Председательствующий № 22-497-2025 

Абузярова Д.Ф. 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Оренбург 3 марта 2025 года

Оренбургский областной суд в составе:

председательствующего судьи Кожинова В.В.,

с участием:

прокурора отдела прокуратуры Оренбургской области Малышевой Т.В.,

обвиняемого ФИО3,

потерпевшей ФИО1,

представителя потерпевшей – адвоката Филоновой О.А., 

при секретарях судебного заседания Воронковой О.В., Потаповой Д.Е.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Шаволиной Е.С. на постановление Медногорского городского суда Оренбургской области от 25 декабря 2024 года в отношении ФИО3.

Заслушав выступление прокурора Малышевой Т.В., поддержавшей доводы апелляционного представления, мнения обвиняемого ФИО3, потерпевшей ФИО1 и ее представителя – адвоката Филоновой О.А., возражавших против удовлетворения апелляционного представления, суд апелляционной инстанции,

УСТАНОВИЛ:

органами предварительного следствия ФИО3 обвиняется в нарушении требований охраны труда лицом, на которое возложены обязанности по их соблюдению, если это повлекло по неосторожности смерть человека.

Преступление совершено 26 марта 2024 года в г. Медногорске Оренбургской области, в период времени и при обстоятельствах, подробно изложенных в постановлении.

Постановлением Медногорского городского суда Оренбургской области от 25 декабря 2024 года уголовное дело в отношении

ФИО3, ***, не судимого, 

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 143 УК РФ,

прекращено в связи с примирением сторон на основании ст. 25 УПК РФ, и на основании ст. 76 УК РФ ФИО3 освобожден от уголовной ответственности по ч. 2 ст. 143 УК РФ.

Мера пресечения ФИО3 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменена.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Шаволина Е.С. выражает несогласие с постановлением суда, считает его незаконным и необоснованным, подлежащим отмене в связи с неправильным применением норм уголовного закона, по основанию, предусмотренному ч. 1 ст. 389.18 УПК РФ.

Утверждает, что судом оставлены без внимания особенности основного объекта преступления – право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности, и дополнительного - жизнь человека. По мнению прокурора, неустранимое последствие в виде смерти, хотя и причиненное по неосторожности, невозможно компенсировать или загладить; компенсация морального вреда родственникам погибшего не подразумевает обязанности суда освободить виновного от уголовной ответственности и наказания.

Считает недостаточным принятие ФИО3 действий по заглаживанию вреда, причиненного общественным отношениям в сфере соблюдения требований охраны труда, поскольку тот продолжает работать мастером по ремонту оборудования в ООО «***», и его деяние сохранило общественную опасность.

Полагает, что незаконное и необоснованное решение нарушает принцип неотвратимости наказания за совершение преступления, характеризующегося повышенной общественной опасностью, препятствует осуществлению превентивной функции уголовного закона, несоизмеримо с понятием социальной справедливости, не способствует предупреждению совершения им новых аналогичных преступлений.

Ссылается на правовые позиции, изложенные Конституционным Судом Российской Федерации в Определениях от 21.06.2011 г. № 866-0-0 и от 26.10.2017 г., Постановлении от 24.04.2003 г. № 7-П.

Просит постановление отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В возражениях на апелляционное представление защитник обвиняемого ФИО3 – адвокат Каспирович А.А., считает доводы государственного обвинителя несостоятельными, а постановление суда законным, обоснованным, просит оставить его без изменения, апелляционное представление – без удовлетворения. 

Проверив материалы уголовного дела, доводы, изложенные в апелляционном представлении и в возражениях на него, выслушав участников судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно ч. 4 ст. 7 УПК РФ, постановление суда должно быть законным, обоснованным и мотивированным. Таким признается судебный акт, постановленный в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основанный на правильном применении уголовного закона. 

В соответствии со ст. 389.15 УПК РФ основанием отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются существенное нарушение уголовно-процессуального закона; неправильное применение уголовного закона.

Такие нарушения закона допущены судом первой инстанции по настоящему уголовному делу.

Согласно ст. 76 УК РФ лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный потерпевшему вред.

В силу ст. 25 УПК РФ суд на основании заявления потерпевшего или его законного представителя вправе прекратить уголовное дело в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, в случаях, предусмотренных ст. 76 УК РФ, если это лицо примирилось с потерпевшим и загладило причиненный ему вред.

Как указал Конституционный Суд РФ в Определении от 4 июня 2007 г. № 519-О-О, полномочие суда отказать в прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон, вытекающее из взаимосвязанных положений ст. 76 УК РФ и ст. 25 УПК РФ, направлено на достижение конституционно значимых целей дифференциации уголовной ответственности и наказания, усиления их исправительного воздействия, предупреждения новых преступлений и тем самым - защиты личности, общества и государства от преступных посягательств. При этом указание в названных статьях на возможность, а не обязанность освобождения от уголовной ответственности и прекращения уголовного дела, означает необходимость принятия соответствующего решения с учетом всей совокупности обстоятельств конкретного дела, включая степень общественной опасности совершенного деяния.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 июня 2010 г. № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», принимая решение о прекращении уголовного дела за примирением сторон, суду необходимо оценить, соответствует ли это целям и задачам защиты прав и законных интересов личности, отвечает ли требованиям справедливости и целям правосудия.

Такая же позиция содержится в п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 г. № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», согласно которому при разрешении вопроса об освобождении лица, совершившего преступление, от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим, судам следует учитывать конкретные обстоятельства уголовного дела, включая особенности и число объектов преступного посягательства, их приоритет, наличие свободно выраженного волеизъявления потерпевшего, изменение степени общественной опасности лица, совершившего преступление, после заглаживания вреда и примирения с потерпевшим, личность совершившего преступление, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание.

Согласно правовой позиции, изложенной в п. 2.3 Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 10.02.2022 г. № 188-0, из положений ст. 76 УК РФ и ст. 25 УПК РФ следует, что примирение с потерпевшим, будучи необходимым, не является единственным условием освобождения от уголовной ответственности и прекращения уголовного дела (уголовного преследования) на таком основании и не предрешает правоприменительного решения уполномоченного субъекта уголовного судопроизводства. Суд вправе, но не обязан безусловно прекращать уголовное дело в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, ввиду лишь факта поступления о том заявления потерпевшего или его законного представителя. Такое заявление и тем более согласие подозреваемого, обвиняемого предполагают оценку примирения, которое может быть не принято судом как достаточное доказательство действительного согласия примириться, при том, что и само примирение может быть не признано достаточным для освобождения виновного от уголовной ответственности, даже если он предпринял действия, предназначенные загладить причиненный потерпевшему вред, когда изменение вследствие этого степени общественной опасности лица, совершившего преступление, сохраняет основание для применения к нему государственного принуждения.

Различные уголовно наказуемые деяния влекут наступление разного по своему характеру вреда, поэтому предусмотренные ст. 76 УК РФ действия, направленные на заглаживание такого вреда и свидетельствующие о снижении степени общественной опасности преступления, нейтрализации его вредных последствий, не могут быть одинаковыми во всех случаях, а определяются в зависимости от особенностей конкретного деяния.

По смыслу закона, в своем решении о прекращении уголовного дела за примирением сторон, суд обязан не просто констатировать наличие или отсутствие указанных в законе оснований для прекращения уголовного дела, а принять справедливое и мотивированное решение с учетом всей совокупности данных, относящихся к особенностям объекта преступного посягательства, обстоятельствам его совершения, конкретным действиям, предпринятым лицом для возмещения ущерба или иного заглаживания причиненного преступлением вреда, изменения степени общественной опасности деяния вследствие таких действий.

Однако суд первой инстанции, прекращая уголовное дело в отношении ФИО3, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 143 УК РФ, не в должной мере принял во внимание объект преступного посягательства, конкретные обстоятельства его совершения и существенность причиненного потерпевшему вреда.

Как следует из материалов уголовного дела, органом предварительного расследования ФИО3 обвиняется в том, что, являясь мастером *** то есть лицом, на которое возложены обязанности по соблюдению требований охраны труда, допустил их нарушение, а именно не убедился в отключении ремонтируемого оборудования от источника электрической энергии (разборке электрической схемы) с вывешиванием на пусковых устройствах запрещающих знаков и принятии мер, исключающих ошибочное или самопроизвольное включение пускового устройства шнекового смесителя, не обеспечил изъятие ключ-бирки из пульта управления шнековым смесителем, а также допустил выполнение ремонтных работ на не обесточенном оборудовании и без соблюдения ключ-бирочной системы, что сделало возможным кратковременное включение шнекового смесителя с быстрым его отключением, во время производства в нем ремонтных работ электрогазосварщиком ФИО2, в результате чего произошло зажатие последнего между корпусом и валами шнекового смесителя, что привело к причинению ФИО2 тяжких телесных повреждений, от которых тот скончался в реанимационном отделении ГБУЗ «РБ» (адрес).

Принимая решение о прекращении уголовного дела в отношении ФИО3 в связи с примирением, суд первой инстанции исходил из того, что имеются все необходимые условия для принятия такого решения, поскольку ФИО3 обвиняется в совершении преступления, относящееся к категории средней тяжести, он не судим, трудоустроен, состоит в браке, имеет малолетнего ребенка, по месту работы и месту жительства характеризуется исключительно положительно, на учете у врачей нарколога и психиатра не зарегистрирован, оказал благотворительную помощь ***, отмечен благодарственными письмами и грамотами; принял меры, направленные на заглаживание вреда: перечислил в счет возмещения морального вреда потерпевшей денежные средства, принес ей извинения, потерпевшая претензий к ФИО3 не имеет.

Суд, с учетом наличия свободно выраженного волеизъявления потерпевшей, заглаживания ФИО3 вреда и примирения с потерпевшей, а также положительно характеризующих данных о его личности, пришел к выводу о возможности освобождения ФИО3 от уголовной ответственности и прекращения в отношении него уголовного дела за примирением сторон.

Однако судом оставлено без внимания, что основным объектом преступления, в совершении которого обвиняется ФИО3, являются общественные отношения в сфере безопасности охраны труда, связанные с обеспечением сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности, а также иных лиц, участвующих в производственной деятельности работодателя.

Общественная опасность содеянного заключается в причинении вреда интересам государства и общества в сфере трудовых отношений граждан. Дополнительный объект преступного посягательства - здоровье и жизнь человека - важнейшее, бесценное, охраняемое законом благо, непреходящая общечеловеческая ценность, утрата которой необратима и невосполнима.

В этой связи возмещение ФИО3 морального вреда, принесение извинений потерпевшей не может устранить наступившие последствия, снизить степень общественной опасности содеянного, заключающуюся в гибели человека, либо иным образом свидетельствовать о заглаживании вреда, причиненного как дополнительному, так и основному объекту преступного посягательства.

По этой причине отсутствие лично у потерпевшей ФИО1 претензий к ФИО3, а также ее мнение о полном заглаживании причиненного вреда, не могут являться единственным подтверждением такого снижения степени общественной опасности преступления, которое действительно позволило бы суду освободить ФИО3 от уголовной ответственности.

Оказание ФИО3 благотворительной помощи, поощрение его благодарственными письмами и грамотами также не свидетельствует о заглаживании им вреда, причиненного преступлением, и о снижении и уменьшении общественной опасности содеянного.

Суд не привел суждений о том, соответствует ли прекращение уголовного дела по данному основанию общественным интересам в сфере безопасности охраны труда, связанные с обеспечением сохранения жизни и здоровья работников в процессе трудовой деятельности с учетом характера нарушения ФИО3 требований охраны труда и способны ли меры, которыми ограничился суд, предотвратить в будущем подобные нарушения, поскольку прекращение уголовного дела не ограничило ФИО3 в праве занимать определенные должности.

С учетом изложенного, выводы суда о достаточности предпринятых ФИО3 мер для заглаживания причиненного преступлением вреда, являются необоснованными.

Кроме того, принятие судом решения о прекращении уголовного дела исключает возможность рассмотрения вопроса о назначении ФИО3 не только основного наказания, но и дополнительного наказания, предусмотренного санкцией ч. 2 ст. 143 УК РФ.

Указанные обстоятельства являются существенными нарушениями уголовного и уголовно-процессуального законов, повлиявшими на исход дела, поскольку свидетельствуют о неправильном применении судом норм Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов РФ, регулирующих порядок прекращения уголовного дела или уголовного преследования, а потому влекут отмену постановления суда с возвращением материалов уголовного дела в отношении ФИО3 на новое судебное разбирательство в ином составе суда, в ходе которого суду следует вынести законное, обоснованное и справедливое решение.

В связи с отменой постановления суда первой инстанции, с учетом характера и степени общественной опасности преступления, в совершении которого обвиняется ФИО3, данных о его личности, суд апелляционной инстанции считает возможным сохранить ему ранее избранную меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, поскольку она обеспечит беспрепятственное осуществление уголовного судопроизводства.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 389.15, 389.17, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции,

ПОСТАНОВИЛ:

апелляционное представление государственного обвинителя Шаволиной Е.С. удовлетворить.

Постановление Медногорского городского суда Оренбургской области от 25 декабря 2024 года в отношении ФИО3 отменить.

Материалы уголовного дела в отношении ФИО3 направить на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции, в ином составе.

Сохранить в отношении ФИО3 ранее избранную меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ, в Шестой кассационный суд общей юрисдикции, путем подачи кассационной жалобы (представления) непосредственно в суд кассационной инстанции.

Председательствующий 

судья