Мотивированное 

апелляционное постановление

 изготовлено 12 декабря 2019 г.

Председательствующий Тараненко А.О. Дело №22-8808/2019

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10 декабря 2019 года г.Екатеринбург

Судебная коллегия по уголовным делам Свердловского областного суда в составе председательствующего Ягубцевой Т.В., 

при секретаре Галимьяновой М.А.,

с участием помощников военного прокурора Екатеринбургского гарнизона

Луценко А.А.,

ФИО1,

потерпевшего Б.,

осужденного ФИО2, 

адвоката в защиту интересов осужденного ФИО3, 

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе осужденного ФИО2 на приговор Ленинского районного суда г.Екатеринбурга от 7 августа 2019 года, которым

ФИО2, 

родившейся ( / / ), ранее не судимый,

осужден по ч.2 ст.109 УК РФ с применением ч.3 ст.47 УК РФ к 2 годам ограничения свободы с лишением права заниматься медицинской и (или) фармацевтической деятельностью на 2 года с установлением ограничений и обязанностей, подробно указанным в приговоре. 

Заслушав выступления осужденного ФИО2 и адвоката ФИО3, поддержавших доводы апелляционной жалобы осужденного, выступления потерпевшего Б. и помощника военного прокурора Екатеринбургского гарнизона ФИО1, возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы, просивших оставить приговор без изменения, суд

УСТАНОВИЛ:

Согласно приговору ФИО2 признан виновным в причинении смерти по неосторожности потерпевшему Е. вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей.

Преступление совершено 23 апреля 2018 года в г.Екатеринбурге при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО2 вину в совершенном преступлении признал частично.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО2 просит приговор отменить, его оправдать за отсутствием состава преступления. Считает, что судом неверно установлены обстоятельства дела, смерть Е. он не предвидел, при оказании реанимационной помощи выполнил все действия, исходя из условий. Указывает на неполноту предварительного расследования и судебного следствия. Отмечает, что не проведены значимые по делу экспертизы.

В возражении на апелляционную жалобу государственный обвинитель Луценко А.А. просит обжалуемый приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в апелляционной жалобе, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В судебном заседании осужденный ФИО2 придерживался версии, изложенной в его апелляционной жалобе указывая, что он надлежащим образом исполнял свои профессиональные обязанности, оборудование в палате потерпевшего было неисправно, наступление смерти потерпевшего Е. не состоит в прямой причинной связи с его действиями. 

Показаниям осужденного судом дана надлежащая оценка, его доводы, аналогичные тем, что приведены в апелляционной жалобе, тщательно проверены судом первой инстанции и мотивировано отвергнуты как несостоятельные, высказанные вопреки материалам дела, фактическим обстоятельствам и экспертным исследованиям.

При этом суд положил в основу приговора показания потерпевшего Б., свидетелей Л. и А., медсестер–анестезистов У. и С., медсестер Х. и Г., медбрата Ю., старшей медицинской сестры М., начальника неврологического отделения Р., старшего ординатора неврологического отделения П., главного анестезиолога округа Ф., экспертов Ш. и И., специалистов В. и Д., а также показания осужденного ФИО2 в той части, в которой они не противоречат иным доказательствам.

Из установленных судом фактических обстоятельств дела следует, что 23 апреля 2019 года, находясь в палате интенсивного наблюдения ФГКУ «354 ВКГ» МО РФ, ФИО2, имеющий соответствующие опыт работы, высшее медицинское образование и высшую квалификационную категорию по специальности «анестезиология и реанимация», будучи осведомленным, что медицинским персоналом госпиталя по его же указанию пациенту Е. при замене назогастрального зонда введен внутривенно медицинский препарат «Sol. Sibasoni» (сибазон), самостоятельно ввел последнему препарат «Пропофол» в отсутствие медицинской сестры-анестезиста, после чего состояние Е. ухудшилось и он умер при неэффективно оказанной реанимационной помощи.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы и заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы, к наступлению смерти Е. привела острая дыхательная недостаточность тяжелой степени, развившаяся как осложнение (побочный эффект) при проведении в лечебном учреждении внутривенной инъекции пропофола (50 мг пропофола по клиническим данным) с целью купирования приступа симптоматической эпилепсии, вследствие неэффективности оказания реаниматологической помощи.

Обоснованность заключений экспертиз, проведенных по делу и положенных в основу приговора, квалификация и беспристрастность экспертов и специалистов, их проводивших, сомнений не вызывают. Все положенные в основу приговора заключения экспертиз, которые оспариваются осужденным, в полной мере соответствуют требованиям, предусмотренным ст.204 УПК РФ. Вопреки доводам адвоката ФИО3, материалы дела предоставлялись комиссии экспертов по соответствующему ходатайству, которое следователем удовлетворено. Приведенные в комиссионной экспертизе от 17 октября 2018 года данные проанализированы экспертами со ссылкой на материалы дела и показания свидетелей.

Оснований для удовлетворения ходатайства о проведении повторной или дополнительной экспертизы, предусмотренных в ст.207 УПК РФ, у суда первой инстанции не имелось. Не усматривает таких оснований и суд апелляционной инстанции.

Утверждение осужденного, что при условии удовлетворения судом вышеуказанного ходатайства о проведении повторной и дополнительной экспертиз приговор был бы совсем иным, не основан на законе и материалах дела.

Помимо показаний свидетелей и заключений экспертиз, вину осужденного в преступлении, за которое он правильно осужден, подтверждают и другие фактические сведения и данные, приведенные в письменных источниках доказательств, полно и правильно отраженных в приговоре. 

Доводы ФИО2 о необоснованном обвинении его в несвоевременном выполнении всех лечебных мероприятий, несостоятельны, поскольку осужденному также вменяется ненадлежащее исполнение своих профессиональных обязанностей, обусловивших тяжесть состояния потерпевшего, состоящих в прямой причинной связи с наступлением смерти.

Так, лечение Е. осуществлялось в плановом порядке, его заболевания и состояние здоровья не сопровождались непосредственной угрозой жизни, не требовали экстренной и неотложной помощи. При таких обстоятельствах введение потерпевшему для замены назогастрального зонда средства общей анестезии – пропофола ФИО2, осведомленным о регламентированных нормативно-правовых и локальных актах в области здравоохранения об условиях применения медицинских препаратов сибазона и пропофола, нельзя признать обоснованным. 

Делая вывод о причинении осужденным потерпевшему смерти по неосторожности, суд также исходил из того, что ФИО2 не организовал свое рабочее место: не подготовил к работе и эксплуатации аппаратуры наркозно-дыхательного и мониторного наблюдения, необходимые инструменты, расходные материалы и медикаменты, в том числе для проведения реанимационных мероприятий; после личного введения средства общей анестезии не осуществлял непрерывный контроль состояния больного во время анестезии, а сам совершил манипуляцию установки другого назогастрального зонда. 

Таким образом медицинская помощь Е. по профилю «анестезиология и реаниматология» была оказана в палате неврологического отделения с общим режимом – то есть в отсутствие медицинской сестры-анестезиста, вне специально оборудованного пациенто-места или помещения, где имеются условия для постоянного мониторинга функций дыхания и кровообращения, поддержания проходимости дыхательных путей, искусственной вентиляции легких, а также для реанимационных мероприятий.

Выводы суда о несвоевременности и неэффективности оказанной ФИО2 реанимационной помощи Е. обусловленной её поздним оказанием, являются верными. 

Так ФИО2 сам производил и введение препарата пропофол и замену назогастрального зонда у Е., в связи с чем, возникшая у последнего при введении пропофола острая дыхательная недостаточность обнаружена несвоевременно. При этом период времени по окончательной замене назогастрального зонда на другой после введения пропофола и установлению факта остановки дыхания у Е. также произвольно увеличен за счет безрезультатных манипуляций по замене зонда медбратом Ю., действовавшего по указанию ФИО2 Искусственная вентиляция легких мешком «Амбу» проведена не незамедлительно, а спустя некоторое время, исчисляемое минутами, после установления отсутствия у Е. дыхания. До прибытия в палату к Е. медицинских сестер-анестезистов Ч. и С. с мешком «Амбу» и «реанимационным чемоданчиком», необходимых для оказания неотложной реанимационной помощи пациенту, ФИО2 не производил искусственную вентиляцию легких методами «рот ко рту», «рот к носу», что следует из показаний Ю., Г., Ж. и Ч., а также из истории болезни Е., являвшейся предметом экспертного исследования комиссии экспертов, в которой ФИО2 не отметил о применении такого способа искусственной вентиляции легких. 

Не могут быть приняты во внимание доводы апелляционной жалобы об отсутствии у ФИО2 возможности своевременного проведения реанимационных мероприятий надлежащим образом, в том числе в связи с неисправностью медицинского оборудования в палате потерпевшего, поскольку ФИО2 было достаточно и необходимо руководствоваться п.п.1,2,7 ст.4, ст.18, ч.1 ст.34, ч.1 ст.37, п.1 ч.2 ст.73, ч.2 ст.98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», п.п.3,4 пар.1, п.п.1,3,4,5,6,7,13 пар.2 должностной инструкции, утвержденной приказом начальника ФГКУ «354 ВКГ» МО РФ №39 от 30 декабря 2014г., п.«е» ч.2.2 раздела «Приказа Минздрава России от 10 мая 2017 года №203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», прилож.3 к Приказу Минздрава СССР №501 от 27 июля 1970г., а также номенклатурой медицинских услуг, утвержденной приказом Минздрава России от 13 октября 2017г. №804н «Об утверждении номенклатуры медицинских услуг», «ГОСТу Р52623.3-2015. Национальный стандарт РФ. Технологии выполнения простых медицинских услуг. Манипуляции сестринского ухода» утвержденному и введенному в действие Приказом Росстандарта от 31 марта 2015 №199-ст), п.п.5,9,10, п.19 приказа Минздрава России от 15 ноября 2012г. №919н, приложению №7 к методическим рекомендациям по организации анестезиологической и реаниматологической помощи в Вооруженных Силах РФ, утвержденных начальником Главного военно-медицинского управления Минобороны России от 28 июня 2016г., стандартами минимального мониторинга во время анестезии, реанимации и интенсивной терапии, утвержденных директивой начальника ГВМУ МО РФ №161/ДМ-2 от 24 февраля 1997г., приказом Минздравсоцразвития России от 23 июля 2010г. №541н «Об утверждении Единого квалификационного справочника должностей руководителей, специалистов и служащих» (раздел «Квалификационные характеристики должностей работников в сфере здравоохранения», подраздел III «врач-анестезиолог-реаниматолог»).

Суд сделал вывод о ненадлежащим исполнении ФИО2 профессиональных обязанностей, поскольку действия последнего не соответствовали официальным требованиям или предписаниям, предъявляемым в профессиональной сфере врачу-реаниматологу регламентирующим его действия, в результате чего наступила смерть потерпевшего. 

Квалификация действия осужденного по ч.2 ст.109 УК РФ является верной. Оснований к оправданию ФИО2 не имеется.

Ни одно из доказательств, положенных в обоснование вывода о виновности осужденного, каких-либо сомнений в своей достоверности не вызывает. Каких-либо данных, свидетельствующих о заинтересованности допрошенных по делу лиц в оговоре осужденного, по делу не установлено.

Нарушений права осужденного на защиту, нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора, по делу не допущено. 

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных законом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного решения и влекущих его отмену, не установлено.

Судебное следствие проведено объективно, в соответствии с требованиями закона, в пределах, установленных ст.252 УПК РФ. Все заявленные в судебном заседании ходатайства были рассмотрены, по ним приняты мотивированные решения.

Доводы апелляционной жалобы о неполноте судебного следствия и предварительного расследования необоснованны, поскольку объем данных, необходимых для доказывания, определяет следователь, а суд исходил из представленных в уголовном деле доказательств, судебное следствие окончено при отсутствии возражений участников процесса.

Мотивы, обосновывающие выводы суда, не противоречат положениям ст.307 УПК РФ. 

Основное и дополнительное наказания назначены ФИО2 справедливо, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, сведений о личности осужденного, с учетом всех заслуживающих внимание обстоятельств, предусмотренных законом. Необходимость для назначения дополнительного наказания в соответствии со ст.47 УК РФ суд мотивировал.

Суд в полной мере учел смягчающие наказание обстоятельства и не оставил без внимания иные данные о личности осужденного. Каких-либо обстоятельств, прямо предусмотренных уголовным законом в качестве смягчающих, сведения о которых имеются в материалах дела, но не учтенных судом, не установлено.

Оснований для отмены или изменения, приговора, как об этом стоит вопрос в жалобе, не усматривается.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.13, 389.19, п.1 ч.1 389.20, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Ленинского районного суда г.Екатеринбурга от 7 августа 2019 года, в отношении ФИО2, оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденного без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу немедленно и может быть обжаловано в порядке, предусмотренном гл.47.1 УПК РФ. 

Председательствующий: