Дело № 12-56/2021 

РЕШЕНИЕ

по жалобе по делу об административном правонарушении

гор. Тейково 29 июля 2021 года

Судья Тейковского районного суда Ивановской области Фирстов С.Н., рассмотрев с участием лица, в отношении которого вынесено постановление по делу об административном правонарушении ФИО7, родившегося ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, зарегистрированного и проживающего по адресу: 

<

данные изъяты>, и его защитника – адвоката Буракова М.В. жалобу на постановление от 21 июня 2021 года мирового судьи с/у № 3 Тейковского судебного района Ивановской области о привлечении ФИО7 к административной ответственности по ч.1.2 ст.8.37 КоАП РФ в виде лишения права осуществления охоты на срок 1 год без конфискации орудия охоты, 

установил:

В Тейковский районный суд 07.07.2021 от защитника-адвоката Буракова М.В. в интересах ФИО7 поступила жалоба на постановление мирового судьи с/у № 3 Тейковского судебного района от 21.06.2021 по делу № 5-149/2021 о привлечении ФИО7 к административной ответственности по ч.1.2 ст.8.37 КоАП РФ в виде лишения права осуществления охоты на срок 1 год без конфискации орудия охоты, в которой, защитник просит указанное постановление отменить, прекратив производство по делу за отсутствием события административного правонарушения, а также при недоказанности обстоятельств, на основании которых вынесено постановление.

Ссылаясь и цитируя положения: ст. 28.2, диспозицию ч. 1 и ч. 1.2 ст. 8.37, ст. ст.24.1, 26.1, п.4 ч. 1 ст. 29.4 КоАП РФ, ст. 5 Федерального закона "Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ", Постановление Пленума ВС РФ от 24 марта 2005 г. № 5, п. п. 10, 14 Постановления Пленума ВС РФ от 18 октября 2012 г. N 21 "О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования", п. 62.12 и п. 62.15 Правил охоты, утвержденных Приказом Минприроды России от 24 июля 2020 г. № 477, защитник приводит в жалобе содержание части протокола об административном правонарушении, составленного 

<

данные изъяты>, ФИО2 и следующие доводы: 

- требования ст. 28.2 КоАП РФ (предоставление возможности ознакомления с протоколом об административном правонарушении, представления объяснений и замечаний по содержанию протокола, существу вмененного административного правонарушения) со стороны государственного инспектора ФИО2 при возбуждении административного дела соблюдены не были, а мировым судьей данные обстоятельства, вопреки представленному в суд объяснению ФИО7 исследованы не были и оценке не подвергались; 

- состав ч.1.2 ст. 8.37 КоАП РФ содержит квалифицирующие признаки и предусматривает осуществление охоты с нарушением установленных правилами охоты: сроков охоты, либо осуществление недопустимыми для использования орудиями охоты или способами охоты. В рассматриваемом протоколе об административном правонарушении ни один из этих признаков не указан (охота в запрещенные сроки, недопустимыми орудиями охоты, либо недопустимыми способами охоты), указано лишь то, что ФИО7 перевозил, находясь за рулем снегохода не зачехленное ружье. По какому признаку квалифицированы действия ФИО7 - остается догадываться. В данном случае не были соблюдены требования ст. 28.2 КоАП РФ к содержанию протокола об административном правонарушении, выразившимся в ненадлежащем описании события административного правонарушения, обосновании квалификации, что повлекло нарушение права на защиту лица, в отношении которого возбуждено производство по делу, лишило его возможности объективно возражать и представлять соответствующие доказательства по существу вменяемого правонарушения;

- по мнению защиты, суд опрометчиво принял за основу квалификацию действий ФИО7, предложенную госохотинспектором, надлежащим образом не исследовал положения Закона и иных правовых актов по данному вопросу, принял на себя не свойственную ему функцию обвинения (административного органа), сам сформулировал обвинение без достаточных на то оснований и вынес неправосудное решение. В связи с изложенным, протокол об административном правонарушении в от ношении ФИО7 должен был быть признанным недопустимым доказательством, а дело прекращено за отсутствием события административного правонарушения;

- судом ФИО7 вменяется нарушение правил охоты в связи с тем, что данное лицо осуществляло охоту с использованием снегохода 

<

данные изъяты> с включенным мотором и данные действия квалифицированы обжалуемым постановлением суда как недопустимый способ охоты. В протоколе об административном правонарушении данный признак не указан, но по непонятным причинам деяние квалифицировано по ч.1.2 ст.8.37 КоАП РФ; 

- объективную сторону состава административного правонарушения, предусмотренного ч. 1 ст. 8.37 КоАП РФ, образуют нарушения правил охоты, не указанные в диспозициях части 2 статьи 7.11, частей 1.2 и 1.3 статьи 8.37 КоАП РФ. Такие действия подлежат квалификации по части 1 статьи 8.37 КоАП РФ в случае, если они не были совершены повторно в течение года (часть 11 статьи 8.37 КоАП РФ) и не содержат признаков преступлений, предусмотренных статьями 258 и 258.1 УК РФ. Не образует состава административного правонарушения, предусмотренного частью 1.2 статьи 8.37 КоАП РФ, объективная сторона которого выражается в осуществлении охоты недопустимыми для использования орудиями охоты или способами охоты, осуществление незаконной охоты с применением механического транспортного средства или воздушного судна, взрывчатых веществ, газов или иных способов массового уничтожения птиц и зверей, поскольку ответственность за такое деяние предусмотрена пунктом «б» части 1 статьи 258 УК РФ. Как следует из п. 5 ст.1 Федерального закона «Об охоте и сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ, охота - деятельность, связанная с поиском, выслеживанием, преследованием охотничьих ресурсов, их добычей, первичной переработкой и транспортировкой.

Таким образом, для квалификации действий лиц, осуществляющих охоту с нарушением правил охоты, по ч. 1.2 ст. 8.37 КоАП РФ, надлежит установить объективную сторону инкриминируемого деяния, выражающуюся в охоте в том ее смысле, который определен п. 5 ст. 1 Федерального закона "Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты РФ".

Ни протокол об административном правонарушении, ни иные материалы дела не содержат сведений об осуществлении ФИО7, деятельности, связанной с поиском, выслеживанием, преследованием охотничьих ресурсов, их добычей, первичной переработкой и транспортировкой с применением автомототранспортных средств.

ФИО7 не было применено каких-либо недопустимых способов (методов, приемов) охоты, в связи с чем, в его действиях отсутствует состав правонарушения, предусмотренного ч. 1.2 ст. 8.37 КоАП РФ.

Данное обстоятельство подтверждается и ничем не опровергнуто: материалами административного дела, показаниями ФИО7, показаниями свидетелей - ФИО3, ФИО4 ФИО5

В частности, ФИО5, составивший акт о нарушении Правил охоты в отношении ФИО7, в суде (на вопрос адвоката) показал, что в действиях ФИО7 он усмотрел лишь нарушение п. 62.15 Правил охоты (нахождение на территории охотничьих угодий на механическом транспортном средстве (снегоходе) с расчехленным ружьем. Каких-либо действий, связанных с осуществлением охоты, в смысле, определенном п. 5 ст.1 ФЗ № 209-ФЗ «Об охоте...», недопустимыми методами (с использованием механических транспортных средств), ФИО7 не совершал. 

По мнению защиты, в действиях ФИО7 содержится иной состав административного правонарушения (что не отрицается и им самим), а именно - нарушение правил транспортирования оружия и патронов к нему, ответственность за которое предусмотрена ч.2 ст. 20.12 КоАП РФ, однако переквалификация деяния на указанную статью не возможна.

Таким образом, транспортировка через охотничьи угодья орудий охоты с соблюдением условий, исключающих осуществление деятельности, связанной с поиском, выслеживанием, преследованием охотничьих ресурсов, их добычей, первичной переработкой и транспортировкой, не правомерно приравнивается к охоте (пробел в законодательстве) и охотники могут осуществлять транспортировку орудий охоты как с использованием транспортных средств, так и лично без использования указанных средств. Данная деятельность (транспортировка оружия) без использования данного оружия в целях осуществления охоты, также не является охотой и регулируется положениями раздела XIII (Транспортирование и перевозка оружия и патронов) Правил оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 21.07.1998 №814. Положениями указанных Правил установлено, что транспортирование принадлежащего гражданам оружия осуществляется в чехлах, кобурах или специальных футлярах. Таким образом, если действия охотников, транспортирующих охотничье оружие через охотничьи угодья в чехлах, кобурах или специальных футлярах, не направлены на создание вредных последствий и не влекут за собой наступление вредных последствий либо невозможность предотвратить наступление вредных последствий в отношении охотничьих ресурсов, то такие действия как нарушение законодательства об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов не рассматриваются, однако, влекут ответственность, при наличии нарушений правил транспортировки по ст. 20.12 КоАП РФ. 

В судебном заседании лицо, в отношении которого вынесено постановление по делу об административном правонарушении, ФИО7 и его защитник-адвокат Бураков М.В. жалобу в полном объеме поддержали. 

ФИО7, после разъяснения ему ст. 25.1 КоАП РФ и ст. 51 Конституции РФ, пояснил, что они в то время, когда их остановил ФИО5, не охотились и ехали домой. До дома оставалось ехать 300 метров. Снегоход в процессе охоты они не использовали, приехали на нем на место охоты и поставили его, а охотились на лыжах. Документы на право осуществления охоты, на оружие у них все были в порядке. После охоты они встали рядом с дорогой, сфотографировались, попили чаю и поехали домой. Другие охотники (они проживают в 

<

адрес>) уехали на машинах минут на 15 раньше их. Свой (ФИО7) чехол от ружья, он положил в их машину, и поэтому остался без чехла. Он не отрицает, что при движении на снегоходе, у него спереди висело ружье, которое было не зачехлено, но разряжено. Патроны находились в кармане. Он считает, что не реально, ехать на снегоходе за рулём, при висящем разряженном ружье охотиться и при технических характеристиках его снегохода 

<

данные изъяты> догнать зайца. С составленным ФИО5 актом он согласился, поскольку тот пообещал выписать штраф 500 рублей, но когда он (ФИО7) пришёл домой и посмотрел статьи, то понял, что они не совершали того, что написали в акте. Охоту, передвигаясь на снегоходе 

<

данные изъяты> с запущенным двигателем, он не осуществлял, ружьё у него висело на плече, не было зачехлено, не было заряжено, патроны находились в кармане. Обстоятельства, которые изложены в протоколе об административном правонарушении, он подтверждает, но в это время он не осуществлял охоту и выслеживание добычи, а возвращался домой. Понимал, что за чехол может быть выписан штраф. Основные правила охоты он знает. 

При составлении протокола он (ФИО7) не присутствовал, так как писем от 

<

данные изъяты> ему не приходило. Только потом выяснилось, что письмо от 

<

данные изъяты> приходило им на почту под праздничные дни, и обратно ушло. О том, что пришло письмо, к нему извещения не приходило. У них почта работает «бог знает как», почтальон постоянно на больничном, уведомления ему не было. Из Департамента ему позвонили и сказали, что придёт письмо, но его так и не было. То есть, на руках у него была только копия акта, который был составлен в поле, в котором было написано, что они перевозили оружие такой-то марки, патроны в таком то количестве, и что производилась охота. Он (ФИО7) считает, что по вине работников почты до него не дошла корреспонденция из 

<

данные изъяты>. Он (ФИО7) подтверждает, что ему звонили с 

<

данные изъяты>, велели явиться, сказали, что ими направлено письмо, на что он ответил, что письма не приходило. Его (ФИО7) спросили, смогут ли они с ФИО4 приехать, на что он (ФИО7) ответил, что постараются приехать, но они так и не приехали, так как им пояснили, что должно было прийти письмо, по которому они и должны приехать, но письма не было. По телефонограмме они не поехали, так как не знали куда ехать, а также они не могли дозвониться в 

<

данные изъяты>. 

Также, ФИО7 пояснил, что в марте 2021 года 

<

данные изъяты>, однако в это время он вынужден был уезжать в лес, чтобы работать на делянке. 

Свидетель ФИО1, после разъяснения ответственности по ст. 17.9 КоАП РФ в судебном заседании показала, что протокол в отношении ФИО7 был составлен 

<

данные изъяты> ФИО2, который в настоящее уволился. Уведомление за ее (ФИО1) подписью о том, что в отношении ФИО7 возбуждается дело об административном правонарушении и ему необходимо явиться для составления протокола, направлялось ФИО7, но он от получения уведомления отказался и согласно разъяснениям Пленума Верховного суда РФ №5 был составлен протокол. То обстоятельство, что почтальон в связи с неполучением ФИО7 корреспонденции 

<

данные изъяты>, вернул ее без хранения, она относит к вопросам к почте. Они не выясняли причину столь быстрого возврата конверта, тем более, что копия протокола была направлена ФИО7 и он ее получил 24.03.2021. Также госинспектор ФИО2 направлял ФИО7 телефонограмму № в 14 час. 55 мин. 11.03.2021 о явке на составление протокола, то есть ФИО7 извещался. Протокол был составлен 12.03.2021. При этом, письменных и устных пояснений с отказами ФИО7 явиться, не поступало. ФИО2 ей не сообщал, что ФИО7 не явится на составление протокола по каким-то уважительным причинам. О наличии уважительных причин неявки ФИО7 ей не сообщал. 

Она полагает, что 

<

данные изъяты> ФИО2 в полном и достаточном объёме согласно ст. 28.2 КоАП РФ составлен протокол. Все требования к протоколу 

<

данные изъяты> ФИО2 выполнены в полном объёме. По квалификации данного правонарушения по ч. 1.2 ст. 8.37 КоАП РФ они обращались к постановлению Пленума ВС РФ №21 от 18.10.2012, который гласит, что объективную сторону административного правонарушения предусмотренного ч.1 ст. 8.37 КоАП РФ образуют нарушения правил охоты, не указанные в диспозициях ч.2 ст. 7.11, ч.ч.1.2 и 1.3 ст. 8.37 КоАП РФ. То есть все те нарушения правил охоты, которые исключают диспозицию, предусмотренную ч.1.2 ст. 8.37 КоАП РФ относятся к нарушению ч.1 ст. 8.37 КоАП РФ. В основе своей правила охоты, раздел 7, п. 62.15, говорят о запрете охоты способами и орудиями охоты, а именно квалифицированы такие ограничения, как нахождение в охотничьих угодьях на механических транспортных средствах, летательных аппаратах, плавательных средствах с включёнными моторами, в том числе не прекратившими движение по инерции после выключения, с оружием в расчехлённом состоянии. То есть, раздел 7 Правил, в том числе п. 62.15 устанавливает запрет к таким способам охоты. 

Она считает, что 

<

данные изъяты> ФИО2 в протоколе детально описаны все события правонарушения, он делает акцент именно на то, что действия ФИО7 связаны с передвижением на снегоходе 

<

данные изъяты> в охотугодьях с охотничьим ружьём в собранном виде без чехла. То есть, в основу он ставит именно передвижение на снегоходе. У нее сомнений, что это нарушение ч. 1.2 ст. 8.37 КоАП РФ не было. ФЗ «Об охоте» даёт понятие, что такое охота. К охоте приравнивается нахождение в охотугодьях, передвижение, выслеживание преследование добычи, а также осуществление ее транспортировки. Все эти методы и способы являются охотой. Таким образом, передвигаясь на транспортном средстве с расчехлённым ружьём, ФИО7 осуществлял охоту, и тем самым нарушил п. 62.15 Правил охоты. Раздел 7 Правил охоты вообще говорит о запретах, которые классифицируются именно по ч.1.2 ст. 8.37 КоАП РФ. Нарушения п. 62.12 Правил охоты, вопреки мнению защитника также нельзя классифицировать по ч. 1 ст. 8.37 КоАП РФ. 

Изучив доводы жалобы, выслушав доводы ФИО7 и его защитника Буракова М.В., опросив свидетелей, исследовав материалы дела, судья приходит к следующему. 

Задачами производства по делам об административных правонарушениях являются всестороннее, полное, объективное и своевременное выяснение обстоятельств каждого дела, разрешение его в соответствии с законом, обеспечение исполнения вынесенного постановления, а также выявление причин и условий, способствовавших совершению административных правонарушений.

Постановление по делу является обоснованным, если имеющие значение для дела факты подтверждаются исследованными при рассмотрении дела доказательствами, а также когда оно содержит исчерпывающие выводы субъекта административной юрисдикции, вытекающие из установленных фактов, если при этом выполнены требования по всестороннему, полному и объективному рассмотрению дела в соответствии с требованиями КоАП РФ.

В силу ст.26.1 КоАП РФ по делу об административном правонарушении выяснению подлежат, в том числе: наличие события административного правонарушения; лицо, совершившее противоправные действия (бездействие), за которые настоящим Кодексом или законом субъекта Российской Федерации предусмотрена административная ответственность; виновность лица в совершении административного правонарушения; иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, а также причины и условия совершения административного правонарушения. 

Согласно ч.1 ст.2.1 КоАП РФ административным правонарушением признается противоправное, виновное действие (бездействие) физического или юридического лица, за которое настоящим Кодексом или законами субъектов Российской Федерации об административных правонарушениях установлена административная ответственность. 

Частью 1.2 ст.8.37 КоАП РФ предусмотрена ответственность за осуществление охоты с нарушением установленных правилами охоты сроков охоты, за исключением случаев, если допускается осуществление охоты вне установленных сроков, либо осуществление охоты недопустимыми для использования орудиями охоты или способами охоты, что влечет для граждан лишение права осуществлять охоту на срок от одного года до двух лет.

Правовые основы осуществления охоты установлены Федеральным законом от 24.07.2009 N 209-ФЗ "Об охоте и о сохранении охотничьих ресурсов и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (далее - Закон "Об охоте").

В соответствии с ч. 2 ст. 57 Закона "Об охоте" к охоте приравнивается нахождение в охотничьих угодьях физических лиц с орудиями охоты и (или) продукцией охоты, собаками охотничьих пород, ловчими птицами. В силу п.п. 5,6 ст.1 этого же Закона охота - это деятельность, связанная с поиском, выслеживанием, преследованием охотничьих ресурсов, их добычей, первичной обработкой и транспортировкой; орудия охоты - это огнестрельное, пневматическое и холодное оружие, отнесенное к охотничьему оружию в соответствии с Федеральным законом от 13 декабря 1996 года N 150-ФЗ "Об оружии", а также боеприпасы, капканы и другие устройства, приборы, оборудование, используемые при осуществлении охоты; Транспортировка принадлежащего гражданам оружия осуществляется в чехлах, кобурах или специальных футлярах, а также в специальной упаковке производителя оружия. Под перевозкой понимаются действия по перемещению данных предметов любым транспортным средством. Ношение указанных предметов имеет место в случаях, когда виновный тайно или открыто держит их при себе (в одежде, кобуре, сумке).

Пунктом 62.15 Правил охоты, утвержденных Приказом Минприроды России от 24 июля 2020 года N 477 нахождение в охотничьих угодьях в (на) механических транспортных средствах, летательных аппаратах, а также плавательных средствах с включенным мотором, в том числе не прекративших движение по инерции после выключения мотора, с охотничьим оружием в расчехленном состоянии, а равно со снаряженным магазином или барабаном и (или) имеющим патрон в патроннике, за исключением случаев, указанных в пункте 68 настоящих Правил, а также при осуществлении деятельности, предусмотренной статьями 15, 17, 18 Федерального закона «Об охоте», отнесено к незаконным способам охоты.

Согласно протоколу об административном правонарушении: 21.02.2021 в 16 часов 40 минут ФИО7 совместно с ФИО4 провозил огнестрельное охотничье оружие в собранном виде без чехла 

<

данные изъяты> находясь за рулем снегохода 

<

данные изъяты>, на территории охотничьего хозяйства 

<

данные изъяты>, чем нарушил п.62.15 Правил охоты, утвержденных приказом Минприроды России от 24 июля 2020 года № 477. С учетом установленных обстоятельств, совершенные в нарушение требований п. 62.15 Правил охоты ФИО7 21 февраля 2021 года в 16 часов 40 минут действия по передвижению на снегоходе 

<

данные изъяты> с охотничьим ружьем в собранном виде без чехла на территории охотничьего хозяйства с указанными выше координатами объективно образуют событие административного правонарушения, предусмотренного ч. 1.2 ст. 8.37 КоАП РФ. 

Таким образом, вопреки доводам жалобы, из текста протокола об административном правонарушении усматривается, что в нем содержатся все сведения, перечисленные в части 2 статьи 28.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, в том числе подробное описание события вменяемого административного правонарушения, квалифицируемого должностным лицом юрисдикционного органа по ч.1.2 ст. 8.37 КоАП РФ. 

Избранная в протоколе об административном правонарушении и обжалуемом постановлении форма описания события совершения правонарушения позволяет идентифицировать правонарушение и не противоречит требованиям КоАП РФ, который не содержит каких-либо ограничений относительно описания совершения административного правонарушения.

Согласно пункту 4 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2005 года N 5 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях" несущественными являются такие недостатки протокола, которые могут быть восполнены при рассмотрении дела по существу.

Вопрос об обстоятельствах совершения административного правонарушения, подлежащих установлению по делу об административном правонарушении, выяснялся при рассмотрении дела мировым судьей. 

В обжалуемом постановлении мирового судьи все имеющие значение для правильного разрешения дела обстоятельства, как установленные судьей при исследовании доказательств, отражены, что следует из описательно-мотивировочной части постановления. 

Выводы мирового судьи о совершении 21 февраля 2021 года ФИО7 административного правонарушения на территории охотничьего хозяйства 

<

данные изъяты>, основанные на том, что он двигался на снегоходе 

<

данные изъяты> с расчехленным охотничьим оружием 

<

данные изъяты>, как охотник с большим стажем должен был знать о возможных последствиях нахождения в охотничьих угодьях на снегоходе с включенным мотором, с расчехленным карабином, основаны на совокупности исследованных в ходе судебного разбирательства доказательствах. 

Данное мировым судьей описание события правонарушения указывает на то, что лицо, в отношении которого велось производство по делу, осуществляло охоту недопустимыми способами охоты. 

Помимо протокола об административном правонарушении, мировым судьей в соответствии с требованиями ст. 26.1 КоАП РФ в постановлении дана оценка показаниям допрошенных в судебном заседании лиц, объяснениям ФИО7 и доводам защитника Буракова, сопоставленным с иными доказательствами и просмотренной видеозаписью. 

Несоответствия описания в обжалуемом постановлении и выводов мирового судьи относительно событий и действий ФИО7, запечатленных на видеозаписи, не усматривается. Данная видеозапись обоснованно при сопоставлении с иными доказательствами принята мировым судьей во внимание в качестве доказательства согласно ст. 26.7 КоАП РФ. Оснований сомневаться в ее достоверности не имеется.

Довод жалобы о том, что ФИО7 ставится в вину осуществление лишь транспортирования (перевозки) орудия охоты, то есть нарушения правил перевозки оружия, предусмотренных законодательством в сфере оборота гражданского оружия, не основан на материалах дела и опровергается содержанием протокола об административном правонарушении и обжалуемого постановления, а также акта № от 21 февраля 2021 года и показаниями свидетеля ФИО1 

Данный довод не ставит под сомнение выводы мирового судьи о совершении ФИО7 административного правонарушения, предусмотренного ч. 1.2 ст. 8.37 КоАП РФ, поскольку материалами дела достоверно подтверждено нахождение ФИО7 21.02.2021 в 16 часов 40 минут с не зачехленным орудием охоты на двигающемся снегоходе 

<

данные изъяты> с запущенным двигателем в границах территории охотничьего хозяйства. 

Ссылки заявителя на то, что в отношении ФИО7 должны были применить положения Федерального закона «Об оружии», Правил оборота гражданского и служебного оружия и патронов к нему на территории Российской Федерации, утвержденных Постановление Правительства РФ от 21.07.1998 N 814 (ред. от 31.12.2020), субъективны, поскольку указанные правовые нормы, в частности разделы XII, XIII, не регулируют отношения в области охоты и охотничьего хозяйства, перевозки охотничьего оружия на территориях охотхозяйств, а, следовательно, не могут служить основанием для удовлетворения требования заявителя по указанному им мотиву. 

Акценты жалобы о том, что ФИО7 не было применено каких-либо недопустимых способов (методов, приемов) охоты, а равно и то, что охота, как она определена в ст. 5 Закона «Об охоте», им не осуществлялась, в связи с чем в его действиях отсутствует состав правонарушения, предусмотренного ч. 1.2 ст. 8.37 КоАП РФ, противоречат положениям ч. 2 ст. 57 Закона "Об охоте", поскольку состав правонарушения по ч. 1.2 ст. 8.37 КоАП РФ образуют формальные действия в виде нахождения в охотугодьях, приравниваемые к охоте и к незаконному способу ее осуществления, содержание которых, как противоправное, приведено в п. 62.15 Правил охоты, отмечено в протоколе и проанализировано в обжалуемом постановлении мировым судьей. 

По смыслу Правил охоты при осуществлении охоты физические лица обязаны соблюдать настоящие Правила (п.5.1). Разделом VII Правил действия, подпадающие под условия п. 62.15 Правил охоты, презюмируются как один из незаконных способов охоты.

В указанной связи из протокола и постановления мирового судьи очевидно, какие события и действия, как не соответствующие требованиям законодательства об охоте, виновно совершил ФИО7, что указывает на отсутствие нарушения его прав на защиту при составлении протокола и вынесении постановления мирового судьи. 

Доводы жалобы, сводящиеся к тому, что в протоколе об административном правонарушении и постановлении мирового судьи не указано на какое же из действий (охота в запрещенные сроки, недопустимыми орудиями охоты, либо недопустимыми способами охоты), предусмотренных диспозицией ч. 1.2 ст. 8.37 КоАП РФ, в качестве незаконного ставится в вину ФИО7, не могут служить основанием для отмены либо изменения обжалуемого акта, поскольку отсутствие данной информации не является прямым и существенным нарушением требований статьи 28.2 КоАП РФ, влекущим признание протокола недопустимым доказательством. 

Мировым судьей в постановлении приведено и оценено, в том числе через призму ч. 1 ст. 5, п. 4 ч. 1 ст. 22, ч. 2 ст. 57 Закона «Об охоте», Определения Конституционного суда РФ от 19 ноября 2015 года № 2558-О, что обязательным признаком производства охоты является нахождение на территории охотничьих угодий с оружием, орудиями охоты либо добытой продукцией охоты. Оружие может быть в любом его виде - как зачехленном, так и не зачехленном, как в собранном, так и разобранном состоянии. 

Сопоставив действия ФИО7 с указанным выше и запрещенными п. 62.15 Правил охоты действиями, отнесенным к незаконному способу охоты, мировой судья с достаточной определенностью и верно пришел к мнению об их квалификации по ч. 1.2 ст. 8.37 КоАП РФ.

Кроме изложенного, нет оснований согласиться с доводами жалобы о нарушении права ФИО7 на защиту в связи с ненадлежащим его извещением о времени и месте составления протокола. 

Как показал в суде свидетель ФИО6 она доставила уведомление о поступившей ФИО7 корреспонденции и оставила его в щели в калитке 06.03.2021 и поскольку больна, боялась, что в любое время может оказаться в больнице и что жена ФИО7 ее предупредила о том, что они не будут получать корреспонденцию в марте 2021 года, не дожидаясь истечения сроков ее хранения в почтовом отделении, вернула ее отправителю в тот же день. 

При таких обстоятельствах, судья приходит к обоснованности доводов ФИО7 и к выводу, что корреспонденция 

<

данные изъяты> не была доставлена данному лицу в соответствии с требованиями п. 34 Правил оказания услуг почтовой связи", (Зарегистрировано в Минюсте России 26.12.2014 N 35442), утвержденных Приказом Минкомсвязи России от 31.07.2014 N 234 (ред. от 19.11.2020). 

В свою очередь, наличие извещенности ФИО7 о времени и месте составления протокола, подтверждается телефонограммой от 11.03.2021 (л.д.11) с телефонного номера 

<

данные изъяты> на телефонный номер 

<

данные изъяты> и не отрицается последним, что данным способом он был приглашен в 

<

данные изъяты> на составление протокола.

При этом, вопреки утверждению ФИО7 телефонограмма содержит достаточный объем сведений о дате, месте и времени составления протокола. 

Согласно данной телефонограмме, которой не доверять судья оснований не усматривает, ФИО7 не просил отложить составление протокола, не сообщил о невозможности явки в предлагаемую дату, и, наоборот, обещал приехать вместе с ФИО4, что ФИО7 не опровергал в данном судебном заседании. 

Период времени от получения телефонограммы и расстояние от места жительства ФИО7 до места составления протокола в достаточной степени позволяли ему явиться к госохотинспектору, либо просить его об отложении составления протокола, указав причины невозможности явиться к указанному времени, что не было сделано. 

Утверждение в судебном заседании со стороны ФИО7, что в указанный период составления протокола он был 

<

данные изъяты>, ничем не подтверждено и, наоборот, он в судебном заседании сообщил, что в данный период выезжал в лес, где работал на делянке. 

Необходимо отметить, что в адрес ФИО7 была направлена копия протокола об административном правонарушении, которую он получил (л.д. 1), что также не отрицалось ФИО7 в судебном заседании и подтверждается показаниями свидетеля ФИО1 

Помимо этого, при ознакомлении с Актом № от 21 февраля 2021 года, в котором содержалось подробное описание допущенного ФИО7 нарушения, сопоставимого с изложенным в протоколе, он, имея возможность сделать свои замечания к акту, представить свои возражения при составлении протокола об административном правонарушении, ничего не предпринял. 

Как он пояснил в судебном заседании при рассмотрении жалобы, по приезду домой он, прочитав акт, не был согласен с ним. Однако, имея такое мнение, он не посчитал необходимым явиться к должностному лицу на составление протокола, где бы мог привести все свои доводы в указанной части, то есть таким своим правом воспользоваться не пожелал. 

В указанной связи, мировым судьей обоснованно были отвергнуты доводы ФИО7 и его защитника о нарушении права на защиту при составлении протокола об административном правонарушении, поскольку последний по своему усмотрению не воспользовался предоставленными ему правами.

Способ извещения ФИО7 не противоречит требованиям ст. 29.6 КоАП РФ и разъяснениям, данным в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 5. 

Несогласие заявителя и его защитника с оценкой имеющихся в деле доказательств не свидетельствует о том, что мировым судьей допущены нарушения норм материального права и (или) предусмотренные КоАП РФ процессуальные требования. 

Объяснениям опрошенных мировым судьей в судебном заседании свидетелей и доводам защиты, в том числе о несоответствии протокола требованиями ст. 28.2 КоАП РФ в совокупности с иными доказательствами, просмотренной видеозаписью была дана оценка, не согласиться с которой оснований не усматривается. 

Доводы стороны защиты о том, что мировым судьей не была дана оценка письменному объяснению ФИО7, не содержат под собой достаточного обоснования, поскольку ФИО7 выразил свое отношение по делу в судебном заседании, а в письменном объяснении отсутствует чья-либо подпись, то есть оно при таких обстоятельствах учтено быть не может, письменных ходатайств о приобщении таких объяснений к делу не имеется. 

Мнение стороны защиты о том, что в действиях ФИО7 возможно присутствует нарушение правил охоты, и такие действия могут быть квалифицированы ч. 1 ст. 8.37 КоАП РФ, не соответствует диспозиции данной нормы, которая напрямую исключает ее применение в случаях, предусмотренных частями 1.2, 1.3 данной статьи.

Доводы ФИО7 о том, что чехол для его ружья увезли его знакомые, что до его дома оставалось примерно 300 метров, он возвращался домой и не охотился, на его транспортном средстве невозможно догнать зайца, его ружье не было заражено, а патроны находились в кармане, не имеют правового значения. 

Между тем, что отметил мировой судья, у ФИО7, обладающего на протяжении длительного времени познаниями в сфере производства охоты при необходимой внимательности и осмотрительности, имелся способ не вступить в конфликт с требованиями п. 62.15 Правил охоты, попросив знакомых вернуть чехол от ружья, либо иным образом не совершать на территории охотугодий приравниваемых действующим законодательством к охоте и ее запрещенным способам действий. Каких-либо неустранимых сомнений в его виновности по делу не усматривается. 

Таким образом, судья не усматривает оснований для удовлетворения жалобы защитника – адвоката Буракова М.В. на постановлени от 21 июня 2021 года мирового судьи с/у № 3 Тейковского судебного района Ивановской области, поданной в интересах ФИО7 

Постановление о привлечении ФИО7 к административной ответственности вынесено в пределах срока давности привлечения к административной ответственности, установленного частью 1 статьи 4.5 КоАП РФ для данной категории дел.

Административное наказание назначено ФИО7 в пределах санкции части 1.2 статьи 8.37 КоАП РФ в минимальном размере.

Нарушений норм процессуального закона, влекущих отмену принятых судебных актов, в ходе производства по делу не допущено, нормы материального права применены правильно.

Обстоятельств, которые в силу пунктов 2 - 4 части 2 статьи 30.17 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях могли повлечь изменение или отмену обжалуемого судебного акта, не установлено.

Несогласие заявителя и его защитника с оценкой имеющихся в деле доказательств не свидетельствует о том, что мировым судьей допущены нарушения норм материального права и (или) предусмотренные КоАП РФ процессуальные требования.

Иные доводы жалобы и приведенные в суде при рассмотрении жалобы сводятся к ее изначальному существу, направлены на субъективную оценку имеющихся в деле доказательств, не содержат правовых аргументов, опровергающих выводы мирового судьи, сделанные в обжалуемом постановлении, в связи с чем, подлежат отклонению как несостоятельные.

На основании изложенного и руководствуясь п.1 ч.1 ст.30.7 КоАП Российской Федерации, судья

решил:

Постановление мирового судьи судебного участка № 3 Тейковского судебного района от 21 июня 2021 года по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч.1.2 ст.8.37 КоАП РФ, вынесенное в отношении ФИО7, оставить без изменения, жалобу адвоката Буракова М.В., поданную в интересах ФИО7 на указанное постановление мирового судьи судебного участка № 3 Тейковского судебного района – без удовлетворения. 

Решение вступает в силу немедленно после его оглашения, но может быть обжаловано согласно ст.ст. 30.12-30.14 КоАП РФ (в ред. Федерального закона от 12.11.2018 №417-ФЗ) во Второй Кассационный Суд общей юрисдикции, расположенный в городе Москве (121375, г. Москва, ул. Варейская, д. 29, ст. 34). 

Судья С.Н. Фирстов