Производство №2-12/2021

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

11 июня 2021 года г. Смоленск

Промышленный районный суд г. Смоленска в составе:

председательствующего судьи Шиловой И.С.,

при секретаре Пивоваровой В.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО4 к ФИО5 о признании сделки по переходу права собственности недействительной,

УСТАНОВИЛ:

ФИО4, уточнив исковые требования (т.1 л.д.115), обратилась в суд с иском к ФИО5 о признании сделки по переходу права собственности недействительной. В обоснование заявленных требований указала, что ФИО1, умершая ДД.ММ.ГГГГ, являлась собственником жилого помещения – квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, при жизни распорядилась принадлежащим ей имуществом, заключив 13.07.2018 через доверенное лицо с ответчиком договор дарения указанного объекта. Кроме того ранее 09.11.2016 составила в пользу ответчика завещание. Считает, что на момент составления завещания, доверенности на заключение договора дарения ее тетя ФИО1 была сильно больна, принимала большое количество лекарств, соответственно не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, что в силу ст.177 ГК РФ является основанием для признания сделки недействительной.

В процессе рассмотрения дела истец неоднократно уточняла основания иска:

- полагая спорные сделки недействительными в силу п.2 ст.179 ГК РФ, как совершенные ФИО1 под влиянием обмана и в соответствии с п.3 ст.179 ГК РФ в силу их кабальности (т.2 л.д.195-197);

- полагала спорный договор дарения незаключенным в виду его несоответствия требованиям предъявляемым законом к форме договора, ссылаясь на то, что в договоре дарения спорной квартиры и в акте-приема передачи от 13.07.2018 подписи выполнены неуполномоченными лицами (т.3 л.д.1-3), отсутствует подпись одаряемого или уполномоченного им лица, что свидетельствует о непринятии дара ответчиком (т.3 л.д.33-38); 

- полагала спорные договор дарения и завещание недействительными в силу ст.169 ГК РФ, как совершенные с целью, противной основам правопорядка или нравственности, а ФИО5 подлежащим признанию в силу п.п. 1 и 3 ст.1117 ГК РФ недостойным наследником (т.3 л.д.33-38);

- полагала спорные договор дарения и завещание недействительными в силу п.2 ст.168 ГК РФ, как совершенные с нарушением запрета, установленного п.1 ст.10 ГК РФ (злоупотребление правом) (т.3 л.д.33-38). 

Просит суд признать недействительными:

- договор дарения от 13.07.2018, заключенный между ФИО1 и ФИО5, предметом которого является квартира 

<

адрес>, и исключить из ЕГРН запись регистрации № от 25.07.2018 года;

- завещание ФИО1 на имя ФИО5 от 09.11.2016, удостоверенное нотариусом Смоленского городского нотариального округа ФИО32, реестровый №;

- доверенность, выданную ФИО1 03.07.2018 на имя ФИО34, удостоверенную нотариусом Смоленского городского нотариального округа Смоленской области ФИО33, реестровый №-№;

- признать за ФИО4 право собственности в порядке наследования на квартиру 

<

адрес>.

Истец ФИО4 и ее представитель - адвокат Карпушенкова Н.М., действующая на основании ордера, исковые требования поддержали по основаниям, изложенным в иске и уточненных исках, просили заявленные требования удовлетворить в полном объеме. Истец в процессе рассмотрения делу суду пояснила, что после смерти отца в 2015 году ФИО1 (ее тетя) оформила на нее завещания. Она (истец) со своей матерью и мужем ухаживала за тетей (ежедневно приезжала к последней, готовила, убирала, мыла). Предлагала тете нанять социального работника, но она отказалась. Соседка тети (мать ответчика) порекомендовала оформить ее в СОГБУ «Геронтологический центр «Вишенки», на что тетя согласилась. В геронтологический центр она приезжала к тете один раз в неделю-две. Тетя находилась в геронтологическом центре с марта 2017 около года. Ключи от спорной квартиры в период нахождения тети в геронтологическом центре находились у соседки, так как ей (истцу) не было необходимости туда ездить, поскольку квитанции по содержанию квартиры забирала соседка и за счет денежных средств ФИО1 их оплачивала. Похоронами ФИО1 занималась она (истец), по за счет СОГБУ «Геронтологический центр «Вишенки». Ответчика видела один раз на кладбище, где он и сообщил о том, что является собственником спорной квартиры. 

Ответчик ФИО5 в судебное заседание не явился, обеспечил явку своего представителя ФИО7, который исковые требования не признал, поддержал ранее изложенные возражения, просил в удовлетворении иска отказать. Проведенными судебными экспертизами установлено, что ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, на момент совершения сделок, оспариваемых истцом, была вменяема и понимала значение своих действий, желала наступления последствий их совершения. Также по результатам почерковедческой экспертизы установлена принадлежность подписи представителю одаряемого. Ответчик в процессе рассмотрения делу суду пояснил, что навещал соседку ФИО1 и привозил ей все необходимое по спискам, которые последняя составляла. Родственники к ней приезжали редко. На момент составления завещания в пользу истца ФИО1 находилась в шоковом состоянии после смерти брата. После чего родственники стали приезжать все реже и реже. За ФИО1 большей частью ухаживала его (ответчика) мать (готовила и приносила ей еду, покупала лекарства), у нее были ключи от квартиры. Также помогали соседи. В 2016-2017 годах ФИО1 «слегла», а в 2017-2018 совсем перестала вставать с постели. Тогда они (Г-вы) предложили ФИО1 оформится в СОГБУ «Геронтологическом центре «Вишенки», она долго не соглашалась, но в итоге согласилась. Истец, как родственник, занималась оформлением тети в СОГБУ «Геронтологический центр «Вишенки». В «Вишенках» истец тетю не навещала. Завещание в его (ответчика) пользу составляли в его квартире, куда он (ответчик) вызывал нотариуса, так как ФИО1 боялась, что в этот момент могут приехать родственники. Доверенность на оформление квартиры по договору дарения оформлялась в СОГБУ «Геронтологическом центре «Вишенки» по настоянию ФИО1, которая боялась, что квартира достанется родственникам. Нотариуса в «Вишенки» привозил он (ответчик). 

Привлеченные к участию в деле в качестве третьих лиц нотариус ФИО8, нотариус ФИО9, ФИО10 и ФИО11, будучи надлежащим образом извещенными о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились.

В соответствии с положениями ст.167 ГПК РФ, суд определил рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, участвующих в деле.

Выслушав объяснения сторон и их представителей, показания свидетелей, экспертов, исследовав письменные доказательства, суд приходит к следующим выводам.

В силу ст. 9 ГК РФ, граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В соответствии со ст.421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (ст. 153 ГК РФ).

В соответствии с п.3 ст.154 ГК РФ для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух сторон либо трех или более сторон.

В соответствии с п.2 ст.209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами.

Согласно п.2 ст.218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

В соответствии с п.1 ст.1118 ГК РФ (в редакции, действовавшей на момент составления завещания) распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания.

В соответствии со ст.12 ГК РФ защита гражданских прав может осуществляться путем признания права, признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности.

В судебном заседании установлено, что 07.04.2019 умерла ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (т.1 л.д.17,18).

На основании договора о безвозмездной передаче в собственность граждан занимаемых квартир (жилых домов) в государственном и муниципальном жилищном фонде ДД.ММ.ГГГГ от 01.04.1992 года, заключенного между предприятием А/к 1308 и ФИО1, утвержденного постановлением мэра г.Смоленска № от 15.05.1992, ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, безвозмездно приобрела в личную собственность жилое помещение – квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес> (т.1 л.д.61-64).

20.08.1993 года ФИО1 составила завещание в отношении всего принадлежащего ей имущества, включая квартиру №

<

адрес>, в пользу брата – ФИО14, удостоверенное государственным нотариусом третьей Смоленского городской нотариальной конторы Смолнеской области РСФСР ФИО13, реестровый номер № (т.1 л.д.116).

20.05.2015 ФИО14 умер (т.1 л.д.94).

25.05.2015 ФИО1 составила завещание в отношении всего принадлежащего ей имущества, включая квартиру 

<

адрес>, в пользу ФИО12, удостоверенное нотариусом Смоленского городского нотариального округа Смолнеской области РФ ФИО38., реестровый номер № (т.1 л.д.16, 43).

Истец ФИО15 приходится дочерью ФИО14 и племянницей ФИО1 (т.1 л.д.94-99, т.2 л.д.211-267).

19.11.2016 ФИО1 составила завещание, удостоверенное нотариусом Смоленского городского нотариального округа Смолнеской области РФ ФИО39 реестровый номер №, в отношении всего принадлежащего ей имущества, включая квартиру 

<

адрес>, в пользу ФИО5, завещание от 25.05.2015 реестровый номер № отменено (т.1 л.д.42).

03.07.2018 нотариусом Смоленского городского нотариального округа Смоленской области РФ ФИО40 удостоверена доверенность ФИО1, которой последняя уполномочила ФИО11 подарить ФИО5 принадлежащую ей квартиру, находящуюся по адресу: 

<

адрес>. Данная доверенность была удостоверена в СОГБУ «Геронтологическом центре «Вишенки» (т.1 л.д.59-60, 161). 

15.07.2018 между ФИО1 (даритель), в лице представителя дарителя ФИО11, действующей на основании доверенности № удостоверенной нотариусом Смоленского городского нотариального округа Смоленской области РФ ФИО41, с одной стороны и ФИО5 (одаряемый), в лице представителя одаряемого ФИО10, действующей на основании доверенности, с другой стороны, заключен договор дарения квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, о чем в ЕГРП внесена запись № от 25.07.2018 года (т.1 л.д.45-78).

Указанные обстоятельства подтверждаются письменными доказательствами по делу и сторонами не оспариваются.

В процессе рассмотрения настоящего дела судом допрошен ряд свидетелей.

ФИО16 (мать истца), допрошенная в качестве свидетеля 12.08.2019 и 10.03.2020, суду пояснила, что является бывшей женой брата ФИО1, с которым она развелась 17 лет назад. Семью ФИО35 знает с 1977 года. В 1993 году ФИО1 оформила завещание на брата, а после его смерти на Юлю (истца), которая являлась ее единственным родственником. ФИО1 просила их ее не бросать. Они предлагали ФИО1 вызвать сантехника для ремонта, однако последняя отказалась, пояснив, что приедет Витя (видимо ответчик) и все сделает. Когда у нее случилась диабетическая кома, появились «глюки», по ночам ей мерещилась ФИО43 стала говорить, что мы ее хотим отравить, у нее пропала табуретка, посуда, стала нас оскорблять. Мы с истцом ее мыли, переодевали. Она (свидетель) предлагала соседке ФИО6 деньги за приготовления ФИО1 еды, но та отказалась. Соседка ФИО6 предложила нам оформить ФИО1 в «Вишенки», но поскольку последняя хотела умереть дома, она предложила поговорить с ФИО1 В «Вишенках» они навещали ФИО1 реже. Она (свидетель) какое-то время платила за квартиру ФИО1, потом последняя сказала, что за квартиру будет платить соседка ФИО6 через Интернет. После смерти ФИО1 обратились к соседке ФИО6 за ключами, она дала телефон Виктора, который сообщил, что является собственником спорной квартиры по договору дарения, они обратились в полицию (т.1 л.д.122,123). Также ФИО1 жаловалась на то, что из дома пропадают предметы. С 25.03.2018 последняя находилась в СОГБУ «Геронтологический центр «Вишенки» и оставшуюся часть пенсии отдавала матери ответчика. ФИО1 ранее высказывала намерения оформить на истца дарственную, но потом решила написать завещание, говорила, что обещала брату оставить квартиру его дочери (истцу). Мать ответчика навязывала ФИО1 свои услуги, в которых та не нуждалась, поскольку мы ее всем обеспечивали, кроме того кормила ее запрещенными по состоянию здоровья продуктами (принесла ей курицу гриль, что спровоцировало рвоту и тяжелое заболевание желудка). ФИО1 проявляла суицидальные высказывания (лучше сметь, чем такая жизнь) (т.2 л.д.45-49).

ФИО2 (мать ответчика), допрошенная в качестве свидетеля 09.09.2019 и 02.12.2020, суду пояснила, что с ФИО1 знакома с 1990 года, у них сложились хорошие отношения, она присматривала за ее детьми, приходила к ним в гости. Племянницу (истца) ранее никогда не видела. После смерти брата ФИО1 она, несмотря на то, что последняя была против, настояла на том, чтобы ФИО1 позвонила племяннице (истцу). Какое-то время родственники приезжали часто, каждый день, привозили еду, меняли памперсы, потом Юля (истец) пропала на несколько месяцев, со слов ФИО1 у них произошел конфликт. В какой-то момент ФИО1 стала просить оплатить коммунальные услуги, купить продукты, лекарства. Однажды после нескольких дней отсутствия, обнаружила ФИО1 лежащей на полу, последняя пояснила, что с момента ее отъезда к ней никто не приходил, а она потянулась за кружкой и упала. Она стала ей предлагать сиделку или оформится в «Вишенки», так как она (свидетель) может подолгу отсутствовать в связи с рождением внучки. Она ее всегда навещала, сын (ответчик) тоже, когда приезжал. ФИО1 хотела переписать квартиру на нее, то она отказалась, тогда сказала пускай отойдет государству. Позднее оформили дарственную на Виктора (ответчика) (т.1 л.д.134-137). Ответчик выдал доверенность на заключение и подписание спорного договора дарения. Документы на регистрацию в Росреестр сдавала ФИО34 в ее присутствии, а получала она. В договоре дарения и акте приема передачи квартиры стоит ее подпись, дочь (ФИО34) прописала ее фамилию, имя и отчество. В описи на л.д.57 т.1 и подпись и ФИО выполнены ею (т.3 л.д.13-14).

ФИО17 (палатная сиделка СОГБУ «Геронтологический центр «Вишенки»), допрошенная в качестве свидетеля 09.09.2019, суду пояснила, что работает сутки через трое и обслуживает третий этаж. ФИО1 проживала на третьем этаже в комнате №108 СОГБУ «Геронтологический центр «Вишенки». Ее часто навещали ответчик (привозил памперсы) и его мать, истца видела два раза. Она хорошо отзывалась о соседях, а в отношении племянницы Юли упоминала, что с последней тяжелее. Состояние здоровья ФИО1 было нормальным, провалов в памяти не наблюдалось, помнила про день смерти брата, давала конфеты помянуть последнего, корвалол она не употребляла, была разговорчивой, поздравляла ее (свидетеля) с днем рождения, при смене памперсов поворачивалась и присаживалась, суицидальных мыслей у нее не возникало (т.1 л.д.137-139).

ФИО18 (палатная сиделка СОГБУ «Геронтологический центр «Вишенки»), допрошенная в качестве свидетеля 09.09.2019, суду пояснила, что в июне 2017 работала сиделкой на третьем этаже. ФИО1 была лежачей, состояние здоровья ФИО1 было нормальным, утром ее сажали и она самостоятельно ела, вечером просила кипяток для приготовления кофе. Ее часто навещали ответчик (привозил памперсы) и его мать, истца видела два раза. Она хорошо отзывалась о соседях (ответчике и его матери), ответчик ее даже кормил, в отношении племянницы Юли упоминала, что после ее посещений всегда поднимается давление (т.1 л.д.139-140).

ФИО19 (участковый врач Поликлинику №), допрошенный в качестве свидетеля 16.10.2019, суду пояснил, что ФИО1 с 2015 года и до момента перевода в СОГБУ «Геронтологический центр «Вишенки» была его пациенткой, она была нетранспортабельной, ввиду наличия таких заболеваний как сахарный диабет и ангеопатия нижних конечностей, также страдала возрастной энцефалопатией, самостоятельный уход за собой осуществлять не могла. Инсулинозависимой не была, принимала лекарства в виде таблеток. Приходил к ней по вызову один раз в один-два месяца, доступ в квартиру был либо свободным (дверь открыта) либо дверь открывали соседи, она находилась дома в плачевном состоянии (была не ухожена), однако была полностью ориентирована в собственной личности, в месте нахождения, отдавала отчет своим действиям, отвечала на вопросы нормально и грамотно, конъюнктивные расстройства, связанные с соматическим заболеванием, наблюдались, но не были выраженными, выраженных провалов в памяти не наблюдалось. Имели место микроинсульты. С появлением родственников ее состояние (бытовое) улучшилось, истец и ее мать обеспечивали доступ в квартиру по вызову врача на дом. Перед оформлением в СОГБУ «Геронтологический центр «Вишенки» прошла полный медицинский осмотр, в том числе и психиатра. Она прекрасно понимала куда ее оформляют и была на это согласна (т.1 л.д.172-173).

ФИО20 (врач-терапевт, зав.отделением СОГБУ «Геронтологический центр «Вишенки»), допрошенный в качестве свидетеля 16.10.2019 и 10.03.2020, суду пояснил, что ФИО1 являлась его пациенткой, была дееспособна, ориентирована в собственной личности, в месте и во времени, знала и понимала что делает, находилась в нормальном психическом состоянии, любила поговорить, была эмоциональным, но неконфликтным человеком, внушаемой не была, так как четко знала что ей нужно, пенсию получала самостоятельно. Осматривалась врачом психиатром. Физическое состояние было неудовлетворительное: диабет, больные суставы, она практически не вставала, могла только присесть на кровати, за пределы комнаты не выходила. Навещали ее племянница и соседка. Имел место разговор ФИО1 и истца на повышенных тонах, после чего он (свидетель) зашел к пациентке, однако она только улыбнулась и пояснила, что это семейные дела (т.1. л.д.173-176). Чаще ФИО1 навещала истец, ответчик также ее навещал. ФИО21 не выглядела подавленной, интерес к жизни у нее не пропал, рассуждала здраво, поддерживала беседу, перепадов настроения не наблюдалось. Корвалол, препараты влияющие на сделкоспособность ей не назначались. При посещении пациентки истцом, между ними часто возникали ссоры. Истец обращалась к нему по поводу неадекватного поведения пациентки, после чего он заходил к последней, однако та признаков неадекватности не проявляла (т.2 л.д.43-45). 

ФИО22 (старшая медсестра СОГБУ «Геронтологический центр «Вишенки»), допрошенная в качестве свидетеля 16.10.2019 и 10.03.2020, суду пояснила, что ФИО1 не ходила, только присаживалась в кровати, была спокойная, общительная, рассуждала здраво, предъявляемые жалобы были обоснованными, признаков психического расстройства не наблюдалось (т.1 л.д.176-177). ФИО1 находилась в СОГБУ «Геронтологический центр «Вишенки» около года, во все время пребывания была в своем уме и здравой памяти, рассуждала всегда здраво, галлюцинаций не наблюдалось, была собрана и причесана, надуманных претензий не предъявляла, все жалобы были обоснованными, признаков внушаемости не проявляла, была женщиной с характером. Ответчик навещал ее, а истца не видела ни разу (т.2 л.д.42-43).

ФИО23 (бывший муж истца), допрошенный в качестве свидетеля 16.10.2019, суду пояснил, что с истцом состоял в браке с августа 2017 по июль 2019, с ФИО1 был знаком с 2017 года, она не могла самостоятельно ухаживать за собой, с 2017 года они с истцом ездили к ней каждый день, а то и 2 раза в день в периоды обострения болезни, мыли ее, кормили, убирали квартиру, привозили еду. Когда обострений не было, приезжали реже, так как она самостоятельно могла передвигаться по квартире со стулом. Еду ей также покупала соседка, на почве чего однажды был скандал по поводу консервы, которую ФИО1 нельзя было есть. ФИО1 говорила, что знает как им с нею тяжело, но это же все Юлино. В СОГБУ «Геронтологический центр «Вишенки» она сама попросила ее оформить, мы с истцом ее там постоянно навещали, привозили фрукты, он (свидетель) записывался в журнале посещений. Только после смерти ФИО1 узнали о переоформлении квартиры. Ответчика видел один раз на похоронах ФИО1, мать ответчика не видел ни разу (т.1 л.д.177-179).

ФИО24 (подруга истца), допрошенная в качестве свидетеля 16.10.2019, суду пояснила, что ФИО1 знала с 2015-2016, приходила к последней домой раз 10 в течение 4-х месяцев, по просьбе истца помогала ей ухаживать за тетей, когда муж истца сорвал спину. Они привозили продукты, разговаривали с тетей, пылесосили, убирали квартиру. В квартире был сильный запах корвалола. ФИО1 была импульсивная, но неконфликтная, могла ни с того ни с сего заплакать, закричать или рассмеяться, рассказывала одно и тоже несколько раз, ссор между родственниками не наблюдала. Ответчика в указанный период не видела ни разу (т.1 л.д.179-180).

Согласно п.п.1 и 2 ст.1131 ГК РФ при нарушении положений данного Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание). Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Как разъяснено в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 г. №9 «О судебной практике по делам о наследовании», сделки, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей при наследовании (в частности, завещание, отказ от наследства, отказ от завещательного отказа), могут быть признаны судом недействительными в соответствии с общими положениями о недействительности сделок (§ 2 главы 9 Гражданского кодекса Российской Федерации) и специальными правилами раздела V Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с п.1 ст.166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу п.1 и п.2 ст.167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе (п.2 ст.166 ГГ РФ). При этом оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (абз.2 п.2 ст.166 ГК РФ).

Как усматривается из наследственного дела № к имуществу ФИО1, умершей ДД.ММ.ГГГГ, единственным наследником по закону по праву представления к имуществу умершей является ФИО4, которая приходится наследодателю племянницей, отец которой ФИО14, являлся родным братом умершей ФИО1, умер ДД.ММ.ГГГГ (т.2 л.д.211-267).

При таких обстоятельствах, суд пришел к выводу, что оспариваемые завещание, доверенность и договор дарения нарушают права и законные интересы ФИО4, которая является единственным наследником по закону к имуществу умершей ФИО1

Разрешая требования о признании недействительными оспариваемых завещания, доверенности и договора дарения по основаниям, предусмотренным п.1 ст.177 ГК РФ, как заключенные гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, суд приходит к следующим выводам.

Согласно п.1 ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В обоснование иска, истец утверждает, что в момент подписания доверенности от 03.07.2018 на заключение договоров дарения жилого помещения по адресу: 

<

адрес>, а также завещания от 09.11.2016 в пользу ответчика, ФИО1 (наследодатель) находилась в таком состоянии, когда была неспособна понимать значение своих действий руководить ими.

Для проверки доводов истца на основании определений суда от 17.10.2019 и от 09.06.2020, по настоящему делу назначены и проведены посмертные судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза и дополнительная судебная комплексная психолого-психиатрическая экспертиза в отношении ФИО1

По результатам посмертной судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы представлено заключение комиссии судебно-психиатрических экспертов № ОГБУЗ «СОПКД» от 09.12.2019 года, согласно выводам которого, ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в последние годы жизни и на момент подписания завещания от 09.11.2016 и доверенности от 03.07.2018, обнаруживала признаки органического эмоционально-лабильного расстройства в связи со смешенными заболеваниями (F 06.68). Однако, психическое расстройство, имеющееся у ФИО1 не оказало существенного влияния на осознание ею сути подписанного 09.11.2016 завещания и доверенности от 03.07.2018, не сопровождалось нарушением критико-прогностических функций, совершаемые ею действия носили целенаправленный и последовательный характер, вытекали из реальной обстановки, у нее не отмечалось психотических расстройств, сохранялась ориентировка в окружающем, отсутствовали обманы восприятия, бредовые идеи, грубые нарушения памяти, внимания, интеллекта, сохранялся адекватный речевой контакт с окружающими и не лишало ФИО1 способности осознавать значение своих действий и руководить ими, понимать фактическую сторону составляемых гражданский актов (завещания, доверенности). Принимаемые ФИО1 лекарственные препараты в период времени с 09.11.2016 по 03.07.2018 назначались врачами специалистами, лекарственная терапия носила симптоматичный характер. В медицинской документации отсутствуют сведения об употреблении ФИО1 лекарственных препаратов, прием которых препятствовал ей осознавать правовые последствия подписания завещания от 09.11.2016 и доверенности от 03.07.2018. В юридически значимый период у ФИО1 не выявлялось выраженного нарушения когнитивных функций, грубого интеллектуально-мнестического снижения, выраженного нарушения социального функционирования, критицеских, прогностических и волевых способностей, повышенной внушаемости и подчиняемости, которые могли бы оказать существенное влияние на смысловое восприятие и оценку существа сделки и привели бы к формированию у нее заблуждения (т.1 л.д.246-249).

Указанные выводы судебно-психиатрической экспертизы подтвердили и допрошенные в судебном заседании эксперты ФИО25 и ФИО26 (т.2 л.д.49-54). 

По результатам дополнительной посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы представлено заключение комиссии экспертов № ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии им.В.П.Сербского» Министерства здравоохранения РФ от 20.08.2020 года, согласно выводам которого, у ФИО1 обнаруживалось, в том числе и в периоды оформления завещания 09.11.2016 и доверенности 03.07.2018, органическое эмоционально-лабильное (астеническое) расстройство в связи со смешанными заболеваниями (F06.68 по МКБ-10). В представленной медицинской документации и материалах гражданского дела не содержится сведений о том, что в юридически значимые периоды (09.11.2016 г., 03.07.2018 г.) отмечавшееся у ФИО1 психическое расстройство сопровождалось выраженным интеллектуально-мнестическим снижением, нарушением ориентировки, расстройством сознания, какой-либо психотической симптоматикой (бред, галлюцинации и проч.), нарушением волевых, критических и прогностических способностей. Поэтому на момент составления завещания 09.11.2016г. и доверенности 03.07.2018г. по своему психическому состоянию ФИО1 могла понимать значение своих действий и руководить ими. Психологический анализ материалов гражданского дела и представленной мед.документации свидетельствует, что в юридически значимый период – подписания завещания от 09.11.2016г. и доверенности от 03.07.2018г. у ФИО1 не обнаруживалось выраженного снижения когнитивных процессов (восприятия, памяти, внимания, мышления), нарушений критических, прогностических и волевых способностей, а также измененности эмоционально-личностной сферы с признаками повышенной внушаемости и подчиняемости, нарушением способности анализировать и прогнозировать поступки окружающих ее людей и свое поведение. В юридически значимый период – подписания завещания от 09.11.2016г. и доверенности от 03.07.2018г. у ФИО1 присутствовало адекватное смысловое восприятие и оценка существа сделки (т.2 л.д.169-174).

Не доверять заключениям судебных комплексных психолого-психиатрических экспертиз суд оснований не находит, поскольку они получены с соблюдением требований закона, подготовлены экспертами, имеющими необходимую квалификацию по соответствующей экспертной специальности, предупрежденными по ст.307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, экспертами даны ответы на все поставленные вопросы, которые мотивированны, понятны и не противоречивы, данных о заинтересованности лиц, проводивших экспертизы, у суда не имеется. Судебные экспертизы проведена с соблюдением требований ст.ст. 84-86 ГПК РФ.

Представители сторон факт выполнения настоящих экспертных заключений на основании установленных законодательных требований, как и их результаты не оспаривали.

Истец, достоверно зная о наличии спора в суде и как следствие, о возложенном на него с учетом положений ст.56 ГПК РФ, бремени доказывания обстоятельств, имел достаточно времени и реальную возможность представить доказательства в обоснование своей позиции.

В нарушение ст.56 ГПК РФ, истец в материалы дела не представил доказательства того, что ФИО1 не отдавала отчет своим действиям и не могла руководить ими в момент подписания завещания от 09.11.2016 и доверенности от 03.07.2018.

Таким образом, оценив доказательства по делу в их совокупности, суд пришел к выводу о том, что в юридически значимый период ФИО1 понимала значение своих действий, отдавала им отчет, могла ими руководить, что подтверждается исследованными судом доказательствами, следовательно, требования о признании завещания от 09.11.2016, доверенности от 03.07.2018 и как следствие договора дарения от 13.07.2018 недействительными, являются не обоснованными и не подлежат удовлетворению по основаниям, предусмотренным п.1 ст.177 ГК РФ, как заключенные гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент совершения сделки в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

Разрешая требования о признании недействительными завещания, доверенности и договора дарения по основаниям, предусмотренным п.2 ст.179 ГК РФ, как совершенные под влиянием обмана, суд приходит к следующим выводам.

Согласно п.2 ст.179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Под обманом принято понимать умышленное введение в заблуждение. 

Обман может касаться не только обстоятельств, приведших к совершению сделки (т.е. находящихся в причинной связи с совершением сделки), но и всех иных обстоятельств, о которых добросовестная сторона должна была сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота, однако намеренно умолчала.

На основании изложенного понятие обман можно определить как преднамеренное введение другого лица в заблуждение путем ложного заявления, обещания, а также умышленного умолчания о фактах, могущих повлиять на совершение сделки, с целью склонить другую сторону к ее совершению. Обман характеризуется наличием прямого умысла, может иметь место, как в форме действия, так и в форме бездействия. 

Не является обманом для целей применения ст.179 ГК РФ сообщение ложных сведений, которые не влияют на принятие решения о совершении сделки.

Сделка, совершенная под влиянием обмана, относится к числу оспоримых сделок и может быть признана недействительной только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки.

По смыслу ст.ст.179, 432 ГК РФ обман при совершении сделки является основанием для признания ее недействительной только тогда, когда возникает в отношении обстоятельства, являющегося существенным для стороны при принятии решения о совершении соответствующей сделки, и при отсутствии обмана заинтересованное лицо оспариваемую сделку не заключило бы.

Иск допустим, если в обмане виновно и третье лицо, то есть не сторона сделки. Однако истец обязан доказать, что другая сторона, а также лицо, к чьей пользе обращена односторонняя сделка, знает или должно знать о состоявшемся обмане.

Если сторону обманывает лицо, никак не связанное с другой стороной, которой данный обман выгоден, первая сторона не может оспаривать сделку, поскольку иначе баланс интересов сторон оказался бы нарушен и интересы добросовестного лица были бы непропорционально ограничены. Свои интересы обманутая сторона может восстановить посредством взыскания убытков с обманувшего лица, например, если между ними имеются договорные отношения.

Напротив, если другая сторона знает или должна знать о наличии обмана, сделка может быть оспорена. В данном случае интересы этой стороны не заслуживают защиты. То же касается односторонней сделки, по которой иное лицо получает какое-либо право. 

Правовая позиция истицы, изложенная в качестве основания иска, об обмане заключается в том, что ФИО1 являлась пожилым, нуждающимся в силу преклонного возраста и по состоянию здоровья в постороннем уходе, у нее обнаруживалось ограниченное эмоционально-лабильное (астеническое) расстройство в связи со смешанными заболеваниями, была юридически не грамотной, чем и воспользовался ответчик «подсунув» на подпись завещание и доверенность на дарение квартиры. ФИО1 другого жилья не имела и намерений на безвозмездное отчуждение (дарение) спорной квартиры чужому человеку никогда не имела, а напротив, желала сохранить имущество в семье, о чем свидетельствует совершение ею 12.08.1993 завещания в пользу своего брата ФИО14, а после его смерти совершение завещания от 25.05.2015 в пользу истца (дочери брата и племянницы наследодателя). Ответчик ФИО5 и его мать ФИО2 (соседка наследодателя) спровоцировали ряд событий, направленных на завладение спорной квартирой, в частности, воспользовавшись раздельным проживанием истца и наследодателя, настроили последнего против истца и ее матери (бывшей жены брата наследодателя), обвинив истца в осуществлении ненадлежащего ухода за наследодателем и очерняя истца в глазах тети. Кроме того в тексте завещания указано на его удостоверение в квартире наследодателя, тогда как из объяснений ответчика усматривается, что нотариуса вызывал он и удостоверение завещания производилась в квартире ФИО5 Далее ответчик с целью контроля действий наследодателя убедил ФИО1 оформиться в геронтологический центр «Вишенки», где 03.07.2018 была подписана спорная доверенность на имя постороннего лица ФИО34 (сестра ответчика) на передачу в дар квартиры. ФИО5 уполномочил свою мать ФИО2 на принятие квартиры в дар, что свидетельствует о заинтересованности семьи ответчика в завладении спорной квартирой. Со стороны ФИО1 при совершении спорных сделок отсутствовал незаинтересованный представитель, который мог бы разъяснить ей последствия, совершаемых последней действий.

Согласно п.1 ст.182 ГК РФ сделка, совершенная одним лицом (представителем) от имени другого лица (представляемого) в силу полномочия, основанного на доверенности, указании закона либо акте уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления, непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого.

В соответствии со ст.185 ГК РФ доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу для представительства перед третьими лицами. Письменное уполномочие на совершение сделки представителем может быть представлено представляемым непосредственно соответствующему третьему лицу. Доверенность на совершение сделок, требующих нотариальной формы, должна быть нотариально удостоверена, за исключением случаев, предусмотренных законом.

В силу ч.1 ст.16 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате от 11.02.1993 года №4462-I нотариус обязан оказывать физическим и юридическим лицам содействие в осуществлении их прав и защите законных интересов, разъяснять им права и обязанности, предупреждать о последствиях совершаемых нотариальных действий, с тем чтобы юридическая неосведомленность не могла быть использована им во вред.

Согласно ст.42 Основ законодательства РФ о нотариате при совершении нотариального действия нотариус устанавливает личность обратившегося за совершением нотариального действия гражданина, его представителя или представителя юридического лица. Установление личности должно производиться на основании паспорта или других документов, исключающих любые сомнения относительно личности гражданина, обратившегося за совершением нотариального действия.

Приказом Минюста РФ от 15.03.2000 года №91 на основании ст.39 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате утверждены «Методические рекомендаций по совершению отдельных видов нотариальных действий нотариусами Российской Федерации».

Решением Правления Федеральной нотариальной палаты (Протокол N 03/03 от 7 - 8 июля 2003 г.) утверждены Методическим рекомендациям по удостоверению доверенностей.

Из оспариваемой доверенности и завещания усматривается, что смысл и значение доверенности и завещания, их юридические последствия ФИО1 нотариусом разъяснены и соответствуют ее намерениям. Содержание спорной доверенности и завещания ею прочитано лично и оглашено вслух.

Дееспособность ФИО1 и ее способность понимать значение своих действий у нотариуса обоснованно не вызвала сомнений, что подтверждено результатами соответствующих судебных экспертиз. 

Суд, проанализировав положения закона в части удостоверения нотариусом доверенности, приходит к выводу о том, что оснований не доверять выданной нотариусом доверенности не имеется, поскольку доверенность соответствует предъявляемым законом требованиям, а именно: надлежащим образом оформлена, содержит необходимые сведения, на ней совершена удостоверительная надпись, приложена печать нотариуса. Каких-либо достоверных и убедительных доказательств, подтверждающих оформление доверенности под влиянием обмана со стороны третьих лиц, других участников сделки, истцом суду представлено не было и в ходе судебного разбирательства по делу не добыто.

К аналогичным выводам суд приходит и в части оспаривания завещания. 

При таких обстоятельствах, суд находит требование истца о признании недействительными доверенности и завещания необоснованным и не подлежащим удовлетворению.

Так как стороны договора дарения от 13.07.2018 действовали в рамках выданной ФИО1 доверенности, которая не была отменена, не была прекращена, срок ее не истек, судом она признана действительной, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для признания данного договора недействительным по заявленному истцом основанию и находит требование истца в данной части не подлежащим удовлетворению.

Приведенные истцом в обоснование требований о недействительности сделок по п.2 ст.179 ГК РФ доводы, не является обстоятельствами свидетельствующем об обмане ФИО1 для целей применения п.2 ст.179 ГК РФ, а является субъективной оценкой обстоятельств перехода прав собственности на спорную квартиру к ответчику.

Также не усматривается наличия обмана ФИО1 для целей применения п.2 ст.179 ГК РФ со стороны ответчика при удостоверении завещания в его пользу, поскольку завещание по своей природе является волеизъявлением наследодателя и не предполагает какого-либо встречного предоставления.

Разрешая требования о признании недействительными оспариваемых сделок по основаниям, предусмотренным п.3 ст.179 ГК РФ в силу их кабальности, суд приходит к следующим выводам.

Согласно ч. 3 ст. 179 ГК РФ сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

В соответствии с п.3 ст.179 ГК РФ для признания оспариваемой сделки кабальной необходимо наличие обстоятельств, которые подтверждают ее заключение для истца на крайне невыгодных условиях, то есть на условиях, существенно отличающихся от условий аналогичных сделок.

По смыслу приведенной правовой нормы договор дарения кабальным признан быть не может, поскольку условием безвозмездных договоров является передача вещи в собственность другому лицу без оплаты, обмена, то есть в дар. Условием всех договоров дарения является отсутствие платы за передаваемую в дар вещь, и данное условие изменению не подлежит.

По аналогичным основаниям не может быть признано кабальным и завещание, поскольку последнее также носит безвозмездный характер.

Как следует из представленных в материалы дела доказательств, в частности заключений комплексных судебных психолого-психиатрических экспертиз у ФИО1 на момент совершения оспариваемых сделок отсутствовали нарушения интеллектуального и волевого уровня, при наличии которых она не могла бы понимать значения своих действий и руководить ими.

На основании изложенного, а также учитывая, что правовая позиция истица в части признания сделок недействительными в силу их кабальности не мотивирована, оценив доказательства по делу в их совокупности, суд пришел к выводу о том, что в юридически значимый период ФИО1 понимала значение своих действий, отдавала им отчет, могла ими руководить, следовательно, требование о признании завещания от 09.11.2016, доверенности от 03.07.2018 и договора дарения от 13.07.2018 недействительными по основаниям, предусмотренным п.3 ст.179 ГК РФ, в силу их кабальности, являются не обоснованными и удовлетворению не подлежит.

Разрешая требования о признании недействительными сделок по основанию, предусмотренному п.2 ст.168 ГК РФ как совершенные с нарушением запрета, установленного п.1 ст.10 ГК РФ (злоупотребление правом), суд приходит к следующим выводам.

В соответствии с п.2 ст.168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Из положений ч.3 ст.17 Конституции Российской Федерации установлено, что осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Данному конституционному положению корреспондирует п.3 ст.1 ГК РФ, согласно которому при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (п.4 ст.1 ГК РФ).

Злоупотребление правом при совершении сделки является нарушением запрета, установленного в ст.10 ГК РФ, в связи с чем такая сделка должна быть признана недействительной в соответствии со ст.ст.10 и 168 ГК РФ как нарушающая требования закона.

Правовая позиция истицы, изложенная в качестве основания иска в данной части требований, заключается в том, что ответчик и его мать своими умышленными, недобросовестными и противоречащими основам нравственности действиями способствовали приобретению ФИО5 в собственность спорной квартиры, неважно на основании какой сделки (завещания либо дарения).

Пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «"О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (абзац 3).

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в ст. 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

По своей правовой природе злоупотребление правом - это всегда нарушение требований закона, в связи с чем злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (ст. 10 и ст. 168 Гражданского кодекса РФ).

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско-правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения этих лиц с позиции возможных негативных последствий для этих отношений, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц.

Следовательно, по делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок, наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий, наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц, наличие или отсутствие у сторон по сделке иных обязательств, исполнению которых совершение сделки создает или создаст в будущем препятствия.

Судом установлено, что 15.07.2018 между ФИО1 (даритель), в лице представителя дарителя ФИО34, действующей на основании доверенности № удостоверенной нотариусом Смоленского городского нотариального округа Смоленской области РФ ФИО33, с одной стороны и ФИО5 (одаряемый), в лице представителя одаряемого ФИО2, действующей на основании доверенности, с другой стороны, заключен договор дарения квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, о чем в ЕГРП внесена запись № от 25.07.2018 года (т.1 л.д.45-78).

Согласно абз.1 ч.1 ст.572 ГК РФ, по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Положениями ч.ч. 2, 3 ст. 574 ГК РФ определены требования к форме договора дарения недвижимого имущества, который должен быть совершен в письменной форме и подлежит государственной регистрации.

На основании п. 3 ст. 433 ГК РФ, договор, подлежащий государственной регистрации, считается заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом.

Согласно ст.153 ГК РФ, сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Поскольку добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, а стороной истца, в нарушение требований ст.56 ГПК РФ, доказательств недобросовестности поведения ответчика не представлено и судом не установлено, принимая во внимание, что: цель, преследуемая при совершении договора дарения, сторонами сделки достигнута; стороны сделки действовали в пределах дозволенного гражданским правом осуществления правомочий; отсутствуют негативные правовые последствий для участников сделки; у сторон по сделке отсутствовали иные обязательства, исполнению которых препятствовало совершение сделки, суд находит требования истца в данной части несостоятельными и не подлежащими удовлетворению.

Кроме того, при разрешении спора судом установлено, что между сторонами договора дарения были достигнуты соглашения по всем существенными условиям договора, которые изложены в ясной и доступной для понимания форме, договор подписан лицами уполномоченным сторонами договора, доказательств того, что ФИО1, уполномочивая третье лицо на подписание договора дарения, не понимала его содержание, условия и сущность сделки, либо намеривалась заключить его на иных условиях, суду не представлено.

Наличие для истца, как законного наследника ФИО1, таких негативных последствий как отмена наследодателем завещания и отчуждение потенциального наследственного имущества в пользу иного лица, не свидетельствует о недобросовестности стороны безвозмездной сделки.

Наличие родственных отношений между истцом и ФИО1 не свидетельствует о наличие у последней обязанности по распоряжению принадлежащим ей имуществом в пользу истца.

Разрешая требования о признании сделок недействительными по основанию, предусмотренному ст.169 ГК РФ, как совершенные с целью, противной основам правопорядка или нравственности, а ФИО5 подлежащим признанию в силу п.п. 1 и 3 ст.1117 ГК РФ недостойным наследником, суд приходит к следующим выводам.

Согласно ст.169 ГК РФ сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 настоящего Кодекса. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Согласно разъяснениям, изложенным в п.85 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015г. №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», согласно ст.169 ГК РФ сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна. 

В качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми.

Для применения ст.169 ГК РФ необходимо установить, что цель сделки, а также права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей заведомо противоречили основам правопорядка или нравственности, и хотя бы одна из сторон сделки действовала умышленно.

Как следует из разъяснений Конституционного Суда Российской Федерации, изложенных в Определении от 08.06.2004 N 226-О понятия "основы правопорядка" и "нравственность", как и всякие оценочные понятия, наполняются содержанием в зависимости от того, как их трактуют участники гражданского оборота и правоприменительная практика, однако они не являются настолько неопределенными, что не обеспечивают единообразное понимание и применение соответствующих законоположений. Статья 169 ГК РФ указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, т.е. достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности. Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму Гражданского кодекса Российской Федерации, выявляется в ходе судопроизводства с учетом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий.

Правовая позиция истицы, изложенная в качестве основания иска в данной части требований, заключается в том, что спорные сделки нарушают основы отношений между родителями и детьми, а потому по аналогии указанные правила могут быть применены к спорным правоотношениям. В частности Г-вы, являясь соседями ФИО1, достоверно зная, что истец является единственным законным наследником, воспользовавшись ее преклонным возрастом, плохим состоянием здоровья, юридической неграмотностью, раздельным проживанием истца и ФИО1, настроили последнюю против истца, совершенно безосновательно обвинив истца в осуществлении ненадлежащего ухода и очерняя в глазах ФИО1, «подсунули» ей на подпись завещание. Далее Г-вы продолжили убеждать тетю оформится в СОГБУ «Геронтологический центр «Вишенки», поскольку там им было легче контролировать ее действия. Именно под влиянием ФИО36 тетя настояла на ее оформлении в СОГБУ «Геронтологический центр «Вишенки». Находясь в геронтологическом центре, ФИО1 03.07.2018 выдала доверенность постороннему лицу ФИО34 на передачу в дар спорной квартиры, отчуждение которой состоялось 13.07.2018 года. Указанное свидетельствует о том, что семья Гелевых поставила перед собой цель завладеть спорной квартирой и планомерно приводила свой план в действие, поскольку именно Г-вы занимались сбором правоустанавливающих документов на квартиру, вызывали нотариуса, оформляли доверенности друг другу для заключения договора дарения. У ФИО1 не имелось другого жилья, поэтому и намерений на безвозмездное отчуждение (дарение) спорной квартиры абсолютно чужому человеку она никогда не имела, а напротив, желала сохранить имущество в семье, о чем свидетельствует составление завещания в пользу брата, а после его смерти в пользу истца. ФИО1 до последнего дня принимала от истца всю необходимую ей помощь. Г-вы имели намерения завладеть имуществом ФИО1 любым способом, что заведомо противоречит основам нравственности и является основанием для признания ответчика недостойным наследником.

Статья 169 ГК РФ связывает ничтожность сделки с наличием следующих условий: заведомой направленности сделки на нарушение основ нравственности и правопорядка и умысла у одной или обеих сторон на такие нарушения; наличие умысла должно быть доказанным и не может носить предположительный характер.

Суд, установив, что на момент передачи спорной квартиры в дар данное имущество принадлежало на праве собственности ФИО1, даритель была сделкоспособна, приходит к выводу, что сама по себе сделка по безвозмездной передаче недвижимого имущества ФИО5, при наличии у дарителя родственников, однозначно не может свидетельствовать о нарушении основ отношений между родителями и детьми и по анальгии тети и племянницы. Доказательств обратного стороной истца, в нарушение ст.56 ГПК РФ, суду не представлено.

В силу п.1 ст.1119 ГК РФ, завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, не указывая причин такого лишения, а в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, включить в завещание иные распоряжения. Завещатель вправе отменить или изменить совершенное завещание в соответствии с правилами ст.1130 настоящего Кодекса.

Свобода завещания ограничивается лишь правилами об обязательной доле в наследстве (ст.1149 ГК РФ).

Пунктами 15, 19, 25 Методических рекомендаций по удостоверению завещаний, принятию нотариусом закрытого завещания, вскрытию и оглашению закрытого завещания, утвержденных Решением Правления ФНП от 01.02.07.2004, Протокол N 04/04) установлено, что каждый гражданин свободен в волеизъявлении при совершении завещания. Завещатель вправе по своему усмотрению завещать имущество любым лицам, любым образом определить доли наследников в наследстве, лишить наследства одного, нескольких или всех наследников по закону, а также включить в завещание иные распоряжения, не противоречащие Гражданскому кодексу РФ. Завещатель вправе завещать свое имущество (п. 2 ст. 1116, п. 1 ст. 1119 ГК РФ): - наследникам по закону; - лицам, не являющимся наследниками по закону; - гражданам Российской Федерации, иностранным гражданам, лицам без гражданства; - юридическим лицам, включая иностранные; - Российской Федерации, субъектам Российской Федерации, муниципальным образованиям; - иностранным государствам; - международным организациям. Завещатель при совершении завещания не ограничен ни кругом наследников по закону, ни очередностью их наследования и вправе завещать все имущество или часть его лицам, не входящим в число наследников по закону. Одним из принципов свободы завещания является предоставленное завещателю право отменить или изменить совершенное им завещание.

Таким образом, принцип свободы завещания дает максимальный выбор для завещателя как в отношении наследуемого имущества, так и в отношении наследников. В отличие от договора, где необходимо волеизъявление двух и более лиц, в завещании необходимо и достаточно выражения воли одного лица.

В этой связи, собственник имущества ФИО1 в силу требований п.1 ст.1121 ГК РФ вправе была завещать все свое имущество, как движимое, так и недвижимое постороннему для него лицу – ФИО5, вне зависимости от того, имелись ли у нее наследники по закону, или нет, а ФИО5, вне зависимости от этих обстоятельств – имел бы право на наследственное имущество при открытии наследства на спорное имущество.

Для применения ст.169 ГК РФ необходимо установить, что цель сделки, права и обязанности, которые стороны стремились установить при ее совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей (статьи 153 Кодекса) заведомо противоречили основам правопорядка и нравственности. При этом цель сделки может быть признана заведомо противной основам правопорядка и нравственности только в том случае, если в ходе судебного разбирательства будет установлено наличие умысла на это хотя бы у одной из сторон.

При этом п.5 ст.1118 ГК РФ предусмотрено, что завещание является односторонней сделкой. Какие действия стороны сделки ФИО1 заведомо противоречат основам нравственности и правопорядка, истец в обоснование иска не приводит.

При таких обстоятельствах, доводы стороны истца о том, что ФИО5 завладел имуществом в результате совершения сделок, противных основам правопорядка и нравственности, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, являются несостоятельными и не влекут признание завещания и договора дарения недействительными.

Также в процессе рассмотрения дела не установлено оснований для признания ФИО5 недостойным наследником ввиду следующего.

В соответствии с п.1 ст.1117 ГК РФ не наследуют ни по закону, ни по завещанию граждане, которые своими умышленными противоправными действиями, направленными против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, способствовали либо пытались способствовать призванию их самих или других лиц к наследованию либо способствовали или пытались способствовать увеличению причитающейся им или другим лицам доли наследства, если эти обстоятельства подтверждены в судебном порядке. Однако граждане, которым наследодатель после утраты ими права наследования завещал имущество, вправе наследовать это имущество.

Лицо, не имеющее права наследовать или отстраненное от наследования на основании настоящей статьи (недостойный наследник), обязано возвратить в соответствии с правилами главы 60 настоящего Кодекса все имущество, неосновательно полученное им из состава наследства (п.3 ст.1117 ГК РФ)

Из разъяснений, содержащихся в подп."а" п.19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.05.2012 г. №9 «О судебной практике по делам о наследовании», следует, что при разрешении вопросов о признании гражданина недостойным наследником и об отстранении его от наследования надлежит иметь в виду, что указанные в абз.1 п.1 ст.1117 ГК РФ противоправные действия, направленные против наследодателя, кого-либо из его наследников или против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, являются основанием к утрате права наследования при умышленном характере таких действий и независимо от мотивов и целей совершения (в том числе при их совершении на почве мести, ревности, из хулиганских побуждений и т.п.), а равно вне зависимости от наступления соответствующих последствий. Противоправные действия, направленные против осуществления последней воли наследодателя, выраженной в завещании, вследствие совершения которых граждане утрачивают право наследования по указанному основанию, могут заключаться, например, в подделке завещания, его уничтожении или хищении, понуждении наследодателя к составлению или отмене завещания, понуждении наследников к отказу от наследства.

Наследник является недостойным согласно абз.1 п.1 ст.1117 ГК РФ при условии, что перечисленные в нем обстоятельства, являющиеся основанием для отстранения от наследования, подтверждены в судебном порядке - приговором суда по уголовному делу или решением суда по гражданскому делу (например, о признании недействительным завещания, совершенного под влиянием насилия или угрозы).

Между тем указанные истцом в обоснование требования о признании ответчика недостойным наследником обстоятельства не свидетельствуют о совершении ответчиком действий, которые в силу п.1 ст.1117 ГК РФ служат основанием для признания ее недостойным наследником, в силу чего суд находит требования истца в данной части необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

Разрешая требования истца о признании договора дарения незаключенным в виду его несоответствия требованиям предъявляемым законом к форме договора, поскольку в договоре дарения спорной квартиры и в акте приема передачи от 13.07.2018 подписи выполнены неуполномоченными лицами, в частности отсутствует подпись одаряемого или уполномоченного им лица, что свидетельствует о непринятии дара ответчиком.

Спорный договор дарения заключен 15.07.2018 между ФИО1 (даритель), в лице представителя дарителя ФИО34, действующей на основании доверенности № удостоверенной нотариусом Смоленского городского нотариального округа Смоленской области РФ ФИО33, с одной стороны и ФИО5 (одаряемый), в лице представителя одаряемого ФИО2, действующей на основании доверенности, с другой стороны, о чем в ЕГРП внесена запись № от 25.07.2018 года (т.1 л.д.45-78).

Истец в обоснование требований в данной части ссылался на то, что подпись представителя одаряемого – ФИО2 в договоре и акте приема передачи последней не принадлежит, что свидетельствует о непринятии дара ответчиком.

С целью проверки указанных доводов истца определением суда от ДД.ММ.ГГГГ назначена почерковедческая экспертиза (т.3 л.д.59-66).

По результатам почерковедческой экспертизы представлено заключение эксперта Федерального бюджетного учреждения Брянская лаборатория судебной экспертизы Министерства юстиции Российской Федерации № от 14.05.2021, согласно выводам которого, подпись от имени ФИО2 в строке «Одаряемы (представитель Одаряемого):» договора дарения от 13 июля 2018 г. и акта приема-передачи от 13 июля 2018 г. выполнены самой ФИО2 (т.3 л.д.98-100).

Не доверять заключению судебной почерковедческой экспертизы суд оснований не находит, поскольку она получена с соблюдением требований закона, подготовлена экспертам, имеющим необходимую квалификацию по соответствующей экспертной специальности, предупрежденным по ст.307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения, экспертом дан исчерпывающий ответ на поставленный судом вопрос, который мотивирован, понятен и не противоречив, данных о заинтересованности лица, проводившего экспертизы, у суда не имеется. Судебная экспертиза проведена с соблюдением требований ст.ст. 84-86 ГПК РФ.

Представители сторон факт выполнения настоящего экспертного заключения на основании установленных законодательных требований, как и ее результат не оспаривали.

В соответствии с п.1 ст.131 ГК РФ право собственности и другие вещные права на недвижимые вещи, ограничения этих прав, их возникновение, переход и прекращение подлежат государственной регистрации в едином государственном реестре органами, осуществляющими государственную регистрацию прав на недвижимость и сделок с ней. Регистрации подлежат: право собственности, право хозяйственного ведения, право оперативного управления, право пожизненного наследуемого владения, право постоянного пользования, ипотека, сервитуты, а также иные права в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом и иными законами.

В силу ст.432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой в подлежащих случаях форме достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

По договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом (п. 1 ст. 572 ГК РФ).

Согласно п.3 ст.574 ГК РФ договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

В соответствии с п.8 ст.2 Федерального закона от 30.12.2012 г. №302-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» правило о государственной регистрации сделок с недвижимым имуществом, содержащееся в статье 574, не подлежит применению к договорам, заключаемым после 1 марта 2013 года.

Из материалов дела следует, что договор дарения спорной квартиры заключен 15.07.2018 между ФИО1 (даритель), в лице представителя дарителя ФИО34, действующей на основании доверенности, и ФИО5 (одаряемый), в лице представителя одаряемого ФИО2, действующей на основании доверенности, в письменной форме, между сторонами были согласованы существенные условия данного договора: предмет, порядок передачи имущества, ФИО2, действующей в интересах ФИО5, было выражено согласие получить спорную квартиру в дар от ФИО1

В соответствии с вышеприведенными изменениями действующего законодательства спорный договор дарения жилого помещения государственной регистрации не подлежал. Регистрации подлежал только переход права собственности на спорную квартиру от наследодателя к ответчику.

Обращаясь в суд с требованиями о признании договора дарения квартиры от 15.07.2018 незаключенным, истец указал, что данный договор ответчик не заключал, подпись в договоре не принадлежит уполномоченному ответчиком лицу.

В соответствии со ст.56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч.3 ст.123 Конституции Российской Федерации и ст.12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Как указано выше, эксперт в своем заключении указал, что подписи от имени ФИО2 в строке «Одаряемы (представитель Одаряемого):» договора дарения от 13 июля 2018 г. и акта приема-передачи от 13 июля 2018 г. выполнены самой ФИО2.

Таким образом, факт того, что ФИО5 в лице представителя ФИО2 не заключал и не подписывал спорный договор дарения квартиры, истцом не доказан.

Материалами дела подтверждается, что 03.07.2018 ФИО5 выдал на имя ФИО2 соответствующую доверенность на заключение спорного договора дарения.

Данная доверенность удостоверена нотариусом, которая проверила дееспособность ФИО5 и наличие его волеизъявления на наделение ФИО29 такими полномочиями.

Договор дарения квартиры от 15.07.2018 обеими сторонами был исполнен.

Даритель на дату подписания договора дарения, в порядке его исполнения, фактически передал квартиру ФИО5, а также все документы на квартиру.

Из объяснений сторон следует, что ключи от квартиры ФИО1 передала ФИО27 ранее, поскольку ФИО1 являлась их соседкой и нуждалась в постоянном постороннем уходе, также ключи от квартиры находились у Г-вых и после оформления ФИО1 в геронтологический центр.

Таким образом, спорная квартира была передана по договору фактически еще при жизни дарителя и последний свое волеизъявление не изменил, подтвердив его выдачей спорной доверенности.

Коммунальные услуги по квартире как до, так и после заключения договора дарения по поручению дарителя оплачивали Г-вы.

Указанные обстоятельства истцом не оспаривались и не опровергнуты.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу о том, что даритель ФИО1 выразила волю на передачу квартиры в дар ФИО5, оформив соответствующую доверенность на имя ФИО34, чем выразила свою волю на заключение и государственную регистрацию перехода права собственности по сделке к одаряемому, то есть все существенные условия договора дарения были соблюдены.

Государственная регистрация как формальное условие обеспечения государственной, в том числе судебной, защиты прав лица, возникающих из договорных отношений, объектом которых является недвижимое имущество, - призвана лишь удостоверить со стороны государства юридическую силу соответствующих правоустанавливающих документов. Тем самым государственная регистрация создает гарантии надлежащего выполнения сторонами обязательств и, следовательно, способствует упрочению и стабильности гражданского оборота в целом. Она не затрагивает самого содержания указанного гражданского права, не ограничивает свободу договоров, юридическое равенство сторон, автономию их воли и имущественную самостоятельность.

Сама по себе государственная регистрация перехода права собственности призвана лишь удостоверить со стороны государства юридическую силу соответствующих правоустанавливающих документов, то есть в настоящем случае - договора дарения от 15.07.2018 года. 

Таким образом, поскольку в договоре дарения от 15.07.2018 ФИО1 выразила свою волю на заключение сделки, одаряемый ФИО5 в лице его представителя ФИО2 фактически принял дар в виде спорной квартиры, а государственная регистрация перехода права собственности на спорную квартиру является лишь правоподтверждающим, а не правоустанавливающим актом (которым является договор дарения), суд приходит к выводу, что на момент подачи заявления о регистрации права собственности ФИО5 уже являлся фактическим собственником спорной квартиры.

Довод истца о том, что ни только краткая подпись, но и ее расшифровка (фамилия, имя и отчество) должны выполняться уполномоченным лицом, тогда как из объяснений третьих лиц ФИО10 и ФИО11 усматривается, что в строке «Одаряемы (представитель Одаряемого):» договора дарения от 13 июля 2018 г. и акта приема-передачи от 13 июля 2018 г. расшифровка подписи (фамилия и инициалы) представителя одаряемого выполнены не ФИО2, а ФИО34, не основаны на законе.

Учитывая, что спорная квартира на момент смерти ФИО1 ей не принадлежала и не могла войти в состав оставшегося после ее смерти наследства (ст. 1111 ГК РФ), оснований для признания права собственности на спорную квартиру за истцом не имеется.

Ссылка истца на то, что ФИО1 могла подписать завещание и доверенность, находясь в каком-либо измененном психофизическом состоянии либо в необычных условиях, не имеет правового значения при разрешении настоящего спора, поскольку сделкоспособность ФИО1 установлена двумя судебными комплексными психолого-психиатрическими экспертизами.

В силу ч.3 ст.196 ГПК РФ суд рассматривает спор в пределах заявленного предмета и основания иска.

Согласно п.5 постановления Пленума ВС РФ №23 от 19.12.2003 года «О судебном решении» заявленные требования рассматриваются и разрешаются по основания, указанным истцом, а также по обстоятельствам, вынесенным судом на обсуждение в соответствии с ч.2 ст.56 ГПК РФ.

В соответствии со ст.56 ГПК РФ содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч. 3 ст.123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В нарушение ч.1 ст.56 ГПК РФ истцом не представлено доказательств наличия оснований для признания спорных сделок недействительными, следовательно, требования о признании завещания от 09.11.2016, доверенности от 03.07.2018 и договора дарения от 13.07.2018 недействительными, являются не обоснованными и не подлежат удовлетворению по основаниям, заявленным истцом по настоящему делу.

С истца подлежит взысканию в доход местного бюджет госпошлина на оплату которой определением судьи Промышленного суда г.Смоленска от 17.04.2019 была предоставлена отсрочка.

Руководствуясь ст.ст. 194-198, 199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Отказать ФИО4 в удовлетворении исковых требований к ФИО5 о признании недействительными:

- завещания ФИО1 от 09.11.2016, реестровый номер №, удостоверенное нотариусом Смоленского городского нотариального округа Смоленской области РФ ФИО32;

- доверенности ФИО1 от 03.07.2018, реестровый номер № (номер бланка №).

- договора дарения от 13.07.2018, заключенного между ФИО1, в лице представителя ФИО3, и ФИО5, в лице представителя ФИО2, о передаче в собственность жилого помещения (квартиры) в многоквартирном жилом доме, находящемся по адресу: 

<

адрес>, зарегистрированного в ЕГРН за № от 25.07.2018 года.

Взыскать с ФИО4 в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 16 662 руб. 88 коп.

Решение может быть обжаловано в Смоленский областной суд через Промышленный районный суд г. Смоленска в течение месяца со дня его принятия судом в окончательной форме.

Судья И.С. Шилова