ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ САХА (ЯКУТИЯ)

Дело № 22-1063

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Якутск 15 июля 2021 года

Суд апелляционной инстанции по уголовным делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) в составе:

председательствующего судьи Тынысова Т.А.,

с участием:

прокурора Наумовой Т.И.,

адвоката Логинова Д.А.,

осужденного ФИО1,

при секретаре Тихоновой К.Л.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Винокурова И.М. и апелляционным жалобам осужденного ФИО1, адвоката Логинова Д.А., потерпевшей Потерпевший №1, представителя потерпевшего ФИО2 на приговор Усть-Майского районного суда Республики Саха (Якутия) от 15 апреля 2021 года, которым

ФИО1, родившийся _______ в .........., ********, зарегистрированный и фактически проживающий по адресу: .........., ранее не судимый,

осуждён по ч. 6 ст. 264 УК РФ к 4 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года 10 месяцев.

Срок отбытия наказания постановлено исчислять со дня прибытия ФИО1 к месту отбывания наказания. Установлено зачесть время следования ФИО1 к месту отбывания наказания в соответствии со ст. 75.1 УИК РФ в срок отбытия назначенного наказания из расчета один день за один день.

Срок отбытия назначенного ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, постановлено исчислять с момента отбытия наказания в виде лишения свободы, при этом также постановлено действие лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, распространить на все время отбывания наказания в виде лишения свободы.

Гражданский иск представителя потерпевшей ФИО2 удовлетворен частично. Взыскано с ФИО1 в пользу представителя потерпевшей ФИО2 в счет компенсации морального вреда 950 000 рублей, в остальной части иска отказано.

На основании ч. 3 ст. 250 УПК РФ гражданский иск потерпевшей Потерпевший №1 о возмещении имущественного ущерба и компенсации морального вреда, причиненных преступлением, оставлен без рассмотрения.

Заслушав доклад судьи Тынысова Т.А., выступления прокурора Наумовой Т.И., поддержавшей доводы апелляционного представления, осужденного ФИО1 и адвоката Логинова Д.А., поддержавших доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО1 признан виновным в нарушении, в состоянии опьянения при управлении автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть двух лиц.

В судебном заседании ФИО1 вину в предъявленном обвинении не признал.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Винокуров И.М., не оспаривая выводы суда о виновности осужденного, считает приговор незаконным, необоснованным и подлежащим изменению в связи с неправильным применением уголовного закона и несправедливостью приговора вследствие чрезмерной мягкости назначенного наказания. Полагает, что суд, назначая наказание ФИО1 по ч. 6 ст. 264 УК РФ не в достаточной мере учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, которое является преступлением повышенной общественной опасности, направлено против безопасности движения и эксплуатации транспорта, которое повлекло по неосторожности смерть двух лиц. Кроме того, суд не в полной мере учел сведения о личности подсудимого, который не предпринял меры по возмещению причиненного потерпевшим материального и морального вреда, вину в совершении преступления не признал, не принес потерпевшим никаких извинений, в ходе судебного следствия очернил имя погибшего ВИ., указав его как на виновника дорожно-транспортного происшествия, а также грубо нарушил правила дорожного движения, предусмотренные пунктами 1.3, 1.5, 2.1.2, 2.7, 10.1 ПДД РФ. Так, судом необоснованно в качестве смягчающего наказание обстоятельства признано добровольное возмещение имущественного и морального вреда, предусмотренное п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, то есть факт передачи ФИО1 денежных средств потерпевшей Потерпевший №1 в размере 25 000 рублей и представителю потерпевшей ФИО2 в размере 50 000 рублей, тем самым незаконно применил положения ч. 1 ст. 62 УК РФ. По смыслу п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ во взаимосвязи с положениями ч. 1 ст. 62 УК РФ применение льготных правил назначения наказания может иметь место лишь в случае, если имущественный ущерб и моральный вред возмещены потерпевшему в полном объеме. Частичное возмещение имущественного ущерба и морального вреда может быть признано судом обстоятельством, смягчающим наказание, в соответствии с положениями ч. 2 ст. 61 УК РФ. При этом действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшему (оплата лечения, оказание какой-либо помощи потерпевшему, принесение извинений и др.), как основание для признания их обстоятельством, смягчающим наказание в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, в любом случае должны быть соразмерны характеру общественно опасных последствий, наступивших в результате совершения преступления (Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 28 октября 2020 года № 131-П20). В ходе судебного следствия не установлено, что ФИО1 совершал какие-либо иные, кроме частичного возмещения ущерба на общую сумму 75 000 рублей, действия, связанные с заглаживанием вреда, причиненного потерпевшим. Частичное возмещение 75 000 рублей явно не является соразмерным характеру общественной опасности и наступившим последствиям в виде смерти двух лиц.

Более того, признание судом в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ смягчающих обстоятельств, таких как: пожилой возраст, совершение преступления впервые, а также невыполнение ВИ. и ВА. обязанности пассажиров быть пристегнутыми ремнями безопасности, предусмотренном абз. 1 п. 5.1 ПДД РФ, является необоснованным. Указывает, что ФИО1, _______ года рождения, ему полных ХХ лет, он не является пожилым человеком, не является получателем пенсии и не достиг пенсионного возраста, установленного в Российской Федерации (65 лет). Также указание на совершение ФИО1 преступления впервые не может быть учтено в качестве смягчающего наказание обстоятельства, поскольку данное преступление не является совершенным вследствие случайного стечения обстоятельств, поскольку осужденный знал и должен был знать, что управление транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения запрещается. Кроме того, нарушение погибшими в результате дорожно-транспортного происшествия правил дорожного движения, выразившиеся в не пристёгивании ремнем безопасности, также не может быть расценено как смягчающее наказание обстоятельство, поскольку данное обстоятельство в причинной связи с совершенным преступлением и наступившими последствиями не находится. Напротив, пункт 2.1.2 ПДД РФ предписывает водителю транспортного средства при движении на транспортном средстве, оборудованном ремнями безопасности, быть пристегнутым и не перевозить пассажиров, не пристегнутых ремнями, что не было выполнено осужденным ФИО1 Таким образом, назначение более мягкого наказания, противоречит уголовному закону, не отвечает целям уголовного наказания, заключающимся в восстановлении социальной справедливости, исправлении осужденного и предупреждении совершения им новых преступлений.

Также взыскание в пользу представителя потерпевшей ФИО2 морального вреда в размере 1 000 000 рублей является несправедливым и несоразмерным для лица – матери погибшего, потерявшей в результате произошедшего по вине ФИО1 дорожно-транспортного происшествия одного из двух сыновей, который помогал проживавшей около него престарелой матери по хозяйству, тем самым причинены ей нравственные страдания. Кроме того, полагает подлежащим изменению вид исправительного учреждения, назначенного судом первой инстанции, а именно с колонии-поселения на исправительную колонию общего режима с учетом управления ФИО1 транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения, относящееся к наиболее грубым нарушениям ПДД и свидетельствующее о его асоциальной установке, высокой степени выраженности пренебрежения запретами, установленными для лиц, управляющих транспортным средством как источником повышенной опасности для окружающих, приведшее к гибели двух человек, а также поведение самого осужденного в ходе судебного заседания, который не предпринял меры по возмещению вреда потерпевшим, причиненного преступлением. Просит приговор суда изменить, исключить из описательно-мотивировочной части приговора признание судом в качестве смягчающих наказание обстоятельств: добровольное возмещение имущественного и морального вреда (п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ), пожилой возраст, совершение преступления впервые, невыполнение ВИ. и ВА. обязанности пассажиров быть пристегнутыми ремнями безопасности. Усилить назначенное ФИО1 наказание с 4 лет 6 месяцев до 8 лет лишения свободы, изменив вид исправительного учреждения на колонию общего режима, увеличить размер взысканного морального вреда в пользу представителя потерпевшей ФИО2 до 3 000 000 рублей.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней осужденный ФИО1 считает, что выводы суда относительно его виновности в совершении указанного преступления не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, судом нарушен уголовно-процессуальный закон в части оценки доказательств на соответствия их получения нормам уголовно-процессуального законодательства. Как на стадии предварительного следствия, так и в ходе судебного заседания он и адвокат Логинов Д.А. привели множество доводов и оснований, свидетельствующих о том, что на стадии предварительного следствия при сборе доказательств были грубо нарушены нормы уголовно-процессуального законодательства, что, несомненно, должно повлечь за собой признания данных доказательств недопустимыми. Вместе с тем, судом при вынесении приговора доводы стороны защиты были проигнорированы, приведенным доводам суд не дал правовой оценки.

1) Так, судом не приняты замечания и доводы стороны защиты по составлению схемы осмотра места происшествия, составленной 22 февраля 2019 года (т. 1 л.д. 6-12). Осмотр места происшествия и схема ДТП выполнены ненадлежащим образом и не отражает объективную, фактическую обстановку места ДТП и исключают возможность восстановления картины ДТП и его объективного анализа (все замеры производились не от статичного объекта, например от стены дома № 10, а от канавы, расположенной под слоем снега и имеющей неправильную форму, полная система координат отсутствует, так как привязка предметов производилась только одним замером, вторые замеры в осмотре не делались).

В протоколе ОМП не указано, что автомобиль в момент осмотра находился на осматриваемой площадке. Возможность проведения повторного осмотра места ДТП, при дневном освещении следователем проигнорировано, хотя из осмотра ясно, что искусственного освещения недостаточно. Осмотр производился без понятых, так как следователь в протоколе ОМП сослался на применение технических средств фиксации – фотоаппарат, какие конкретно применялись измерительные приборы, в протоколе ОМП не отражено, не отражено так же, какие применялись осветительные приборы (в протоколе ОМП указано, что осмотр проходил при смешанном освещении, что подразумевает естественное и искусственное освещение, но осмотр то производился в ночное время, и непонятно, какое естественное освещение имел в виду следователь).

Действительно, к протоколу осмотра места происшествия прилагаются фототаблица, на которой всего 4 фотографии, при этом, фотография №2 повторяющаяся с фотографией № 3 (т. 1 л.д. 11-12). Фотографии выполнены в ночное время, имеют низкое качество и не несут практической информации. Остальные 4 фотографии предоставила участковая УЧАСТКОВЫЙ от 16 декабря 2020 года (т. 3 л.д. 90-96), то есть через 1 год 10 месяцев следователю. Между тем, согласно Методическим рекомендациям к ОМП ДТП количество снимков должно быть достаточным для того, чтобы впоследствии следователь и эксперт-специалист при необходимости могли восстановить по различным ориентирам и дорожным знакам положение автомобилей после столкновения и место их расположения. При фиксации места столкновения и наезда на препятствие обязательно производство фотографирования проезжей части с места (точки) практического восприятия водителем возникшей опасности. Все рекомендации для составления фототаблиц и схемы осмотра места происшествия следователем СЛЕДОВАТЕЛЬ были игнорированы полностью.

В судебном заседании 19 февраля 2021 года свидетель УЧАСТКОВЫЙ показала, что 22 февраля 2019 года ею были сделаны более 20 фотографий с разного ракурса, которые она отправила в дежурную часть МВД Усть-Майского района, и до этого времени о них ничего неизвестно, суду представлены не были.

Осмотр проводился в вечернее время в 21:45, на месте ДТП не были сохранены важнейшие доказательства, непосредственно возле ТС, следы ТС и другие вещественные доказательства в момент ДТП (бочка из под мусора, телеграфный столб, фрагменты забора, обломки частей автомобиля и другие детали, касающиеся ДТП), которые не были сохранены в первоначальной стадии ДТП.

Сотрудники полиции УЧАСТКОВЫЙ с Свидетель №6 имели достаточно времени не менее 40 минут для фото-фиксации следов движения оставленным автомобилем. Между тем, следы движения ТС, которые просматривались на дороге от середины конторы ЖКХ Рабочая № 6 до места ДТП не зафиксированы.

По субъективным показаниям выпивших (в судебном заседании лично подтвердили, что были выпившими) свидетелей от 23 февраля 2019 года Свидетель №9, Свидетель №2, которые находились в движущем автомобиле, указывают на то, что впереди едущая машина двигалась с «заносом» в сторону дома № 10, значит, при боковом заносе на укатанном снегу должны остаться четыре хорошо видимые глубокие борозды следов заноса от боковой кромки колеса. Находясь на улице, непосредственно на месте ДТП, свидетели Свидетель №3, Свидетель №9, Свидетель №2 не отмечают следы заноса. Следы заноса не зафиксированы и не подтверждаются. Следовательно, автомобиль двигался по прямой траектории в дом, при таком движении он оставляет ровный, прямой след, где задние колеса идут по следу передних колес. Прямолинейные следы видели свидетели Свидетель №1, Свидетель №6, УЧАСТКОВЫЙ, Свидетель №8 и Свидетель №5 Субъективные восприятие скорости движения машины, не может являться доказательством и приниматься во внимание.

Не осмотрен телеграфный столб, след от удара, место удара, вмятина, остатки краски на поверхности столба, след от протектора колеса на месте среза столба, след на капоте автомобиля и алюминиевого лонжерона в передней части автомобиля от столкновения со столбом. В автотехнической экспертизе № ... от 29 сентября 2020 года экспертом ФИО3 (т. 2 л.д. 97-118) не дано никаких пояснений и описаний, о столкновении с деревянной опорой, при котором должны остаться явные, промятые следы на передней лобовой части автомобиля. Таких следов на автомобиле не имеется.

Предполагается, что столб телеграфный старый, сгнивший у основания. Столб по имеющимся фотографиям находился под наклоном 10-15 градусов и находился в стороне от заезда ТС (см. фото 3). Полагает, что столб упал, к нему был привязан проволокой забор. Если скорость автомобиля была высокой, больше 100 км/ч, как предполагают свидетели, то ТС должно было удариться передней частью в стенку дома без опрокидывания ТС. При лобовом столкновении на высокой скорости первичные разрушения получают: радиатор, радиатор кондиционера, фары, аккумулятор, происходит повреждение, деформация переднего лонжерона, передней части рамы, крепления двигателя, вследствие скоростного удара обрыв двигателя с его точек, довольно глубокие, тяжелые и серьезные повреждение передней части автомобиля, чего не случилось при их столкновении со стеной дома, о чем свидетельствуют, целые части радиатора, вентилятора, которые абсолютно не повреждены (см. фото), так и показывают свидетели, двигатель работал, нет утечек охлаждающей жидкости, разбит только передний бампер, передняя часть автомобиля осталась целой, машину заглушили кнопкой – стоп.

На схеме осмотра места происшествия 22 февраля 2019 года, неверно оформлена нумерация домов (ул. Рабочая № 2 – это магазин, находящийся на подъеме участка 2 км., а ул. Рабочая № 6 – это здание конторы ЖКХ). В протоколе осмотра отражено расширение дорожного полотна напротив дома № 2 до 33 метров, что абсолютно не соответствует действительности существующим размерам. Дорожное полотно напротив дома № 2 имеет размеры 7 метров. Дорожное полотно напротив дома № 6, контора ЖКХ имеет размеры 7 метров и прилегающая территория, площадка между дорогой и палисадником конторы имеет расширение 12 метров, что не отражено в схеме; неверно указан полюс компаса схемы.

Замеры на схеме осмотра места происшествия следователем СЛЕДОВАТЕЛЬ проводились от канавы глубиной 10 см., которая не отображает прямую линию (дугообразная, кривая), что видно на фотографиях (см. фото 4, 5); нет вторых координатов привязки, нет возможности определить, где находился тот или иной предмет – фрагмент ДТП.

Стороной защиты не оспаривается место совершения ДТП (стр. 47 приговора), а указывается на нарушение следователем СЛЕДОВАТЕЛЬ при составлении и оформлении протокола места осмотра происшествия и схемы ДТП по ул. Рабочая, д. 10.

В протоколе осмотра места происшествия при составлении схемы, не отражено, чем проводились измерения, каким техническим инструментом; нарушены требования ч. 5 ст. 166 УПК РФ.

При осмотре места ДТП не была произведена привязка к дороге, ближайшим дорожным знакам, непосредственно к неподвижному жилому объекту, от которого нужно было производить измерения в двух плоскостях. На рисунке (схеме) нет конкретной привязки, фрагментов, обломков ТС на момент их фиксации.

На схеме ДТП от 22 февраля 2019 года (т. 1 л.д. 6-12) стрелками № 10 отмечено направление движения автомобиля, а в протоколе осмотра следователь СЛЕДОВАТЕЛЬ, противореча себе же, указывает, что следов протекторов автомобиля установить не удалось.

Таким образом, протокол осмотра происшествия от 22 февраля 2019 года (т. 1 л.д. 6-12) является недопустимым доказательством, однако суд это проигнорировал.

2) Указывает на нарушение законодательства и его гражданских прав при заборе, хранении, транспортировке биологического материала (крови).

Следователем СЛЕДОВАТЕЛЬ не вынесено постановление об изъятии крови у ФИО1 22 февраля 2019 года в ФИО4 после ДТП.

У врача ВРАЧ1 не было сертификата на право отбора крови для анализа на алкоголь, что ВРАЧ1 подтвердил в судебном заседании 19 марта 2021 года, что является нарушением приказа Министерства здравоохранения и социального развития РФ № 40 от 27 января 2006 года «Об организации проведения химико-токсикологических исследований при аналитической диагностике наличия в организме человека алкоголя, наркотических средств, психотропных и других токсических веществ». В судебном заседании 19 марта 2021 года врач ВРАЧ1 на вопрос: «На каком основании он произвел забор крови у ФИО1?» сослался на Национальные рекомендации.

Врач Свидетель №7 20 мая 2019 года (т. 1 л.д. 228-229) и в судебном заседании 17 марта 2021 года показала, что после забора крови каждая пробирка была обмотана лейкопластырем и каждая подписана: ФИО, дата, время. Пробирки с собой забрал ВРАЧ1

Врач ВРАЧ1 в судебном заседании 19 марта 2021 года показал, что он взял пробирки из мед. сумки с антикоагулянтом, привезенной с собой, объемом 10 мл. без делений, с наклеенными на пробирку стандартной биркой, где указывается ФИО, дата и время забора крови. Произвел забор крови 8-9 мл. в каждую пробирку у ФИО1 Каждую пробирку обмотали лейкопластырем и подписала ФИО, дата, время, медсестра МЕДСЕСТРА. Место отбора крови врач ВРАЧ1 протер спиртовым раствором, что также является нарушением приказа № 40 от 27 января 2006 года.

Медсестра ФИО5 в судебном заседании 17 марта 2021 года подтвердила, что обрабатывала кисти рук ФИО1 спиртовым раствором перед уколом Лидокаина и наложением швов, а также йодом.

Образцы с кровью в двух пробирках 10 мл. с антикоагулянтом, наполненные между 8-9 мл, каждая из которых была обмотана лейкопластырем, подписана ФИО, дата, время, были доставлены в ЦРБ п. Усть- Мая, через 6 часов, при температуре +18, +20 С, что также является нарушением приказа № 40 от 27 января 2006 года.

На вопрос подсудимого «Какая температура хранения биологических образцов (крови) в спецхолодильнике и ведется ли контроль за температурой, есть ли журнал регистрации фенологических образцов (крови)?» врач-нарколог ВРАЧ2 ответила, что у них простой холодильник в хирургическом отделении, температуру в холодильнике она не знает, также не ответила (не знает), какая должна быть температура хранения образцов, и вообще эту кровь она не принимала и не оформляла, она ей не нужна

В ЦРБ п. Усть-Мая образцы с кровью ФИО1 не были оформлены должным образом врачом ВРАЧ3 согласно приказу № 40 от 27 января 2006 года.

Картонная коробка из под лекарств с надписью синей пастой «ФИО1 (кровь)» была изъята и описана (протокол осмотра предметов от 25 февраля 2019 года (т. 1 л.д. 47) следователем СЛЕДОВАТЕЛЬ: две пробирки по 6 мл., с активатором свертывания, заполненные жидкостью красного цвета на уровне между делениями 5 и 6 мл без лейкопластыря со стандартной биркой с делениями.

Неизвестно где 2 пробирки с антикоагулянтом привезенных врачом ВРАЧ1 объемом 10 мл., с наклеенными на пробирку стандартной биркой, где указывается ФИО, дата и время забора крови, заполненных между 8-9 мл., с наклеенными стандартными бирками, обклеенных каждая лейкопластырем и подписанных ФИО, дата, время забора.

Биоматериал в картонной коробке из под лекарств доставлен в СО ОМВД РФ по Усть-Майскому району в бытовой холодильник в кабинет бухгалтерии. Согласно показаниям следователя СЛЕДОВАТЕЛЬ в судебном заседании 18 февраля 2021 году коробку с биоматериалом она поместила на полочку двери холодильника, где она находилась до 5 марта 2019 года, что составляет 8 суток хранения, неизвестно при какой температуре, что привело к грубейшему нарушению юридической достоверности биоматериала.

Биоматериал ФИО1 был получен в 

<

...> ГБУ Бюро СМЭ МЗ Республики Саха (Якутия) медрегистратором Б. (неизвестно кто доставил биоматериал, есть ли регистрация и опись принятого биоматериала); экспертом ФИО6 получен 6 марта 2019 года в 14:30, что составляет от времени забора биоматериала до времени доставки 12 суток. ФИО6 описывает биоматериал и указывает, что получены две пробирки «Pro-coagulation Tube» с активатором свертывания стандартными пробками красного цвета, с надписями на этикетках пробирки: № 1, № 2 в каждой жидкой части по 3 мл., красного цвета, неоднородной консистенции, со сгустками, на которых указана дата – 22.02.2019 г., время – не указано. Место отбора пробы обработано, не указано.

Неизвестно где две пробирки с жидкостью красного цвета, заполненные между делениями 5 и 6 мл. с № 1 и № 2, изъятые СЛЕДОВАТЕЛЬ 25 февраля 2019 года в ЦРБ п. Усть-Мая, с пояснительной биркой с указанием «ФИО1, _______ г.р., время забора и дата 22.02.2019 г., 22:05»; что произошло с биоматериалом, кровью ФИО1, кто имел к нему доступ, кто может объяснить, почему кровь отобранная в ФИО4 22 февраля 2019 года, в 22:05. в двух 10 мл. пробирках с антикоагулянтом по 8-9 мл каждая, доставлена через 12 суток эксперту ФИО6 уже в других пробирках 6 мл. с активатором свертывания (была произведена замена пробирок, был доступ к биоматериалу, которые не были обклеены контрольной лентой) по 3 мл. в каждой, неоднородной консистенции со сгустками.

3) В Усть-Майской ЦРБ 4 марта 2019 года у него был произведен медсестрой ВРАЧ4 отбор крови в палате № 2, как он полагал для медицинских целей, в плане его лечения, его не поставили в известность, что этот забор крови будет передан следствию для экспертизы ДНК; его никто не уведомил о предстоящих следствиях действиях, не было получено его согласие, его права не были зачитаны, были нарушены его конституционные права. Как стало известно в судебном заседании, следователь СЛЕДОВАТЕЛЬ находилась рядом в процедурном кабинете и осознано, специально нарушила закон и его конституционные права.

4) В ходе судебного заседания 9 апреля 2021 года по ходатайству стороны защиты были представлены две пробирки с образцами крови ФИО1: одна пробирка 6 мл, от 22 февраля 2019 года, внутри пробирки просматривалась засохшая субстанция коричневого цвета; вторая пробирка 6 мл. от 4 марта 2019 года, внутри пробирки жидкость бурого цвета, объемом 5 мл. Суду не представлена вторая пробирка 6 мл. от 22 февраля 2019 года, также не представлена картонная коробка из под лекарства ФИО7 200 мл. с надписью синей пастой «ФИО1 (кровь)», в которую были упакованы и опечатаны пробирки 6 мл. с активатором свертывания, с образцами крови ФИО1, заполненные между 5 и 6 мл.

Картонная коробка из под лекарства ФИО7 200 мл. согласно показаниям СЛЕДОВАТЕЛЬ была передана начальнику ГАИ по Усть-Майскому району Н. для отправки биологического материала в г. Якутск в ГБУ Бюро СМЭ МЗ Республики Саха (Якутия), что является грубейшим нарушением приказа № 40 от 27 января 2006 года, то есть передана неизвестному лицу. В судебном заседании стороной обвинения и свидетелем СЛЕДОВАТЕЛЬ не был дан ответ, кто и когда доставил биоматериал в Якутск; в уголовном деле нет информации каким образом, кто и когда доставлял биоматериал в Якутск, сохранилась ли упаковка, был ли доступ к биоматериалу. Неизвестно есть ли отметка в ГБУ Бюро СМЭ МЗ 

<

...>, о регистрации от 6 марта 2019 года биоматериала с образцами крови ФИО1, кто доставил, ФИО, и в каком виде биоматериал принят с сопроводительным письмом.

Считает, что экспертиза № ... от 11 марта 2019 года (т. 1 л.д. 156-157) является недостоверной и не имеющий юридической силы в связи с указанными нарушениями, которые судом не приняты во внимание и не опровергнуты.

5) Судом не взяты во внимания показания Свидетель №8 в части, когда свидетель, находясь перед углом дома, входом во двор, услышав гул движущего автомобиля, он остановился и повернулся, посмотрел назад, увидел фары автомобиля, который двигался напротив дома № 2 (продуктовый магазин) ул. Рабочая. В судебном заседании 18 февраля 2021 года по ходатайству стороны защиты на представленной фотографии со спутника, он сделал отметку, где находился в момент, когда услышал шум автомобиля; поставил вторую отметку в том месте, когда услышал удар и обсыпался снег на переходе; а также указал третью отметку, место, где первоначально увидел автомобиль.

Длина дома составляет 34 м, а ширина 12,5 м, что подтверждается ЯндексКартой, полученной со спутника. А также подтверждается расстояние, представленное суду, от магазина д. 2 до дома № 10 по ул. Рабочая, которая составляет 129 м.

Анализируя и сопоставляя показания Свидетель №8 (см. схему свидетелей ДТП № 1), о том, что когда он остановился и обернулся на шум напротив дома № 2 ул. Рабочая, увидел свет фар движущегося автомобиля. Не заметив, не почувствовал ничего не обычного или опасного, Свидетель №8 спокойно, не торопясь продолжил движение дальше вдоль дома к своему подъезду. Когда он переходил через теплотрассу, представляющую собой деревянный короб с лестничным переходом и находящуюся по центру дома, пройдя таким образом расстояние равное половины длины дома (17 м) от угла дома примерно за 20 секунд, он услышал удар и на него осыпался снег с крыши дома (что произошло от столкновения, а то есть можно уверенно утверждать – в момент столкновения автомобиля со стеной дома). После чего, Свидетель №8, продолжая движение в прежнем направлении, обошел вокруг дома и увидел аварию. Возле участка ДТП стояли автомобиль Нива, кто находился в автомобиле Нива, он не видел, и Свидетель №6, который сообщил ему о ДТП, и он пошел за помощью в грузовой гараж.

Свидетели в движущемся автомобиле Ниве и Свидетель №8 (т. 2 л.д. 181-183) в темное время суток субъективно показывают, что скорость автомобиля Land Cruiser 200 была 100 км/ч. В судебном заседании 18 февраля 2021 года Свидетель №8 показал скорость больше 60 км/ч, так как точно определить он не может.

Субъективные восприятие скорости движения машины, на которое ссылается сторона обвинения, не может являться доказательством и приниматься во внимание.

Однако, обвинение не использовало возможность установить скорость движения автомобиля, используя известные объективные данные, табличные значения скорости пешехода, расстояние и время пройденное пешеходом Свидетель №8.

Учитывая, и опираясь на показания Свидетель №8, используя полученные в результате его показаний объективные данные (расстояние, пройденное Свидетель №8 из первой точки, в которой он находился в момент как увидел автомобиль, до второй точки, в которой Свидетель №8 находился в момент столкновения автомобиля со стеной дома) 17 метров, а также известное расстояние от точки, где находился автомобиль в момент, когда его увидел Свидетель №8 (от дома № 2 ул. Рабочая) до точки столкновения автомобиля с домом – стена дома № 10 по ул. Рабочая, составляющее по ЯндексКарте 129 метров, можно уверенно утверждать, что Свидетель №8 прошел расстояние равное 17 метрам, за то же время, за которое автомобиль ФИО1 проехал 129 метров.

Из показаний Свидетель №8 известно, что он двигался «спокойно, не торопясь», следовательно, скорость его движения не могла превышать общепризнанную среднюю скорость пешехода – 4,6 км/ч. (Табличные значения скорости пешехода. ФИО8 Скорости движения пешеходов и иных участников дорожного движения (методические рекомендации для экспертов, судей, следователей и дознавателей), - СПб.: РФЦСЭ, 2013. - 11 с.).

Таким образом, скорость передвижения Свидетель №8 – 1,27 м/с, время за которое он его прошел 17 метров – 13,3 секунды, исходя из чего автомобиль ФИО1 преодолел расстояние 129 метров за это же время – 13,3 секунды, со средней скоростью 34,8 км/ч. Данная скорость не превышает установленного значения скорости в населенном пункте (п. 10.2 ПДД) и не могла повлиять на управляемость автомобиля при известном состоянии дорожного полотна, технического состояния автомобиля, состояние водителя.

Эта рассчитанная скорость соответствует его (ФИО1) показаниям, что он двигался не больше 40 км/ч на данном участке дороги по ул. Рабочая.

На предварительном следствии и в судебном заседании были проигнорированы указанные показания Свидетель №8 и его (ФИО1), которые дополняют друг друга, согласуются между собой; не был проведен следственный эксперимент, уточняющий время движения пешехода Свидетель №8, не была назначена соответствующая экспертиза.

Из приведенных выше доказательств и расчетов, не опровергнутых на предварительном следствии и в судебном заседании, видно, что он (ФИО1) на автомобиле Land Cruiser 200 с гос. номером № ... двигался в населенном пункте, не нарушая правил ПДД РФ.

Свидетель Свидетель №2 (в судебном заседании показал, что он был выпивший), находившийся в автомобиле Нива, в судебном заседании 7 апреля 2021 года показал, что напротив дома № 6 контора ЖКХ, между крыльцом (середина дома) и началом дома, автомобиль Land Cruiser 200 начал набирать скорость, сместился в правую сторону по направлению к дому № 10, где далее произошло столкновение, опрокидывание автомобиля.

Из показаний Свидетель №2 смещение автомобиля Land Cruiser 200 в правую сторону от конторы ЖКХ № 6 ближе к началу дома по укатанному снежному полотну дороги до снежной бровки приусадебного участка дома № 10 составляет приблизительно 40 м.

Таким образом, с момента удара пассажиром ВИ. водителя ФИО1 при условной скорости автомобиля Land Cruiser 200 – 40 км/ч, автомобиль разгоняется за 2,6 сек. до скорости 70 км/ч на расстоянии 39,7 м.

Из этих расчетов видно, что водитель ФИО1, управляя автомобилем Land Cruiser 200, не нарушая ПДД п. 1.3, п. 1.5, п. 10.1 (опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность ее обнаружить), п. 2.1.2 (ремень безопасности переднего пассажира был защелкнут, световой, звуковой сигнал не сигнализировал), двигался к углу дома № 10 для высадки пассажира ВИ., и после удара, когда сознание водителя было отключено, не управляемый автомобиль при неосознанном, непроизвольном нажатии на педаль газа развил скорость на расстояние 39.7 м. за 2,6 сек., что привело к ДТП.

Вследствие удара и потери сознания водитель не располагал технической возможностью избежать возникшей опасности ДТП, то п.п. 1.3, 1.5, 10.1 ПДД не нарушены. Исходя из разъяснений Пленума Верховного Суда РФ № 25 от 9 декабря 2008 года, момент возникновения опасности для движения определяется в каждом конкретном случае с учетом дорожной обстановки, предшествующей дорожно-транспортному происшествию. Опасность для движения следует считать возникшей в тот момент, когда водитель имел объективную возможность ее обнаружить.

6) Судом не приняты во внимание, не проанализированы, не исследованы в полном объеме в их совокупности показания Свидетель №8, Свидетель №6, Свидетель №3, Свидетель №9, Свидетель №2, потерпевшей Потерпевший №1, из анализа которых видно, что автомобиль Нива, после его обгона автомобилем Land Cruiser до АЗС, и, выехав наверх подъема, догнав, видит впереди себя едущий автомобиль Land Cruiser, что говорит о том, что высокой скорости автомобиля Land Cruiser, показываемой свидетелями на Ниве, не было. Так как в дальнейшем свидетели на Ниве видят и показывают в первых своих показаниях от 23 февраля 2019 года как автомобиль Land Cruiser приблизительно от конторы ЖКХ дом 6, смещается в правую сторону и направляется в торец дом № 10, становятся очевидцами ДТП. Это говорит о достоверности его (ФИО1) показаний, что автомобиль Land Cruiser 200 на участке 2 км. по ул. Рабочая между домами № 2 и № 10 двигался со скоростью, не превышающей 40 км/ч, поскольку они ложатся в логическую цепь показаний свидетелей Свидетель №8, Свидетель №3, Свидетель №9, Свидетель №2, Свидетель №6, Потерпевший №1

7) Подробно приводя показания свидетеля Свидетель №3, указывает, что показания его нестабильны, нелогичны, не согласуются с показаниями своих же пассажиров Свидетель №9, Свидетель №2; Свидетель №3 ошибается, не может определить даже приблизительное расстояние, как и его субъективное восприятие скорости движения автомобиля; на момент ДТП стаж вождения автомобиля свидетеля Свидетель №3 составляет всего 2 года. Кроме того, протокол проверки показаний свидетеля Свидетель №3 на месте от 13 августа 2020 года (т. 2 л.д. 170-178) оформлен с нарушением ст. 166 УПК РФ: в протоколе не указаны ФИО следователя проводившего следственные действия на месте; не указаны технические средства, примененные при производстве следственного действия, в связи с чем является недостоверными и не может быть использован в качестве доказательства.

Также подробно приводит показания свидетелей Свидетель №9 и Свидетель №2.

Показания свидетелей Свидетель №3, Свидетель №2, Свидетель №9 не имеют стабильности и не согласованны между собой: невозможно точно указать место обгона в темное время суток, без освящения, не имеющих ни каких ориентиров или каких-то значимых объектов, признаков по которым можно сориентироваться, а также из их показаний видно, насколько они не соответствуют действительным измерениям расстояния.

Считает необоснованным принимать показания свидетелей Свидетель №3, Свидетель №9 и Свидетель №2 (не имеющего водительского удостоверения, опыта и навыков вождения), находящихся в движущимся автомобиле, с неустановленным следствием в тот период расследования о наличии диагностической карты автомобиля Нива, места прохождения диагностики, о правильности работы спидометра, соответствие его погрешности, о скорости автомобиля марки Toyota Land Cruiser 200 с государственным регистрационным знаком № ..., 2016 года выпуска, на дороге по ул. Рабочая до АЗС.

Показания Свидетель №3, Свидетель №9 и Свидетель №2, их предположение о заносе автомобиля, также считает недостоверными, так как при заносе автомобиля, тяжелого внедорожника, массой 3 тонны, шириной шипованного протектора колеса 285 мм, останутся на дорожном полотне – укатанном снеге четыре продольных борозды, внешней кромкой колеса, не зафиксировать такие следы (борозды) невозможно. Поэтому свидетели Свидетель №3, Свидетель №9, Свидетель №2, находясь на месте ДТП, показывают, что не видели следов заноса и торможения, что подтверждается и другими свидетелями в ходе расследования и судебного заседания (Свидетель №8, Свидетель №6, Свидетель №1, Свидетель №5, УЧАСТКОВЫЙ) и следственно-оперативной группой, прибывшей на место ДТП, и составившей схему ДТП следователем СЛЕДОВАТЕЛЬ, которые указывают на прямолинейное движение Toyota Land Cruiser в дом № 10 по ул. Рабочая.

Его расчеты и график скорости, произведенные согласно формул из учебника Физика 9 кл., авторы ФИО9, ФИО10 

<

...> г., из которых видно, что обгон произошел за 176 м. до поворота АЗС., при этом скорость Нивы составляет 40 км/ч, Toyota Land Cruiser – 60 км/ч., суд оценил как недостоверные, не доказав обратного и не опровергнув представленные расчеты. Движение автомобиля Toyota Land Cruiser 200 с гос. peг. знаком № ..., 2016 года выпуска, на участке дороги от перекрестка «Песчанка» до АЗС за 350-400 м. с места обгона до места ДТП у дома № 10, не имеет причинно-следственной связи с данным ДТП.

Также считает недостоверными показания несовершеннолетнего Свидетель №10 от 5 марта 2019 года (т. 1 л.д. 97-100), находившегося более чем за 880 м до места ДТП, в связи с невозможностью считать его показания правильными и верными с технической зрения пробуксовку и закидывания автомобиля Toyota Land Cruiser 200.

8) Суд не принял во внимание доводы и замечания стороны защиты по автотехническим экспертизам № ... от 15 апреля 2019 года (т. 1 л.д. 180-183) эксперт ФИО11 и № ... от 29 июля 2020 года (т. 2 л.д. 97-118) эксперт ФИО3

В постановлении от 10 марта 2019 года (т. 1 л.д. 173-174) следователь СЛЕДОВАТЕЛЬ указывает причину ДТП, не соответствующую фактическим обстоятельствам, не установленную следствием на данном этапе расследования, то есть предоставляет эксперту не установленные данные о ДТП «не справился с управлением, столкновение с опорой линии связи», что уже на уровне подсознания подводит эксперта к следственной причине ДТП, наличию высокой скорости.

Эксперт ФИО11 в своем исследовании не указывает, какими материалами дела она руководствовалась, какими показаниями свидетелей, для определения выводов. Субъективное восприятие скорости движения машины не может являться доказательством, рассмотренным в основу выводов эксперта.

Поставленный вопрос № ... дает искаженное представление о фактических обстоятельствах дела, так как занос нигде не зафиксирован и не установлен, как и столкновение автомобиля с упавшим столбом связи.

На вопрос № ... эксперт ФИО11 не может дать заключение, так как она не рассматривала техническое состояние автомобиля, состояние его узлов, рулевой оси, системы торможения. О техническом характере, имевшем причинно-следственную связь в данном ДТП.

Автотехническая экспертиза ФИО11 от 15 апреля 2019 года № ... не может быть достоверной, полной и объективной, так как протокол осмотра места происшествия составлен с нарушением и является процессуальным документом, отражающим результаты осмотра, и составляется с соблюдением требований ст. ст. 166, 180 УПК РФ. Протокол осмотра допускается в качестве доказательства, если он соответствуют требованиям, установленным УПК РФ (п. 5 ч. 2 ст. 74, ст. 83 УПК РФ). Нарушение правил составления протокола влечет признание его недопустимым доказательством (п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ). Из этого следует экспертиза № ... от 15 апреля 2019 года (т. 1 л.д. 180-183) не имеет юридической силы и не может быть положена в основу обвинения.

В постановление от 15 июля 2020 года (т. 2 л.д. 97-118) следователь ЕЕ. указывает причину ДТП, не соответствующую фактическим обстоятельствам, не установленную следствием на данном этапе расследования, то есть предоставляет эксперту не установленные данные о ДТП «не справился с управлением, столкновение с опорой линии связи», что уже на уровне подсознания подводит эксперта к следственной причине ДТП, наличию высокой скорости.

Эксперт делает вывод, отвечая на поставленный вопрос № ..., что Правилом ПДД п. 5.5 Установка на колесо данного автомобиля шины с другими размерными характеристиками и с другим рисунком протектора на скользких участках покрытия проезжей части (укатанный снег), при применении торможении за счет разности сцепления протекторов шин, может произойти занос автомобиля, в результате которого могла произойти потеря управляемости ТС.

Вопрос № ... к эксперту не имеет причинной связи к данному ДТП, так как заноса автомобиля не было. Свидетели Свидетель №8, УЧАСТКОВЫЙ, Свидетель №6, Свидетель №1, Свидетель №5 показывают на прямолинейное движение автомобиля с дорожного полотна в правую сторону но прилегающей территории в препятствие (неподвижный объект) дом № 10. И на схеме ДТП от 22 февраля 2019 года, составленной следователем СЛЕДОВАТЕЛЬ, показан прямолинейный путь движения автомобиля без следов заноса и торможения, что не было отражено в материалах дела, а были предоставлены эксперту ФИО3 показания Свидетель №9 от 23 февраля 2019 года, несовершеннолетнего Свидетель №10 от 5 марта 2019 года о имеющимся заносе и разгоне автомобиля.

Эксперт ФИО3 из представленных материалов свидетелей Свидетель №9 и несовершеннолетнего Свидетель №10, хронологию показаний, указывает на не имеющие к ДТП показания несовершеннолетнего Свидетель №10, дает заключение, что выезд автомобиля с дороги мог произойти из-за заноса, в процессе которого водитель не смог справиться с управлением и потерял контроль за движением управляемого им ТС.

Эксперту были представлены показания свидетеля Свидетель №9 о заносе автомобиля, которые не подтверждаются материалами дела и осмотром места ДТП, а также не имеющие отношения к ДТП показания несовершеннолетнего Свидетель №10, который видел автомобиль за 880 метров до ДТП.

Из представленных материалов эксперту: протокола осмотра места происшествия, схемы к протоколу осмотра места происшествия, показаний Свидетель №9 от 23 февраля 2019 года, Свидетель №3 от 23 февраля 2019 года, несовершеннолетнего Свидетель №10 от 5 марта 2019 года, эксперт ФИО3 не может видеть фактическую реальную обстановку ДТП, неверно зафиксированную и отображенную графически на представленных материалах следователя СЛЕДОВАТЕЛЬ

Учитывая что схема – единственный графический документ по делу, это создает наглядное представление о механизме ДТП и нахождении свидетелей с того места, где они видели и наблюдали происшествие.

В связи изложенными замечаниями и нарушениями, выводы в заключении экспертизы № ... от 29 июля 2020 года считает недостоверными.

Эксперт ФИО3 не описывает повреждения автомобиля Land Cruiser, которые могут присутствовать при столкновении с опорой, это глубокая вмятина передней части автомобиля, при лобовом столкновении с опорой в первую очередь происходит разрушения передних деталей автомобиля (фары с правой стороны, радиатор, вентилятор радиатора, кондиционера, алюминиевого лонжерона). Все указанные детали целые, не имеют разрушений, что говорит о том, что не было лобового столкновения с опорой и домом.

Эксперт ФИО3 при осмотре автомобиля не указывает на повреждения при лобовом столкновении автомобиля с опорой, так как они отсутствуют.

Эксперт ФИО3 не учитывает электронное оснащение современного автомобиля Toyota 200 с гос. peг. знаком № ..., 2016 года выпуска, системой курсовой устойчивости (VSC), которая помогает сохранять контроль над автомобилем, удерживая его на заданной траектории даже в сложных дорожных условиях.

Укатанный снег на дорожном полотне не относится к разряду «Скользкая дорога», а также на этом участке дороги не установлен знак 1.15 «Скользкая дорога».

9) Суд на стр. 45 приговора указывает факт потребления ФИО1 алкогольных напитков, который подтверждается показаниям свидетелей Свидетель №5, Свидетель №4, ВРАЧ1, которые не присутствовали в бытовом вагончике и не видели происходящего. В показаниях от 18 июня 2020 года (т. 2 л.д. 76-79) Свидетель №5 показывает, что от ФИО1 запах алкоголя не почувствовал, так как не обратил на это внимание; в судебном заседании 18 марта 2021 года Свидетель №5 показал, что запах алкоголя от ФИО1 он не чувствовал и вообще он не принюхивался, а в приговоре стр. 45 указано «Запах алкоголя присутствовал в салоне и от самого ФИО1».

Свидетель №4 в своих показаниях от 15 декабря 2020 года (т. 3 л.д. 73-76) и в судебном заседании 17 марта 2021 года показала, что ФИО1 был выпивший и манера речи была развязана, запах, наверное, был, не помнит, это ее женская интуиция; в первых же показаниях от 23 февраля 2019 года, сразу на следующий день после аварии, не указывает, что ФИО1 был выпивший.

В судебном заседании 19 марта 2021 года врач ВРАЧ1 показал, что на вопрос «Вы выпили?» ФИО1 сказал, что чуть-чуть выпил, а что конкретно не сказал; к слову чуть-чуть он предположил, что выпил спиртное.

Свидетели медсестра ФИО5, врач Свидетель №7, врач ВРАЧ1, участковая УЧАСТКОВЫЙ, майор полиции на пенсии Свидетель №1, Свидетель №5, ЕВ. в своих показаниях и в судебном заседании подтвердили, что запах алкоголя не чувствовали от ФИО1

Суд отнесся критически к показаниям Свидетель №1, который имеет большой опыт безупречной работы в МВД РФ, 18 лет на оперативной работе, 5 лет УУР исполнял обязанности следователя, дознавателя, не раз проводил и участвовал в сотнях осмотрах места происшествия.

10) Аудиозапись разговора ФИО1, его супруги ЕВ. с потерпевшей Потерпевший №1 и ее дочерью, полученная незаконным образом, без предупреждения его и его жены о ведущейся аудиозаписи, считает нарушением, посягательством на их конституционные права. Считает, что скрытая запись не может быть положена в основу доказательств по данному уголовному делу.

Считает, что судом нарушены принципы справедливости, объективности и беспристрастности, равенства сторон, а также принцип презумпции невиновности. Просит приговор суда отменить и принять новое решение, вынести оправдательный апелляционный приговор в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 264 УК РФ.

В апелляционной жалобе адвокат Логинов Д.А. считает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, вследствие чего судом было принято ошибочное решение о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему деяния, кроме того, судом был нарушен уголовно-процессуальный закон в части оценки доказательств на соответствия их получения нормам уголовно-процессуального законодательства. Так, как на стадии предварительного следствия, так и в ходе судебного заседания сторона защиты привела множество доводов и оснований, свидетельствующих о том, что на стадии предварительного следствия при сборе доказательств были грубо нарушены нормы уголовно-процессуального законодательства, что, несомненно, должно повлечь за собой признания данных доказательств недопустимыми. Вместе с тем, судом при вынесении приговора доводы стороны защиты были проигнорированы в большинстве случаев, приведенным доводам защиты суд не дал никакой правовой оценки, ограничившись только формальной фразой о том, что нарушений норм УПК РФ установлено не было, что противоречит требованиям ст. 307 УПК РФ.

Указывает, что в ходе судебного следствия стороной защиты оспаривалось то, что вмененное ФИО1 деяние им было совершено виновно. ФИО1 по предъявленному ему обвинению как на стадии предварительного следствия, так и в ходе судебного заседания давал последовательные и стабильные показания по обстоятельствам произошедшего ДТП, исходя из которых установлено, что он перед ДТП не употреблял спиртное, управляя автомашиной, в процессе движения, в результате внезапно возникшего конфликта с потерпевшим ВИ., получил удар от последнего в голову, вследствие чего потерял сознание. Итогом произошедшего явилось то, что ФИО1 в бессознательном состоянии, потерял управление транспортным средством и совершил ДТП. При этом, отмечает, что следователем в обвинительном заключении, в ходе оценки позиции ФИО1 было указано, что его показания следствием не могут быть опровергнуты. Принимая во внимание принцип презумпции невиновности, сторона защиты представила суду следующие доводы, свидетельствующие о невиновности ФИО1 в инкриминируемом ему деянии, а именно: ФИО1 совершил ДТП невиновно, ФИО1 не был в состоянии алкогольного опьянения, а установленные фактические обстоятельства, свидетельствующие об алкогольном опьянении, были получены с нарушением действующего законодательства.

Вопреки положениям ч.ч. 2, 3 ст. 202 УПК РФ, из материалов уголовного дела не видно, по чьей инициативе было принято решение об изъятии у ФИО1 образцов крови. Следователем СЛЕДОВАТЕЛЬ, несмотря на то, что она имела такие полномочия до возбуждения уголовного дела, не было вынесено постановление об изъятии у ФИО1 образцов крови для сравнительного исследования в соответствии с нормами УПК РФ, с составлением соответствующего протокола, с привлечением специалиста и технических средств, с разъяснением специалисту прав и обязанностей, а также ответственности при производстве данного следственного действия.

Допрошенная в качестве свидетеля СЛЕДОВАТЕЛЬ показала, что она была следователем при сборе материала, прибыла в п. Эльдикан на место происшествия. Следов торможения ею обнаружено не было, до ее приезда к месту происшествия подъезжало много автомашин. Следы торможения могли быть закатаны следами других транспортных средств. После окончания осмотра места происшествия приехала в больницу, ФИО1 находился под воздействием лекарств. Спросила, делали ли забор крови, узнала, что сделали забор крови, не стала изымать кровь, так как планировала работать со свидетелями. При этом, не выносила какого-либо постановления о получении образцов для сравнительного исследования.

Из показаний СЛЕДОВАТЕЛЬ видно, что, получив информацию о ДТП, она как следователь не приняла мер к сохранению места происшествия в первозданной обстановке, не сообщила участковому о необходимости оцепления места происшествия с целью установления траектории движения автомашины и наличия тормозного пути, то есть допустила халатное отношение. Более того, не вынесла постановление об изъятии образцов крови у ФИО1 для сравнительного исследования, не изъяла их сразу, находясь в помещении больницы, прикрывшись тем, что ей якобы необходимо было работать со свидетелями.

Из показаний Свидетель №7 установлено, что в больнице ФИО1 было произведено лечение, провели противошоковую терапию, потом был произведен забор крови 22 февраля 2019 года, который осуществлял врач ВРАЧ1, после забора крови пробирки были подписаны, их забрал с собой ВРАЧ1 Она не почувствовала от ФИО1 запах алкоголя, по внешним признакам он не был пьян. При заборе крови она подписала лейкопластырь и прилепила к пробиркам. При этом какого-либо процессуального документа не предъявлялось для забора крови.

Допрошенный ВРАЧ1 показал, что прибыл в больницу, ФИО1 был в шоковом состоянии в сознании, был болевой синдром, он взял у него образец крови. Образец крови он взял в две пробирки, пробирки с образцом крови ФИО1 упаковал в полиэтиленовый пакет и положил в служебный чемодан. Позже сказал медсестре Юлии, чтоб она пробирки положила в холодильник хирургического отделения, больше он ее не видел.

Обращает внимание, что на основании протокола выемки от 25 февраля 2019 года СЛЕДОВАТЕЛЬ произвела выемку крови в Усть-Майской НРБ у ВРАЧ3, при этом была произведена выемка двух пробирок без подписей. Отмечает, что в процессе расследования 4 марта 2019 года следователь вновь производит выемку пробирок с кровью ФИО1, при этом в данном следственном действии участвовала гр. ВРАЧ4, которая и производила забор крови. Вместе с тем, ФИО1 как лицо, у которого производилось изъятие крови не указан в протоколе выемки как участвующее лицо, ему не были разъяснены его права при данном следственном действии. При таких обстоятельствах, изъятие крови у ФИО1 было вновь произведено с нарушением УПК РФ, более того кровь у ФИО1 была отобрана без его согласия, принудительно. Суд не дал какой-либо правовой оценки допущенным нарушениям, положив в основу обвинительного приговора недопустимые доказательства. Просит приговор суда отменить, вынести новый апелляционный оправдательный приговор в отношении ФИО1 за отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 264 УК РФ.

В дополнении к апелляционной жалобе адвокат Логинов Д.А. считает, что приговор суда основан на недопустимых доказательствах, полученных в ходе предварительного следствия с грубым нарушением норм УПК РФ; вывод суда о виновности ФИО1 в инкриминируемом ему деянии не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела; показания ФИО1 о том, что он, управляя автомобилем, потерял управление в результате противоправных действий потерпевшего ВИ., который нанес ФИО1 удар в голову, ничем не опровергнуты; действия ФИО1 не носят виновный характер и по этим причинам не могут расцениваться как преступление, предусмотренное ч. 6 ст. 264 УК РФ. В ходе судебного заседания стороной государственного обвинения были представлены следующие доказательства, которые были получены с нарушением УПК и по своему содержанию не могут быть признаны допустимыми доказательствами по уголовному делу.

1) Протокол осмотра места происшествия от 22 февраля 2019 года (т. 1 л.д. 6), поскольку осмотр места происшествия был произведен без участия понятых, при этом в вводной части протокола указано, что понятые не участвовали в соответствии с ч. 1(1) ст. 170 УПК РФ ввиду применения технических средств фиксации. Вместе с тем, несмотря на то, что действительно следователем при осмотре использовался фотоаппарат, было произведено всего 4 фотоснимка, которые не фиксируют обстоятельства, указанные в содержании протокола осмотра места происшествия (имеется только общий вид). Отмечает, что к протоколу осмотра места происшествия следователем была приобщена схема, составленная самим следователем. Обстоятельства, зафиксированные в данной схеме, следователем не были сфотографированы, а потому установить достоверность произведенного осмотра не представляется возможным. Также в содержании схемы к осмотру места происшествия указаны соответствующие обозначения, а также расстояние между ними. Вместе с тем, в протоколе осмотра места происшествия в графе применения технических средств нет указания о применении измерительного прибора (линейки, рулетки), о применении данного технического средства, также нет указания и в самом содержании осмотра места происшествия. По указанным причинам, достоверность произведенных замеров расстояний вызывает сомнение. Соответственно, следователем при производстве осмотра места происшествия грубо нарушены правила его проведения, предусмотренные ч. 6 ст. 164 УПК РФ.

2) Протоколом выемки от 25 февраля 2019 года (т. 1 л.д. 43) был зафиксирован факт изъятия следователем у врача ВРАЧ3 картонной коробки из-под лекарства, в которой имеется полимерный пакет из-под системы. В пакете две пробирки без подписей, герметичны. В пакете приложена пояснительная бирка «ФИО1 _______ время забора 22.02.19. 22.05». Протоколом осмотра предметов от 25 февраля 2019 года с участием врача ВРАЧ3 были осмотрены образцы крови, изъятые в ходе указанной выше выемки, при этом после осмотра, пробирки были пронумерованы № 1 и № 2, в пробирках содержалась жидкость красного цвета на уровне делений 5-6, всего 6 делений, вновь упакованы в полимерный пакет, туго перевязаны липкой лентой, прошиты картонными листами, вновь внесены в картонную коробку, к которой прикреплена пояснительная бирка. Таким образом, на стадии предварительного следствия перед направлением образцов крови для производства химического исследования указанные образцы крови хранились в двух пронумерованных бирках, упакованные в полимерный пакет, который был туго перевязан липкой лентой и прошит картонными листами, помещенный с содержимым в картонную коробку из-под лекарства. При этом в каждой пробирке была жидкость красного цвета на уровне делений 5-6, то есть не менее 5 мл. Эти же обстоятельства подтверждаются содержанием постановления о назначении химической экспертизы. Так, в резолютивной части постановления о назначении химической экспертизы от 5 марта 2019 года следователем указано, что в распоряжение эксперта представлены следующие материалы: пробирки № 1 и № 2, упакованные в полимерный пакет и сложенные в картонную коробку с пояснительной биркой.

Допрошенная в качестве свидетеля в судебном заседании следователь СЛЕДОВАТЕЛЬ показала, что после назначения экспертизы коробку с образцами крови она передала начальнику ГАИ по Усть-Майскому району, чтобы последний организовал ее доставление с содержимым в Бюро СМЭ для производства химической экспертизы. Как, когда, кем и при каких обстоятельствах данная коробка с содержимым была доставлена в Бюро СМЭ ей не известно. Вместе с тем, исходя из содержания заключения судебно-химической экспертизы № ... от 11 марта 2019 года было установлено, что образцы крови поступили в двух стерильных пробирках, закрытых стандартными пробками красного цвета, с надписями на этикетках пробирки: «№1 (№2)» в количестве жидкой части по 3 мл. 

При этом, обращает внимание на то, что в распоряжение эксперта не поступали две пробирки в количестве жидкости по 5-6 мл., упакованные в полимерный пакет, туго перевязанный липкой лентой, который был прошит картонным листом, пояснительной биркой «ФИО1 _______ время забора 22.02.19. 22.05»., которые были упакованы в картонную коробку из-под лекарств (как указано в осмотре вещественных доказательств). Соответственно возникает вопрос, кто, когда и при каких обстоятельствах нарушил целостность упаковок и целостность пробирок, а также вопрос: является ли жидкость в пробирках № 1 и № 2, представленная на исследование кровью ФИО1, если да, то мог ли быть кем-либо изменен состав данной жидкости.

Также отмечает, что в сопроводительном документе к заключению судебно-химической экспертизе № ... было указано следующее: «При проведении судебно-химической экспертизы израсходовано представленных образцов крови в количестве по 2,5 мл. На сохранении в судебно-химическом отделении оставлены образцы крови в количестве по 0,5 мл.». Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что в распоряжение эксперта были представлены образцы крови, не соответствующие образцам, направленным на исследования, указанным в содержании проставления о назначении экспертизы, что является нарушением п. 4 ч. 1 ст. 195, ч. 1 ст. 199 УПК РФ.

3) На основании постановления «о производстве выемки» от 4 марта 2019 года следователем было постановлено произвести выемку образцов крови ФИО1 в количестве не менее 5 мл. в стационарной палате больницы. При этом постановление было предъявлено 4 марта 2019 года гр. ВРАЧ4 – врачу. Вместе с тем, следователем должно было быть вынесено постановление о получении образцов для сравнительного исследования у ФИО1, с предъявлением ему данного постановления и разъяснением ему его прав и обязанностей при производстве данного следственного действия, а также право добровольно дать возможность сделать забор его крови. Однако, следователем не было произведено в соответствии со ст. 202 УПК РФ получение образцов для сравнительного исследования с участием ФИО1 В нарушении прав ФИО1 следователь предъявил постановление о производстве выемки крови врачу ВРАЧ4. При этом данное постановление ФИО1 не предъявлял. После в присутствии следователя ВРАЧ4 сделала забор крови у ФИО1, нарушая его права, был составлен протокол выемки. При этом следователь не указала в протоколе о том, что кровь изымалась у ФИО1, что он является участником данного следственного действия, что при заборе крови применялись технические средства. Более того, при производстве выемки (заборе) крови ФИО1, гр. ВРАЧ4 – врач выступала в данном следственном действии в качестве специалиста. Однако, следователем в протоколе выемки ВРАЧ4 как специалисту не разъяснены права, предусмотренные ст. 58 УПК РФ. Также в графе – кому предложено выдать кровь, следователем не указано данное лицо. Таким образом, следователем при изъятии крови у ФИО1 были существенно нарушены права ФИО1 на участие в данном следственном действии, путем исключения его из числа участников, несмотря на то, что кровь изымалась с его тела, а также нарушены ст. ст. 202, 182 и 183 УПК РФ.

4) На основании постановления о назначении сравнительной генетической экспертизы от 11 марта 2019 года, следователем в распоряжение эксперта была представлена пробирка с образцом крови ФИО1, отобранная 4 марта 2019 года. После завершения экспертизы, данная пробирка с образцом крови, частично израсходованной при исследовании, была возвращена следователю, о чем имеется сопроводительное письмо (т. 1 л.д. 163). На основании постановления «о назначении экспертизы по исследованию ДНК» от 19 апреля 2019 года, следователем в распоряжение эксперта были представлены образцы крови ФИО1, отобранные 22 февраля 2019 года в пробирке (после химической экспертизы), копия заключения эксперта № ... от 11 марта 2019 года, копия заключения эксперта № ... от 28 марта 2019 года, кровь с экспертизы № ... от 28 марта 2019 года. Вместе с тем, в водной части заключения эксперта № ... от 4 июня 2019 года экспертом указано, что на исследование поступили: копия постановления, пробирка с образцом крови ФИО1 в одном полимерном пакете, копия заключения эксперта № ... от 11.03.19 г., копия заключения эксперта № ... от 28.03.19 г. При этом образцы крови в двух пробирках по 0.5 мл., оставшиеся после экспертного исследования № ... от 11 марта 2019 года в распоряжение эксперта не поступали. Это именно те образцы, которые были изъяты 25 февраля 2019 года и по версии следствия содержали этиловый спирт.

Соответственно возникает вопрос: какую кровь исследовал эксперт, производил ли он сравнение крови, изъятой у ФИО1 после ДТП, выданной в ходе выемки 25 февраля 2019 года с кровью ФИО1, изъятой в ходе выемки у врача ВРАЧ4 4 марта 2019 года. Однако из содержания указанной экспертизы видно, что кровь, изъятая после ДТП 25 февраля 2019 года в распоряжение эксперта, не поступала, а значит никакого сравнительного исследования ДНК экспертом не производилось. А потому, выводы эксперта о том, что образец крови в пробирке, отобранный 4 марта 2019 года, и образец крови в пробирке, отобранный 22 февраля 2019 года, произошли от ФИО1, является недостоверным. Соответственно, указанная экспертиза не может иметь доказательственного значения по данному уголовному делу.

5) В описательно-мотивировочной части постановления «о назначении судебной автотехнической экспертизы» от 10 марта 2019 года следователем указано, что ФИО1 не справился с управлением, допустил столкновение с опорой линии связи, сломав его и выехал в квартиру № 1 дома № 10 по ул. Рабочая п. Эльдикан Усть-Майского района. В распоряжение эксперта следователь представил материал проверки на 21 листах, флеш-карту 2ГВ с фотографиями. В содержании вводной части автотехнической экспертизы указано, что в распоряжение эксперта поступили: материал проверки на 21 л., флеш-карта 4 ГБ с фотографиями. Отмечает, что в распоряжение эксперта поступила другая флэш-карта, различающаяся по объему памяти. Более того, какой материал и какой проверки на 21 листе был представлен, тогда как на момент назначения данной экспертизы уже как два месяца было возбуждено уголовное дело.

Также одним из важных моментов является то, что эксперт сделан вывод о том, что водитель автомобиля ФИО1 имел возможность избежать наезда на опорный столб с дальнейшим въездом в дом, при соблюдении требований пункта 10.1 ПДД РФ. Однако органом предварительного следствия ФИО1 не предъявлялось обвинение в том, что он в ходе ДТП не справился с управлением и допустил столкновение с опорой линии связи, сломав ее. А потому, указанный выше вывод эксперта является неотносимым к предъявленному обвинению и не может быть признан доказательством виновности ФИО1

6) Суд сослался в приговоре как на доказательство виновности ФИО1 на протокол проверки показаний на месте, проведенный с участием свидетеля Свидетель №3, который в ходе данного следственного действия указал место обгона его автомашины ФИО1, при этом было зафиксировано то, что это место находится в 100 метрах от автозаправки. Вместе с тем, при проведении указанного следственного действия следователем не использовались какие-либо технические средства, с помощью которых можно было бы измерить расстояние, а потому в этой части показания свидетеля Свидетель №3 и результаты проведенного следственного действия являются недостоверными и не могут быть использованы в качестве доказательства, в связи с нарушением ст. 164 УПК РФ.

7) В ходе судебного следствия судом были истребованы и осмотрены вещественные доказательства, а именно пробирки, в которых изымалась по версии следствия кровь ФИО1 При осмотре было установлено, что первоначальных упаковок, пояснительных бирок не имеется. Допрошенная в судебном заседании следователь СЛЕДОВАТЕЛЬ показала, что не знает, где первоначальная упаковка в виде картонной коробки и пояснительные бирки.

Просит приговор суда отменить, вынести новый апелляционный оправдательный приговор в отношении ФИО1 за отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного ч. 6 ст. 264 УК РФ.

В дополнении к апелляционной жалобе адвокат Логинов Д.А. полагает приговор суда подлежащим отмене с направлением уголовного дела на новое рассмотрение в ином составе суда в связи существенным нарушением уголовно-процессуального закона согласно п. 2 ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ. Указывает, что 15 марта 2021 года в ходе судебного заседания была произведена замена государственного обвинителя на прокурора Усть-Майского района С. Председательствующим судьей было разъяснено потерпевшим и стороне защиты право заявить отвод прокурору, от потерпевших и стороны защиты отводов заявлено не было, председательствующий сообщил, что самоотводов не заявлено. Вместе с тем, председательствующий не объявил состав суда вступившему в судебный процесс государственному обвинителю, не выяснил, имеются ли у него отводы участникам состава суда (судье, секретарю, защитнику), ограничившись только фразой, что самоотводов не заявлено, при этом от прокурора никаких пояснений даже относительно самоотвода, наличия либо отсутствия отводов высказано не было. Соответственно, правомерно утверждать, что судебное следствие было продолжено незаконным составом суда, так как неизвестно в каких отношениях состоял прокурор и судья, почему судья проигнорировал норму ст. 266 УПК РФ, а прокурор не высказал своего мнения относительно наличия либо отсутствия отводов. Просит приговор суда отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе суда.

В апелляционной жалобе потерпевшая Потерпевший №1 полагает приговор суда несправедливым вследствие чрезмерной мягкости, так как назначенное ФИО1 наказание не соответствует тяжести преступления, личности осужденного и его поведению после совершения преступления. Так, осужденный ФИО1 пренебрег безопасностью других участников дорожного движения и, находясь в состоянии алкогольного опьянения, умышленно, зная, что находится в состоянии алкогольного опьянения, двинулся в путь. Совершение осужденным ДТП обусловлено исключительно единственной причиной – алкогольным опьянением виновника, никаких иных объективных причин ДТП по делу не установлено. Указывает, что ФИО1 в ходе предварительного расследования и в судебном заседании пытался избежать ответственности, в связи с чем потерпевшие испытывают психологическую усталость от этого затянувшегося уголовного дела. Таким образом, уже причинив потерпевшим моральные и нравственные страдания, осужденный, продолжая настаивать на своей невиновности, наносит еще больший вред потерпевшим в течение длительного времени. Кроме того, с момента событий прошло более двух лет, а ФИО1 практически не предпринимал попыток загладить причиненный вред. В судебном заседании установлена лишь выплата ей (Потерпевший №1) денежных средств в сумме 25 000 рублей, которые не идут ни в какое сравнение с теми последствиями, которые были причинены в результате совершения ФИО1 преступления. Каким-либо другим способом ФИО1 вред не загладил. Полагает, что выплата ей денежных средств в размере 25 000 рублей никак не свидетельствует о раскаянии и не может быть учтена как смягчающее наказание обстоятельство ввиду ничтожно малой суммы и непризнания вины ФИО1 Также суд в приговоре установил, что ФИО1 в судебном заседании дал ложные показания, поскольку они опровергаются совокупностью исследованных доказательств, являются мерой его защиты с целью избежать уголовной ответственности, поскольку, по мнению суда, они не согласуются с другими доказательствами, изученными в зале судебного заседания.

Кроме того, полагает, что суд необоснованно на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ учел в качестве смягчающих наказание обстоятельств пожилой возраст ФИО1, который не достиг пенсионного возраста, ничем не подтвержденные состояние его здоровье и его матери, положительные характеристики, невыполнение ВИ. и ВА. обязанности пассажира, предусмотренной абз. 1 п. 5.1 ПДД РФ. Также суд необоснованно учел в соответствии с ч. 1 ст. 61 УК РФ как смягчающее наказание обстоятельство – частичное добровольное возмещение имущественного и морального вреда. Таким образом, суд пришел к необоснованным выводам о назначении наказания с применением ч. 1 ст. 62 УК РФ. Просит исключить из приговора указание на смягчающие наказание обстоятельства – пожилой возраст ФИО1, его заболевания, заболевания его матери, положительные характеристики, не выполнение ВИ. и ВА. обязанности пассажира, предусмотренной абз. 1 п. 5.1 ПДД РФ, а также частичное добровольное возмещение имущественного и морального вреда; исключить из приговора применение ч. 1 ст. 62 УК РФ; назначить осужденному ФИО1 максимально возможное наказание в виде реального лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима.

В апелляционной жалобе представителя потерпевшего ФИО2 выражает несогласие с приговором суда ввиду чрезмерной мягкости назначенного наказания, считает, что ФИО1 необходимо наказать по всей строгости закона. Указывает, что ФИО1 лишил жизни единственного кормильца и незаменимого помощника семьи, при этом не признал свою вину. Отмечает, что до происшествия потерпевший ВА. проживал с матерью, которая является инвалидом ? группы, ей на тот момент было уже 70 лет, и так как дом с печным отоплением, всю физическую работу выполнял сын. Также у ВА. был стабильный заработок, он всегда помогал матери материально. На сегодняшний мать ВА. проживает в том же доме с печным отоплением одна, состояние здоровья ее ухудшилось.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и адвоката Логинова Д.А. государственный обвинитель Винокуров И.М. просит апелляционные жалобы оставить без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражения, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции находит необходимым приговор отменить, в связи с существенными нарушениями норм уголовно-процессуального закона на стадии предварительного следствия, которые не могут быть устранены судом.

Так, согласно обвинительного заключения ФИО1 обвиняется в управлении автомобилем 22.02.2019 года в состоянии алкогольного опьянения со скоростью более 60 км. в час, которая не обеспечивала возможность постоянного контроля над движением транспортного средства. И что в результате этого, умышленно нарушив требования Правил дорожного движения РФ, не справившись с управлением транспортного средства, допустил выезд на правую обочину, с последующим наездом на жилой многоквартирный дом № 10, расположенный по улице Рабочая п. Эльдикан Усть-Майского района РС (Я).

И что вследствие данного дорожно-транспортного происшествия, пассажиры ВИ. и ВА. от полученных телесных повреждении скончались.

Подсудимый ФИО1 вину в предъявленном обвинении не признает и утверждает, что он управлял автомобилем со скоростью 30-40 км. в час и в ходе этого рядом сидевший на правом переднем пассажирском сидений ВИ. совершил взмах рукой в его сторону и после этого он ничего не помнит, и пришел в сознание только в больнице.

Из протокола и схемы места дорожно-транспортного происшествия следует, что дорожно-транспортное происшествие, до наезда на жилой многоквартирный дом № 10, началось раньше. Так как, не доезжая до указанного дома 14,8 метра разбросаны от повреждения детали данного автомобиля, сломан забор, опрокинута бочка с мусором, был сбит опорный столб, который находился на расстоянии 12,3 метра (14,8-2,5) от дома № 10.

Из постановлении о назначении судебно-медицинских экспертиз причин смерти ВИ. и ВА., авто технической экспертизы и заключении экспертов проведенных на основании их следует, что экспертизы проводись с учетом того, что водитель ФИО1 не справился с управлением автомобиля и допустил столкновение с опорой линии связи, сломав его и въехал в квартиру № 1 дома № 10 по ул. Рабочая в п. Эльдикан.

Из постановления о возбуждении уголовного дела и протокола допроса свидетеля Свидетель №2 следует, что автомашину Ланд Крузер, обогнавшую их, стало заносить и через пару секунд было видно, что она ударилась обо что то и стало видно темное днище автомашины с наклоном на водительскую сторону.

Из показании свидетеля Свидетель №6 следует, что у ФИО1 была голова зажата между рулем и крышей и в голове у него торчала палка (ветка), и что машина при этом срезала столб и задняя часть приподнялась от этого и ударилась об стену дома. И вследствие этого были отпечатки на стене дома. 

Таким образом, описанные в обвинительном заключении фактические обстоятельства преступления отражены не полно, тогда как согласно ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении должны быть изложены существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела, перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и краткое изложение их содержания, и перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты, и краткое изложение их содержания.

А согласно требования ст. 73 УПК РФ по данному преступлению, предусмотренному ч. 6 ст. 264 УК РФ необходимо установить не только нарушения норм Правил дорожного движения и наступившие последствия, но и подробные обстоятельства произошедшего события дорожно-транспортного происшествия, которые необходимы для установления причинной связи действии водителя с наступившими последствиями.

В нарушение вышеуказанных норм уголовно-процессуального закона указывается скорость автомобиля при дорожно-транспортном происшествии без приведения достаточных доказательств, которые должны, кроме свидетельских показании, подтверждаться расчетными и экспертными доказательствами.

В данном случае не полное расследование и описание обстоятельства произошедшего события дорожно-транспортного происшествия являются препятствием для установления наличия или отсутствия вины водителя.

Таким образом, органом уголовного преследования были нарушены требования уголовно-процессуального закона по установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию, что является обстоятельством не устранимым в судебном производстве, поскольку предъявление и формулирование обвинения не входит в компетенцию суда.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ обвинительное заключение составленное с нарушением требований УПК РФ, которое исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, является основанием для возвращения уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом.

При таких обстоятельствах приговор суда нельзя признать законным и обоснованным, в связи с чем он подлежит отмене с возвращением данного уголовного дела, на основании ч. 3 ст. 389.22 УПК РФ, прокурору Усть-Майского района РС (Я), для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Кроме этого, предварительным следствием 12.03.2019 года вынесено незаконное постановление о выделении материалов из уголовного дела по факту повреждения и уничтожения имущества потерпевшей Потерпевший №1 по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 168 УК РФ, в результате данного дорожно-транспортного происшествия (т.1 л.д. 198), которое противоречит требованиям ст.ст. 153, 155 УПК РФ, поскольку водителем автомашины, являвшегося участником дорожно-транспортного происшествия и повредившим имущество потерпевшей Потерпевший №1, является одно и тоже лицо, то дела должны расследоваться в одном производстве, как идеальная совокупность преступлений.

Согласно п. 4 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, если имеются предусмотренные статьей 153 УПК РФ основания для соединения уголовных дел, за исключением случая, предусмотренного статьей 239.2 УПК РФ, то эти обстоятельства являются основанием для возврата дела прокурору для устранения препятствии рассмотрения судом.

В связи с отменой приговора по вышеуказанным основаниям, суд апелляционной инстанции не рассматривает все доводы апелляционных жалоб адвоката Логинова Д.А. и осужденного ФИО1, а также доводы апелляционного представления государственного обвинителя и апелляционных жалоб потерпевшей Потерпевший №1 и представителя потерпевшей ФИО2, которые могут быть исследованы судом первой инстанции при новом рассмотрении уголовного дела.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Усть-Майского районного суда Республики Саха (Якутия) от 15 апреля 2021 года в отношении ФИО1 отменить и материалы уголовного дела направить прокурору Усть – Майского района РС (Я) для устранения препятствии рассмотрения судом.

Меру пресечения в отношении ФИО1 – подписку о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения.

Постановление может быть обжаловано в Девятый кассационный суд общей юрисдикции в соответствии с главой 47.1 УПК РФ.

При этом, жалобы подаются непосредственно в Девятый кассационный суд общей юрисдикции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст.ст.401.10-401.12 УПК РФ.

Председательствующий Т.А. Тынысов