2-2155/2020

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

3 июля 2020 года г. Белгород

Октябрьский районный суд г. Белгорода в составе:

председательствующего судьи Долженко Е.В.,

при секретаре Усиковой Я.А.,

с участием представителя истца ФИО1 – ФИО2 В отсутствие истца ФИО1, представителя ответчика ООО «Хоум Кредит энд Финанс Банк»,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ООО «Хоум Кредит энд Финанс Банк» о признании недействительными договоров потребительских кредитов, взыскании компенсации морального вреда, штрафа,

установил:

В исковом заявлении ФИО1 сослался на то, что 3 марта 2020 г. ему на телефон позвонил мужчина, представившейся сотрудником службы безопасности банка, и сообщил, что по счету его банковской карты произошли подозрительные операции по списанию денежных средств. Мужчина также сказал, что с целью проверки этих обстоятельств, банк отправил смс-сообщения на его телефон. Через несколько минут на телефон истца действительно пришли несколько смс-сообщений из Банка. После этого, ему снова перезвонил мужчина, и попросил подтвердить получение данных сообщений, а также продиктовать их содержание, что он и сделал.

Спустя некоторое время, он заподозрил, что звонки поступали от мошенников, и позвонил на номер телефона Банка – №, указанный в смс-сообщениях, сообщив о данных обстоятельствах.

По результатам проверки данного телефонного обращения, сотрудник Банка в телефонном разговоре сообщил ему, что на его имя одобрено дистанционно два потребительских кредита.

4 марта 2020 г. он обратился в операционный офис ответчика № № г. Белгород, в котором ему подтвердили данную информацию, а также выдали копии договора № № от 3 марта 2020 г. на сумму 12218 руб., договора № № от 3 марта 2020 г. на сумму кредита 24435 руб., детализацию операций по кредиту.

В договорах было указано, что со стороны заемщика они были подписаны простой электронной подписью.

ФИО1 сообщил сотрудникам Банка о том, что он не заключал данные договора и не получал по ним заемные денежные средства. Карта с номером № в Банке «КУБ» (АО), на которую произведено зачисление заемных денежных средств, согласно условий п. 1.3. договоров № №, № №, ему не принадлежит.

После этого, 4 марта 2020 г. истцом в адрес Банка была подана претензия, с требованием расторгнуть с ним указанные кредитные договора.

25 марта 2020 г. истцом был получен ответ Банка на его претензию, которым было отказано в ее удовлетворении.

В ответе Банк сообщил, что Соглашением о дистанционном банковском обслуживании, заключенным ФИО1 и Банком 23 июня 2018 г., введение смс-кода является подтверждением совершения клиентом активных действий в информационных сервисах, в том числе по дистанционному заключению договора, следовательно, он является конфиденциальным и не предусматривает разглашение.

Дело инициировано иском ФИО1, в котором он просит признать недействительным договор потребительского кредита № №, заключенный 3 марта 2020 г. на сумму займа 12218 руб. с ООО «Хоум Кредит энд Финанс Банк», признать недействительным договор потребительского кредита № №, заключенный 3 марта 2020 г. на сумму займа 24435 руб. с ООО «Хоум Кредит энд Финанс Банк», взыскать компенсацию морального вреда в размере 20000 руб., штраф в размере 10000 руб.

Интересы истца ФИО1 в судебном заседании представлял ФИО2, который исковые требования поддержал.

В соответствии со ст. 167 ГПК Российской Федерации иск рассмотрено в отсутствие истца ФИО1, представителя ответчика ООО «Хоум Кредит энд Финанс Банк».

Исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным сторонами доказательствам, суд признает требования истца подлежащими отклонению.

ФИО1 является клиентом Банка с 2014 г. и ему открыт в Банке счет № №.

При заключении договора № 2213118301 от 27 декабря 2014 г. между ФИО1 и Банком было заключено соглашение о комплексном банковском обслуживании.

Заключение кредитных договоров №№ от 3 марта 2020 г., №№ от 3 марта 2020 г. производилось в соответствии с соглашением о комплексном банковском обслуживании.

Согласно подписанного ФИО3 Соглашения: «Соглашение о комплексном банковском обслуживании регулирует отношения Банка и Клиента за пределами предмета заключенного между ними кредитного и/или депозитного договора и определяет порядок:

- сервисного клиентского обслуживания с использованием любых дистанционных каналов для доступа к дополнительным услугам Банка и/или его партнеров.

Активировать/деактивировать доступные на момент обращения в Банк услуги Клиент может посредством:

- УБЛ, в том числе при заключении договора о получении услуги;

- Системы;

- Онлайн - помощника - специальный раздел для связи с УБЛ через Сайт;

- телефона, в том числе с помощью технологии системы интерактивного голосового ответа (IVR);

- банкомата/терминала Банка.

Перечень указанных способов не является закрытым и при появлении новых технических возможностей дополняется Банком с обязательным внесением в Соглашение соответствующих дополнений.

Во всех случаях активация/деактивация услуг осуществляется Банком при условии прохождения Клиентом установленной для используемого им способа коммуникации процедуры установления личности клиента».

Соглашение вступает в силу с даты заключения договора о получении финансовой услуги Банка, заключено на неопределенный срок и может быть расторгнуто лиентом в любое время путем подачи в Банк письменного заявления».

Заключение договоров через информационный сервис доступны только для клиентов Банка, имеющих действующее Соглашение о комплексном банковском обслуживании, а также счет, открытый до заключения спорного Договора.

При заключении кредитного договора на сайте ООО "Хоум Кредит энд Финас Банк" клиент указывает свой номер телефона, на который приходит код подтверждения, который впоследствии вводится в форму. Банк производит, таким образом, аутентификацию клиента.

Судом установлено, что телефонный номер +№, который зафиксирован в информационных базах Банка, изначально был указан истцом и прописан в договоре №№ от 27 декабря 2014 г. Этот же телефонный номер +№, на который поступали СМС-сообщения так же прописан в Кредитных договорах №№ от 3 марта 2020 г., №№ от 3 марта 2020 г.

Волеизъявление ФИО3 на заключение кредитных договоров №№ от 3 марта 2020 г., №№ от 3 марта 2020 г., подтверждается полученными истцом на телефон СМС-сообщениями с 4-значными кодами-паролями и паролями и последующим введением этих кодов - паролей через информационный сервис на сайте Банка, то есть подписанием простой электронной подписью, что подтверждается Реестром сообщений, направленных на телефон ФИО3

Вышеуказанные коды, поступившие в виде СМС-сообщений, были известны только ФИО3

Для заключения кредитного договора №№ от 3 марта 2020 г. на телефонный номер +№, принадлежащий истцу, в 15 час. 38 мин. в виде СМС-сообщения поступил код «№», который ФИО3 проставил в электронном документе.

В кредитном договоре №№ от 3 марта 2020 г. на месте подписи заемщика также указан код «№». 

Для заключения кредитного договора №№ от 3 марта 2020 г. на телефонный номер +№, принадлежащий истцу, в 15 час. 44 мин. в виде СМС-сообщения поступил код «№», который ФИО3 проставил в электронном документе.

В кредитном договоре №№ от 3 марта 2020 г. на месте подписи заемщика также указан код «0125».

При этом в СМС-сообщениях, полученных ФИО3 указано - «№», однако истец самостоятельно заключил кредитные договоры №№ от 3 марта 2020 г., № № от 3 марта 2020 г., проставив свою электронную подпись в электронном документе.

Кроме того, истец своей простой электронной подписью в кредитных договорах подтвердил, что он ознакомлен и согласен с договором.

Следовательно, перед подписанием кредитных договоров ФИО1 были известны все существенные условия договора (сумма, срок кредита, процентная ставка, график погашения задолженности, штрафные санкции и т.д.).

Доводы истца о том, что волеизъявление на заключение договоров отсутствовало, не соответствует действительности и опровергаются вышеуказанными обстоятельствами.

Ссылка истца на то, что кредитные договоры от 3 марта 2020 г. заключены в результате мошеннических действий, в нарушение ст. 56 ГПК Российской Федерации ничем не подтверждается.

Факт возбуждения уголовного дела не означает установление юридического факта мошенничества.

Согласно п. 11.1 ст. 2 ФЗ Российской Федерации от 27.07.2006 г. N 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации" электронный документ - это документированная информация, представленная в электронной форме, то есть в виде, пригодном для восприятия человеком с использованием электронных вычислительных машин, а также для передачи по информационно-телекоммуникационным сетям или обработки в информационных системах.

Статья 6 ФЗ Российской Федерации от 06.04.2011 г. N 63-Ф3 "Об электронной подписи" устанавливает условия признания электронных документов, подписанных электронной подписью, равнозначными документам на бумажном носителе, подписанным собственноручной подписью.

Указанная норма определяет, что информация в электронной форме, подписанная электронной подписью, признается электронным документом, равнозначным документу на бумажном носителе, подписанному собственноручной подписью, кроме тех случаев, когда федеральными законами или нормативными правовыми актами установлено требование о необходимости составления документа исключительно на бумажном носителе. 

Федеральный закон Российской Федерации от 21.12.2013 г. N 353-ФЭ "О потребительском кредите (займе)" не содержит таких требований, следовательно, договор потребительского кредита (займа) может оформляться как электронный документ. Письменная форма при этом соблюдается, поскольку в документе отражены все существенные условия договора и стоят электронные подписи сторон.

Согласно ст. 6 ФЗ Российской Федерации от 06.04.2011 г. N 63-Ф3 "Об электронной подписи" документом, равнозначным документу на бумажном носителе, признается электронный документ, подписанный электронной подписью. Электронная подпись является единственным законодательно закрепленным аналогом собственноручной подписи человека.

Ссылка истца на то, что он якобы не заключал и не подписывал кредитные договоры, не убедительна. 

После заключения кредитных договоров №№ от 3 марта 2020 г., №№ от 3 марта 2020 г. заемщик отказался от договоров страхования, которые были аннулированы и страховые суммы в размере 4 435 руб. и 2 218 руб. (относительно каждого крестного договора) 11 марта 2020 г. поступили на счет ФИО3, что подтверждается выпиской о движении денежных средств по счету №№.

3 апреля 2020 г., 3 мая 2020 г., 3 июня 2020 г. в соответствии с графиками погашения задолженности были списаны ежемесячные платежи, что подтверждается выпиской о движении денежных средств по счету №№.

Указанные действия истца по возврату страховой суммы в размере 4 435 руб. и 2 218 руб. на счет №.№, из которых производится ежемесячное погашение задолженности по кредитному договору №№ от 3 марта 2020 г., №№ от 3 марта 2020 г. являются дополнительным подтверждением признания обязательств заемщика по указанным договорам.

На претензию заемщика о расторжении кредитных договоров в адрес ФИО3 направлена справка от 25 марта 2020 г. исх. №№

В указанной справке имеется техническая ошибка в части ссылки на Соглашение о дистанционном банковском обслуживании от 23 июня 2018 г.

23 июня 2018 г. истец обращался в Банк с заявкой о предоставлении кредита, но данная заявка не была одобрена в Банке (в кредите отказано), что подтверждается распечаткой из информационной базы Банка.

В связи с тем, что каждое обращение клиентов фиксируется в информационных базах Банка, при формировании справки от 25 марта 2020 г. автоматически сформировалась дата заключения соглашения о дистанционном банковском обслуживании – 23 июня 2018 г.

При отсутствии соглашения о дистанционном банковском обслуживании от 23 июня 2018 г., оспариваемые истцом кредитные договоры №№ от 3 марта 2020 г., №№ от 3 марта 2020 г. были заключены в соответствии с соглашением о комплексном банковском обслуживании от 27 декабря 2014 г.

В исковом заявлении ФИО3 признает, что передавал информацию из СМС-сообщений, поступающих на телефон неустановленным третьим лицам, тем самым заемщик признает свои грубые нарушения, связанные с несоблюдением конфиденциальности СМС-кодов.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу, что кредитные договора между сторонами были заключены в строгом соответствии с требованиями ст. ст. 432, 434, 819 ГК Российской Федерации, Законом «О защите прав потребителей», в связи с чем основания для удовлетворении иска ФИО1 о признании недействительными договоров потребительского кредита № № от 3 марта 2020 г. на сумму займа 12218 руб., № № от 3 марта 2020 г. на сумму займа 24435 руб. не имеется.

Факт причинения истцу физических и нравственных страданий не нашел своего подтверждения в судебном заседании. Статья 15 Закона «О защите прав потребителей» предусматривает, что моральный вред может быть взыскан при наличии вины причинителя. Виновное поведение ответчика в отношение истца не нашло подтверждения.

Учитывая, что основные требования отклонены, суд не находит оснований для удовлетворения производных требований, в части взыскании компенсации морального вреда и штрафа.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК Российской Федерации, суд

р е ш и л:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ООО «Хоум Кредит энд Финанс Банк» о признании недействительными договора потребительского кредита № № от 3 марта 2020 года, договора потребительского кредита № № от 3 марта 2020 года, взыскании компенсации морального вреда в размере 20000 рублей, штрафа в размере 10000 рублей, отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда путем подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд г.Белгорода в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме.

Решение