Дело № 2-69/2021 

Решение

Именем Российской Федерации

25 марта 2021 года г. Гатчина

Гатчинский городской суд Ленинградской области в составе: 

председательствующего судьи Шумейко Н.В.,

при секретаре Ионовой П.П.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2, ФИО3 к ФИО4 о признании недействительным договора дарения, применении последствий недействительности сделки, включении имущества в состав наследства,

установил:

истцы обратились в суд с исковым заявлением, в котором указали, что их тете ФИО1 принадлежала квартира, расположенная по адресу: ***. 05.01.2020 ФИО5 умерла, нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО6 по заявлению истцов открыто наследственное дело, однако вышеуказанная квартира в состав наследства включена не была, поскольку 05.10.2019 ФИО5 заключила с ФИО4 договор дарения квартиры. Истцы полагают, что ФИО5 в момент заключения договора дарения не могла понимать значение своих действий и руководить ими, ввиду наличия у нее инвалидности и онкологического заболевания, и просят признать недействительным договор дарения квартиры от 05.10.2019, применить последствия недействительности сделки путем приведения сторон в первоначальное положение, включить в состав наследства после смерти ФИО5 вышеуказанную квартиру.

В судебном заседании истцы и их представитель ФИО7 исковые требования поддержали по основаниям, изложенным в исковом заявлении, указали, что ФИО5 была глухонемой, малограмотной, при заключении договора не был приглашен сурдопереводчик, в связи с чем, она не осознавала характер подписываемых ею документов, полагая, что подписывает документы на льготы.

Ответчик и ее представитель ФИО8 в судебном заседании возражали против удовлетворения иска ввиду недоказанности изложенных в нем доводов (л.д. 20-21 т. 2).

Третьи лица нотариус нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО6 и представитель Управления Росреестра по Ленинградской области надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения дела, в судебное заседание не явились. 

Выслушав объяснения сторон и их представителей, показания свидетелей, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

В силу пункта 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ), по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В силу статьи 166 ГК РФ, сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). 

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе (абзац первый пункт 2).

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной (пункт 3).

Согласно статье 167 ГК РФ, недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу пунктов 1 и 3 статьи 177 ГК РФ, сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса, в силу которых, каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость в деньгах.

Статьей 218 ГК РФ предусмотрено, что в случае смерти гражданина право собственности на принадлежавшее ему имущество переходит по наследству к другим лицам в соответствии с завещанием или законом.

На основании стать 1111 ГК РФ, наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.

В состав наследства входят принадлежавшие наследодателю на день открытия наследства вещи, иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности (статья 1112 ГК РФ). 

К числу наследников по закону второй очереди по праву представления статья 1143 ГК РФ относит племянников и племянниц наследодателя.

Судом установлено, что ФИО5 на основании договора купли-продажи от 05.09.2018 принадлежала на праве собственности 1-комнатная квартира общей площадью 30 кв.м, расположенная по адресу: ***, договор заключен в простой письменной форме, право собственности было зарегистрировано 17.09.2018 (л.д. 164-165 т. 1).

05.10.2019 ФИО5 заключила с ФИО4 договор дарения указанной квартиры, договор заключен в простой письменной форме, по сведениям ЕГРН, ответчику на праве собственности принадлежит квартира с кадастровым номером № площадью 30 кв.м, расположенная по вышеуказанному адресу, право собственности ответчика зарегистрировано 10.10.2019 (л.д. 172-174, 179-182 т. 1).

05.01.2020 ФИО5 умерла, из материалов наследственного дела, открытого после ее смерти нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО6 (л.д. 68-93 т. 1), следует, что с заявлениями о принятии наследства в установленный законом 6-месячный срок обратились племянники ФИО5 – ФИО4 (ответчик), ФИО2 и ФИО3 (истцы).

Полагая, что спорная квартира должна входить в состав наследства ФИО5, истцы указали, что наследодатель не могла отдавать отчет своим действиям при заключении договора дарения. Свои доводы обосновывают наличием у ФИО5 глухонемоты, а также выявленного в указанный период времени онкологического заболевания, приемом медикаментов, оказывавших влияние на ее психическое состояние.

Из материалов дела следует, что ФИО5 с детства была глухонемой, в 1972 году была признана инвалидом 3 группы бессрочно, в связи с заболеванием детства, на учете у психиатра не состояла (л.д. 176, 203-205 т. 1). 

Ответчик сообщила суду, что инициатива дарения ей квартиры исходила от тети ФИО5, она помогала тете, в том числе, забрала к себе в период болезни. Тетя настаивала на оформлении сделки перед операцией, поскольку опасалась ее результатов. Она (ответчик) владеет навыками сурдоперевода и общения с глухонемыми, тетя понятно изъяснялась жестами, иногда плохо проговаривала слова, смысл которых был понятен, умела читать, если что-то не могла объяснить, писала на бумаге. Для регистрации перехода права собственности при заключении договора дарения она забрала тетю из больницы, отвезла к нотариусу оформить заявление об отсутствии супруга, сам договор заключался в МФЦ без участия сурдопереводчика, который, по ее мнению, не требовался, поскольку тетя осознавала характер совершаемых ею действий.

Свидетели ФИО9 – мать истцов, и ФИО10 – соседка наследодателя, сообщили, что ФИО5 с детства была глухонемой, изъяснялась жестами, писала безграмотно, социально не была адаптирована, все действия выполняла с посторонней помощью, проживала с родственниками, после смерти брата (отца истцов) о ФИО5 заботились истцы, они не слышали, чтобы ФИО5 высказывала намерение подарить квартиру. ФИО9 также пояснила, что в период работы швеей ФИО5 водила на работу и забирала оттуда ее мать.

Свидетель ФИО11 – сурдопереводчик, пояснила, что была приглашена для оказания профессиональной помощи ФИО5 при посещении ею нотариуса в декабре 2019 года, с целью оформления доверенностей. Глухонемая ФИО5 общалась жестами, невнятно говорила, но понять ее было можно, она могла читать и писать, была адекватна, опрятно одета, в посторонней помощи при передвижении не нуждалась. ФИО5 сообщила ей об оформлении квартиры на племянницу. Она также была очевидцем общения ответчика с ФИО5 жестами.

Факт участия свидетеля ФИО11 в совершении нотариальных действий подтверждается доверенностями, выданными 12.12.2019 ФИО5, в соответствии с которыми, она уполномочила ФИО4 представлять ее интересы в различных органах по социальным вопросам, а также по оформлению наследственных прав после умерших родственников. В доверенностях, удостоверенных нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО12, отражено, что ввиду инвалидности по слуху ФИО5, доверенности ею прочитаны, одобрены, устно тексты доверенностей переведены ей переводчиком русского жестового языка Санкт-Петербургского регионального отделения Общероссийской общественной организации инвалидов «Всероссийское общество глухих» ФИО11 (л.д. 52-53 т. 2).

Свидетель ФИО13 – коллега ответчика, работающая старшей медсестрой ФГБУ "РНИИТО им. Р.Р. Вредена" Минздрава России, указала, что в ноябре-декабре 2019 года ФИО4 ее приглашала к своей тете ФИО5 для оказания медицинской помощи. Ответчик ухаживала за тетей, тетя была опрятно одета, выглядела ухоженной, была адекватна, у нее была нечеткая речь, она понимала по губам, могла написать на бумаге. Свидетель сопровождала ответчика и ФИО5 в МФЦ при заключении договора дарения, перед этим они посетили нотариуса, ФИО5 понимала цель поездки, была довольна тем, что сделка состоялась, поскольку ранее высказывала намерение передать имущество ответчику. 

Перед заключением договора дарения ФИО5 оформила заявление о том, что на момент приобретения спорной квартиры она не состояла в зарегистрированном браке (л.д. 171 т. 1).

Данное заявление было удостоверено нотариусом нотариального округа Санкт-Петербурга ФИО12 05.10.2019, нотариальное действие совершено в помещении нотариальной конторы, личность ФИО5 установлена по паспорту, к совершению данного нотариального действия сурдопереводчик не привлекался (л.д. 41-43 т. 2). 

Свидетель ФИО14 – знакомая ответчика – пояснила, что была знакома с ФИО5 последние два с половиной года, ФИО5 самостоятельно передвигалась и обслуживала себя, производила впечатление адекватного человека, общалась жестами через ФИО4, она неоднократно слышала, как ФИО5 высказывала намерение подарить ответчику квартиру.

Свидетель ФИО15 – супруг ответчика – сообщил суду, что ФИО5 при жизни была адекватна, смотрела телепередачи, разгадывала кроссворды, могла анализировать, возражать, высказывала намерение подарить их семье спорную квартиру, поскольку хотела, чтобы квартира досталась их детям, ФИО4 ее при этом отговаривала, после совершения сделки ФИО5 недовольство не высказывала. Они с супругой приняли решение забрать ФИО5 к себе, в связи с ее плохим самочувствием, о наличии онкологического заболевания узнали позднее. 

По смыслу пункта 1 статьи 177 ГК РФ, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, то есть, таким формированием воли стороны сделки, которое происходит под влиянием обстоятельств, порождающих несоответствие истинной воли такой стороны ее волеизъявлению, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

Следовательно, сделка по отчуждению имущества, заключенная лицом, не понимавшим значение своих действий и не способным руководить ими, может быть оспорена.

С учетом изложенного, неспособность гражданина в момент заключения договора, в том числе дарения, понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания договора недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом.

Юридически значимыми обстоятельствами в таком случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у дарителя в момент составления договора и его подписания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее ГПК РФ), при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

В силу части 3 статьи 86 ГПК РФ, заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 данного Кодекса. 

Пунктом 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 N 23 "О судебном решении" разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 ГПК РФ). 

В соответствии с частью 3 статьи 67 ГПК РФ, суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

С учетом изложенных норм права, заключение эксперта необязательно для суда, но должно оцениваться не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами.

Для определения психического состояния ФИО5 в момент подписания договора дарения от 05.10.2019, судом была назначена посмертная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению комиссии экспертов от 26.11.2020, ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, скончавшаяся 05.01.2020, с детства страдала глухонемотой, при этом получила профессиональное образование, в течение жизни устойчиво работала по специальности, была социально адаптирована. Из соматических заболеваний она страдала гипертонической болезнью, ишемической болезнью сердца. Подэкспертная когда-либо в течение жизни психиатром не наблюдалась, в психиатрические стационары не госпитализировалась, у нее не выявлялось в течение жизни и, в том числе, в юридически значимый период значимых нарушений интеллектаульно-мнестической и эмоционально-волевой сфер, сохранялось ее социальное функционирование, она работала вплоть до сентября 2019 года, когда в связи с диагностикой онкологического заболевания был оформлен лист нетрудоспособности. Юридически значимый период, 05.10.2019 приходится на время госпитализации подэкспертной в ГМБ №2, где она находилась с 30.09.2019 по 22.10.2019, где 09.10.2019 была выполнена операция левосторонней гемиколэктомии с расширенной лимфаденэктомией. В дооперационный период ФИО5 получала терапию модуленом (лечебное питание, нутритивная поддержка), омезом (противоязвенный препарат), амоксиклавом (антибиотик), метрогилом (противомикробный препарат), тотемой (препарат железа), инфузионную терапию. В представленной меддокументации нет указаний на какие-либо значимые нарушения психической деятельности в период, приближенный к подписанию договора дарения, ее состояние расценивалось как удовлетворительное, применяемые в доопрерационный период госпитализации лекарственные препараты не относятся к группе психотропных и не оказывали какого-либо влияния на психическую деятельность подэкспертной. Оперативное вмешательство проведено после юридически значимого события, во время операции с целью обезболивания наиболее травматичных этапов внутривенно вводился фентанил (наркотический анальгетик), состояние подэкспертной в послеоперационном периоде в первые его дни расценивалось как тяжелое, для купирования болевого синдрома ей трижды 09.10.2019-10.10.2019 вводился раствор морфина (наркотический анальгетик), в последующем 11-12.10.2019 также вводился промедол (наркотический анальгетик), более наркотических анальгетиков не вводилось, послеоперационный период согласно меддокументации протекал без осложнений, с 14.10.2019 состояние расценивалось как удовлетворительное. Таким образом, ФИО5 в юридически значимый период, 05.10.2019, каким-либо психическим расстройством, в том числе, и временным расстройством психической деятельности, не страдала, могла понимать значение своих действий и руководить ими (л.д. 239-245 т. 1).

Суд считает, что заключение эксперта является допустимым и достоверным доказательством, поскольку судебная экспертиза проведена с соблюдением требований статей 84-87 ГПК РФ, лицами, обладающими специальными познаниями для разрешения поставленных перед ними вопросов, эксперты, проводившие экспертизу, предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, указанное заключение комиссии экспертов составлено ими в пределах своей компетенции, эксперты имеют соответствующую квалификацию и стаж экспертной работы, при экспертном исследовании использованы специальные методики, материалы дела и медицинские документы ФИО5, заключение мотивированно и не вызывает сомнений в достоверности.

Оценивая собранные по делу доказательства в их совокупности по правилам части 4 статьи 67 ГПК РФ, суд исходит из следующего.

Само по себе отсутствие сурдопереводчика при заключении договора дарения не свидетельствует о том, что ФИО5 не осознавала характер своих действий, поскольку договор подписан ею лично, она умела писать, читать, понимала обращенную к ней речь, общалась голосом и жестами, техникой применения которых, как было установлено судом, владела ответчик. 

На момент заключения договора дарения сторонами соблюдены все существенные условия договора дарения: определен предмет договора, объект дарения передан на условиях безвозмездности, договор заключен в письменной форме с соблюдением всех предусмотренных законом требований, предъявляемых к данным видам договоров, в нем имеются личные подписи сторон договора. 

Доводы истцов о том, что ответчик тратила денежные средства, находящиеся на счетах ФИО5, а также о том, что она умышленно забрала тетю к себе, с целью оформления квартиры, юридически значимыми обстоятельствами в рамках изложенных истцами оснований иска не являются, так же, как и оформление заявления об отсутствии супруга без участия сурдопереводчика, поскольку содержание данного заявления сторонами не оспаривается.

Не относится к числу таких обстоятельств и содержащееся в исковом заявлении утверждение о том, что в присутствии истцов и допрошенных по их ходатайству свидетелей ФИО5 не высказывала намерения подарить квартиру ответчику, поскольку умершая могла не посвящать родственников в свои планы относительно судьбы имевшегося у нее имущества, что не свидетельствует об отсутствии у нее волеизъявления на совершение оспариваемой сделки. 

Таким образом, из совокупности имеющихся в деле доказательств (объяснения сторон, показания свидетелей, заключение эксперта, иные вышеуказанные письменные доказательства), с достоверностью не следует, что ФИО5 при заключении договора дарения 05.10.2019 не имела намерения совершать данную сделку, что в момент заключения договора она находилась в состоянии, не позволявшем ей осознавать значение своих действий и ими руководить. 

В этой связи, истцами не исполнена возложенная на них статьей 56 ГПК РФ обязанность доказать обстоятельства, положенные ими в основание заявленного иска, а потому, суд полагает, что исковые требования удовлетворению не подлежат.

Поскольку в иске отказано, суд, в соответствии с положениями статьи 144 ГПК РФ, полагает необходимым отменить меры обеспечения иска, принятые определением Гатчинского городского суда Ленинградской области от 20.07.2020 в виде ареста и запрета Управлению Росреестра по Ленинградской области осуществлять государственную регистрацию перехода прав в отношении спорного имущества.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, 

решил:

исковые требования ФИО2, ФИО3 к ФИО4 о признании недействительным договора дарения квартиры от 05.10.2019, применении последствий недействительности сделки путем приведения сторон в первоначальное положение, включении в состав наследства после смерти ФИО5 квартиры, расположенной по адресу: ***, – оставить без удовлетворения. 

Меры обеспечения иска, принятые определением Гатчинского городского суда Ленинградской области от 20.07.2020 в виде ареста и запрета Управлению Росреестра по Ленинградской области осуществлять государственную регистрацию перехода прав в отношении квартиры, расположенной по адресу: Ленинградская область, Гатчинский район, пос. Новый Свет, д. 5, кв. 82, - отменить по вступлению настоящего решения в законную силу.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Ленинградский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме через Гатчинский городской суд Ленинградской области.

Судья: 

Решение в окончательной форме 

принято 01.04.2021