Мотивированное 

решение

 изготовлено 17.10.2018

Копия. Дело №2-181/2018

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

12 октября 2018 года г. Себеж 

Себежский районный суд Псковской области в составе:

председательствующего судьи Бурченкова К.К.,

при секретаре Матвеевой Л.Б.,

с участием истца ФИО1, его представителя - ФИО2,

представителей ответчика ФИО3 – ФИО4 и ФИО5,

третьих лиц ФИО6, ИП ФИО7, ФИО8,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО3 о признании недействительным договора дарения и применении последствий его недействительности,

УСТАННОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО3 о признании недействительным договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ и применении последствий его недействительности в виде двусторонней реституции. 

В обоснование заявленных требований указано, что истец по договору займа от ДД.ММ.ГГГГ передал ФИО9 денежные средства в размере 350 000 долларов США со сроком возврата до ДД.ММ.ГГГГ, однако деньги возвращены не были, в связи с чем, в октябре 2016 года ФИО1 пригрозил обратиться в суд за взысканием долга и наложением ареста на имущество должника. ФИО9 пообещал, что вернет деньги, но вместо этого ДД.ММ.ГГГГ заключил фиктивный договор дарения своей жене ФИО3 принадлежащего ему имущества в виде земельных участков и помещений гостиничного комплекса, а также жилого дома. При этом ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 скоропостижно скончался, его наследником по завещанию является ФИО6 Истец обратился к нотариусу с заявлением о возврате долга за счет наследства, но согласно решению суда имущество, переданное по договору дарения от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3, исключено из наследственной массы. Истец считает, что договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ является мнимой сделкой, так как основанием для ее заключения послужило только наличие у ФИО9 долговых обязательств и возможность в связи с этим обращения взыскания на спорное имущество; он не мог подарить все свое имущество ФИО3, в браке с которой находился только 5 месяцев, так как в случае развода остался бы ни с чем; договор дарения заключен между близкими родственниками после того, как истец пригрозил обратиться за взысканием долга в суд; оригиналы правоустанавливающих документов одариваемой не передавались, арендаторы спорного имущества об этом в известность поставлены не были. В связи с этим, истец полагает, что действия ФИО9 и ФИО3 по отчуждению имущества являются злоупотреблением правом, а сама сделка – мнимая. 

В состоявшихся судебных заседаниях истец ФИО1 заявленные требования поддержал в полном объеме, пояснив, что ФИО9 действительно был должен ему 350 000 долларов США, при этом первоначально он уверял, что вернет деньги либо переоформит на истца 25% от гостиничного комплекса, но в сентябре 2016 года долг так и не был возвращен, в связи с чем, ФИО1 обратился к юристу, который подготовил проект иска о взыскании задолженности, а также ходатайство о наложении ареста на имущество должника, в том числе и гостиницы. ФИО1 в присутствии бухгалтера ФИО10 предупредил ФИО9, что обратится в суд, но тот уговорил этого не делать, пообещав, что до конца года точно отдаст деньги либо переоформит гостиницу. В начале ноября 2016 года истец узнал от знакомого, что ФИО9 хочет его физически устранить, в связи с чем, обратился с заявлением в полицию, но в итоге ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 умер. Ответчица ФИО3, которой было подарено спорное имущество, до мая 2017 года не занималась делами гостиничного комплекса, не сообщала арендаторам, что является его собственником, расходы по его содержанию нес он и ФИО7 При этом он не исключает, что лично ФИО3 не знала того, что муж подарил ей гостиницу только для того, чтобы вывести имущество из-под ареста.

Представитель истца по доверенности ФИО2 заявленные требования поддержала, указав, что договор дарения был составлен исключительно с целью того, чтобы избежать обращения взыскания на имущество ФИО9, сама ФИО3 не собиралась руководить деятельностью гостиничного комплекса, после смерти ФИО9 до момента обращения ФИО3 в суд в мае 2017 года деньги от аренды имущества продолжали поступать на банковский счет ФИО9, с него же оплачивались и расходы по содержанию гостиницы; оставшегося в наследственной массе имущества не достаточно для погашения задолженности. 

Представители ответчика по доверенности ФИО4 и ФИО5 заявленные требования не признали, полагая, что оспариваемый договор дарения является реальным, ФИО9 передал имущество своей жене ФИО3, чтобы та им владела и управляла, ответчица фактически имущество приняла, по настоящее время несет бремя его содержания, истец злоупотребляет своим правом, так как первоначально он должен был обратиться к наследнику, чего сделано не было, при том, что у ФИО9 имелось достаточно иного имущества, которого хватило бы для покрытия долговых обязательств. 

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО6 исковые требования поддержал. Ему известно, что в сентябре 2013 года ФИО1 одолжил ФИО9 денежные средства в размере 350 000 долларов США. При этом у ФИО9 и ФИО1 была договоренность, что либо последнему будут возвращены деньги, либо ФИО9 передаст тому 25% от гостиницы. Однако ко времени возвращения долга осенью 2016 года отношения между ФИО9 и ФИО1 испортились, из разговоров с ФИО9 ФИО6 понял, что тот не хочет отдавать долг, в связи с чем, ФИО1 угрожал обратиться в суд и наложить арест на гостиницу. Однако ФИО9 не говорил свидетелю, что хочет вывести имущество из-под возможного ареста, подарив его своей жене ФИО3, которая, вероятно, не была в курсе дел мужа. Сам ФИО6 является наследником по завещанию после смерти ФИО9 Он принял наследство, однако фактически к нему перешло только несколько ружей и трактор, так как другое имущество из наследственной массы еще при жизни ФИО9 было подарено иным лицам (в том числе сыну и жене ФИО6), но это документально не оформлялось. ФИО1 не обращался к нему, как к наследнику, за взысканием долга ФИО9, так как они договорились, что долг должен быть взыскан за счет гостиничного комплекса. 

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО11 пояснила суду, что является женой ФИО1 Истец в сентябре 2013 года одолжил ФИО9 их совместные деньги в размере 350 000 долларов США. В связи с тем, что долг не был вовремя возвращен, ФИО1 в сентябре 2016 года подготовил иск и ходатайство об аресте имущества, о чем при ней сообщил ФИО9, который уговорил ее и ФИО1 еще немного подождать, пообещав рассчитаться до конца года. Однако ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 умер, а в последующем выяснилось, что гостиница по договору дарения перешла к ответчице.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО7 пояснила, что ранее она была собственником гостиничного комплекса, который в 2015 году продала ФИО9 Также она лично готовила договор дарения спорного имущества от ФИО9 его жене ФИО3, при ней же он был подписан. После этого ФИО9 лично показывал ФИО3, где и кто арендует помещения в комплексе, где находятся ключи от помещений. Сама она по договору безвозмездного пользования использовала часть помещений гостиничного комплекса в своей предпринимательской деятельности, и ФИО9 лично извещал ее, что теперь ФИО3 является собственником имущества. Они договорились, что после регистрации права собственности на ФИО3, перезаключат с ней договор на пользование имуществом. После смерти ФИО9 расходы по содержанию гостиничного комплекса несет не она, как утверждает истец, а ФИО3

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора - нотариус Себежского нотариального округа ФИО12, ЗАО «Дикси-Юг», ООО «Гостинично-Торговый комплекс» в судебное заседание не явились, каких-либо заявлений и ходатайств по существу спора не представили.

Допрошенный в качестве свидетеля ФИО13 пояснил, что осенью 2016 года к нему обращался ФИО1 с просьбой подготовить исковое заявление о взыскании денежных средств с ФИО9 Им был подготовлен проект иска, а также ходатайства о наложении ареста на имущество, в том числе гостиницу, в качестве обеспечительных мер. Однако позже ФИО1 сообщил, что договорился с ФИО9 о возврате долга до конца 2016 года путем предоставления права на недвижимость, а уже в начале 2017 года ему сообщили, что ФИО9 умер. 

Свидетель ФИО10 суду пояснила, что работала бухгалтером сначала у ФИО9, а потом у ФИО1 С ФИО9 она дружила, была в курсе его дел. О том, что ФИО9 подарил гостиницу ФИО3, она узнала только после обращения последней в суд в мае 2017 года. До этого ФИО3 не сообщала, что муж подарил ей гостиницу. После смерти ФИО9 деятельностью расположенного в гостинице ресторана руководил ФИО1, оплачивавший отопление всего комплекса, а самой гостиницей - ФИО7, оплачивавшая электроэнергию. О том, чтобы ФИО3 несла расходы по содержанию гостиницы, свидетелю не известно. ФИО10 знала про долг ФИО9 перед ФИО1, слышала, как последний угрожал обратиться в суд и наложить арест на имущество. ФИО1 отказывается выплачивать ФИО3 деньги за аренду, пока та не представит свидетельство о регистрации за ней права собственности на спорное имущество.

Суд, выслушав истца, представителей истца и ответчика, третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, допросив свидетелей, изучив материалы настоящего гражданского дела, а также наследственного дела после смерти ФИО9, приходит к следующему.

В судебном заседании установлено, что ДД.ММ.ГГГГ заключен договор, в соответствии с которым ФИО1 одолжил ФИО9 денежные средства в размере 350 000 долларов США под 5% годовых со сроком возврата до ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 11). Представители ответчицы ФИО3 хотя и высказали сомнения в реальности передачи истцом денег ФИО9, но требований о признании данной сделки недействительной не заявляли. Вместе с тем, пояснили, что до момента смерти мужа ФИО3 не знала о данном займе.

По договору от ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 подарил своей жене ФИО3 принадлежащее ему на праве собственности имущество в виде земельных участков и помещений гостиничного комплекса по адресу: Псковская область, Себежский район, 

<

адрес>, а также в виде жилого дома и земельного участка в 

<

адрес> Себежского района Псковской области (т. 1 л.д. 120-122). 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 умер, его наследником по завещанию является ФИО6, который обратился к нотариусу ФИО12 с заявлением о принятии имущества. Нотариусом ФИО6 выданы свидетельства о наследстве, в соответствии с которыми к нему в собственность, помимо прочего, перешло маломерное судно «Silver Dorado», оцененное в 683900 рублей (т. 4 л.д. 154, 172-178), револьвер и 4 карабина, оцененные в 165200 рублей (т. 4 л.д. 155, 182-188), трактор марки Т-30 А-80, оцененный в 224700 рублей (т. 4 л.д. 156, 192-203), лодочной прицеп, оцененный в 31 464 рубля (т. 4 л.д. 157, 208-214), машина Джип Вранглер, оцененная в 1 159220 рублей (т. 4 л.д. 164-167, 222), денежные средства на банковских счетах. 

Кроме того, в наследственную массу после смерти ФИО9 вошла двухкомнатная квартира в 

<

адрес> с двумя машиноместами, а также 3 земельных участка в Себежском районе. При этом согласно заключению назначенной судом оценочной экспертизы (т. 4 л.д. 4-116) общая стоимость земельных участков составляет 18 365 000 рублей, стоимость двух машиномест – 1 606 000 рублей, квартиры – от 3 474 000 до 4 793 000 рублей.

В установленный законом срок адрес нотариуса поступило заявление от ФИО1 о наличии перед ним у умершего ФИО9 задолженности по договору займа от ДД.ММ.ГГГГ.

Вместе с тем, до настоящего времени истец с исковым заявлением о взыскании с ФИО6, являющегося наследником ФИО9, денежных средств по договору займа от ДД.ММ.ГГГГ не обращался.

Решением Себежского районного суда от ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 отказано в удовлетворении исковых требований к ФИО6 о признании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ заключенным, признании права собственности на указанное в данном договоре имущество. 

Определением судебной коллегии по гражданским делам Псковского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ решение суда от ДД.ММ.ГГГГ отменено, исковые требования ФИО3 удовлетворены, указанное в договоре дарения от ДД.ММ.ГГГГ имущество исключено из наследственной массы ФИО9 

Относительно доводов искового заявления о мнимости сделки дарения суд исходит из следующего.

В соответствии с п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Договор дарения (в данном случае реальный договор) считается заключенным с момента непосредственной передачи дарителем вещи во владение, пользование и распоряжение одаряемого.

В Гражданском кодексе РФ закреплено, что сделка недействительна по основаниям, установленным данным Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Статья 167 ГК РФ предусматривает, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке.

В силу положений ст. 168 ГК РФ, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Согласно п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Исходя из разъяснений пункта 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» следует, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним.

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки.

В связи с этим для разрешения вопроса о мнимости договора дарения необходимо установить наличие либо отсутствие правовых последствий, которые в силу ст. 572 ГК РФ влекут действительность такого договора, а именно: факты надлежащей передачи вещи в собственность одариваемому, принятие ее таковым.

Кроме того, согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

По смыслу названных законоположений, добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны.

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. 

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (п. 2 ст. 10 ГК РФ).

Принимая решение по существу заявленных требования, суд исходит из того, что в соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

При этом по общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. Исходя презумпции добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений и общего принципа доказывания в гражданском процессе лицо, от которого требуются разумность или добросовестность при осуществлении права, признается действующим разумно и добросовестно, пока не доказано обратное. Бремя доказывания лежит на лице, утверждающем, что управомоченное лицо употребило свое право исключительно во зло другому лицу.

Таким образом, в рассматриваемой ситуации именно стороне истца необходимо было представить доказательства того, что, заключая договор дарения гостиничного комплекса и иного имущества, ФИО9 не стремился передать его в собственность ответчицы ФИО3, а хотел избежать наложения на него взыскания в связи с долговыми обязательствами, действуя недобросовестно.

Между тем, таких доказательств не представлено.

Так, из материалов дела следует, что оспариваемый договор дарения недвижимого имущества совершен сторонами в письменной форме, подписан ответчицей и ФИО9, между сторонами договора согласованы все его существенные условия, в том числе предмет, обременения и ограничения, порядок передачи имущества одновременно с подписанием договора, распределение расходов, связанных с государственной регистрацией права собственности, ФИО3 выражено согласие на получение в дар указанного в договоре недвижимого имущества.

В состоявшихся судебных заседаниях ФИО3 через своих представителей настаивала, что указанное в договоре дарения имущество было реально передано ФИО9 ей в собственность, она приняла его и воспринимала, как свое.

Данные обстоятельства подтвердила допрошенная в суде ФИО7, которая настаивала, что сама готовила договор дарения, после его подписания ФИО9 лично ей, как одному из арендаторов, сообщил, что собственником гостиницы теперь является ответчица, он показывал ФИО3, где и кто арендует помещения в комплексе, где находятся ключи от помещений, вводил в курс дела. ФИО7 договорилась с ответчицей, что после регистрации права собственности на ФИО3, они перезаключат с ней договор на пользование имуществом.

Ввиду болезни и скоропостижной кончины ФИО9 ответчица не смогла зарегистрировать имущество на себя в установленном порядке, но в последующем она обратилась в суд за защитой своих прав, в результате чего в конечном итоге ее право собственности на спорные объекты недвижимости было подтверждено вступившим в заоконную силу судебным решением.

Таким образом, вопреки доводам истца, ФИО3 после смерти мужа предпринимала активные меры, свидетельствующие об ее отношении к спорным объектам недвижимости, как к своей собственности, защищала свои права собственника в суде.

Фактическое принятие ФИО3 в собственность указанного в оспариваемом договоре дарения жилого дома в 

<

адрес> Себежского района, в котором она до настоящего времени проживает, сторона истца не отрицает.

Таким образом, стороной ответчика суду представлены доказательства, как надлежащего оформления спорного договора дарения, так и фактической передачи ФИО9 имущества ФИО3 и его принятие последней.

Между тем, как указано выше, именно сторона истца должна была представить суду доказательства мнимости договора дарения.

В обоснование своей позиции истец ссылается на наличие у ФИО9 перед ним крупной задолженности, которую тот не хотел отдавать, для чего и перевел свое имущество на супругу.

В тоже время, само по себе наличие у ФИО9 обязательств перед истцом, не являлось препятствием в осуществлении права на распоряжение принадлежащим ему имуществом, как собственником (ст. 209 ГК РФ).

При этом, ни на момент заключения обжалуемого договора дарения, ни в настоящее время истец не обратился в суд с заявлением о взыскании задолженности по договору займа. Соответственно, сумма долга до сих пор не определена, исполнительное производство не возбуждено, принудительные меры по взысканию задолженности к ФИО9 не применялись.

ФИО1 указал суду, что осенью 2016 года ФИО9 уговорил его не обращаться в суд, пообещав погасить долг до конца года. Между тем, из материалов дела следует, что в ноябре 2016 года истец обратился в полицию с заявлением о том, что ФИО9 хочет физически его устранить. Однако ФИО1 не смог пояснить, почему при таких обстоятельствах он одновременно не обратился в суд с иском о взыскании задолженности. Пояснения истца об отсутствии денежных средств для оплаты госпошлины не принимаются, так как сам ФИО1 и его супруга указали, что в этот же период времени заплатили два с половиной миллиона рублей человеку, обещавшему решить его проблему с ФИО9

Более того, как установлено в судебном разбирательстве, у ФИО9 имелось иное дорогостоящее имущество, не переданное по оспариваемому договору дарения ответчице, которое в последующем унаследовал ФИО6

Истец указывает, что полученного ФИО6 имущества не достаточно для погашения долга, одновременно оспаривая выводы проведенной по назначению суда оценочной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ.

Между тем, каких-либо подтверждений того, что экспертом нарушена методика проведения экспертизы либо о том, что он заинтересован в исходе дела, истцом не представлено, в связи с чем, оснований не доверять выводам эксперта у суда нет.

В тоже время, даже если учесть, что в настоящее время продать полученное ФИО6 в наследство имущество, в частности земельные участки, за указанную в экспертизе сумму не представляется возможным, суд принимает во внимание, что данные объекты в любом случае имеют значительную материальную ценность. 

При таких обстоятельствах доводы истца о том, что ФИО9 пытался вывести свое имущество с целью избежать обращения на него взыскания вызывают сомнения, так как материалами дела подтверждается, что у него в собственности осталось иное ценное имущество, от которого он не принимал попыток избавиться.

При этом сам истец подтвердил, что осенью 2016 года готов был получить от ФИО9 12 млн. рублей в счет полного погашения задолженности перед ним. На погашение задолженности в таком размере оставшегося у ФИО9 имущества в любом случае должно было хватить.

В качестве доказательств недобросовестности действий ФИО9 истец представил аудиозапись, на которой якобы ФИО9 уже после заключения договора дарения высказывает иным лицам намерение «убрать» ФИО1 «со своей гостиницы» и не отдавать ему долг. 

В тоже время, согласно ст. 77 ГПК РФ лицо, представляющее аудиозаписи на электронном или ином носителе либо ходатайствующее об их истребовании, обязано указать, когда, кем и в каких условиях осуществлялись записи.

Сторона ответчика высказала сомнения относительно того, когда и в каких условиях осуществлялись предоставленные истцом записи, а также того, что на них запечатлен голос именно ФИО9 Истцом данные обстоятельства вопреки ст. 56 ГПК РФ не подтверждены, в связи с чем, суд не может признать представленные аудиозаписи допустимым доказательством.

Таким образом, заявления истца о том, что ФИО9 имел реальные основания опасаться отчуждения своего имущества в виде гостиничного комплекса материалами дела не подтверждены.

Гипотетическая возможность обращения взыскания на имущество ФИО9 в связи с наличием у него задолженности перед ФИО1 по договору займа не может служить бесспорным доказательством недобросовестности его действий при заключении спорного договора дарения.

Кроме того, как разъяснено в п. 78 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 ГК РФ иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки.

Между тем, согласно положениям ст. 1175 ГК РФ, наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя. Кредиторы наследодателя вправе предъявить свои требования к принявшим наследство наследникам.

При таких обстоятельствах, с учетом принятия ФИО6 после смерти ФИО9 значительного по стоимости наследства, заслуживают внимания доводы представителей ответчицы о том, что для защиты своих прав ФИО1 должен был первоначально обратиться с иском к наследнику, и только после исчерпания данной возможности он мог заявить рассматриваемы исковые требования.

При этом доводы ФИО6 о том, что большая часть наследственного имущества еще до смерти ФИО9 была передана иным лицам (в том числе и родственникам ФИО6), суд во внимание не принимает, так как они голословны и ни чем не подтверждены. ФИО6 наследственное имущество принял, получил свидетельства о наследстве, частью имущества, например квартирой в Минске, распорядился.

Также сторона истца указывает, что после заключения договора дарения ничего не изменилось, и ФИО9 продолжал быть фактическим собственником гостиницы.

В тоже время, в суде установлено, что договор дарения был заключен ДД.ММ.ГГГГ, уже ДД.ММ.ГГГГ ФИО9 умер, а в промежутке между этими событиями сначала ФИО3, а затем и ФИО9 находились в больнице в тяжелом состоянии. Данные обстоятельства истцом не оспариваются. В связи с этим заявление о том, что ФИО9 продолжал быть фактическим владельцем гостиничного комплекса, материалами дела не подтверждены. 

По этим же причинам не принимаются доводы истца об отсутствии у ФИО3 оригиналов правоустанавливающих документов на имущество.

Доводы же стороны истца о том, что если бы ФИО9 не умер, он бы все равно продолжал оставаться фактическим хозяином гостиницы, являются лишь голословным предположением, и с учетом презумпции добросовестности сторон гражданского процесса не могут быть приняты во внимание.

Истец указывает, что до обращения в суд в мае 2017 года ФИО3 не проявляла никакого интереса к гостиничному комплексу, не заявляла арендаторам и иным лицам о своих правах на него, не несла расходы по его содержанию, оплату коммунальных и прочих услуг осуществлял ФИО1 и ФИО7

В тоже время сама ФИО7 данное утверждение в суде опровергла, подтвердив пояснения представителей ответчицы, что именно ФИО3 несла расходы по содержанию комплекса после смерти мужа, сразу уведомив о том, что именно она является новым собственником гостиницы. 

Единственным же арендатором, который сообщил в суде, что не был сразу оповещен о смене собственника гостиничного комплекса, является сам ФИО1, прямо заинтересованный в исходе дела.

Стороной ответчика суду представлены копии платежных документов по оплате коммунальных услуг, датированных, в том числе, и до мая 2017 года, оплату по которым, по утверждению ФИО3, производила именно она.

Истец указывает, что оплата проводилась с банковского счета уже скончавшегося ФИО9, фактически ее осуществляла ФИО7 Однако ФИО7 в суде утверждала, что оплата производилась именно ответчицей, а сама она доступа к счету ФИО9 после его смерти не имела. При этом, исходя из особенностей распределения бремени доказывания в настоящем деле, сторона истца должна доказать, что оплаты производились не ответчицей, а иным лицом, чего сделано не было.

Более того, суд учитывает, что государственная регистрация перехода права собственности на ФИО3 не была произведена по объективным причинам. Для защиты своих прав она обратилась в суд, однако, с учетом применения обеспечительных мер, до настоящего времени право собственности на гостиничный комплекс за ней так и не зарегистрировано. Между тем, сам ФИО1 в суде пояснил, что не намерен взаимодействовать как арендатор помещений гостиничного комплекса с ФИО3, пока та не представит документы о регистрации ее права собственности на данный объект недвижимости. Данные обстоятельства подтвердила и свидетель ФИО10

При таки обстоятельствах суд считает, что ФИО3 не имела реальной возможности в полном объеме реализовать свои права и обязанности собственника подаренного ей гостиничного комплекса по объективным причинам.

Помимо этого, необходимо отметить, что обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон.

В тоже время, стороной истца не представлено доказательств того, что на момент заключения спорного договора дарения ФИО3 знала о наличии у ФИО9 крупной задолженности перед ФИО1, об его нежелании отдавать этот долг и о намерении вывести из-под ареста свое имущества путем формальной передачи ей, как подставному собственнику. Сам ФИО1 в судебном заседании не отрицал того, что ФИО3 могла не знать о делах своего мужа и рассчитывала стать реальным собственником его имущества.

Доводы искового заявления о том, что ФИО9 не мог подарить все свое имущество ФИО3, в браке с которой находился только 5 месяцев, так как в случае развода остался бы ни с чем, не принимаются, так основаны исключительно на предположении. 

Факт дарения имущества родственнику сам по себе не свидетельствует о мнимости сделки, напротив, подозрение в адекватности действий дарителя могло бы вызвать безвозмездное отчуждение имущества постороннему лицу.

Таким образом, материалы дела в совокупности свидетельствуют, что оспариваемый истцом договор дарения заключен в соответствии с положениями гражданского законодательства. ФИО9, как титульный собственник недвижимого имущества, вправе был заключить указанный договор, сделка реально исполнена, переход права собственности на недвижимое имущество к одариваемому реально состоялся. Доказательств, свидетельствующих о направленности воли сторон при заключении спорного договора на иные правовые последствия, суду не представлено, как и сведений о том, что ФИО9 осуществляла свои гражданские права исключительно с намерением причинить вред ФИО1, действуя в обход закона с противоправной целью.

При таких обстоятельствах, заявленные исковые требования удовлетворению не подлежат.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 194 – 198, 321 ГПК РФ, суд 

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3 о признании недействительным договора дарения ФИО9 недвижимого имущества ФИО3 от ДД.ММ.ГГГГ и применении последствий его недействительности - отказать.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Псковский областной суд через Себежский районный суд в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья: подпись

Копия верна. Судья: К.К. Бурченков