Дело № 2-22/2020 

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

21 апреля 2020 года город Озёрск 

Озёрский городской суд Челябинской области в составе:

председательствующего судьи Медведевой И.С.

при секретаре Яременко Н.Е.,

с участием помощника прокурора Балева С.А., 

представителя истца ФИО1, представителя ответчика ФИО2 – Гумбурга А.Н., представителя ответчика ФИО3 – ФИО4, представителя ответчика ФИО5 – ФИО6, ответчиков ФИО2, ФИО3, ФИО5, рассмотрев в открытом судебном заседании в зале суда с использованием средств видеоконференцсвязи гражданское дело по иску ФИО7 к ФИО2, ФИО5, ФИО3 о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением, компенсации морального вреда 

У С Т А Н О В И Л:

Первоначально ФИО7 обратился в суд с иском к ответчику ФИО2 о взыскании материального ущерба, причиненного в результате преступления в размере 1 800 000 руб. (том 1 л.д. 4). 

Впоследствии исковые требования уточнил, просит взыскать с ответчиков ФИО2, ФИО3, ФИО5 в солидарном порядке материальный ущерб, причиненный в результате преступления в размере 2 677 800 руб., компенсировать моральный вред в размере 3 000 000 руб. (том 2 л.д. 144-145).

В обоснование исковых требований указал, что приговором Озёрского городского суда Челябинской области от 25 апреля 2019 года и апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Челябинского областного суда от 04 сентября 2019 года, ФИО2, ФИО8 и ФИО5 признаны виновными в совершении преступлений, предусмотренных п. «б» ч.3 ст. 163 Уголовного кодекса РФ, в требованиях от ФИО7 передачи чужого имущества (денежных средств в размере 1 800 000 руб.) и прав на чужое имущество (квартиру по 

<

адрес>) под угрозой насилия, совершенными в период времени с 22 по 30 марта 2015 года группой лиц по предварительному сговору, в целях получения имущества в особо крупном размере (том 1 л.д. 13-56, л.д. 57-85).

В результате противоправных действий ответчиков ФИО7 лишился принадлежащей ему квартиры по 

<

адрес>, подписав 24 марта 2015 года договор купли-продажи жилого помещения с ФИО3, не имея истинного намерения ее продать. В соответствии с отчетом ООО «Независимая Палата Оценки и Экспертизы» №0005-2 от 24 января 2017 года, стоимость спорной квартиры по состоянию на 06 апреля 2015 года составляет 2 877 800 руб. Истец просит взыскать с ответчиков в солидарном порядке стоимость квартиры 2 677 800 руб. (2 877 800 – 200 000), компенсировать моральный вред в сумме 3 000 000 руб. В обоснование исковых требований о компенсации морального вреда указывает на то, что в результате запугивания, психологического давления со стороны ответчиков, которые вынуждали его произвести отчуждение принадлежащего ему имущества в пользу ФИО3, ФИО7 испытывал нравственные переживания, опасался за свою жизнь и здоровье, впоследствии вынужден был уехать из города, лишился единственного жилья, постоянной работы, продолжает испытывать нравственные переживания. 

В судебное заседание истец не явился, извещен надлежащим образом, его представитель ФИО1 (полномочия – том 1 л.д.123) в судебном заседании иск поддержал, представив письменные пояснения (том 2 л.д. 155-165). Дополнил, что в результате преступных действий ответчиков принадлежащая ФИО7 квартира выбыла из его собственности помимо его воли, что подтверждается вступившим в законную силу приговором суда. Фактически за проданную квартиру истец получил только 200 000 руб. 

Ответчики ФИО2, ФИО3, ФИО5 принимавшие участие в судебном заседании путем видеоконференцсвязи, против иска возражали, ссылаясь на то, что квартирой по б. Гайдара 30-73 истец распорядился добровольно, сделку купли-продажи жилого помещения в установленном законом порядке не оспорил, денежные средства за помещение получил в полном объеме. 

Представитель ответчика ФИО2 – адвокат Гумбург А.Н. (ордер от 24 октября 2019 года – том 2 л.д.100) в судебном заседании указал на неверный способ защиты истцом нарушенного права, считает, что поскольку ФИО7 не оспаривается сделка купли-продажи спорной квартиры, его исковые требования удовлетворению не подлежат. Указывает, что стоимость спорной квартиры значительно ниже определенной экспертом. 

Представитель ответчика ФИО3 - ФИО4 (полномочия – том 3 л.д. 65) в судебном заседании против иска возражал, пояснив, в частности, что сделка купли-продажи квартиры по б. Гайдара 30-73 в г.Озёрске между ФИО7 и ФИО3 от 24 марта 2015 года в установленном законом порядке не оспорена, денежные средства за жилое помещение истец получил в полном объеме, истцом выбран неверный способ защиты нарушенного права. 

Представитель ответчика ФИО5 – ФИО6 (ордер от 15 января 2020 года – том 1 л.д. 222) в судебном заседании против иска возражала, не согласна со стоимостью спорной квартиры, определенной заключением эксперта. 

В своем заключении помощник прокурора Балев С.А. указал, что требования ФИО7 о компенсации морального вреда подлежат частичному удовлетворению, с учетом принципа разумности и справедливости. 

Принимая во внимание необходимость соблюдения разумного срока судопроизводства (статья 6.1 ГПК РФ), и сроков рассмотрения дела судом (статья 154 ГПК РФ), категорию спора и обстоятельства дела, участия ответчиков в судебном заседании посредством видеоконференцсвязи, с учетом мнения сторон, суд считает возможным рассмотреть данное дело в период действия ограничительных мер, связанных с распространением новой коронавирусной инфекции.

Заслушав стороны, исследовав материалы гражданского дела, огласив показания свидетелей ФИО12, ФИО13, ФИО14, суд считает исковые требования подлежащими удовлетворению частично. 

В соответствии с п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Основанием гражданско-правовой ответственности, установленной статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, является правонарушение - противоправное, виновное действие (бездействие), нарушающее субъективные права других участников гражданских правоотношений.

При этом необходима совокупность следующих условий: наличие ущерба, виновное и противоправное поведение причинителя вреда и причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и ущербом.

По смыслу данной нормы вред рассматривается как всякое умаление охраняемого законом материального или нематериального блага, любые неблагоприятные изменения в охраняемом законом благе, которое может быть как имущественным, так и неимущественным (нематериальным).

Согласно ч. 4 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Исходя из этого суд, принимая решение по иску, вытекающему из уголовного дела, не вправе входить в обсуждение вины ответчика, а может разрешать вопрос лишь о размере возмещения (абзац 2 п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года N23 "О судебном решении").

Следовательно, при рассмотрении дела о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, в суде не подлежат доказыванию лишь два факта: имело ли место определенное действие (преступление) и совершено ли оно конкретным лицом.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 23 марта 1979 года N 1 "О практике применения судами законодательства о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением", при рассмотрении в порядке гражданского судопроизводства иска, вытекающего из уголовного дела, суд определяет суммы, подлежащие взысканию в возмещении ущерба, с учетом доказательств, имеющихся в уголовном деле, а также дополнительно представленных сторонами и собранных по инициативе суда.

В соответствии с п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2015 года N 56 "О судебной практике по делам о вымогательстве (статья 163 Уголовного кодекса Российской Федерации)" характер общественной опасности преступления, предусмотренного статьей 163 Уголовного кодекса Российской Федерации определяется направленностью посягательства на отношения собственности и иные имущественные отношения, а также на личность (здоровье, неприкосновенность, честь и достоинство, иные права и законные интересы). Необходимо учитывать, что при вымогательстве виновное лицо действует с умыслом на получение материальной выгоды для себя или иных лиц.

К предмету вымогательства по смыслу статьи 163 УК РФ относится, в частности, чужое (то есть не принадлежащее виновному на праве собственности) имущество, а именно вещи, включая наличные денежные средства, документарные ценные бумаги; безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, а также имущественные права, в том числе права требования и исключительные права.

Под правом на имущество, с передачей которого могут быть связаны требования при вымогательстве, в статье 163 УК РФ понимается удостоверенная в документах возможность осуществлять правомочия собственника или законного владельца в отношении определенного имущества.

В соответствии со статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации возмещение убытков является одним из способов защиты гражданских прав.

Как установлено из материалов дела, истец ФИО7 на основании договора бесплатной передачи квартиры в собственность граждан № от ДД.ММ.ГГГГ являлся собственником квартиры по адресу: 

<

адрес> (реестровое дело – том 1 л.д. 160-209, выписка из Единого государственного реестра недвижимости от 30 декабря 2019 года - том 1 л.д.218-219).

В соответствии с договором купли-продажи недвижимости от 24 марта 2015 года собственником вышеуказанной квартиры с 30 марта 2015 года являлся ФИО3 (том 2 л.д. 4).

Согласно п.1 договора купли-продажи, ФИО7 продает, а ФИО3 покупает в собственность однокомнатную квартиру по адресу: 

<

адрес> за 1 000 000 руб. Передача денег произведена покупателем продавцу полностью до подписания настоящего договора (том 1 л.д. 172).

Приговором Озёрского городского суда Челябинской области от 25 апреля 2019 года (с учетом апелляционного определения Судебной коллегии по уголовным делам Челябинского областного суда от 04 сентября 2019 года), ФИО2, ФИО8 и ФИО5 признаны виновными в совершении преступлений, предусмотренных п. «б» ч.3 ст. 163 Уголовного кодекса РФ, в требованиях от ФИО7 передачи чужого имущества (денежных средств в размере 1 800 000 руб.) и прав на чужое имущество (квартиру по 

<

адрес>) под угрозой насилия, совершенными в период времени с 22 по 30 марта 2015 года группой лиц по предварительному сговору, в целях получения имущества в особо крупном размере (том 1 л.д. 13-56, л.д. 57-85).

Судебными актами установлено, что ответчики, имея корыстную цель, используя в качестве предлога совершение ФИО7 хищения у ФИО2 денег в сумме 30 000 руб., в также выдуманный предлог о достижении согласия о совместной деятельности, принудительно переместили ФИО7 в офис организации «

<

>», где удерживали длительное время и, угрожая применением насилия, потребовали передачи денежных средств, принудили написать долговые расписки, во исполнение которых потребовали передать им право на квартиру, применяя угрозы, принудили передать квартиру в собственность одного из соучастников преступной группы, передав потерпевшему незначительную сумму денег, которая не соответствовала истиной стоимости квартиры. Требование передачи денежных средств и права на квартиру продиктовано корыстным мотивом, высказано в будущее, под надуманным предлогом, из-за, якобы образовавшегося у потерпевшего ФИО7 долга в размере 1 800 000 руб. Отпущен ФИО7 был после того, как написал две расписки на общую сумму 1 800 000 руб. (по 900 000 руб. каждая). Далее ФИО2 и ФИО3 во исполнение единой цели в преступной группе с ФИО5, воспользовавшись несуществующим перед ними долгом, требовали от потерпевшего передать им право на квартиру по адресу: 

<

адрес>, и в конечном итоге вынудили ФИО7 совершить сделку имущественного характера – передать спорную квартиру в собственность одного из членов преступной группы, а именно, ФИО3, передав ФИО7 за это лишь незначительную часть денег, которая не соответствовала истинной стоимости квартиры. 

Судом сделан вывод о том, что стоимость квартиры превышает 1 000 000 руб., что подтверждается не только принятой в основу приговора оценкой стоимости квартиры, но и конкретными действиями осужденных, потребовавших написание двух долговых расписок на общую сумму 1 800 000 руб., а затем, в счет погашения этой суммы – передачи права собственности на квартиру, из чего следует, что для осужденных было очевидным, что стоимость квартиры составляет не менее указанной ими суммы (том 1 л.д. 80 оборот). 

При этом в апелляционном определении Челябинского областного суда (том 1 л.д.81) отражено, что наличие у ФИО7 расписки о получении им от ФИО3 денежных средств в размере 1 000 000 руб., данных, поступивших из банка о зачислении на счет истца денежных средств в размере 998 000 руб., не свидетельствуют о реальном получении потерпевшим денежных средств за проданную квартиру. 

В возмещение материального ущерба истцом приведена сумма в размере 2 877 800 руб., в соответствии с отчетом об оценки № ООО «Независимая Палата Оценки и Экспертизы» от 24 января 2017 года (том 2 л.д. 6-52), согласно которому рыночная стоимость квартиры по б

<

адрес> составляет 2 877 800 руб., оценка производилась по состоянию на 06 апреля 2015 года.

Согласно Акту осмотра №, имеющегося в отчете и датированного 10 января 2017 года, квартира находится на 13 этаже кирпичного дома, площадь комнаты составляет 

<

> кв.м., кухни – 

<

> кв.м., в квартире высококачественная отделка внутренних помещений, балкон остеклен, установлены дверные блоки, потолки натяжные (том 2 л.д.52). 

Не согласившись с представленным истцом отчетом, по ходатайству ответчика ФИО5 и его представителя ФИО6 по делу проведена судебная товароведческая экспертиза. 

Согласно заключению эксперта № от 13 марта 2020 года Южно-Уральской Торгово-Промышленной палаты ФИО15 (том 3 л.д. 2-38) рыночная стоимость однокомнатной квартиры по адресу: 

<

адрес> по состоянию на 24 марта 2015 года (дату продажи) составляла 2 183 000 руб. 

Проанализировав заключение эксперта № от 13 марта 2020 года в совокупности с другими доказательствами по делу, суд принимает его в основу решения, поскольку экспертиза проведена с соблюдением установленного процессуального порядка, лицом, обладающим специальными познаниями и имеющим длительный стаж экспертной работы. Заключение в полном объеме отвечает требованиям ст.86 ГПК РФ и Федерального закона от 31 мая 2001 года N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации". 

Эксперт ФИО15 предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, не заинтересована в исходе дела, дала ответы на все поставленные судом о вопросы, содержит подробное описание проведенного исследования.

Доводы представителей ответчиков о несогласии с выводами эксперта в части применения коэффициентов для активного рынка, по этажности, по местоположению оцениваемого объекта, в результате чего стоимость квартиры значительно ниже, суд отклоняет как несостоятельные, поскольку в исследовательской части судебной экспертизы, экспертом было мотивированно аргументировано применение указанных коэффициентов с учетом наличия факторов, влияющих на размер предмета оценки, корректировки. В качестве аналогов использованы предложения к продаже квартиры в период с февраля 2014 года по март 2015 года, выбраны предложения к продаже квартир с «бюджетным» ремонтом. Допустимых доказательств ошибочности представленного суду экспертного заключения в материалы дела не представлено. Субъективное мнение ответчиков относительно экспертного заключения основанием для его критической оценки не является.

К показаниям свидетелей ФИО13 и ФИО14 о запущенном техническом состоянии спорной квартиры (протокол судебного заседания от 04 февраля 2020 года – том 2 л.д. 176-185) суд относится критически, поскольку ремонтные работы в жилом помещении по 

<

адрес> осуществлялись ими в январе-марте 2016 года, тогда как сделка купли-продажи квартиры между ФИО7 и ФИО3 состоялась значительно раньше – в марте 2015 года. 

Исходя из изложенного, суд определяет стоимость имущества, которое выбыло из владения истца в результате преступных действий ответчиков, и размер материального ущерба в 2 183 000 руб. 

Удовлетворяя исковые требования ФИО7 о взыскании с ответчиков в солидарном порядке материального ущерба в размере 1 983 000 руб., с учетом пояснений представителя истца о получении ФИО7 по сделке только 200 000 руб. (2 183 000 – 200 000), суд исходит из того, что вина ответчиков в требованиях от ФИО7 передачи прав на квартиру по 

<

адрес> под угрозой насилия, совершенных группой лиц по предварительному сговору, в целях получения имущества в особо крупном размере, установлена приговором суда, вступившим в законную силу, в связи с чем, они обязаны возместить вред, причиненный преступлением.

В результате противоправных действий ответчиков ФИО7 был вынужден написать долговые расписки на общую сумму 1 800 000 руб., во исполнение несуществующего долга передал в собственность ФИО3 принадлежащую ему квартиру, то есть, был лишен своего имущества, при этом денежные средства, соответствующие истинной стоимости квартиры за ее продажу фактически не получил. 

Доводы представителя ответчика Гумбурга А.Н. о том, что истцом выбран неверный способ защиты нарушенного права, не заявлены требования о признании сделки купли-продажи квартиры недействительной по положениям ст. 179 Гражданского кодекса РФ, в связи с чем, иск не подлежит удовлетворению, отклоняются.

Согласно части 1 статьи 11 Гражданского кодекса Российской Федерации и части 1 статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебной защите подлежат только нарушенные права, свободы и законные интересы заявителя. Отсутствие указанного обстоятельства является основанием к отказу в иске.

Истец ФИО7 распорядился принадлежащими ему гражданскими правами, самостоятельно определив способ защиты нарушенного права, обратившись за возмещением материального ущерба от преступления, а не путем признания сделки недействительной, требованием возврата ее стоимости, не квартиры в натуре, что не противоречит нормам гражданского законодательства. Защита прав истца может быть обеспечена не только путем оспаривания сделки купли-продажи квартиры.

Иные доводы представителей Гумбурга А.Н., ФИО6, ФИО4, в том числе, о получении ФИО7 за продажу квартиры 998 000 руб., фактически сводятся к оспариванию установленных вступившим в законную силу приговором суда от 25 апреля 2019 года обстоятельств и выводов, что недопустимо, и в связи с чем, отклоняются. 

Рассматривая исковые требования о компенсации морального вреда в размере 3 000 000 руб., суд приходит к следующему выводу. 

В соответствии с положениями ст. 151 Гражданского кодекса РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно ч.1,2 ст. 1101 Гражданского кодекса РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. 

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Установив, что в отношении ФИО7 совершено квалифицированное вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества и права на имущество под угрозой применения насилия, организованной группой, учитывая длительность преступных действий, совершенных без причинения истцу вреда здоровью, суд приходит к выводу о том, что нарушены личные неимущественные права ФИО7, к числу которых относятся личная неприкосновенность, жизнь, здоровье, так как потерпевший реально воспринимал угрозу перечисленным личным неимущественным правам и благам. В связи с чем, имеются основания для компенсации морального вреда. Заявленный размер морального вреда 3 000 000 руб. суд считает завышенным, и взыскивает компенсацию морального вреда в сумме 100 000 руб. с учетом принципа разумности и справедливости, тяжести преступления, степени участия ответчиков в групповом преступлении.

Доводы ответчиков и их представителей о том, что вымогательство как имущественное преступление не влечет нарушения личных неимущественных прав и благ, отклоняются, поскольку способ совершения указанного имущественного преступления выражается в требовании передачи чужого имущества под угрозой насилия, что было признано доказанным приговором суда, вступившим в законную силу. 

Конституция РФ гарантирует охрану прав потерпевших от преступлений, обеспечивает им доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба (ст. 52). Обязанность государства способствовать устранению нарушений прав потерпевших в полной мере соответствует Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 29 ноября 1985 года.

Следовательно, при вымогательстве имущества ответчики посягали и на нематериальные блага, принадлежащие истцу, который испытал нравственные страдания, под постоянным психологическим давлением и высказанными в его адрес угрозами применения насилия осуществил отчуждение квартиры. Угрозами применения насилия ответчики причинили моральный вред истцу. Размер присужденной компенсации морального вреда соответствует требованиям разумности и справедливости.

Согласно пункту 1 статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. 

Исходя из изложенного, исковые требования ФИО7 законны и обоснованы, подлежат частичному удовлетворению. 

В соответствии с частью 1 статьи 103 Гражданского процессуального кодекса РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации. 

Таким образом, с ответчиков в доход местного бюджета подлежит взысканию госпошлина в сумме 18 415 руб. (по требованиям о возмещении материального ущерба) + 300 руб. (по требованиям о компенсации морального вреда), по 6 138,33 руб. с каждого (1 983 000 – 1 000 000 *0,5% + 13 200 + 300).

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-198 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Иск ФИО7 к ФИО2, ФИО5, ФИО3 о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением, компенсации морального вреда – удовлетворить частично. 

Взыскать солидарно с ФИО2, ФИО3, ФИО5 в пользу ФИО7 в счет возмещения материального ущерба, причиненного в результате преступления 1 983 000 руб., в счет компенсации морального вреда 100 000 руб. 

В остальной части исковых требованиях о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда отказать. 

Взыскать с ФИО2, ФИО3, ФИО5 в доход местного бюджета госпошлину в размере по 6 138,33 руб. с каждого. 

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Челябинского областного суда через Озёрский городской суд Челябинской области в месячный срок со дня вынесения решения в окончательной форме. 

Председательствующий И.С. Медведева 

Мотивированное решение изготовлено 27 апреля 2020 года.