ВЕРХОВНЫЙ СУД ЧЕЧЕНСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

суда кассационной инстанции

г. Грозный 

26 июня 2019 года 

Президиум Верховного Суда Чеченской Республики в составе:

председательствующего: Гардалоева А.С., 

членов президиума: Арсемерзаева Т.З., Адилсултанова Э.А., Висаитова А.А., Ламердонова Т.М.,

при секретаре Хизриевой М.Б.,

с участием: заместителя прокурора Чеченской Республики Хабарова Н.А., адвоката Ибриевой Х.В., осужденного ФИО1,

рассмотрел кассационную жалобу адвоката Ибриевой Х.В. на приговор Грозненского районного суда Чеченской Республики от 12 апреля 2018 года и апелляционное постановление Верховного Суда Чеченской Республики от 8 октября 2018 года в отношении ФИО1

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Чеченской Республики Горбовцова Д.П., изложившего обстоятельства дела, доводы кассационной жалобы, основания вынесения постановления о передаче дела на рассмотрение суда кассационной инстанции, выступления адвоката Ибриевой Х.В. и осужденного ФИО1, поддержавших доводы кассационной жалобы, просивших судебные акты отменить, мнение заместителя прокурора Чеченской Республики Хабарова Н.А., полагавшего необходимым приговор суда отменить, уголовное дело прекратить, президиум Верховного Суда Чеченской Республики 

у с т а н о в и л:

приговором Грозненского районного суда Чеченской Республики от 12 апреля 2018 года 

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, несудимый, осужден по ч. 1 ст. 264 УК РФ к 2 годам ограничения свободы с лишением права управления транспортным средством сроком на 2 года. 

В связи с истечением сроков давности привлечения к уголовной ответственности от назначенного наказания по ч. 1 ст. 264 УК РФ ФИО1 освобожден. 

Апелляционным постановлением судьи Верховного Суда Чеченской Республики от ДД.ММ.ГГГГ года приговор оставлен без изменения.

ФИО1 признан виновным в нарушении Правил дорожного движения РФ, повлекшем по неосторожности тяжкий вред здоровью человека. 

Преступление совершено при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В кассационной жалобе адвокат Ибриева Х.В. выражает несогласие с приговором, находит осужденного невиновным, считает, что суд не выполнил требования, изложенные в постановлении Президиума Верховного Суда Чеченской Республики от 9 августа 2017 года, которым был отменен приговор того же суда от 22 сентября 2016 года, просит отменить приговор Грозненского районного суда Чеченской Республики от ДД.ММ.ГГГГ года и апелляционное постановление Верховного Суда Чеченской Республики от ДД.ММ.ГГГГ года. 

Утверждает, что за рулем автомашины БМВ находился свидетель ФИО28., а не потерпевший ФИО29., как следует из приговора суда, которые, со слов свидетелей ФИО30. и ФИО31., находились в состоянии алкогольного опьянения. 

Отмечает, что на место ДТП прибыли две бригады сотрудников ГИБДД, однако схему ДТП не составили, осмотр места происшествия не проводили.

Утверждает, что суд не дал оценку показаниям потерпевшего ФИО32, данным им в суде о том, что он не помнит, кто сидел за рулем, сомневается в том, что именно он сидел за рулем автомашины.

Также, ничем не опровергнуты доводы осужденного ФИО1 о том, что, обгоняя автомашину ГАЗ-3307, он действовал в соответствии с Правилами дорожного движения; виновником ДТП считает водителя автомашины БМВ, который двигался на высокой скорости во встречном направлении и располагал возможностью избежать столкновения, поскольку вся левая сторона движения автомашины БМВ была свободна. 

Считает, что судом оставлено без внимания заключение автотехнической экспертизы № 1172 от ДД.ММ.ГГГГ о том, что водитель автомобиля БМВ должен руководствоваться требованиями п. 10.1 ч. 2 Правил дорожного движения, согласно которым должен был принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства. 

Находит, что судом в основу приговора положены недопустимые доказательства - протоколы очных ставок между свидетелями ФИО33 и ФИО34., ФИО35. и ФИО36.; что в заключении судебно-медицинской экспертизы не указана примененная экспертом методика исследования; что не дана оценка тому факту, что согласно медицинским документам, которые были предметом экспертного исследования, осмотр потерпевшего, который получил травму в результате падения с высоты, был произведен ДД.ММ.ГГГГ в 19 часов 00 минут, когда как, согласно обвинительному заключению и приговору, ДТП произошло в 04.05.2015 в 19 часов 30 минут; что не разрешен вопрос о механизме образования телесных повреждений, имевшихся у потерпевшего.

Ссылается на то, что не устранены противоречия в данных автотехнической экспертизы № 1172 от 18.12.2015 и протокола осмотра места происшествия от 31.08.2015 в части расположения места столкновения автомобилей, в связи с чем могли быть искажены исходные данные при проведении автотехнической экспертизы.

Вместе с тем полагает, что отсутствие в заключении эксперта и приговоре сведений о причинно-следственной связи между действиями осужденного ФИО1 и потерпевшего - водителя автомашины БМВ ФИО37 А.В. с наступившими последствиями ставит невозможным вынесение в отношении ФИО1 обвинительного приговора.

В постановлении о передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции судья Верховного Суда Чеченской Республики обращает внимание на допущенные существенные нарушения уголовного закона, повлиявшее на исход дела. 

Изучив материалы уголовного дела, проверив доводы, приведенные в кассационной жалобе и постановлении о передаче кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции, суд кассационной инстанции приходит к следующему. 

Согласно ч.1 ст.401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения или постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального законов, повлиявшие на исход дела.

В соответствии со ст.297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями Уголовного Кодекса РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Между тем приговор Грозненского районного суда Чеченской Республики от 12 апреля 2018 года и апелляционное постановление Верховного Суда Чеченской Республики от 8.10.2018 года указанным требованиям закона не соответствуют. 

При этом в соответствии со статьями 302 и 307 УПК РФ обвинительный приговор должен быть постановлен на достаточной совокупности доказательств, когда по делу исследованы все возникшие версии, а имеющиеся противоречия выяснены и оценены. Причем должны получить оценку доказательства, в том числе как уличающие, так и оправдывающие подсудимого, только в этом случае приговор является законным и обоснованным.

В соответствии с требованиями ст.87 и 88 УПК РФ все доказательства, положенные судом в основу обвинительного приговора, в том числе показания потерпевшего и свидетелей, а также заключения судебно-медицинской и других экспертиз, должны быть проверены судом с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, сопоставлены между собой и в совокупности - достаточными для разрешения уголовного дела.

Уголовная ответственность по ч.1 ст. 264 УК РФ возможна при наличии прямой причинной связи между фактом нарушения виновным лицом Правил дорожного движения и наступившими последствиями в виде причинения потерпевшему тяжкого вреда здоровью, которая должна быть установлена и подтверждаться совокупностью доказательств по делу.

В нарушение требований п.2 ст.307 УПК РФ, в соответствии с которыми описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства, суд в приговоре не привел неопровержимых, достоверных доказательств, подтверждающих вывод о виновности ФИО1.

Указав в приговоре, что показания подсудимого не принимает в качестве доказательств его невиновности, поскольку они опровергаются совокупностью следующих допустимых и объективных доказательств, представленных стороной обвинения, суд вместе с тем привел в приговоре, как доказательство обвинения, показания ФИО1

Вместе с тем ни в показаниях, данных в судебном заседании, ни в показаниях, данных на предварительном следствии, подсудимый ФИО1 вину не признавал, излагал обстоятельства дорожно-транспортного происшествия, из которых следует, что, совершая обгон грузовой автомашины, он действовал в соответствии с Правилами дорожного движения, виновником столкновения является водитель автомашины «БМВ», который двигался на высокой скорости во встречном направлении и располагал возможностью избежать столкновения, поскольку вся левая сторона движения автомобиля «БМВ» была свободна.

Свидетели ФИО38 ФИО39., ФИО40., ФИО41., ФИО42 ФИО43., ФИО44., показания которых были положены в основу обвинительного приговора, как доказательства виновности ФИО1, не были очевидцами данного дорожно-транспортного происшествия, они показали, что прибыли на место дорожно-транспортного происшествия после столкновения автомобилей, не видели и не знают, на какой полосе дорожного произошло столкновение автомобилей.

Таким образом, потерпевший и свидетели не опровергают доводы подсудимого ФИО1 о том, что он ехал за грузовиком со скоростью 60 км\час., и после того, как закончилась сплошная линия, включив поворотник, стал обгонять, и что, когда он почти завершил обгон, ему в левую сторону автомашины врезалась автомашина «БМВ». При этом левая сторона движения «БМВ» была полностью свободная. Он, ФИО2, был полностью на своей стороне. Столкновение произошло на линии, где была разметка.

Судом положены в основу обвинения показания свидетеля ФИО3 С-Х.С.. При этом судом не устранены противоречия в показаниях ФИО3 С- Х.С. и ФИО1, данных в судебном заседании, и в приговоре не указано, почему суд дал предпочтение показаниям ФИО3 С-Х.С. об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, а не показаниям ФИО1.

Вместе с тем суд не дал оценку тому обстоятельству, что, исходя из показаний свидетеля ФИО45. в суде о том, что автомашина «Приора» где-то на половину была на их полосе движения, и схемы к протоколу осмотра места происшествия с участием ФИО46 водитель «БМВ», передвигаясь на оставшейся части своей полосы движения шириной 2,80 м, располагал возможностью избежать столкновения с автомобилем «Приора».

Судом оставлено без внимания, что согласно заключению автотехнической экспертизы №1172/с от 18.12.2015 года, в данной дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «БМВ» должен был руководствоваться требованиями пункта 10.1 ч.2 Правил дорожного движения, согласно которым водитель должен был принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

В судебном заседании не устранены и противоречия между показаниями свидетеля ФИО47. о том, что он находился на пассажирском сиденье автомашины «БМВ», а потерпевший - за рулем, и показаниями подсудимого ФИО1 и свидетеля ФИО48., согласно которым, после дорожно-транспортного происшествия именно ФИО49 вытащили с левой стороны автомашины, где был руль.

В ходе судебного разбирательства осталась непроверенной и неопровергнутой версия защиты о том, что дорожно-транспортное происшествие произошло по вине водителя автомашины марки «БМВ», которым являлся, по описанию свидетелей, - ФИО50., и который, со слов свидетелей, находился в состоянии алкогольного опьянения, и что на месте дорожно-транспортного происшествия инициатива укрыть данное происшествие от регистрации исходила именно от родственников лиц, находившихся в автомашине марки «БМВ», которые обещали отцу ФИО1 восстановить поврежденный автомобиль.

Судом не дано никакой оценки тому обстоятельству, что при поступлении потерпевшего ФИО51 в РКБ СМП им ФИО4 04.05.2015 года в медицинских документах, со слов родственников, было указано, что он получил телесные повреждения в результате падения с высоты.

Осталась непроверенной судом и причина обращения представителя потерпевшего с заявлением в правоохранительные органы лишь 20.05.2015 года по истечении 16 суток со дня дорожно-транспортного происшествия, имевшего место 04.05.2015. 

В нарушение требований закона суд сослался в приговоре на непроверенные в должной мере доказательства.

Так, в заключении судебно-медицинской экспертизы № 1393 от 26.05.2015 в отношении ФИО52. не указана примененная экспертом методика исследования. Ограничившись в исследовательской части заключения приведением данных, содержащихся в медицинской карте № 6782 на имя ФИО5, эксперт, в нарушение требований ст. 204 УПК РФ, не обосновал свой вывод о том, что ФИО53 причинен тяжкий вред здоровью, не указал, на основании каких критериев он пришел к такому выводу.

Не обосновал эксперт и свой вывод о том, что указанные повреждения могли образоваться при обстоятельствах, указанных в постановлении, то есть в результате дорожно-транспортного происшествия, имевшего место 04.05.2015 в 19 часов 30 минут, в то время, когда согласно медицинских документов, которые были предметом экспертного исследования, потерпевший травму получил в результате падения с высоты 04.05.2015 года за 20 минут до доставления в медицинское учреждение.

Более того, в данном заключении судебно-медицинской экспертизы не дан ответ на поставленный перед экспертом вопрос о том, каков механизм образования телесных повреждений, имевшихся у потерпевшего, которые могли образоваться как в результате ударов о части салона транспортного средства, так и в результате ударов о твердые поверхности при выпадении из салона автомобиля «БМВ».

Выяснение данного обстоятельства имеет существенное значение и для решения вопроса о причинной связи между имевшимися у потерпевшего телесными повреждениями и нарушением виновным водителем Правил дорожного движения, при том, что, со слов свидетеля ФИО3 С-Х.С., потерпевший ФИО5 не был пристегнут ремнем безопасности в момент дорожно-транспортного происшествия, а ФИО54., который также находился в салоне данной автомашины, был пристегнут ремнем безопасности, и при тех же обстоятельствах не пострадал. 

Судом не проверена и относимость к данному уголовному делу вышеуказанного заключения судебно-медицинской экспертизы №1393 от 26.05.2015 года, согласно выводов которого потерпевшему ФИО55 причинен тяжкий вред здоровью.

Так, согласно обвинительному заключению и приговору, дорожно- транспортное происшествие, которое вменяется в вину ФИО1, произошло 04 мая 2015 года примерно в 19 час.30 минут.

В заключении судебно-медицинской экспертизы 1393 от 26.05.2015 года в отношении ФИО5 на основании данных медицинской карты № 6782 РКБ СМП г. Грозного указано, что ФИО57 г.р., в указанное медицинское учреждение поступил 04.05.2015 года в 19 час. 10 мин. Травматолог ФИО56. осмотрел больного 04.05.2015 года в 19 час.00 минут.

Нейрохирург, осмотрев 04.05.2015 в 19 час. 10 мин. ФИО58 в РКБСМП, указал, что, со слов доставивших, травму получил в результате падения с высоты 04.05.2015 года за 20 минут до поступления.

Учитывая, что во время дорожно-транспортного происшествия, произошедшего 04 мая 2015 года в 19 час.30 мин. на 14 км автодороги «Грозный-Шатой» с участием автомобилей «БМВ-316» р\з № регион и «ВАЗ 217030 рз № регион, ФИО59. находился в РКБ СМП г. Грозного с повреждениями, полученными, со слов доставивших, при падении с высоты, вызывает сомнение, что тяжкий вред его здоровью причинен в результате указанного в приговоре дорожно- транспортного происшествия, а заключение судебно-медицинской экспертизы, на которое суд сослался в приговоре, как на доказательство виновности ФИО1, имеет отношение к данному уголовному делу.

Автотехническая экспертиза №1172/С от 18.12.2015 года, на которую суд ссылается в приговоре как на доказательство виновности, проведена на основании указанных в постановлении от 25 ноября 2015 года исходных данных, которые были получены со слов пассажира «БМВ» ФИО60. в ходе осмотра места происшествия от 10.10. 2015 года, согласно которым место столкновения автомобилей марки «БМВ»‘и «ВАЗ-21730» расположено на правой полосе движения при направлении в сторону г. Грозного, то есть на полосе движения автомобиля БМВ; расстояние от указанного ФИО3 С-Х.С. места столкновения до прерывистой линии разметки составляет 1 м., а до правого края проезжей части составляет 2.80 м (т.1л.д.82-87).

Вместе с тем в ходе осмотра места происшествия от 31 августа 2015 года с участием ФИО1 последний указал место столкновения автомобилей марки «БМВ» и «ВАЗ-21730» на правой полосе движения по направлению в сторону с.Шатой. Расстояние от указанного ФИО1 места столкновения до правого края проезжей части составляет 3,12 м; расстояние от места столкновения до прерывистой линии разметки составляет 0,70 м..

Однако сведения о месте столкновения автомашин, которые были сообщены ФИО1 при осмотре места происшествия, не были указаны в постановлении о назначении автотехнической экспертизы. Не полностью приведены в данном постановлении и показания ФИО1, данные в качестве свидетеля: в них не указаны его показания о том, что, в то время, когда, почти, закончил обгон, он заметил автомашину БМВ зеленого цвета, которая на огромной скорости двигалась во встречном ему направлении. При этом автомашину БМВ носило из стороны в сторону.

Таким образом, в постановлении о назначении автотехнической экспертизы представлены неполные исходные данные об обстоятельствах дорожно-транспортного происшествия, без учета сведений об обстоятельствах ДТП, полученных от ФИО1, которые могли существенно повлиять на объективность выводов эксперта по 1, 2 и 3 вопросам.

Кроме того, несмотря на то, что следователем в постановлении о назначении автотехнической экспертизы перед экспертом не ставился вопрос о причинной связи между нарушениями Правил дорожного движения водителем автомобиля марки «БМВ» и водителем автомобиля «ВАЗ-217030», эксперт самостоятельно указал данные вопросы для разрешения, однако в выводах на вопросы о причинной связи экспертом ответы даны не были. 

При таких обстоятельствах, выводы суда в приговоре о том, что нарушение Правил дорожного движения ФИО1 находится в прямой причинной связи с наступившими общественно-опасными последствиями в виде причинения по неосторожности тяжкого вреда здоровью ФИО61 не нашли объективного подтверждения в ходе судебного разбирательства и основаны на предположении судьи.

Ранее постановлением Президиума Верховного Суда Чеченской Республики 9 августа 2017 года приговор в отношении ФИО1, вынесенный Грозненским районным судом ЧР 22 сентября 2016 года был отменен, дело направлено на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе, однако в приговоре того же суда от 12 апреля 2018 года указанные в постановлении Президиума нарушения и противоречия устранены не были. 

Кроме того, судом допущены и другие нарушения уголовного и уголовно-процессуального законов. 

Так, уголовное дело в отношении ФИО1 по ст. 264 ч.1 УК РФ поступило в суд 28 августа 2017 года.

Преступление в отношении ФИО1, квалифицированное органами следствия и судом по ст. 264 ч.1 УК РФ, отнесенное к категории преступлений небольшой тяжести (ст. 15 УК РФ), имело место 04 мая 2015 года.

В силу требований ст. 24 ч. 1 п. 3 УПК РФ уголовное дело подлежит прекращению в случае истечения сроков давности привлечения к уголовной ответственности.

В соответствии со ст. 78 ч. 1 п. "а" УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления небольшой тяжести истекло 2 года.

Таким образом, обстоятельства, препятствующие рассмотрению дела по ст. 264 ч. 1 УК РФ, возникли до поступления дела в суд и в силу требований ст. 254 п. 1 УПК РФ дело подлежало прекращению на основании ст. 24 ч. 1 п. 3 УПК РФ за истечением сроков давности уголовного преследования.

Однако, как видно из протокола судебного заседания, судом не разъяснялись порядок и последствия прекращения дела в связи с истечением сроков данности, мнения подсудимого ФИО1 и его защитника о прекращении уголовного дела в связи с истечением сроков данности не выяснялись. 

Также не выяснялись мнения осужденного ФИО1 и его адвоката о прекращении уголовного дела в ходе рассмотрения апелляционной жалобы на приговор в суде апелляционной инстанции Верховного Суда Чеченской Республики 8 октября 2018 года. 

В соответствии с п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2015 N 29 "О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве" с учетом взаимосвязанных положений статей 389.22, 389.23 и части 1 статьи 389.24 УПК РФ о том, что обвинительный приговор, определение, постановление суда первой инстанции могут быть отменены или изменены в сторону ухудшения положения осужденного не иначе как по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего, частного обвинителя, их законных представителей и (или) представителей, при новом рассмотрении дела в суде первой или апелляционной инстанции после отмены приговора в связи с нарушением права обвиняемого на защиту, а также по иным основаниям, не связанным с необходимостью ухудшения положения обвиняемого, не допускается применение закона о более тяжком преступлении, назначение обвиняемому более строгого наказания или любое иное усиление его уголовной ответственности.

Приговором Грозненского районного суда ЧР от 22 сентября 2016 года ФИО1 по ч.1 ст. 264 УК РФ назначен 1 год ограничения свободы с лишением права управления транспортным средством на 1 год. 

Указанный приговор отменен постановлением Президиума Верховного Суда Чеченской Республики 9 августа 2017 года по доводам, не связанным с ухудшением положения осужденного ФИО1

Между тем при новом судебном разбирательстве приговором того же суда от 12 апреля 2018 года ФИО1 назначено наказание в виде 2 лет ограничения свободы с лишением права управления транспортным средством на 2 года.

Таким образом, наказание, назначенное ФИО1 приговором Грозненского районного суда от 12 апреля 2018 года, является более тяжким, по сравнению с приговором того же суда от 22 сентября 2016 года, что недопустимо. 

Вместе с тем назначение ФИО1 дополнительного наказания в виде лишения прав управления транспортным средством также является незаконным. 

Так, согласно разъяснениям п.10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 N 58 "О практике назначения судами российской Федерации уголовного наказания», если санкция соответствующей статьи предусматривает лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью в качестве дополнительного наказания только к отдельным видам основного наказания, то в случае назначения другого вида основного наказания такое дополнительное наказание может быть применено на основании ч. 3 ст. 47 УК РФ.

Санкция ч. 1 ст. 264 УК РФ не предусматривает дополнительное наказание в виде лишения права управления транспортным средством наряду с основным наказанием в виде ограничения свободы. 

Таким образом, исходя из санкции ч. 1 ст. 264 УК РФ, при назначении ФИО1 основного наказания в виде ограничения свободы судом не могло быть назначено дополнительное наказание в виде лишения права управления транспортным средством без ссылки на ч.3 ст. 47 УК РФ. 

Указанные нарушения уголовно-процессуального закона, в соответствии с п. 2 ст. 389.15 УПК РФ, являлись основанием для отмены приговора. Однако при рассмотрении настоящего уголовного дела судом в апелляционном порядке нарушения не выявлены и не устранены.

Допущенные судами существенные нарушения норм материального и процессуального права повлекли вынесение незаконных и необоснованных решений, что в соответствии со ст.401.15 УПК РФ является основанием к их отмене. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.401.14, 401.15 УПК РФ президиум Верховного Суда Чеченской Республики, 

п о с т а н о в и л:

кассационную жалобу адвоката Ибриевой Х.В. в интересах осужденного ФИО1 удовлетворить. 

Приговор Грозненского районного суда Чеченской Республики от 12 апреля 2018 года и апелляционное постановление Верховного Суда Чеченской Республики от 8 октября 2018 года в отношении ФИО1 отменить, дело направить на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе суда.

Настоящее постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в соответствии с ч. 2 ст. 401.3 УПК РФ. 

Председательствующий А.С. Гардалоев