Председательствующий: Тоночаков И.В. Дело № 22-721/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Красноярск 22 апреля 2025 года

Суд апелляционной инстанции Красноярского краевого суда в составе:

председательствующего судьи Давыденко Д.В.,

с участием прокурора Красноярской краевой прокуратуры Анисимовой И.А.,

близкого родственника умершей обвиняемой ФИО1 - СВН,

защитника обвиняемой ФИО1 – адвоката Уколова Н.Г., являющегося также 

представителем близкого родственника умершей обвиняемой ФИО1 - СВН,

при секретаре – помощнике судьи Макурине М.В.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника адвоката Уколова Н.Г. (основной и дополнительной), дополнительной апелляционной жалобе близкого родственника умершей обвиняемой ФИО1 - СВН на постановление Березовского районного суда Красноярского края от 16 сентября 2024 года, которым в отношении

ФИО1, родившейся 

<

дата> в 

<

адрес>, гражданки РФ, зарегистрированной и проживавшей по адресу: 

<

адрес>, не судимой,

прекращено производство по уголовному делу по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 264 УК РФ, на основании п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с ее смертью.

Постановлением решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав выступление защитника адвоката Уколова Н.Г. в интересах ФИО1, близкого родственника умершей обвиняемой ФИО1 - СВН, поддержавших доводы апелляционной жалобы (основной и дополнительных), прокурора Красноярского краевой прокуратуры Анисимовой И.А., возразившей против доводов апелляционной жалобы и дополнений к ней, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 по данному уголовному делу обвинялась в совершении 16 января 2022 года в Березовском районе Красноярского края преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 264 УК РФ, - в нарушении при управлении автомобилем правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть двух лиц, при обстоятельствах, изложенных в постановлении суда.

Постановлением Березовского районного суда Красноярского края от 16 сентября 2024 года уголовное дело по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 264 УК РФ, прекращено на основании п. 4 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с её смертью.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) адвокат Уколов Н.Г. в интересах ФИО1 просит отменить постановление суда, вернуть уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. Указывает, что вина ФИО1 по делу не доказана, материалами дела не подтверждена. Уголовное дело расследовано не полно и не всесторонне, стороной защиты приведены доводы, которым суд дал ненадлежащую оценку. В протоколе осмотра места происшествия от 16 января 2022 года, в графе следы торможения стоит прочерк, при этом в разъяснениях порядка заполнения указанной графы четко отмечено - «характерные особенности следов и т.д.», то есть следователь в момент составления протокола игнорировал данный пункт по необъяснимым причинам, в отсутствие указанных следов следует также отмечать не прочерк. При этом, показания свидетелей ДТП, схема ДТП, указывают на наличие данных следов, что в свою очередь является грубым нарушением со стороны следователя порядка составления указанных документов. Без внимания остался пункт «наличия следов соприкосновения транспорта на окружающих объектах», в графе ничего не отмечено. В иных графах стоит прочерк, где следователь не дает описания, что недопустимо при составлении указанного документа. Отсутствует подпись специалиста-эксперта на последнем листе протокола осмотра места происшествия от 16 января 2022 года, что ставит под сомнение оценку, данную в ходе составления данного протокола, связанную с работоспособностью тормозной системы, иных элементов транспортного средства, описанных в протоколе (КПП, ДВС и т.д.); в данном случае, по мнению стороны защиты, отсутствие удостоверенной подписи в протоколе ставит под сомнения выводы, указанные в документе, и не может являться доказательством по настоящему уголовному делу. Протокол следственного эксперимента не передает информативности, необходимой для правильного расследования и верной оценки обстоятельств ДТП. Так, в протоколе следственного эксперимента от 09 июня 2022 года отмечено, что он проводился в светлое время суток, без осадков, проезжая часть сухая, таким образом, не понятна цель проведения следственного эксперимента. Обвиняемая сторона высказывала сомнения в части показаний свидетеля РНВ, при этом, как следует из указанного протокола, с учетом проведения его в иных погодных условиях, нежели в момент ДТП, невозможно проверить показания свидетеля относительно возможности его оценки обстоятельств ДТП и показаний, связанных с выездом автомобиля «Хонда» на полосу, предназначенную для встречного движения. Со стороны следователя намеренно происходила фальсификация доказательной базы относительно обвинения в отношении ФИО2 Следователь намеренно выбрал светлое время суток, тогда как порядок проведения следственного эксперимента предполагает «создание наиболее приближенной обстановки в момент совершения события преступления». Следователь не принял мер к проверке показаний свидетеля РНВ, поскольку он выполнял и занимал обвинительную позицию, что подтверждают материалы уголовного дела. При проведении следственного эксперимента органы предварительного расследования не пытались выяснить, детализировать обстоятельства ДТП, поскольку обвинительная позиция на тот момент строилась на основе показаний свидетелей Р., однако их достоверность не проверена. К протоколу осмотра места происшествия приложена схема ДТП, с которой сторона защиты выразила свое недоверие по ряду причин, а именно отсутствие в схеме ДТП поворота, неверное указание на месторасположение автомобилей после ДТП, неверное указание следов, оставленных после ДТП. Стороной защиты в ходе предварительного расследования заявлено ходатайство относительно несогласия со схемой ДТП, однако в нем было отказано, поскольку, как считает сторона защиты, мнение о виновности ФИО1 сформировано на начальном этапе расследования уголовного дела, то есть сразу после ДТП. Саму по себе схему ДТП нельзя расценивать как достоверное доказательство, поскольку сторона защиты, ряд свидетелей подтверждают неправильность ее составления, в том числе по основаниям отсутствия радиуса поворота на данном участке, следов ДТП, осыпи осколков, траектории движения транспортного средства, их расположение после ДТП. В схеме ДТП отсутствует понятие - концентрация осыпи осколков, однако имеется значение «зона осыпи осколков», что в свою очередь не дает право следователю в постановлении о назначении экспертизы приходить к выводу о наличии большей или меньшей концентрации осыпи осколков на том или ином направлении движения и части дорог. Не понятно, откуда появилось понятие - «концентрация осыпи осколков», тем более на полосе движения в сторону п.Березовка. Сторона обвинения не мотивировала данное обстоятельство, как следует из материалов уголовного дела, оно основано только на показаниях свидетелей Р., которые не проверены в ходе следственного эксперимента. Схема ДТП и протокол осмотра места происшествия имеют явные разногласия, поскольку в протоколе имеются выводы следователя, которые не внесены в схему ДТП. На схеме ДТП не указано какой-либо явно выраженной концентрации осколков. Согласно заключению автотехнической экспертизы № 72 от 21 февраля 2022 года, эксперт пришел к выводу о расположении места столкновения автомобиля «Хонда» и автомобиля «Мерседес» в ядре осыпи. Обращает внимание на неправильность составления указанного заключения, на то, что было представлено в распоряжение эксперта, как именно поставлен вопрос перед экспертом и на основании чего. Выводы эксперта подтверждают доводы защиты о том, что следователь, поставив вопрос о месте ДТП, фактически заложил в него ответ, ограничивая эксперта указанной концентрацией осыпи осколков, при этом на схеме ДТП ее видит только следователь. Разрешая первый вопрос о месте вероятного столкновения транспортного средства, следователь не предоставил в распоряжение эксперта протокол осмотра места происшествия, документ, который помог бы эксперту согласиться со следователем или опровергнуть его доводы о наличии какой-либо концентрации осколков где-либо, что подтверждает намерение получить необходимое заключение следователем и выдвинуть обвинение ФИО1. Согласно показаниям свидетелей в ходе судебного следствия, движение на данном участке является высоко интенсивным, после столкновения организация дорожного движения происходила по середине проезжей части, что привело к растаскиванию большей части следов столкновения - осыпи осколков, работа дорожных служб оказала влияние на осыпь осколков после ДТП. Сам по себе факт того, что движение на данном участке не перекрывалось и следы ДТП фактически были уничтожены, подтверждают факт направления следователем представления, но он твердо занял позицию в части установления места столкновения транспортных средств. При допросе специалист КСБ подтвердил, что заданный угол поворота дороги он указал исходя из опыта работы, опираясь на проект организации дорожного движения, но в проекте данный угол поворота не отражен, почему направил в адрес следователя ходатайство о предоставлении в его распоряжение величины угла поворота дороги, величину угла поперечного уклона дороги, наружного радиуса закругления разрешенной для движения данного транспортного средства полосы дороги. В адрес эксперта поступил ответ, где указано, что угол поворота дороги в месте ДТП составляет - 52 градуса, получен в результате дополнительного допроса специалиста ФИО3. В ходе судебного следствия установлено, что указанный радиус поворота не подтвержден фактическими материалами уголовного дела, не основан на письменных доказательствах, полученных в ходе расследования уголовного дела. В основу экспертизы фактически положено мнение специалиста, не основанное на исследовании данного вопроса с технической точки зрения. Эксперт САН обоснованно не смог прийти к категоричному ответу, не имея на то оснований. В показаниях свидетелей Р. имеются противоречия, поскольку недостаточная видимость, наличие шторок на передних стеклах, ограничивающих обзор, снежный накат, скрывающий разметку, быстротечность событий во время ДТП, дополнительно негативно повлияли на объективность восприятия свидетелями Р. обстоятельств ДТП. Суд приводит неточность в показаниях свидетеля УВС, где указывает, что при первоначальном допросе на месте ДТП, последний не указал, что автомобиль «Хонда Фит» под управлением ФИО1 выехал на полосу встречного движения. Оценка незначительности нарушения в составлении перечня документов, имеющих наибольшую значимость в расследовании дела, является грубым нарушением со стороны суда. Довод суда о недочете, допущенном в части полноты описания дорожно-транспортной обстановки, в части не указания поворота, следов торможения выразился в некачественном проведении автотехнической экспертизы в рамках предварительного расследования уголовного дела, в связи с чем, сторона защиты обратилась к специалисту ПВО, привлеченному к участию в деле. Указанные недочеты устранены с помощью экспертного заключения, которое не получило должной оценки в рамках вынесенного постановления суда. Сторона защиты настаивала на назначении дополнительной экспертизы экспертом САН, выполнявшим экспертизу № 1207, о допросе эксперта САН с целью выяснения ряда вопросов, связанных с обстоятельствами произошедшего ДТП, но судом отказано в удовлетворении мотивированных ходатайств стороны защиты, чем нарушен принцип состязательности сторон. Суд положил в основу обвинения ФИО1 показания свидетелей по делу, но обвинение не может строиться только на показаниях свидетелей, представленные в материалы дела экспертные заключения не доказывают вину ФИО1, поскольку при выяснении вопроса о выезде ее транспортного средства на полосу, предназначенную для встречного движения, следователем, при вынесении постановления о назначении экспертизы некорректно сформулирован перечень исходных данных, на что сторона защиты в ходе судебного следствия акцентировала внимание, что судом проигнорировано. Довод стороны защиты о нарушении скоростного режима водителем автомобилем «Мерседес» остался без внимания, не нашел объяснения в рамках представленного суду обвинительного заключения. В рамках предварительного расследования следователь не приобщил к материалам уголовного дела рапорт от 17 января 2022 года, что указывает на материальное и процессуальное нарушения со стороны суда и органов предварительного расследования.

В дополнительной апелляционной жалобе от 26 марта 2025 года близкий родственник умершей обвиняемой СВН выражает несогласие с постановлением от 16 сентября 2024 года, просит об его отмене и возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. Указывает, что важные обстоятельства ДТП в ответах свидетеля РНВ в ходе судебного заседания 15 августа 2023 года в протоколе отсутствуют. В протоколе судебного заседания от 20 февраля 2024 года нет текста слов СВН при оглашении важных разделов 1-6 его возражений, показания свидетелей существенно искажены. В протоколе судебного заседания от 05 марта 2024 года (страница 8-10) отсутствует информация о том, что он после оглашения последних разделов 7-10 возражений огласил устное ходатайство о приобщении дополнений к возражениям, получив согласие суда, огласил документ. Текст его слов при оглашении данного документа в протоколе отсутствует, текст возражений в протокол занесен с многочисленными ошибками. Нет информации о приобщении к материалам дополнительных доказательств, представленных 05 марта 2024 года после допроса СВН, а именно: схемы ДТП по показаниям РОА от 31 марта 2022 года, схемы ДТП согласно протоколу следственного эксперимента от 09 июня 2022 года, схемы ДТП при выносе фуры согласно заключению специалистов от 30 июня 2023 года. В протоколе судебного заседания от 05 июля 2024 года отсутствует информация о предоставлении СВН в качестве дополнительных доказательств: схемы: «Расстояние от места ДТП до места остановки фуры», на основе которой он определил по киноснимку из «Яндекс карт» это расстояние - 285 м, 5 фото с места ДТП, на двух из которых информация о грузе фуры. Данные факты отражены в замечаниях на протоколы судебных заседаний и предоставлены в Березовский районный суд 03 февраля 2025 года с объяснением причины задержки подачи замечаний (приложены копии документов из поликлиники и стационара), что свидетельствует о серьёзных нарушениях ст. 259 УПК РФ. Данные обстоятельства повлияли на решение суда, фактически доводы и доказательства стороны защиты не изучены судом в полном объёме. Суд отказал в приобщении к материалам дела аудиозаписей и стенограмм его разговоров с участниками ДТП и свидетелями по делу РОА и РНВ После допроса СВН адвокат уведомил суд, что доказательства предоставляются согласно ст. 275 УПК РФ и являются неотъемлемой частью допроса. При этом, прокурор не возражал против приобщения всех материалов. Учитывая, что на этих стенограммах зафиксирована информация о ДТП со слов Р. (СВН разговаривал с ними три раза: 19 января 2022 года - три дня спустя после ДТП, 06 и 09 февраля 2022 года), и информация в их рассказе о ДТП кардинально отличается в протоколе допроса РОА от 31 марта 2022 года и протоколах допросов Р. от 12 июня 2022 года. Данное обстоятельство не изучено, поскольку суд отказал в приобщении данных материалов (стенограмм и аудиозаписи) к делу. Суд отказал в ходатайстве 05 июля 2024 года о переносе прений, поскольку подготовиться к ним за два дня физически было невозможно из-за большого объёма предоставленных суду материалов и доказательств после его допроса (судья предупредил о необходимости подготовки к прениям в судебном заседании 02 июля 2024 года). СВН начал готовить необходимые пояснения к представленным стороной защиты доказательствам, но не успел, о чем уведомил суд в дополнении к устному ходатайству адвоката. Во время прений не проведен анализ доказательств стороны обвинения и стороны защиты, что повлияло на решение суда. Судом проигнорированы нарушения следствия, несмотря на указания прокуратуры в ответ на его жалобы во время предварительного расследования. Выражает несогласие с выводом суда о том, что приведенные доводы СВН являются его субъективным мнением, поскольку он является образованным человеком, неоднократно получал консультации у лиц, имеющих профессиональный опыт по вопросам ДТП. Доводы СВН основаны на материалах дела и подкреплены его познаниями в базовых областях естествознания, опытом лиц, дававших ему консультации. В ходе судебного заседания 05 марта 2024 года стороной защиты представлено в качестве доказательства - заключение специалистов от 30 июля 2023 года, выполненное экспертами «ТЭЦ АВТОЭКС» г. Томск, в котором эксперты на основе анализа космического снимка земной поверхности, полученного при помощи программного комплекса и дальнейшего его анализа с помощью математического программного комплекса для расчета, моделирования и реконструкции дорожно-транспортных происшествий (рекомендован Министерством Юстиции в соответствии с решением секции научно-технического совета РФЦСЭ от 20 марта 2012 года) определили фактический радиус поворота дороги на месте ДТП: 443-449,8 м. В ходе судебного заседания 05 июля 2024 года стороной защиты представлено в качестве доказательства - определение радиуса поворота проезжей части дороги на месте ДТП на основе анализа космических снимков земной поверхности методом известной длины хорды и расстояния от хорды до проезжей части дороги, в котором СВН определён фактический радиус поворота дороги на месте ДТП: 492,5 м. Данные значения разительно отличаются от значения радиуса поворота проезжей части дороги на месте ДТП в материалах уголовного дела: 710 м (данное значение предоставлено специалистом КСБ в ходе осмотра места ДТП 17 ноября 2022 года из документа «Выкопировка из ПОДД» (Проект Организации Дорожного Движения), автором документа является специалист КСБ). В дополнениях к возражениям СВН указывал о том, что при использовании радиуса поворота дороги на месте ДТП 443-449,8 м (заключение специалистов от 30 июля 2023 года) в формулах, используемых экспертом САН в экспертизе № 1207 от 20 декабря 2022 года, предельное по сцеплению значение скорости получается практически аналогичным, определённым специалистами в заключении от 30 июня 2023 года, т.е. 67 км/ч. Данное обстоятельство подтверждает, что при предоставлении достоверных исходных данных, выводы разных экспертов в подобных ситуациях будут практически идентичны, т.к. они опираются в своих расчетах на единые законы физики и математики. Соответственно, эксперт САН пришёл бы к аналогичному выводу, что и эксперты г. Томска: «не имел технической возможности прохождения радиусного закругления на скорости 80 км/ч без потери контроля над автомобилем (возникновение заноса и выноса на полосу встречного движения)». В обжалуемом постановлении данные доводы и доказательства стороны защиты проигнорированы, суд необоснованно отказал в ходатайстве о допросе эксперта САН, в ходатайстве о проведении дополнительной экспертизы экспертом САН, в отношении проведённой экспертизы № 1207 от 20 декабря 2022 года этим же экспертом, с предоставлением ему в исходных данных в качестве дополнительного параметра радиуса поворота дороги: «Радиуса поворота: использовать 2 варианта. 1 вариант - 710 м, 2 вариант - 449,8 м». Замечания на часть протокола он представил 02 декабря 2024 года, заявление о предоставлении копий протокола судебных заседаний и аудиозаписей подал 30 сентября 2024 года, которые получил 25 ноября 2024 года после звонка в суд. В ходатайстве от 02 декабря 2024 года он указал, что в полном объёме составить возражения по протоколу за установленный законом срок физически не представилось возможным в связи с большим объёмом полученных материалов: 104 страницы текста, приблизительно 20 часов аудиозаписей. Выражает несогласие с постановлением суда от 28 декабря 2024 года о рассмотрении замечаний на протокол судебного заседания. Суд отказал внести в протокол информацию о разделах 1-6 его возражений, представленных и озвученных в ходе судебного заседания 20 февраля 2024 года. В связи с наличием серьезных заболеваний, лечение которых протекало продолжительное время, замечания на протокол судебного заседания в полном объёме он смог представить 03 февраля 2025 года. 25 декабря 2024 года он предупредил помощника судьи Березовского районного суда о том, что будет проходить лечение в стационаре, по этой причине не представилось возможным подать полные замечания на протокол судебного заседания. Несмотря на то, что он представил соответствующие медицинские документы, ему отказано в рассмотрении замечаний на протокол судебного заседания, ответ Березовского районного суда он получил 12 марта 2025 года, что свидетельствует о явной заинтересованности суда.

В возражениях на апелляционную жалобу защитника государственный обвинитель – старший помощник прокурора Березовского района Микерина Л.И., выражая несогласие с доводами апелляционной жалобы, просит оставить их без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней, возражений, выслушав объяснения сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Несмотря на доводы стороны защиты, постановление суда вынесено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, все обстоятельства, подлежащие доказыванию, которые перечислены в ст. 73 УПК РФ, судом установлены правильно.

Все положенные в основу постановления доказательства получили надлежащую оценку в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения уголовного дела.

Вопреки апелляционным доводам, выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в нарушении Правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть двух лиц и гибель самой ФИО1 являются правильными, подтверждаются совокупностью собранных и всесторонне исследованных доказательств по делу и соответствуют фактическим обстоятельствам совершенного преступления, установленным судом на основании анализа показаний свидетелей, которые непосредственно наблюдали дорожно-транспортное происшествие, его последствия, являлись участниками событий, в том числе, и свидетелей МИВ, УВС, РНВ, РОА, с подробным отражением их содержания в постановлении.

Показания указанных лиц согласуются между собой и объективно подтверждаются письменными доказательствами, приведенными в постановлении, в том числе, протоколом осмотра места происшествия, протоколами осмотра предметов - транспортных средств, заключениями автотехнических экспертиз, судебно-медицинских экспертиз, установившим характер, локализацию, степень тяжести причиненных потерпевшим телесных повреждений. 

Судом первой инстанции показания потерпевшего СНН, свидетелей, содержание письменных доказательств подробно изложены в постановлении и им дана надлежащая оценка, с которой суд апелляционной инстанции соглашается. При этом, несмотря на доводы стороны защиты, показания потерпевшего и свидетелей последовательны, согласуются между собой и с другими материалами дела, противоречий относительно обстоятельств совершенного ФИО1 преступления не содержат, потерпевший и свидетели дают показания, в том числе об обстоятельствах, которым они были очевидцами.

Вопреки доводам стороны защиты, оснований подвергать сомнениям достоверность показаний свидетелей, в том числе РНВ, РОА, УВС, не имеется, поскольку в судебном заседании не установлено обстоятельств, которые могли бы повлиять на объективность их показаний, либо указывающих на их какую-либо заинтересованность в исходе дела. Оснований для оговора не установлено, объективных доказательств наличия оснований у свидетелей для оговора не представлено.

Из материалов уголовного дела следует, что допросы потерпевшего, свидетелей проведены с соблюдением норм уголовно-процессуального закона. Допрашиваемые лица, в том числе свидетели РНВ, РОА, УВС, сообщили об обстоятельствах, относящихся к уголовному делу, и источники своей осведомленности, участникам уголовного судопроизводства предоставлялись равные возможности при допросах участников процесса, в том числе в доведении до сведения суда своей позиции по вопросам допустимости, относимости и достоверности сообщенных ими сведений.

Доводы стороны защиты о недостоверности показаний свидетелей Р. о том, что ФИО1 выехала на полосу встречного движения, ввиду недостаточной видимости, вечернего времени суток, особенностей дороги и снежного наката на ней, наличия на передних стеклах их автомобиля шторок, являются несостоятельными, опровергаются последовательными показаниями свидетелей РНВ и РОА в ходе судебного следствия, согласно которым они видели, как впереди идущий автомобиль «Хонда Фит» плавно сместился на полосу дороги, предназначенную для встречного движения, где во встречном направлении двигался автомобиль «Мерседес», после произошло столкновение автомобиля «Хонда Фит» и грузового автомобиля «Мерседес», показания свидетелей Р. в данной части согласуются с совокупностью иных доказательств, представленных стороной обвинения.

Доводы СВН о том, что в ходе телефонных разговоров с ним Р. рассказывали иные обстоятельства произошедшего дорожно-транспортного происшествия, а также доводы о том, что УВС при даче первоначальных объяснений не указывал о выезде автомобиля «Хонда Фит» на полосу встречного движения, не свидетельствует о даче свидетелями РНВ, РОА, УВС ложных показаний при допросе в ходе судебного следствия после предупреждения об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, причин для оговора свидетели не имели, поэтому их показания в ходе судебного следствия являются допустимыми доказательствами.

С учетом изложенного, не может суд апелляционной инстанции согласиться с доводами стороны защиты о том, что положенные в основу постановления показания свидетелей содержат существенные противоречия, которые не были устранены, либо которые могли бы поставить под сомнение выводы суда о виновности ФИО1.

Кроме того, несмотря на доводы стороны защиты, показания свидетелей подробны, логичны, последовательны и непротиворечивы, полностью соответствуют фактическим обстоятельствам дела, согласуются между собой и объективно подтверждаются всей совокупностью добытых предварительным следствием доказательств.

Несогласие стороны защиты с показаниями свидетелей, подробно описавших и подтвердивших обстоятельства нарушения ФИО1 правил дорожного движения, не свидетельствует об их недопустимости либо недостоверности.

Несмотря на доводы стороны защиты, фактические обстоятельства, имеющие существенное значение для правильного разрешения дела, в том числе, место, время, способ совершения ФИО1 преступного деяния, установлены судом правильно и в полном объеме. В постановлении указаны место, время, способ совершения преступления.

Вопреки доводам стороны защиты, обстоятельства по делу исследованы полно, всесторонне, объективно при соблюдении принципа состязательности сторон. Все доказательства, на которых основаны выводы суда о виновности ФИО1, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывают. Все положенные в основу постановления доказательства оценены судом с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, все собранные доказательства в совокупности – с точки зрения достаточности.

Содержание исследованных судом доказательств изложено в постановлении в части, имеющей значение для установления юридически значимых для дела обстоятельств и правильного его разрешения. Несмотря на доводы стороны защиты, каких-либо достоверных данных, свидетельствующих об искажении судом содержания приведенных в постановлении показаний потерпевшего, свидетелей, протоколов следственных действий или иных доказательств таким образом, чтобы это исказило их существо и позволило дать доказательствам иную оценку, судом апелляционной инстанции не установлено.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, следственные действия, их содержание, ход и результаты, зафиксированные в соответствующих протоколах, проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, оснований для признания их недопустимыми суд апелляционной инстанции не находит.

При этом, несмотря на позицию стороны защиты, по делу отсутствуют объективные данные, которые бы давали основания полагать, что какие-либо доказательства, представленные органом предварительного расследования, могли быть фальсифицированы, и что у сотрудников правоохранительных органов имелась необходимость для искусственного создания доказательств обвинения в отношении ФИО1.

Вопреки доводам жалобы, протокол осмотра места происшествия от 16 января 2022 года соответствует обстановке места происшествия. Установленная судом дорожная обстановка основана на анализе совокупности всех исследованных судом доказательств, в том числе – показаний свидетелей, фотоматериалах, представленных суду.

Несмотря на доводы апелляционной жалобы, существенных нарушений уголовно-процессуального законодательства при проведении осмотра места происшествия 16 января 2022 года не допущено. Осмотр места происшествия проведен с соблюдением положений ст.ст. 164, 170, 176-177 УПК РФ в присутствии понятых, эксперта, составленные по результатам осмотра протокол и схема от 16 января 2022 года, соответствуют требованиям ст.ст. 166, 180 УПК РФ. Все участники осмотра удостоверили своими подписями разъяснение им соответствующих прав, обязанностей и ответственности, а также правильность отраженных в протоколе и схеме сведений, в том числе в части траектории движения автомобилей под управлением водителей ФИО1, МИВ, РНВ, мест столкновения автомобилей под управлением ФИО1 и МИВ, ФИО1 и РНВ, расположения автомобилей после дорожно-транспортного происшествия.

Указанные в апелляционной жалобе недостатки (недочеты), допущенные, по мнению стороны защиты, при составлении схемы дорожно-транспортного происшествия и протокола осмотра места происшествия от 16 января 2022 года, в том числе в части отсутствия подписи специалиста (эксперта) на последнем листе протокола, наличия прочерков в некоторых графах, были предметом оценки суда первой инстанции и обоснованно отклонены как несостоятельные, поскольку не являются безусловными основаниями для признания их недопустимыми доказательствами.

При этом, не указание в протоколе осмотра места дорожно-транспортного происшествия и в схеме дорожно-транспортного происшествия затяжного плавного поворота восполнено в ходе предварительного расследования и учтено судом первой инстанции при оценке доказательств, представленных как стороной обвинения, так и стороной защиты. 

Доводы защиты о том, что протокол осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 16 января 2022 года составлен спустя несколько часов после ДТП, сотрудниками ГИБДД не было ограничено движение на участке дороги, где произошло ДТП, дорожной службой на месте ДТП произведена обработка проезжей части, не свидетельствуют о неверном составлении протокола осмотра места происшествия и неверном определении места столкновения автомобилей под управлением водителей ФИО1 и МИВ.

Вопреки доводам жалобы, суд первой инстанции после надлежащей проверки пришел к обоснованному выводу, что протокол следственного эксперимента от 09 июня 2022 года отвечает требованиям процессуального закона и является допустимым доказательством, с чем нет оснований не согласиться суду апелляционной инстанции. Данное следственное действие проведено в соответствии с требованиями ст. 181 УПК РФ, протокол составлен с учетом положений ст.ст. 166, 170 УПК РФ. Принцип определения расположения транспортных средств на проезжей части, использованный следователем в ходе следственного действия, не противоречит закону, напротив, в полном объеме способствовал получению объективных данных о сложившейся обстановке на месте ДТП. Зафиксированные в протоколе результаты следственного эксперимента удостоверены подписями всех участвующих лиц, которые каких-либо замечаний не высказывали. Участвующие в следственном эксперименте свидетели МИВ, РНВ не оспаривали результаты следственного эксперимента при допросе в ходе судебного следствия.

Вопреки доводам апелляционной жалобы судебные экспертизы по настоящему уголовному делу назначены в соответствии со ст. 195 УПК РФ.

Несмотря на доводы стороны защиты, заключения экспертиз, проведенных по настоящему уголовному делу, и приведенных судом в постановлении в качестве доказательств виновности обвиняемой, отвечают требованиям ст. 204 УПК РФ, Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», содержат полные ответы на поставленные вопросы, а в ряде заключений указаны причины невозможности ответов на часть вопросов. Вместе с тем, экспертами даны ответы на те поставленные следователем вопросы, которые явились достаточными для установления юридически значимых для дела обстоятельств. В заключениях имеются ссылки на примененные методики и другие необходимые данные, в том числе заверенные подписями экспертов записи, удостоверяющие то, что им разъяснены права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, и они предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных заключений. Компетенция экспертов, проводивших экспертизы, уровень их специальных знаний и подготовки не вызывают сомнений. Выводы экспертов мотивированы, противоречий не содержат, оснований не доверять изложенным в них выводам не имеется.

При этом, невозможность дать экспертное заключение по ряду заданных вопросов, как об этом указано в заключениях судебных экспертиз № 72 от 21 февраля 2022 года, №1207 от 20 декабря 2022 года, вызвана недостаточностью представленных для исследования данных и не свидетельствует о неполноте проведенных экспертных исследований или об их необъективности. Невозможность же предоставления таких данных, несмотря на доводы стороны защиты, не указывает на наличие сомнений в виновности ФИО1, которая подтверждена всей совокупностью исследованных судом допустимых доказательств.

Довод стороны защиты о неполноте представленных материалов эксперту САН, повлиявшей на его выводы, суд апелляционной инстанции находит несостоятельным. Заключения оспариваемых экспертиз № 72 от 21 февраля 2022 года и №1207 от 20 декабря 2022 года содержат необходимую исследовательскую часть и оснований, предусмотренных ст. 207 УПК РФ для назначения и производства повторных либо дополнительных экспертиз, в частности, по мотиву неполноты, необоснованности экспертных исследований, суд не имел, о чем указал при рассмотрении соответствующего ходатайства стороны защиты. При этом, эксперт САН на основании п. 2 ч. 3 ст.57 УПК РФ воспользовался правом ходатайствовать о предоставлении ему дополнительных материалов, необходимых для дачи заключения. Так, по ходатайству эксперта предоставлены объекты исследований – автомобили «Хонда Фит» и «Мерседес-Бенц», ходатайств о предоставлении материалов уголовного дела, в том числе протокола осмотра места происшествия от 16 января 2022 года, эксперт при проведении экспертизы № 72 не заявлял.

Определенное по результатам экспертного исследования взаимное расположение автомобиля под управлением водителя ФИО1 и автомобиля под управлением водителя МИВ на момент их столкновения, показания свидетелей МИВ, РНВ, РОА о движении автомобиля «Мерседес-Бенц» под управлением водителя МИВ по своей полосе движения и о выезде легкового автомобиля «Хонда Фит» под управлением водителя ФИО1 на встречную полосу движения, а также взаимное расположение столкнувшихся транспортных средств после столкновения, отраженное на схеме дорожно-транспортного происшествия, определенное на схеме место столкновения, описание обстановки места происшествия согласно протоколу осмотра места происшествия от 16 января 2022 года, подтверждает категоричный вывод суда первой инстанции о том, что автомобиль под управлением ФИО1 выехал на полосу встречного движения в нарушение правил дорожного движения, в результате чего произошло столкновение, повлекшее смерть пассажиров легкового автомобиля и самой ФИО1.

При этом, из заключения судебной автотехнической экспертизы № 562 от 22 июня 2022 года следует категоричный вывод о том, что водитель автомобиля «Мерседес-Бенц» не располагал технической возможностью предотвратить столкновение с автомобилем под управлением ФИО1

Специалист КСБ допрошен по ходатайству государственного обвинителя в соответствии с положениями ч. 4 ст. 80 УПК РФ, об обстоятельствах, требующих специальных познаний, дал ответы на все поставленные перед ним, в том числе стороной защиты, вопросы. Оснований сомневаться в компетентности специалиста у суда апелляционной инстанции не имеется.

При этом доводы, изложенные в апелляционной жалобе и дополнениях к ней о невиновности ФИО1, о наличии непосредственной причинно-следственной связи смерти пассажиров легкового автомобиля под управлением ФИО1 с действиями водителя автомобиля «Мерседес-Бенц», допустившего выезд на полосу встречного движения, в том числе при заносе, о неверном определении радиуса поворота дороги, а также другие доводы, приведенные стороной защиты, проверялись судом первой инстанции, своего подтверждения не нашли и обоснованно отвергнуты с приведением мотивов принятых решений. Как видно из постановления, суд не ограничился только указанием на доказательства, но и дал им надлежащую оценку, мотивировав свои выводы о предпочтении одних доказательств перед другими, поэтому доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней в указанной части являются несостоятельными.

Доводы стороны защиты о противоречивости выводов суда первой инстанции относительно обстоятельств дорожно-транспортного происшествия не соответствуют содержанию итогового судебного решения. Изложение в постановлении содержания доказательств, исследованных судом, соответствует действительному их содержанию.

Вопреки доводам жалобы стороны защиты, суд на основании исследованных доказательств, установив в достаточной степени обстоятельства произошедшего, пришел к мотивированному выводу о том, что водитель ФИО1 в нарушение п. 10.1, п. 9.1 (1) Правил дорожного движения, управляя автомобилем марки «Хонда Фит», регистрационный знак №, со скоростью около 50-60 км/ч, без учета интенсивности движения транспортных средств, следовавших во встречном ей направлении, выехала на сторону дороги, предназначенную для встречного движения, где в районе 7 км + 900 м автодороги «Малый обход г. Красноярска» со стороны г.Сосновоборска в сторону г. Красноярска в Березовском районе допустила столкновение со встречным автомобилем марки «Мерседес-Бенц», регистрационный знак №, с полуприцепом, под управлением водителя МИВ, движущегося со стороны г.Красноярска в сторону г. Канска, и последующее скользящее столкновение на стороне дороги, предназначенной для движения в сторону г. Красноярска, с попутным ей автомобилем «Тойота Корона Премио», регистрационный знак №, под управлением водителя РНВ, движущегося со стороны г. Сосновоборска в сторону г. Красноярска

Вместе с тем, сложившаяся дорожная обстановка с учетом дорожного покрытия на участке дорожно-транспортного происшествия 16 января 2022 года, а также вечернего времени суток, зимнего времени года, обязывала ФИО1 двигаться со скоростью, обеспечивающей возможность своевременно обнаружить опасность для движения и позволяющей ей осуществить постоянный контроль за движением автомобиля, своевременно снизить скорость вплоть до полной остановки транспортного средства. Нарушение ФИО1 Правил дорожного движения, предусмотренных п.п. 9.1(1), 10.1, состоит в прямой причинной связи с наступившими последствиями в виде смерти СДН и СНН на месте ДТП.

При этом, судом первой инстанции состояние проезжей части в месте столкновения автомобилей, а также по ходу движения до места столкновения автомобиля под управлением водителя ФИО1 установлено не только по протоколу осмотра и схеме дорожно-транспортного происшествия, но и с учетом показаний свидетелей, участников дорожно-транспортного происшествия и прибывших на место столкновения после происшествия, а также данных, представленных и исследованных судом (в том числе по ходатайству стороны защиты) фотоматериалов о состоянии дорожного покрытия дороги как непосредственно в месте столкновения, так и по пути следования автомобиля под управлением ФИО1, из которых судом объективно установлено, что дорога по ходу движения автомобиля под управлением ФИО1 была покрыта гололедом.

Апелляционные доводы о ненадлежащем техническом состоянии автомобиля «Мерседес-Бенц» ввиду установления шин разных моделей, загрузки автомобиля до предельной разрешенной массы, отсутствия полиса ОСАГО, путевого листа, тахографа, в том числе со ссылкой на рапорт начальника ОГИБДД от 17 января 2022 года, не влияют на выводы суда о виновности ФИО1 в нарушении Правил дорожного движения и наступившей в результате этого смерти двух лиц и самой ФИО1. 

Доводы СВН о столкновении автомобилей по вине водителя автомобиля «Мерседес-Бенц» противоречат установленным судом первой инстанции обстоятельствам дорожно-транспортного происшествия, опровергаются доказательствами, исследованными судом, в том числе показаниями свидетелей.

Доводы жалобы о небезопасной, высокой скорости движения автомобиля «Мерседес-Бенц» до столкновения, вопреки доводам стороны защиты, не влияют на выводы суда о том, что столкновение автомобиля «Мерседес-Бенц» и автомобиля «Хонда Фит» произошло в результате действий ФИО1

Доводы защитника и СВН о неверном установлении места столкновения автомобилей под управлением водителей ФИО1 и МИВ органом предварительного расследования и судом первой инстанции в ходе судебного следствия, обусловлены избранным способом защиты от обвинения, являются несостоятельными и опровергаются совокупностью исследованных судом первой инстанции доказательств, представленных стороной обвинения, в том числе показаниями свидетелей ИДР, ФВВ о концентрации осыпи осколков на полосе движения грузового автомобиля, показаниями свидетеля ХВВ о том, что проведение дорожной службой работ по посыпке дороги не привело к изменению положений осыпи обломков, что согласуется с данными протокола осмотра места происшествия и схемы дорожно-транспортного происшествия, показаниями свидетелей МИВ, РНВ, РОА, УВС о том, что автомобиль под управлением ФИО1 выехал на полосу встречного движения, где столкнулся с грузовым автомобилем.

Несмотря на доводы апелляционной жалобы, суд первой инстанции обоснованно отнесся критически к предоставленному стороной защиты заключению специалистов №2023.208 от 30 июня 2023 года, выполненному ИП ПВО (т. 4 л.д. 86-103), и пояснениям специалиста ПВО в судебном заседании, по изложенным в обжалуемом постановлении основаниям, оснований для переоценки выводов суда в данной части суд апелляционной инстанции не находит. 

Необоснованными являются доводы об оставлении судом первой инстанции без внимания предоставленных стороной защиты фотографий с места происшествия и схем, составленных СВН об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия. Как следует из материалов дела, указанные фотографии и схемы были исследованы в судебном заседании, что отражено в протоколе судебного заседания, им дана надлежащая оценка в обжалуемом постановлении.

Новых доказательств, которые не были предметом исследования суда первой инстанции, и свидетельствующих о невиновности ФИО1 в ходе рассмотрения дела судом апелляционной инстанции не представлено, равно как и не имеется каких-либо сомнений, подлежащих толкованию в ее пользу.

Вопреки доводам стороны защиты, выводы суда являются мотивированными, в том числе в части доказанности вины ФИО1, квалификации ее действий, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на проверенных в судебном заседании доказательствах.

Иная позиция стороны защиты основана на собственной интерпретации исследованных доказательств, в отрыве от их совокупности и без учета установленных правил оценки доказательств, которыми в данном случае руководствовался суд.

Доводы об аккуратном вождении ФИО1 автомобиля, об ее регулярных поездках по дороге, где произошло дорожно-транспортное происшествие, о положительных характеристиках СВН и наличии у него грамот не способны опровергнуть основанные на оценке исследованных доказательств выводы суда первой инстанции о нарушении ФИО1 16 января 2022 года правил дорожного движения, повлекших по неосторожности смерть двух лиц и самой ФИО1

Предоставленные в судебном заседании суда апелляционной инстанции фотоснимки и схемы с пояснениями СВН не опровергают мотивированные выводы суда первой инстанции.

Несовпадение оценки собранных по делу доказательств, сделанной судом первой инстанции, с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона, в том числе ст. 88 УПК РФ, рассмотрении уголовного дела с обвинительным уклоном и не является основанием для отмены или изменения постановления.

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о виновности ФИО1, а также правильно квалифицировал ее действия по ч. 5 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть двух лиц.

С учетом вышеизложенного, приняв во внимание, что ФИО1 погибла в результате дорожно-транспортного происшествия, ее близкий родственник – СВН настаивал на продолжении производства по уголовному делу, суд первой инстанции, не установив оснований для реабилитации ФИО1, правильно применив п. 4 ч. 1 ст.24 УПК РФ, п. 1 ст. 254 УПК РФ, прекратил уголовное дело на основании п. 4 ч. 1 ст.24 УПК РФ и п. 1 ст. 254 УПК РФ, то есть в связи со смертью обвиняемой.

Таким образом, несмотря на доводы стороны защиты, оснований для переквалификации действий ФИО1 на иные более мягкие нормы уголовного закона, оснований для установления иных фактических обстоятельств, а также оснований для отмены постановления, возвращения уголовного дела прокурору, направления дела на новое судебное разбирательство, суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку исследованными в судебном заседании и приведенными в постановлении доказательствами достоверно установлена виновность ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 264 УК РФ.

Иные доводы стороны защиты, изложенные в апелляционной жалобе и дополнениях к ней, а также в судебном заседании суда апелляционной инстанции, направлены на переоценку выводов суда первой инстанции, оснований для которых суд апелляционной инстанции не находит.

Вопреки доводам стороны защиты, существенных нарушений норм уголовно-процессуального закона, как в ходе предварительного расследования, так и в ходе судебного разбирательства, ставящих под сомнение законность, обоснованность и справедливость постановления, судом апелляционной инстанции не установлено.

Уголовное дело возбуждено в соответствии с требованиями закона, при наличии повода и основания, уголовное дело возбуждено, расследовано полномочными должностными лицами органа предварительного расследования в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Анализ доказательств, полученных в ходе предварительного расследования, и исследованных в ходе судебного заседания, вопреки доводам стороны защиты, не свидетельствует об искажении следователем показаний потерпевшего и свидетелей в протоколах допросов, о заинтересованности следователя в исключении версии стороны защиты о невиновности ФИО1 в совершении инкриминированного ей преступления, которая проверялась как следователями, так и судом первой инстанции и своего объективного подтверждения не нашла.

Не проведение ряда следственных действий по ходатайству стороны защиты, проверки показаний на месте с участием свидетелей РНВ и РОА, не свидетельствуют о неполноте предварительного и судебного следствий и нарушении уголовно-процессуального закона, не влияют на правильность установления фактических обстоятельств дела, поскольку по уголовному делу собрана достаточная совокупность доказательств, на основании которой суд пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО1 в инкриминированном деянии.

Обвинительное заключение по делу соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, в нем приведено существо предъявленного ФИО1 обвинения, место и время совершения инкриминированного деяния, другие обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела. Обвинительное заключение составлено следователем, в производстве которого находилось уголовное дело, утверждено прокурором. Оснований для возвращения уголовного дела прокурору в порядке, предусмотренном ст. 237 УПК РФ, суд первой инстанции не усмотрел, рассмотрев уголовное дело по существу на основе данного обвинительного заключения, отсутствуют такие основания и при апелляционном рассмотрении дела.

Заявленные СВН доводы о привлечении следователя, производившего предварительное расследование по настоящему уголовному делу, к дисциплинарной ответственности не влияют на законность итогового судебного постановления в отношении ФИО1.

Как следует из материалов дела, уголовное дело рассмотрено судом в соответствии со ст. 252 УПК РФ, в пределах предъявленного обвинения. Несмотря на доводы стороны защиты, судебное следствие проведено в соответствии с требованиями закона, с соблюдением принципов равноправия и состязательности сторон, судом сторонам созданы равные условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, суд не ограничивал прав участников процесса по исследованию имеющихся доказательств, в судебном заседании исследованы все доказательства, заявленные сторонами ходатайства разрешены судом в соответствии с требованиями ст.ст. 256, 271 УПК РФ.

Стороны не были ограничены в праве представления доказательств, участники процесса, в том числе сторона защиты, не были ограничены в праве заявлять ходатайства ни в ходе предварительного, ни в ходе судебного следствия по данному делу.

Доводы стороны защиты об отказе в удовлетворении ходатайств стороны защиты, в том числе о назначении дополнительной судебной экспертизы, о допросе эксперта САН, о приобщении к материалам уголовного дела аудиозаписей разговоров СВН со свидетелями Р. и стенограмм разговоров, не могут свидетельствовать о нарушении судом принципов состязательности и равноправия сторон, поскольку принимая решение по конкретному ходатайству, суд исходит из его значимости для правильного рассмотрения дела, вынесения законного, обоснованного решения. Как видно из материалов дела, все заявленные стороной защиты ходатайства рассмотрены и разрешены с приведением убедительных мотивов. Несогласие стороны защиты с данными решениями является субъективным, не является основанием для отмены состоявшегося по делу итогового судебного решения. 

При этом, ограничения процессуальных прав стороны защиты на предоставление доказательств в результате отказа в удовлетворении ходатайства о вызове для допроса эксперта не допущено. Суд обоснованно не усмотрел оснований, предусмотренных ст. 282 УПК РФ, поскольку необходимости разъяснения и дополнения заключений не имелось.

Исходя из смысла закона неудовлетворенность той либо иной стороны по делу принятым судом решением по вопросам, возникающим в ходе разбирательства дела, не является поводом для уличения суда в предвзятости и необъективности. Сами по себе отказы суда в удовлетворении ходатайств стороны защиты, при соблюдении процедуры их рассмотрения не свидетельствуют об ущемлении прав стороны защиты и о наличии у суда обвинительного уклона.

Несмотря на доводы стороны защиты, необоснованных отказов стороне защиты в истребовании и исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников процесса, повлиявших или могущих повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого постановления, по делу не имеется.

Все доказательства непосредственно исследованы в ходе судебного разбирательства в установленном уголовно-процессуальном порядке с соблюдением предусмотренных ст.ст. 7, 14, 15 УПК РФ принципов уголовного судопроизводства, что подтверждается протоколами судебных заседаний. Нарушений уголовно-процессуального закона при исследовании письменных доказательств судом непосредственно в ходе судебного разбирательства не допущено.

Каких-либо данных, свидетельствующих об одностороннем или неполном судебном следствии, не имеется. Вопреки доводам стороны защиты, из протокола судебного заседания не следует, чтобы со стороны председательствующего судьи проявлялась предвзятость либо заинтересованность по делу.

Кроме того, близкому родственнику умершей обвиняемой СВН предоставлена возможность довести до сведения суда свою позицию по делу, в том числе сообщить свою версию происходящего, о наличии процессуальных нарушений при производстве по уголовного делу, а также при собирании и получении доказательств, предоставить данные, которые наряду с доводами о невиновности ФИО1 получили судебную оценку, что отражено в обжалуемом постановлении. Несогласие стороны защиты с отдельными доказательствами, а также с их совокупной оценкой, также не свидетельствует о нарушении принципа состязательности сторон или же о недостаточности доказательств, для вынесения итогового судебного решения, либо о нарушении права на защиту.

Позиция стороны защиты как по делу в целом, так и по отдельным деталям обвинения и обстоятельствам, доведена до сведения суда с достаточной полнотой и определенностью, она получила объективную оценку в постановлении.

Из представленных материалов уголовного дела следует, что интересы обвиняемой в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства представляли профессиональные защитники. Согласно протоколам судебных заседаний позиция адвоката была активной, профессиональной, в судебных прениях защитником в полном объеме поддержана позиция о невиновности ФИО1 в совершении инкриминированного преступления. Фактов, свидетельствующих о том, что адвокаты не в полной мере осуществляли защиту прав и интересов подзащитной, при рассмотрении уголовного дела не установлено.

С учетом изложенного, необоснованными являются доводы жалобы об обвинительном уклоне судебного заседания, о лишении стороны защиты возможности возражать против предъявленного обвинения и эффективно защищаться против него, о необоснованности решений суда об отклонении ходатайств защиты, о недопустимости доказательств, на которые суд сослался в постановлении.

Доводы о недостаточности предоставленного времени для подготовки к судебным прениям являются несостоятельными. Так, из протокола судебного заседания от 02 июля 2024 года следует, что сторонам предоставлено время для подготовки к судебным прениям до 05 июля 2024 года. В судебном заседании 05 июля 2024 года после выступления государственного обвинителя в прениях по ходатайству защитника объявлен перерыв в судебном заседании для подготовки к судебным прениям, после перерыва защитником Уколовым Н.Г. и СВН в судебных прениях выражена позиция о невиновности ФИО1 в инкриминируемом деянии, о недостоверности и недопустимости доказательств, представленных стороной обвинения, по ходатайству близкого родственника умершей обвиняемой СВН предоставлено время для подготовки к заключительному (последнему) слову. При этом, объемные выступления профессионального защитника - адвоката Уколова Н.Г. и СВН в прениях сторон, СВН в заключительном слове свидетельствуют о достаточной подготовленности защитника и СВН к судебным прениям, заключительному слову, в связи с чем, суд апелляционной инстанции полагает, что нарушений права на защиту на выступление в прениях сторон не допущено.

Судом правильно решена судьба вещественных доказательств.

В соответствии со ст. 260 УПК РФ в течение 3 суток со дня ознакомления с протоколом и аудиозаписью судебного заседания стороны могут подать на них замечания. Замечания на протокол рассматриваются председательствующим незамедлительно. Замечания на аудиозапись рассматриваются председательствующим в течение 2 суток со дня их подачи.

Согласно ч. 3 ст. 260 УПК РФ по результатам рассмотрения замечаний председательствующий выносит постановление об удостоверении их правильности либо об их отклонении. Замечания на протокол и постановление председательствующего приобщаются к протоколу судебного заседания.

Как видно из представленных материалов уголовного дела, замечания, поданные СВН 02 декабря 2024 года на протоколы судебных заседаний, рассмотрены председательствующим по уголовному делу судьей в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства, при этом удовлетворены частично.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований согласиться с доводами СВН о допущенных нарушениях уголовно-процессуального закона в части искажения якобы содержания его пояснений и возражений, в том числе при разрешении ходатайств, при исследовании материалов уголовного дела, показаний свидетелей в протоколах судебных заседаний.

Приведенные СВН в дополнительной апелляционной жалобе на постановление от 16 сентября 2024 года доводы о несогласии с постановлением судьи от 28 декабря 2024 года о рассмотрении его замечаний на протокол судебного заседания признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными, в связи с чем, не могут являться основанием к его отмене.

Так, судом апелляционной инстанции установлено, что в ходе судебных заседаний суда первой инстанции велись протоколы в письменной форме и протоколирование с использованием средств аудиозаписи (аудиопротоколирование), которые, по смыслу закона, представляют собой единое целое.

Протоколы судебных заседаний и диски с аудиозаписями приобщены к материалам уголовного дела. Протоколы судебных заседаний велись в судебном заседании синхронно по ходу судебного разбирательства, соответствуют требованиям, предъявляемым ч. 3 ст.259 УПК РФ, в них зафиксирован ход судебного процесса, указаны заявления, возражения, ходатайства, вопросы участвующих в уголовном деле лиц, достаточно подробно записаны их показания, содержание выступлений, действия суда отражены правильно и полно, в том порядке, в каком они имели место быть в ходе судебных заседаний, отражены принятые судом процессуальные решения и иные значимые для дела обстоятельства, протокол в целом и отдельные его части подписаны председательствующим и секретарями судебного заседания. Вопреки доводам дополнительной апелляционной жалобы СВН, искажение председательствующим его показаний и выступлений, данных в ходе судебного следствия, судом апелляционной инстанции не установлено. 

При этом, с учетом того, что протокол судебного заседания не является его стенограммой, существенных неточностей, влияющих на оценку доказательств, судом первой инстанции не допущено, а поданные замечания на протоколы судебных заседаний не содержат доводов об искажении письменных протоколов судебного заседания.

Поданные 02 декабря 2024 года СВН замечания на протоколы судебных заседаний изучены и рассмотрены председательствующим с вынесением соответствующего процессуального решения, отвечающего требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ. В постановлении подробно изложено содержание самих замечаний, которые рассмотрены судом, с приведением мотивов по их отклонению и удовлетворению в части, оснований не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции не имеется. Доводы о несогласии с результатами рассмотрения замечаний не свидетельствуют о незаконности принятого судом решения. При этом, СВН апелляционная жалоба на постановление от 28 декабря 2024 года не подана в установленные законом сроки.

Указание апеллянта о несоответствии показаний свидетелей в протоколе судебного заседания, об изложении не в полном объеме ходатайств и возражений, выступлений СВН, в том числе при исследовании доказательств, является несостоятельным, так как протоколы отвечают требованиям ст. 259 УПК РФ, которые не предусматривают дословной редакции показаний (пояснений), протокол судебного заседания не является стенограммой. 

Все приобщенные по ходатайству стороны защиты документы и письменные пояснения СВН имеются в представленных материалах уголовного дела, и исследованы судом первой инстанции в ходе судебного следствия, СВН предоставлена возможность озвучить письменные пояснения.

При этом, приведенные доводы о несогласии с содержанием протоколов судебного заседания достаточным основанием для отмены итогового судебного решения по настоящему уголовному делу не являются, поскольку не повлияли на выводы суда первой инстанции.

Доводы о нарушении судом сроков выдачи копий протоколов судебного заседания и аудиозаписей судебных заседаний несостоятельны, не влекут безусловную отмену обжалуемого постановления, поскольку процессуальный срок, установленный ч. 2 ст. 260 УПК РФ, не является пресекательным.

Изложенные СВН в дополнительной апелляционной жалобе от 26 марта 2025 года доводы в части несогласия с постановлением судьи Березовского районного суда от 03 февраля 2025 года, которым СВН отказано в восстановлении срока на принесение замечаний и в принятии замечаний на протокол судебного заседания по уголовному делу, также не влекут безусловную отмену постановления суда от 16 сентября 2024 года. От реализации права на обжалование постановления от 03 февраля 2025 года СВН отказался, что указал в судебном заседании суда апелляционной инстанции 03 апреля 2025 года. 

Как следует из представленных материалов уголовного дела, 03 февраля 2025 года СВН поданы замечания на протоколы судебных заседаний с указанием о невозможности их своевременного представления ввиду ухудшения состояния здоровья.

При этом, судьей обоснованно отказано в принятии замечаний на протокол судебного заседания ввиду пропуска срока, предусмотренного ч. 1 ст. 260 УПК РФ, с учетом нахождения СВН на стационарном лечении в период с 26 декабря 2024 года по 10 января 2025 года. То обстоятельство, что СВН требовалось определенное время для изучения протоколов судебных заседаний и аудиозаписей к ним, не является безусловным основанием для удовлетворения ходатайства о восстановлении срока на подачу замечаний на протокол судебного заседания.

С учетом вышеизложенного, приведенные СВН доводы поводом для признания постановления от 28 декабря 2024 года о рассмотрении замечаний на протокол судебного заседания, постановления от 03 февраля 2025 года об отказе в восстановлении срока на принесение замечаний и в принятии замечаний на протокол судебного заседания по уголовному делу не соответствующими требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ не являются, основанием к их отмене не служат, а потому доводы СВН в данной части удовлетворению не подлежат.

Таким образом, оснований для изменения или отмены обжалуемого постановления Березовского районного суда Красноярского края от 16 сентября 2024 года, в том числе по доводам апелляционной жалобы и дополнениям к ней, суд апелляционной инстанции не находит, считая постановление законным, обоснованным, мотивированным, подлежащим оставлению без изменения.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Постановление Березовского районного суда Красноярского края от 16 сентября 2024 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу защитника адвоката Уколова Н.Г. (основную и дополнительную), дополнительную апелляционную жалобу близкого родственника умершей обвиняемой ФИО1 - СВН– без удовлетворения.

Апелляционное постановление, постановление суда первой инстанции могут быть обжалованы по правилам главы 47.1 УПК РФ в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного постановления в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции. 

Участники процесса вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: Д.В. Давыденко