Дело № 2-23/2021 Изготовлено 26.07.2021 г. 

УИД: №

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

08 июня 2021 года г. Ярославль

Ленинский районный суд г. Ярославля в составе председательствующего судьи Панюшкиной А.В., с участием старшего помощника прокурора Ленинского района г. Ярославля Ратехиной Н.Г., при секретаре Семикиной О.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному автономному учреждению здравоохранения Ярославской области «Клиническая больница скорой медицинской помощи имени Н.В. Соловьева» о компенсации морального вреда, 

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ГАУЗ ЯО «Клиническая больница скорой медицинской помощи имени Н.В. Соловьева», просила взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 руб. 

В обоснование иска (с учетом уточнений) указано, что ДД.ММ.ГГГГ года муж истца Г., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, поступил в № травматологическое отделение ГАУЗ ЯО «Клиническая больница скорой медицинской помощи имени Н.В. Соловьева» с диагнозом «

<

данные изъяты>». ДД.ММ.ГГГГ года, Г. умер в больнице. Посмертный диагноз: 

<

данные изъяты>. По факту смерти Г. проведена судебно-медицинская экспертиза. Из дополнительного заключения экспертов № № от ДД.ММ.ГГГГ года следует: на листе № № данного заключения указано: «…

<

данные изъяты>. На листе № № «…

<

данные изъяты>…» «…

<

данные изъяты>». На листе № № «…

<

данные изъяты>». На листе № № «

<

данные изъяты>». «…

<

данные изъяты>». Имеют место затянутые сроки обследования, отсутствие должной настороженности, в части развития осложнений, что могло привести к позднему установлению диагноза «

<

данные изъяты>» и началу медикаментозного лечения. Далее на листе № № идут перечисления нарушений п. 11, ст. 79, ст. 90 Федерального закона № 323-ФЗ, пп. «а», «б», «ж», «и», «л» п. 2.2 приказа Минздрава России от 10.05.2017 № 203н с перечислением конкретных нарушений. Комиссия обращает внимание на отсутствие антибактериальной терапии и отсутствие консультации фармаколога. Таким образом, на всех этапах ведения пациента отмечается некачественный опрос и осмотр пациента, в том числе на этапе госпитализации в № травматологическое отделение. Истец считает, что смерть мужа наступила в результате несвоевременной и некачественно оказанной медицинской помощью. Неправомерными действиями сотрудников больницы истице причинены нравственные страдания, поскольку ее супруг, находясь в больнице, был фактически оставлен без оказания медицинской помощи. В связи со смертью супруга истица лишилась дорогого и любимого человека, чувствует себя одинокой и беспомощной. Также истица испытывала нравственные страдания в связи с некачественно оказанной медицинской помощи супругу. 

В судебном заседании истица исковые требования поддержала, дополнительно пояснила, что здоровье у мужа до тех пор, пока он не попал в больницу, было нормальное. В ноябре ДД.ММ.ГГГГ года на НПЗ ему удалили тромб, но прежде пришел лечащий врач и сказал, что будут делать пробу, чтобы прокапать. Все сделали, ничего не покраснело, операция прошла отлично. В больницу им Н.В.Соловьева попал с 

<

данные изъяты>, хотя у него его не было, а была 

<

данные изъяты>. Сам заведующий на НПЗ сказал, что мужу нужно удалить (почистить) 

<

данные изъяты>, но поскольку такого профилируемого отделения нет, нужно обращаться в больницу им Н.В.Соловьева. Истица и ее супруг пришли на прием в больницу, консультация была платная, попали на прием к ФИО2, он мужа истицы не смотрел, анализы не назначил. ДД.ММ.ГГГГ года супруг поступил в больницу, сделали ЭКГ и отправили в отделение. Вечером истице позвонил супруг и сообщил, что ему назначили капельницы, уколы, таблетки, лечащий врач ФИО8. Когда супруга истца ДД.ММ.ГГГГ прокапали, ему стало плохо, говорил, что его «морозит». В понедельник истица пробыла с супругом в больнице с 07:00 до 23:00 час., спрашивала лечащего врача, о назначении лекарств супругу без анализов, на что ФИО8 пояснил, что нужно снять воспалительный процесс. После капельниц у супруга истца появился 

<

данные изъяты>. Истица неоднократно спрашивала врачей о проведении анализов для супруга. Супруга истца осмотрели отоларинголог и стоматолог, по своей части ничего не обнаружили. 2 года назад Г.. в этом же отделении больницы им. Н.В.Соловьева проводили подобную операцию, и все было нормально. При поступлении в больницу истица предоставила врачам выписку о том, что Г.. принимал «

<

данные изъяты>», но врачи так и не прочитали данную выписку. Также истица запрещала медсестрам делать супругу уколы. «

<

данные изъяты>» Г. начал принимать, когда ему поменяли суставы тазобедренные в ДД.ММ.ГГГГ или ДД.ММ.ГГГГ году раз в неделю, назначила врач Б.. ДД.ММ.ГГГГ года истица запрещала капать супругу антибиотики, а врач ФИО8 все равно велел сделать укол супругу, после чего Г.. покрылся сыпью, стало плохо, его стало «морозить». «

<

данные изъяты>», Г. перестал принимать за 2 недели до поступления в больницу им. Н.В.Соловьева. Аллергическая реакция в больнице им. Н.В.Соловьева развилась на антибиотики, до этого у Г. не было аллергии. Г. стало плохо сразу после капельницы «

<

данные изъяты>», которую ему прокапали ДД.ММ.ГГГГ Антибиотики ему начали капать сразу после операции, без пробы на аллергены, он покрылся весь сыпью и стал «угасать». Аллергическую реакцию снимали каждый день, а также капали антибиотики. 

Представители истца ФИО3 и ФИО4 в судебном заседании требования поддержали, полагали, что некачественно оказанная медицинская помощь, привела к смерти Г.., также истица испытывала нравственные страдания тем, что ее супругу оказывалась некачественная медицинская помощь. 

Представители ответчика Государственного автономного учреждения здравоохранения Ярославской области «Клиническая больница скорой медицинской помощи имени Н.В. Соловьева» ФИО5, ФИО6 в судебном заседании исковые требования не признали, пояснили суду, что при отсутствии у пациента какого-либо аллергологического анамнеза, аллергопробы на антибиотики не берутся. Исходя из анамнеза, «

<

данные изъяты>» отменен за 2 недели до госпитализации, ни о какой совместимости или не совместимости с антибиотиками речи быть не может, за исключением того, если он принимал данный препарат после поступления в больницу. Но даже при наличии «

<

данные изъяты>», антибиотики ни коим образом не противопоказаны. Лишь некоторая группа антибиотиков противопоказана на совместимость с «

<

данные изъяты>», поскольку усугубляют побочные эффекты. Каждый антибиотик имеет инструкцию по применению, в которой написаны побочные действия. Умершему назначали антибиотики «

<

данные изъяты>», у данного антибиотика есть побочные действия, но он не усугубляет побочные эффекты «

<

данные изъяты>». Насколько видно из истории болезни, на «

<

данные изъяты>» у умершего аллергии не было. ФИО6 полагал, что в момент введения антибиотиков происходит большой выброс токсина, когда погибают микробы, возможно из-за этого возникла аллергическая реакция. Г. назначили предоперационную антибактериальную подготовку, а после операции начали назначать антибиотики, на которые в послеоперационный период возникла аллергическая реакция. Антибиотик отменили, вызвали клинического фармаколога и назначали новый антибиотик с учетом рекомендаций фармаколога К.. Стандарт медицинской помощи определяет объем лекарственных препаратов и объем дополнительных методов исследований, в том числе и осмотров. Представитель ответчика ФИО5 дополнительно пояснила, что умерший проходил лечение с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, помещен в № травматологическое отделение. Согласно данным истории болезни, диагноз при поступлении - «

<

данные изъяты>». Любой суффикс «

<

данные изъяты>» и в данном случае означает о воспалительном процессе. 

<

данные изъяты>- 

<

данные изъяты>. На момент поступления, «

<

данные изъяты>» для купирования этого 

<

данные изъяты> пациент принимал «

<

данные изъяты>», который является тяжелейшим препаратом, принимается при аутоиммунных заболеваниях, к которым относится 

<

данные изъяты>. Также препарат назначается при тяжелых онкологических заболеваниях, его суть снимать отеки (опухоли), препарат подавляет иммунитет. Все что нужно из стандартов лечения больница предпринимала. Умерший не был здоров, поскольку было выявлено множество заболеваний. 

В судебном заседании третье лицо ФИО7 возражал против удовлетворения требований, пояснил, что Г. поступил ДД.ММ.ГГГГ года с диагнозом: «остеомиелит 

<

данные изъяты>» по экстренным показаниям. Плановое показание - это когда заболевание может подождать еще несколько месяцев, а в данном случае у пациента имелся 

<

данные изъяты>, который был вялотекущим, но на фоне его заболевания мог ухудшить течение основного заболевания. Г. до поступления в больницу, приходил к ФИО7 на консультацию, предоставил снимки, выписки, третье лицо осмотрел больного и госпитализировал его с необходимым лечением. ДД.ММ.ГГГГ больной госпитализирован и назначено общеклиническое обследование (общий анализ крови, мочи, ЭКГ, биохимический анализ крови и скорее всего коагулограмма). До забора анализов ему также назначалась предоперационная антибиотикотерапия широкого спектра действия, плюс назначал что-то терапевт, поскольку у него имелось сопутствующее заболевание - 

<

данные изъяты>, назначили «

<

данные изъяты>», поскольку имел место 

<

данные изъяты>. 

<

данные изъяты> обязателен, поскольку у пациента был 

<

данные изъяты>, нет возможности принимать «

<

данные изъяты>». Когда пациент поступал, он сказал, что за 2 недели до поступления принимал таблетку «

<

данные изъяты>» и больше не принимал. «

<

данные изъяты>» угнетает иммунную систему, а преднизолон снижает аутоиммунную активность, но не снижает иммунитет и не является токсичным. При гнойном процессе «

<

данные изъяты>» принимать нельзя вообще, а он принимал, это ухудшает течение гнойного процесса. Пациента обследовали, подготовили к операции, выполнили санацию. Операция была проведена ДД.ММ.ГГГГ или ДД.ММ.ГГГГ. Выполнили резекцию 

<

данные изъяты> межфалангового сустава и пораженных костей стопы. У пациента был 

<

данные изъяты>, вызванный 

<

данные изъяты>. После операции брали анализы на следующий день или через день (те же самые, что и при поступлении в больницу). При поступлении в больницу ФИО7 знал, что Г. удаляли тромб, противопоказаний к операции не было. Лечащим врачом назначен ФИО8 На контроле анализа крови ФИО8 выявил падение показателей крови, это было ДД.ММ.ГГГГ или ДД.ММ.ГГГГ. Анализ крови производится с частой раз в неделю. 

<

данные изъяты> выявили числа ДД.ММ.ГГГГ, до этого состояние пациента было удовлетворительное. Температура у пациента поднялась после ДД.ММ.ГГГГ года, по факту 

<

данные изъяты> вызывали после операции лор-врача и стоматолога. До операции жалоб по поводу 

<

данные изъяты> не поступало. Стоматолог осмотрел совместно с лор-врачом и поставили диагноз «

<

данные изъяты>», назначили лечение противогрибковым препаратом «

<

данные изъяты>». После операции в течение 2 или 3 дней у пациента все было хорошо, температура поднялась ориентировочно после ДД.ММ.ГГГГ, когда получили анализ крови с выявленным «

<

данные изъяты>» взяли пункцию самостоятельно по подозрению на «

<

данные изъяты>» и пролиферативное заболевание, поскольку имело место падение лейкоцитов и тромбоцитов. Консультация гематолога проведена. Врачи пытались назначить антибиотикотерапию по рекомендации клинического фармаколога, но у пациента на все антибиотики имелась аллергическая реакция в виде крапивницы. Диагноз «

<

данные изъяты>» установлен своевременно по результатам первого же анализа крови. С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ пациенту была назначена антибактериальная терапия (

<

данные изъяты>, потом 

<

данные изъяты>, затем 

<

данные изъяты>) и на все антибактериальные препараты у пациента имелась аллергическая реакция. Также пояснил, что возвращаться к антибиотику, с которого была начата антибиотикотерапия не эффективно, поскольку у организма происходит привыкание. 

Третье лицо ФИО9 в судебном заседании возражал против удовлетворения требований, дополнительно пояснил, что при поступлении в стационар у пациента собирается анамнез (предыдущие заболевания, принимаемые препараты, в том числе аллергические реакции). Пациент госпитализирован по экстренным показаниям, в связи с чем, заблаговременно анализы не берутся. При поступлении пациент осмотрен терапевтом, в истории болезни указано - аллергической реакции не имеется. Анализы отобраны ДД.ММ.ГГГГ, поступили результаты анализов в этот же день, описаны анестезиологом К., также описаны результаты ЭКГ, на основе чего выбран вид анестезии. Без результатов анализов, определить вид анестезии невозможно, без анализов возможно только проведение операции при угрозе смерти пациента в течение 1 часа. Перед операцией ДД.ММ.ГГГГ пациент был проинформирован о возможных осложнениях, виде анестезии и давались все ответы на вопросы пациента.

Третье лицо ФИО8 в судебное заседание не явился, судом о времени и месте рассмотрения дела уведомлен надлежащим образом, представил в суд письменные пояснения по делу. Из письменных пояснений ФИО8 следует, что он возражает против удовлетворения требований. Поясняет, что прямой причинно-следственной связи между действиями врачей больницы и смертью пациента Г. не имеется, также дополнительно указывает, что основываясь на своем 40-летнем клиническом опыте, продолжение антибиотикотерапии при выраженных и не поддающихся лечению симптомах аллергии было крайне опасно, вплоть до развития анафилактического шока и смерти в момент введения препарата. Присоединение 

<

данные изъяты>, повышенной кровоточивости позволяло думать об угнетении иммунитета, что подтверждено анализом крови (

<

данные изъяты>). Причиной могла послужить как предыдущая терапия ревматоидного полиартрита, так и назначение антибиотиков. Необходимость назначение антибиотиков при гнойной патологии не оспаривается, но развившиеся у пациента тяжелые осложнения были так велики, что принято решение об их отмене. Решение о возобновлении антибиотикотерапии принято коллегиально после консилиума, выбор препарата делал клинический фармаколог. Последующее развитие картины болезни подтвердило предполагаемую непереносимость антибиотиков различных групп. В результате чего препараты были отменены. 

Представители третьих лиц Департамента здравоохранения и фармации ЯО, департамента финансов ЯО, департамента имущественных и земельных отношений ЯО в судебное заседание не явились, судом о времени и месте рассмотрения дела уведомлены надлежащим образом. 

Судом, с учетом мнения сторон, определено рассмотреть дело при данной явке. 

Выслушав стороны, третьих лиц, свидетелей, исследовав письменные материалы дела, материалы проверки по факту смерти Г.., выслушав мнение прокурора, полагавшего необходимым удовлетворить исковые требования, суд пришел к следующему. 

В судебном заседании установлено, что пациент Г.. ДД.ММ.ГГГГ года госпитализирован в № травматологическое отделение ГАУЗ ЯО «Клиническая больница скорой медицинской помощи имени Н.В. Соловьева» с диагнозом «

<

данные изъяты>». ДД.ММ.ГГГГ года Г.. проведена операция: 

<

данные изъяты>. ДД.ММ.ГГГГ года, Г. умер в больнице. Посмертный диагноз: 

<

данные изъяты>.

В рамках расследования по факту смерти Г. на основании постановления следователя СО по Кировскому району г. Ярославля назначена судебно-медицинская экспертиза (экспертное заключение № №), а также проведена дополнительная судебно-медицинская экспертиза (заключение эксперта № №). 

По результатам дополнительной судебно-медицинской экспертизы установлено, что нарушений в действиях медицинских работников Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «хирургия» (утв. Приказом Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 г. N 922н) и Порядка оказания медицинской помощи населению по профилю «травматология и ортопедия» (утв. приказом Министерства здравоохранения РФ от 12 ноября 2012 г. N 901 н) экспертной комиссией не установлено. Между отсутствием антибактериальной терапии в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и наступлением смерти Г. прямой причинно-следственной связи нет. Учитывая развитие аллергической реакции на антибактериальные препараты (

<

данные изъяты>); развитие 

<

данные изъяты> неясного генеза (экспертная комиссия считает, что наиболее вероятно на применение какого-либо лекарственного препарата /антибиотик/, либо комбинацию препаратов); неблагоприятный преморбидный фон - наличие у Г. нескольких хронически протекающих заболеваний, взаимно утяжеляющих состояние больного; длительное применение по показаниям препарата, подавляющего активность иммунной системы (иммуносу-прессор) метотрексата, прогноз для жизни Г. был неблагоприятен, главным образом, ввиду сложности подбора адекватной консервативной терапии и формирования дисфункции иммунной системы (ответы 14-19 дополнительного экспертного заключения от ДД.ММ.ГГГГ года). 

Не доверять выводам заключения у суда оснований не имеется, данное заключение соответствует требованиям, предъявляемым к таково рода документам, заключение поддержано в судебном заседании экспертами Г1.., К1.

Из пояснений К1.. следует, что при проведении исследования выявлены недостатки оказания медицинской помощи в виде ненадлежащего ведения медицинской документации, а также непроведение антибактериальной терапии в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ года, между наступлением смерти Г. и недостатками оказания медицинской помощи, прямой причинно-следственной связи не имеется. Не доверять показаниям свидетеля у суда оснований не имеется, поскольку они логичны, последовательны и согласуются с письменными материалами по делу. 

Согласно Акту проверки Территориального органа федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по Ярославской области от ДД.ММ.ГГГГ года № №, в ходе проверки по вопросу оказания качества медицинской помощи Г.., выявлены нарушения обязательных требований или требований, установленных муниципальными правовыми актами: в период проведения проверки с 02.04.2019 по 29.04.2019 выявлены нарушения п. 11 ст. 79, ст.90 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», пп. «а», «б», «ж», «и», «л» п.2.2 приказа Минздрава России от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» (далее - приказ 203н): ДД.ММ.ГГГГ при поступлении в № травматологическое отделение Г. осмотрен лечащим врачом ФИО8 совместно с заведующим отделения ФИО2 оформление результатов первичного осмотра, включая данные анамнеза заболевания, записью в Истории болезни малоинформативны и не содержат сведений о характере основного заболевания и его течении; не отражены сведения о сопутствующих диагнозах, костно - мышечная система не описана. Нет обоснования назначенного и выполненного рентгенологического обследования левого коленного сустава в 2х проекциях, необходимость проведения консультации заведующим № травматологического отделения. В справке от ДД.ММ.ГГГГ оформленной заведующим № травматологического отделения ГАУЗ ЯО «Клиническая больница скорой медицинской помощи имени Н.В. Соловьева» Б. по результатам осмотра с учетом результата рентгенографии левого коленного сустава установлен диагноз, который не был описан и установлен при первичном осмотре, а также не вынесен в заключительный клинический диагноз. ДД.ММ.ГГГГ Г. осмотрен врачом - терапевтом с клиникой носового кровотечения на фоне гипертонической болезни. Диагноз по результатам осмотра не установлен, динамика «

<

данные изъяты>» не описана, консультация офтальмолога не назначена и не проведена. Нарушены пп. «ж», «и», «л» п.2.2 приказа Минздрава России от 10.05.2017 № 203н: записи в Истории болезни и протокол операции недостаточно информативны. В дневниковых записях отсутствует информация об изменении основного клинического диагноза и его обоснование, подписанного заведующим отделения; данные о проведении лечащим врачом анализа лабораторных и инструментальных методов исследования (

<

данные изъяты>) с последующей коррекцией плана обследования и лечения; обоснование изменений тактики хирургического лечения. В период проведения проверки с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ выявлены нарушения п. 4 ст. 48 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»; пп. «и» п.2.2 приказа Минздрава России от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»: в протоколе консилиума врачей, оформленном в Истории болезни Г. отсутствуют: сведения о причинах проведения консилиума врачей, течении заболевания пациента, состоянии пациента на момент проведения консилиума врачей, включая интерпретацию клинических данных, лабораторных, инструментальных и иных методов исследования и решение консилиума врачей. Не назначен анализ крови на гемокультуру. Не решен вопрос о необходимости перевода пациента с 

<

данные изъяты> неясного генеза (

<

данные изъяты> в палату интенсивной терапии. 

В период проведения проверки с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ также выявленынарушения п. 2 ст. 48, ст. 90 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Обосновах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»; п. 4.11 приказаМинздравсоцразвития России от 05.05.2012 №502н «Об утверждении порядкасоздания и деятельности врачебной комиссии медицинской организации»: пациент Г. умер ДД.ММ.ГГГГ в № травматологическом отделении ГАУЗ ЯО «Клиническая больница скорой медицинской помощи имени Н.В. Соловьева». Заседание врачебной комиссии по изучению летального исхода (КИЛИ) в отношении пациента не организовано и не проведено. Протокол врачебной комиссии не представлен. 

Судом по делу назначена комплексная (комиссионная) судебно-медицинская экспертиза. По результатам проведенного ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России» исследования от ДД.ММ.ГГГГ года № №, выявлено: 

Установленный Г. диагноз был правильным, дооперационная тактика ведения - консервативный этап (антибактериальная терапия, перевязки) и оперативное лечение (резекция очага деструкции, иссечение свищевого хода и дренирование) были выполнены по показаниям, обоснованно, технически верно. Проведенное лечение Г. в ГАУЗ ЯО «Клиническая больница скорой медицинской помощи им. Н.В. Соловьева» по поводу 

<

данные изъяты> (как хирургического, так и медикаментозного) соответствовало тяжести и характеру заболевания. Учитывая наличие у Г. сопутствующей патологии сердечнососудистой системы и ревматоидного артрита, ему были показаны и своевременно проведены консультации профильных специалистов (терапевта, кардиолога, ревматолога) с целью коррекции терапии этих заболеваний. Оказанная Г. на этом этапе медицинская помощь, соответствовала характеру и тяжести заболевания. В данном случае, учитывая наличие 

<

данные изъяты> (даже при условии его санации), несмотря на появившуюся аллергическую реакцию на введение лекарственного препарата 

<

данные изъяты>, Г. в тот период было показано продолжение антибактериальной терапии другим лекарственным препаратом. Сразу после развития аллергической реакции на 

<

данные изъяты> (ДД.ММ.ГГГГ) необходимо было провести консультацию врача - клинического фармаколога для решения вопроса о подборе адекватной антибактериальной терапии, для продолжения которой у Г. имелись абсолютные показания (по факту консультация проведена ДД.ММ.ГГГГ). Г. в период после операции с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ антибактериальную терапию не получал. В этот период у него возникли гнойно-септические осложнения, приведшие к неблагоприятному исходу. Непроведение антибактериальной терапии, к которой у Г. имелись абсолютные показания, является недостатком оказания медицинской помощи при гнойно-септических состояниях. Смерть Г. наступила от 

<

данные изъяты>, осложнившегося 

<

данные изъяты>, развитием 

<

данные изъяты>, явившейся непосредственной причиной смерти. Отсутствие антибактериальной терапии в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ является недостатком оказания медицинской помощи. Однако, учитывая имеющую место у Г. 

<

данные изъяты> (не зависящие от оказанной медицинской помощи), в данном случае нельзя исключить развитие 

<

данные изъяты> даже при условии проведения антибактериальной терапии в правильном режиме. Поэтому прямой причинно-следственной связи между недостатками оказания медицинской помощи Г. в ГАУЗ ЯО «Клиническая больница скорой медицинской помощи им. Н.В. Соловьева» и наступлением смерти не имеется. Недостатком при оказании Г. медицинской помощи в ГАУЗ ЯО «Клиническая больница скорой медицинской помощи им. Н.В. Соловьева» явилось отсутствие антибактериальной терапии в послеоперационном периоде с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, что могло способствовать генерализации инфекционного процесса - 

<

данные изъяты>. Однако, учитывая наличие у Г. 

<

данные изъяты> (

<

данные изъяты>) вследствие течения основного заболевания - 

<

данные изъяты>, а также обоснованного длительного приема 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> (основная терапия 

<

данные изъяты> в данном случае, нельзя исключить развитие 

<

данные изъяты> даже при проведении антибактериальной терапии в правильном режиме. Поэтому, выявленные лечебные недостатки в прямой причинно-следственной связи со смертью Г. не состоят.

Экспертное заключение составлено в соответствии с требованиями ст. 86 ГПК РФ. Ответчик, истец о назначении повторной экспертизы ходатайств не заявляли. Заключение эксперта отвечает требованиям ст. ст. 55, 59 - 60 ГПК РФ, содержит подробное описание результатов исследования, выводы эксперта мотивированы, основаны на исследовании документов. Оснований не доверять выводам указанной экспертизы, сомневаться в них, у суда не имеется, эксперт имеет необходимую квалификацию, предупрежден об уголовной ответственности и не заинтересован в исходе дела. Доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, сторонами не представлено. 

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации".

Согласно части 1 статьи 37 Федерального закона N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" медицинская помощь организуется и оказывается в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями, а также на основе стандартов медицинской помощи, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации.

Из части 2 статьи 98 названного выше Закона следует, что медицинские организации, медицинские работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации не только за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи, но и за нарушение прав в сфере охраны здоровья.

В соответствии со статьей 4 Федерального закона от N 323-ФЗ к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (п. п. 3, 9 ст. 2 Федерального закона от N 323-ФЗ).

В пункте 21 статьи 2 данного Закона определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Из пункта 2 статьи 64 Федерального закона от N 323-ФЗ следует, что критерии оценки качества медицинской помощи формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 данного Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Таким образом, нарушение установленных в соответствии с законом порядка и стандарта оказания медицинской помощи, проведения диагностики, лечения, выполнения послеоперационных процедур является нарушением требований к качеству медицинской услуги, нарушением прав в сфере охраны здоровья, что может рассматриваться как основание для компенсации морального вреда.

Согласно ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями ст. ст. 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни или здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, а равно при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого пациента, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, лично им также причиняются нравственные и физические страдания (моральный вред) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Как разъяснено в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

В п. 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый п. 32 Постановления Пленума от 26.01.2010 № 1).

Суд полагает, что по делу установлен факт того, что при оказании медицинской помощи Г. имеют место недостатки оказания медицинской помощи – непроведение антибактериальной терапии в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ года, а также дефекты ненадлежащего оформления медицинской документации, однако, вопреки доводам стороны истца, данные недостатки и дефекты не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступившим летальным исходом Г. 

Суд учитывает, что выявленные недостатки имели место быть при оказании медицинской помощи не самой истице, а при оказании медицинской помощи Г. 

Согласно ст. 17 ГК РФ способность иметь гражданские права и нести обязанности (гражданская правоспособность) признается в равной мере за всеми гражданами. Правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью. 

В статье 18 ГК РФ установлено содержание правоспособности граждан: граждане могут иметь имущество на праве собственности; наследовать и завещать имущество; заниматься предпринимательской и любой иной не запрещенной законом деятельностью; создавать юридические лица самостоятельно или совместно с другими гражданами и юридическими лицами; совершать любые не противоречащие закону сделки и участвовать в обязательствах; избирать место жительства; иметь права авторов произведений науки, литературы и искусства, изобретений и иных охраняемых законом результатов интеллектуальной деятельности; иметь иные имущественные и личные неимущественные права.

В соответствии с п. 1 ст. 21 ГК РФ способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (гражданская дееспособность) возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, то есть по достижении восемнадцатилетнего возраста.

Согласно ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Законом не предусмотрен переход к другим лицам неотчуждаемых или личных неимущественных прав умершего лица (даже в порядке наследственного правопреемства).

Таким образом, требовать возмещения морального вреда, причиненного Г. повреждением его здоровья, которое не привело к его смерти, а также причиненного ему как потребителю в связи с некачественным оказанием медицинских услуг, истица не вправе, т.к. эти права по наследству не переходят, компенсация морального вреда при жизни Г. в его пользу за указанные недостатки медицинской помощи не может быть взыскана. Правоспособность Г., имевшего право требовать возмещения морального вреда, причиненного лично ему, прекратилась в связи с его смертью (статья 17 ГК РФ), а в силу пункта 2 статьи 418 ГК РФ обязательство прекращается смертью кредитора, если исполнение предназначено лично для кредитора либо обязательство иным образом неразрывно связано с личностью кредитора.

Из приведенных правовых норм следует, что право требовать возмещения вреда, в том числе морального вреда, причиненного повреждением здоровья (нематериального блага, принадлежащего человеку лично и с рождения), либо нарушением прав потребителя при оказании услуг ненадлежащего качества, вправе только сам гражданин при его жизни, а в связи с его смертью это право прекращается, как прекращается и обязательства должника перед ним, поскольку обязательство - возмещение морального вреда за нарушение нематериального блага и личного неимущественного права -неразрывно связано с личностью кредитора.

В связи со смертью гражданина прекращаются и отношения представительства (статьи 185, 188 ГК РФ), т.е. ФИО1 после смерти супруга не может быть его представителем и за него требовать от ответчика возмещения морального вреда, причиненного ему недостатками оказания медицинской помощи.

В абзаце 3 пункта 2 статьи 150 ГК РФ указано на возможность осуществления защиты нематериальных благ, принадлежавших умершему, другими лицами. При этом установлено, что такая защита осуществляется в случаях и в порядке, которые предусмотрены законом.

Случаи защиты нематериальных благ, принадлежавших умершему, другими лицами предусмотрены непосредственно в главе 8 ГК «Нематериальные блага и их защита».

Так, согласно пункту 1 статьи 152 ГК РФ по требованию заинтересованных лиц допускается защита чести, достоинства и деловой репутации гражданина и после его смерти. В соответствии с пунктом 5 статьи 152 право требовать защиты частной жизни гражданина способами, предусмотренными указанной статьей и пунктом 2 этой статьи, в случае его смерти имеют дети, родители и переживший супруг такого гражданина. В положениях статьи 152.1 ГК РФ предусмотрены случаи защиты изображения гражданина детьми и пережившим супругом, а при их отсутствии - родителями.

В рамках настоящего дела такие обстоятельства отсутствуют.

Исходя из общих начал семейного права следует признать, что семейные отношения должны строиться на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех его членов, взаимной заботе членов семьи.

Очевидно и бесспорно, что члены семьи, родственники, близкие люди могут переживать друг за друга, в том числе, супруга может переживать за своего мужа, если его права при его жизни нарушаются.

Однако после его смерти к ней не переходит право требования возмещения причиненного супругу морального вреда, если таковой не был взыскан в виде денежной компенсации ещё при его жизни, она может требовать лишь возмещения морального вреда, причиненного лично ей.

Как следует из материалов настоящего дела, истица последовательно и однозначно заявляла о том, что лично ей моральный вред причинен смертью мужа. Однако, как указано выше, вины Больницы в смерти Г. не установлено. Заключением комплексной (комиссионной) судебно-медицинской экспертизы убедительно подтверждено, что те нарушения, которые отмечены при оказании медицинской помощи Г.., не привели к повреждению здоровья Г., не состоят в причинно-следственной связи с наступлением его смерти, причина его смерти - комплекс заболеваний и осложнения, вследствие 

<

данные изъяты>. 

Суд полагает, что компенсация морального вреда, вследствие смерти супруга истица, а также некачественно оказанной ему медицинской помощи не подлежат взысканию. 

При этом истица, являясь супругой Г., безусловно, испытывала нравственные страдания в связи с недостатками оказываемой Г. медицинской помощи. 

Суд учитывает, что с момента госпитализации и на протяжении всего периода нахождения Г. в больнице, истица находилась рядом с супругом, из ее показаний следует, что она обращала внимание врачей на недостатки оказания помощи супругу, переживала о состоянии его здоровья и оказания ему некачественных услуг, видя его страдания, данные обстоятельства сторонами не оспаривались и подтверждаются, в том числе показаниями свидетеля К. 

Таким образом, требования истца о взыскании компенсации морального вреда в связи с ее нравственными страданиями подлежат удовлетворению. 

При определении размера компенсации морального вреда суд оценивает не денежный эквивалент жизни человека, а определяет сумму, эквивалентную объёму и характеру дефектов медицинской помощи, оказанной Г., в той части, в которой это оказало негативное эмоциональное воздействие на его супругу - истца ФИО1 

Также при определении размера компенсации морального вреда, суд учитывает индивидуальные особенности истицы, характер причиненных ей страданий, степень вины Больницы перед истицей в условиях, когда недостатки оказания медицинской помощи имели место не в отношении истицы, а в отношении ФИО1, принимает во внимание конкретные обстоятельства настоящего дела. 

Поскольку компенсация морального вреда по настоящему делу взыскивается судом не в связи с причинением смерти Г., а в связи с моральными страданиями ФИО1, обусловленными дефектами медицинской помощи, оказанной её супругу, суд определяет размер компенсации морального вреда в сумме 30 000 руб., считая компенсацию в данном размере разумной и справедливой, обеспечивающей баланс прав и законных интересов сторон, защиту права на основе принципа соразмерности и пропорциональности.

В соответствии с частью 1 статьи 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы. 

Разрешая ходатайство экспертного учреждения о взыскании с ответчика расходов по проведению судебной экспертизы, суд учитывает, что на момент рассмотрения дела, ответчиком счет по оплате экспертизы оплачен в полном объеме, в связи с чем оснований для удовлетворения данного ходатайства не имеется. 

В соответствии с ч. 1 ст. 103 ГПК РФ с ответчика подлежит взысканию госпошлина в доход бюджета исходя из удовлетворенных требований, в сумме 300 руб. 00 коп. Истец при подаче искового заявления освобождена от уплаты государственной пошлины. 

Руководствуясь ст. ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

решил:

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Ярославской области «Клиническая больница скорой медицинской помощи имени Н.В. Соловьева» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 30 000 руб. 00 коп. 

В удовлетворении ходатайства ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России о возмещении расходов на проведение судебно-медицинской экспертизы отказать. 

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Ярославской области «Клиническая больница скорой медицинской помощи имени Н.В. Соловьева» в доход бюджета муниципального образования г. Ярославль государственную пошлину в размере 300 руб. 00 коп.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Ярославский областной суд в течение месяца путем подачи жалобы через Ленинский районный суд г. Ярославля.

Судья А.В. Панюшкина