Дело №

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Урюпинск 21 мая 2024 года

Урюпинский городской суд Волгоградской области в составе председательствующего судьи Миронова А.В., при секретаре судебного заседания Нестеровой О.Н.,

с участием:

представителя истца Садчиковой Е.А.,

представителя ответчика ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ» ФИО1,

представителя ответчика Комитета здравоохранения Волгоградской области по доверенности ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 О,В. к ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова», Комитету здравоохранения Волгоградской области о компенсации морального вреда, 

установил:

ФИО3 обратилась в Урюпинский городской суд Волгоградской области с иском к ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова», Комитету здравоохранения Волгоградской области о компенсации морального вреда.

В обоснование иска истец указала на то, что ДД.ММ.ГГГГ ее матери – Б. внезапно стало плохо, ее госпитализировали.

После непродолжительного лечения, ДД.ММ.ГГГГ Б. умерла в реанимационном отделении, причиной её смерти, как указано в справке о смерти, явились: 

<

данные изъяты>. А согласно протокола патолого – анатомического вскрытия Б. смерть наступила от 

<

данные изъяты>

По мнению истца, смерть Б. наступила в результате её неправильного лечения врачами ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова», был неправильно определен диагноз и упущено время для оказания экстренной помощи.

ФИО3 указывает на наличие в медицинской карте больной Б. множества неточностей.

По мнению истца, смерть ее матери наступила в результате некачественно оказанной ей медицинской услуги.

Смерть самого близкого для нее человека является тяжелейшим событием и огромной утратой для ФИО3, причиняет ей глубокие нравственные страдания. Моральный вред, причиненный по вине ответчика, истец оценивает в размере 1 000 000 руб. и просит взыскать указанную сумму с ответчика ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова», возложив на Комитет здравоохранения 

<

адрес> субсидиарную ответственность по компенсации морального вреда.

В ходе рассмотрения гражданского дела истец уточнила свои исковые требования, указав на то, что Б., обратившись за медицинской помощью в медицинское учреждение является потребителем, следовательно, их взаимоотношения с медицинским учреждением должно регулироваться Законом РФ «О защите прав потребителей». Просила суд взыскать с ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» в ее пользу компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб. 00 коп., а так же расходы на оплату услуг представителя в размере 20 000 руб.

В судебное заседание Урюпинский межрайонный прокурор Волгоградской области, третьи лица ФИО4 ФИО5, ФИО6 не явились по неизвестной причине, о времени и месте проведения судебного заседания извещены.

Суд считает возможным рассмотреть иск в отсутствии неявившихся лиц, извещённых о месте и времени рассмотрения дела.

Истец ФИО3 в судебное заседание не явилась, извещена надлежащим образом, обеспечила явку своего представителя.

В судебном заседании представитель истца Садчикова Е.А. заявленные ФИО3 требования поддержала. Пояснила, что состояние Б. свидетельствовало о том, что у нее был инсульт, однако данное заболевание не было диагностировано врачами в связи с чем лечение ей оказывалось неверно, что и привело к ее смерти. 

Представитель ответчика ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» ФИО1 возражал против удовлетворения заявленных требований. Пояснил, что медицинская помощь оказывалась Б. в соответствии с предъявляемыми требованиями. Был установлен правильный диагноз и выбран соответствующий курс лечения. Смерть Б. не состоит в причинно-следственной связи с проводимым ей лечением.

Представитель ответчика Комитета здравоохранения Волгоградской области ФИО2 в судебном заседании возражал против удовлетворения исковых требований. В представленных суду возражениях, представитель ответчика указывает на то, что доводы истца о некачественном оказании медицинской помощи Б., повлекшем наступление ее смерти, не подтверждены доказательствами, не установлено наличие причинно – следственной связи между действиями ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» и последствием в виде летального исхода. 

Третье лицо ФИО5, участвовавший в судебном заседании ранее, возражал против удовлетворения исковых требований. Пояснил, что он осуществлял лечение Б. после поступления ее в ЦРБ. Симптомы, описываемые истцом: 

<

данные изъяты> являются общими симптомами, которые характерны не только для 

<

данные изъяты> Б. при поступлении была сделана КТ, которая показала 

<

данные изъяты>. Он осматривал ее один раз 07 числа при поступлении в инфекционное отделение. Данную пациентку он запомнил, так как она единственная не выжила. Признаков 

<

данные изъяты> у нее не было, так как она сама сидела и разговаривала. Возможно, у нее была 

<

данные изъяты>, но это является следствием 

<

данные изъяты> По поводу данной пациентки были консультации с врачами из Волгоградской больницы. Позже у нее началась 

<

данные изъяты>. В последующем Б. была переведена в реанимацию. Про 

<

данные изъяты> он узнал от нее при осмотре. Лечение Б. осуществлялось в соответствии с действующими клиническими рекомендациями. 

<

данные изъяты> у Б. возник, но он возник не при поступлении в лечебное учреждение. Её смерть наступила от 

<

данные изъяты>, но при поступлении у нее не было 

<

данные изъяты>

Третье лицо ФИО6, присутствовавшая при рассмотрении дела ранее пояснила, что Б. попала в реанимацию 09 ноября и умерла там ДД.ММ.ГГГГг.. Также третье лицо поддержала пояснения ФИО5.

Прокурор, извещений о месте и времени рассмотрения дела, в судебное заседание не явился, что в силу ч.3 ст.45 ГПК РФ не является препятствием к рассмотрению дела.

Руководствуясь ст.167 ГПК РФ суд приходит к выводу о возможности рассмотрения дела в отсутствие неявившихся лиц, извещенных о месте и времени рассмотрения дела, не сообщивших об уважительности причины своей неявки.

Выслушав мнение сторон, исследовав представленные сторонами доказательства, суд пришел к выводу о том, что заявленные ФИО3 требования подлежат частичному удовлетворению.

В соответствии со статьей 2 Конституции РФ человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией РФ (ч. 1 ст. 17 Конституции РФ), одним из которых относится право на охрану здоровья (статья 41 Конституции РФ).

В соответствии со ст. 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

В пункте 21 статьи 2 указанного Федерального закона установлено, что качество медицинской помощи - это совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В соответствии со статьей 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина", разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. 

Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Таким образом, гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Как установлено судом при рассмотрении дела, ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес> умерла Б. (л.д. 26).

Истец является родной дочерью Б., что подтверждается свидетельством о ее рождении (л.д. 22).

Согласно справки о смерти № С-01407, причиной смерти Б., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, явились: 

<

данные изъяты>

Как следует из протокола патолого – анатомического вскрытия № от ДД.ММ.ГГГГ, представленного по запросу суда ГБУЗ «Волгоградское областное патологоанатомическое бюро», смерть пациентки Б. наступила от 

<

данные изъяты>

Из исследованной медицинской документации следует, что ДД.ММ.ГГГГ Б. обратилась в ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» за медицинской помощью с жалобами на 

<

данные изъяты>. Поставлен предварительный диагноз: 

<

данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ у Б. резко ухудшилось состояние в виде 

<

данные изъяты>. Состояние тяжелое, в связи с чем, была переведена в АРО на ИВЛ по показаниям.

Получала интенсивную терапию. Проводилась гемотрансфузия по показаниям.

На фоне проводимой терапии ДД.ММ.ГГГГ в 00 часов 40 минут наступила остановка сердечно – сосудистой и дыхательной деятельности больной.

Проводилась сердечно – легочная реанимация, которая к успеху не привела. 01 час 10 минут констатирована смерть Б.

Истец ФИО3, являющаяся родной дочерью Б., полагает, что в ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» её матери медицинская помощь была оказана некачественно - был неправильно определен диагноз и упущено время для оказания экстренной помощи, что привело к её смерти, тем самым истцу был причинен моральный вред. У Б. имелись ярко выраженные признаки инсульта, что должен был заметить медицинский персонал больницы. 

Представитель истца в судебном заседании пояснила, что ФИО3 знает признаки инсульта, сама не является медицинским работником, медицинское образование имеют сестра и муж, которые не присутствовали при госпитализации Б., согласились с тем, что у Б. 07 ноября был 

<

данные изъяты>, так как на это указывало ее состояние здоровья.

Как установлено статьей 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина", разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Таким образом, необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Следовательно, для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага, при этом на причинителе вреда лежит бремя доказывания правомерности его поведения, а также отсутствия его вины, то есть установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием медицинская организация – ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» должна доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда истцу в связи со смертью ее матери Б., медицинская помощь которой была оказана, как утверждает истец, ненадлежащим образом (некачественно и не в полном объеме).

Для определения правильности оказания медицинской помощи и наличии причинно - следственной связи между проводимым лечением и наступившими последствиями, судом назначено проведение комиссионной судебно - медицинской экспертизы, проведение которой поручено ГБУЗ Ставропольского края "Краевое бюро судебно - медицинской экспертизы".

Согласно заключению экспертов № 211 ГБУЗ Ставропольского края "Краевое бюро судебно - медицинской экспертизы" (т. 74-101) Б., ДД.ММ.ГГГГ года рождения. До госпитализации ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» страдала рядом 

<

данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ Б. поступила в ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» с 

<

данные изъяты>, подтвержденной КТ-исследованием органов грудной клетки от 07 ноября 2020 г. С учетом жалоб, анамнеза, клиники и данных КТ органов грудной клетки пациентка госпитализирована в инфекционное отделение ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова».

В связи с ухудшением состояния, обусловленным 

<

данные изъяты>, Б. своевременно и по показаниям переведена в отделение реанимации ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова»ДД.ММ.ГГГГ, где выполнялось динамическое наблюдение, мониторинг витальных функций и интенсивная терапия.

Судебно- медицинская экспертная комиссия отметила. Что 

<

данные изъяты> у Б. ухудшило вентиляцию легких. Так как 

<

данные изъяты> не давал возможности совершать глубокие дыхания и проводить дыхательную гимнастику, что способствовало утяжелению дыхательной недостаточности.

Члены комиссии считают, что 

<

данные изъяты> явилась триггерным (пусковым фактором) обострения хронических соматических заболеваний, что пагубно сказалось на общем состоянии Б. 

<

данные изъяты> всегда сопровождается поражением 

<

данные изъяты>, приводит к микротромбозам внутренних органов и головного мозга, что обусловило обострение 

<

данные изъяты> у Б.

Эксперты указали, что заявление дочери о том, что мать Б. заразили 

<

данные изъяты> в ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» не состоятельны и не подтверждены объективной картиной. Заражение 

<

данные изъяты> Б. произошло дома за 7-10 дней до госпитализации, по поводу чего она не лечилась, врача на дом не вызывала.

Отвечая на вопросы, указанные судом в определении о назначении проведения судебной экспертизы, эксперты указали на то, что медицинская помощь Б. в ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» оказана правильно и в полном объеме, в соответствии с Временными методическими рекомендациями Министерства здравоохранения РФ «По профилактике, диагностике и лечению 

<

данные изъяты> утверждена ДД.ММ.ГГГГ

Клинико-лабораторное и инструментальное обследование Б. в ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» проведено на высоком уровне и в соответствии со стандартами.

Тактика лечения Б. в ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» была верной.

Действия врачей ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» были направлены на спасение жизни пациентки и не привели к наступлению летального исхода. 

Причинно-следственная связь между действиями врачей ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» и наступлением смерти пациентки Б. отсутствует.

Каких-либо оснований не доверять экспертному заключению ГБУЗ Ставропольского края «Краевое бюро судебно - медицинской экспертизы», а также оснований усомниться в компетенции экспертов у суда не имеется. Судебная экспертиза проведена в порядке, установленном ГПК РФ, заключение экспертов выполнено в соответствии с требованиями ст. 86 ГПК РФ, на основании представленных медицинских документов и в соответствии с требованиями Федерального закона от 31 мая 2001 г. N 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Выводы экспертов ГБУЗ Ставропольского края «Краевое бюро судебно - медицинской экспертизы» с обстоятельствами дела и с пояснениями сторон.

Экспертное заключение согласуется с материалами дела и пояснениями лечащих врачей. Установленные при рассмотрении дела обстоятельства приводят суд к выводу, что смерть Б. не состоит в причинно-следственной связи с получаемым ей лечением. Таким образом, комиссией экспертов нарушений допущенных лечащими врачами при оказании помощи Б. и ее лечении не установлено. Смерть Б. наступила в результате осложнений вызванных 

<

данные изъяты>, лечение которой осуществлялось врачами ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ» в соответствии с установленными стандартами. Таким образом, действия врачей осуществлявших лечение Б. не состоят в причинно-следственной связи с ее смертью.

Судом отклоняются доводы стороны истца о несогласии с медицинской документацией, так как медицинская документация была предметом исследования комиссии специалистов имеющий высшее медицинское образование и необходимый стаж работы, в то время как со стороны истца озвучена субъективная оценка без применения специальных познаний. Недочеты имеющиеся медицинской документации, такие как отсутствие, в некоторых графах подписи врача, ошибка в фамилии Б., отсутствие сведений о фиксации данных при подаче кислорода, не влияли на качество лечения Б. поскольку ее состояние оценивалось специалистами и лечение осуществлялось по совокупности имеющихся обстоятельств, а не по каждому признаку заболевания отдельно. Вместе с тем данные недочёты свидетельствуют о нарушении прав Б. как пациента. Также судом отклоняются доводы стороны ответчика о не назначении Б. лечения на основании данных исследований и результатов анализов, не назначения необходимых по мнению стороны истца исследований, поскольку эти доводы объективно не подтверждаются экспертным заключением и пояснениям третьих лиц, которые она давали в судебном заседании и обусловлены личным представлением о правильности лечения при этом стороной истца не представлено доказательств наличия специальных познаний позволяющих им делать выводы о необходимости проведения какой-либо лечебной процедуры и о правильности выставленного диагноза.

Доводы стороны истца о том, что у Б. при поступлении в лечебное учреждение был 

<

данные изъяты> не нашли своего подтверждения при рассмотрении дела и опровергаются материалами дела. Фактически, 

<

данные изъяты> был диагностирован ФИО3 самостоятельно, при этом она не имеется специальных познаний в области медицины.

Вместе с тем истцом было указано, что медицинский персонал в ходе госпитализации Б. допускал неэтичное поведение по отношению к Б., высказывая, в некорректной форме, претензии относительно 

<

данные изъяты> Б. в ходе ее транспортировки в кресле-коляске.

Как следует из видеозаписи представленной стороной истца, на которой зафиксировано ознакомление с медицинской картой Б., медицинские документы в карте не скреплены между собой, вложены в саму карту.

Суду, помимо медицинской карты Б. от 2016г., была представлена копия медицинской карты №, стационарного больного Б. от 2020г.. При этом оригинал данной карты не представлен в связи сего отсутствием (т.2 л.д.1-42). Данный факт свидетельствует об утере ответчиком медицинской документации.

Указанные обстоятельства не опровергнуты ответчиком.

Несмотря на то, что указанные недостатки не состоят в причнно-следственой связи со смертью, они свидетельствуют о нарушении прав Б. как получателя медицинской помощи. 

Согласно ст.4 закона от 21 ноября 2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий является основным принципом охраны здоровья.

Статьёй 6 закона от 21 ноября 2011 N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» установлено, приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи реализуется путем соблюдения этических и моральных норм, а также уважительного и гуманного отношения со стороны медицинских работников и иных работников медицинской организации, оказания медицинской помощи пациенту с учетом его физического состояния и с соблюдением по возможности культурных и религиозных традиций пациента.

Как разъяснено в пункте 48 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья.

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение негативных последствий в виде смерти пациента. Анализируя представленные и исследованные в судебном заседании доказательства, суд приходит к выводу о том, что таких доказательств, ответчиком не представлено.

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 49 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 N 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ.

В соответствии со ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье являются нематериальными благами, принадлежащими гражданину от рождения или в силу закона. 

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. 

В связи с изложенным, принимая во внимание приведенные выше правовые нормы, заявленные истцом - дочерью Б. требования о компенсации морального вреда суд находит обоснованными.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно части 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации). При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ).

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. 

Принимая во внимание установленные обстоятельства, недостатки допущенные ответчиком при оказании медицинской помощи Б., учитывая характер причиненных страданий, суд полагает возможным взыскать в пользу истца в счет компенсации морального вреда 30 000 рублей, что, по мнению суда отвечает требованиям разумности.

При таких обстоятельствах заявленные ФИО3 требования подлежат удовлетворению в части.

Согласно уставу ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ» п.1.8 учреждение от своего имени приобретает и осуществляет имущественные и неимущественные права и несет обязанности, выступает истцом и ответчиком в суде. В силу п.4.4. устава, учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, как закрепленным ним собственником имущества, так и приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного имущества. Согласно ч.1 и ч.2 ст.399 ГК РФ до предъявления требований к лицу, которое в соответствии с законом, иными правовыми актами или условиями обязательства несет ответственность дополнительно к ответственности другого лица, являющегося основным должником (субсидиарную ответственность), кредитор должен предъявить требование к основному должнику. Кредитор не вправе требовать удовлетворения своего требования к основному должнику от лица, несущего субсидиарную ответственность, если это требование может быть удовлетворено путем зачета встречного требования к основному должнику либо бесспорного взыскания средств с основного должника.

В силу изложенного суд приходит к выводу, что требования истца о возложении на Комитет здравоохранения Волгоградской области ответственности по обязательствам ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ» в случае отсутствия у учреждения имущества, на которое может быть обращено взыскание, не подлежат удовлетворению.

В соответствии с частью 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. 

Согласно части 1 статьи 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В соответствии со статьей 94 ГПК ПРФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе, суммы, подлежащие выплате экспертам, специалистам; а также другие признанные судом необходимыми расходы. 

Для защиты своего нарушенного права ФИО3 заключила соглашение с адвокатом Садчиковой Е.А.. Согласно квитанции № (т.1 л.д.133) ФИО3 оплатила адвокату за оказанные услуги 20 000 руб..

Суд пришел к выводу об удовлетворении иска о компенсации морального вреда, снизив сумму компенсации. Принимая во внимание сложность рассматриваемого спора, учитывая принципы разумности и справедливости, учитывая, что требования о компенсации морального вреда фактически были удовлетворены, принимая во внимание объем защищенного права, сложность рассматриваемого спора, степень участия адвоката осуществлявшего юридическую поддержку истца, суд полагает разумным определить размер взыскиваемых расходов понесенных заявителем для оплаты услуг оказанных по договору в размере 10 000 рублей. Также с ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ» подлежат взысканию в пользу ГБУЗ Ставропольского края «Краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» расходы на экспертизу в сумме 33 977 рублей 05 копеек.

В соответствии со ст. 98 ГПК РФ с ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» в доход бюджета городского округа г. Урюпинск Волгоградской области подлежит взысканию государственная пошлина от уплаты которой истец освобожден в сумме 150 рублей 00 копеек, рассчитанная на основании ст. 333.19 НК РФ как за требование неимущественного характера.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, 

решил:

Исковое заявление ФИО3 О,В. к Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова», Комитету здравоохранения Волгоградской области о компенсации морального вреда удовлетворить в части.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» в пользу ФИО3 О,В. в счет компенсации морального вреда 30 000 рублей.

В удовлетворении остальной части требований о компенсации морального вреда, а так же в удовлетворении требований к Комитету здравоохранения Волгоградской области ФИО3 О,В. отказать.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» в пользу ФИО3 О,В. судебные расходы в сумме 10 000 рублей.

Взыскать с ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ» в пользу ГБУЗ Ставропольского края «Краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» расходы на экспертизу в сумме 33 977 рублей 05 копеек.

Взыскать с ГБУЗ «Урюпинская ЦРБ имени В.Ф. Жогова» в доход бюджета городского округа г. Урюпинск Волгоградской области государственную пошлину в сумме 150 рублей 00 копеек.

Решение суда может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Волгоградского областного суда в течение одного месяца со дня изготовления решения в окончательной форме через Урюпинский городской суд Волгоградской области.

Судья А.В. Миронов