В окончательной форме изготовлено 24.11.2020 года

УИД: № Дело № 2-364/2020

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Камышлов 17 ноября 2020 года

Камышловский районный суд Свердловской области в составе:

председательствующего Л.А. Афанасьевой

при секретаре Ошиваловой С.В.,

с участием: ответчика ФИО1, представителя ответчика ФИО2, действующего на основании ордера № 210399 от 13.07.2020,

представителя третьего лица ФИО3, действующей на основании доверенности № 12 от 16.11.2020,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО4 ФИО15 к ФИО5 ФИО16 о признании недействительным договора дарения квартиры от 28.10.2015 года,

УСТАНОВИЛ:

ФИО6 обратился в суд с иском к ФИО1 о признании недействительным договора дарения от 28.10.2015 года.

В исковом заявлении истец ФИО6 указал, что 28.10.2015 между ним и ответчиком, которая является его племянницей, заключен договор дарения, в соответствии с которым он подарил ответчику квартиру по адресу: 

<

адрес>. Данная квартира принадлежала истцу на основании договора приватизации от 22.07.2005 (право собственности на 1/3 долю), и на основании свидетельства о праве на наследство по закону от 16.01.2008 и от 13.11.2013. Устно с ответчиком было заключено соглашение о том, что истец дарит 1/3 доли квартиры, а племянница будет за ним ухаживать, поскольку он в силу возраста и состояния здоровья не мог самостоятельно за собой ухаживать. В указанный период времени он был парализован и проходил лечение на дому, письменного соглашения они не оформляли. Поверив племяннице, он подписал договор дарения, в силу своего положения он не осознавал в полной мере, что осуществляет дарения всей квартиры, так как никаких свидетельств о праве на наследство не получал. После подписания договора дарения он никакой помощи не получил, был снят с регистрационного учета спорной квартиры и помещен в интернат в пос. Октябрьский Камышловского района. Таким образом, при подписании договора дарения он заблуждался относительно того, что ФИО1 будет за ним ухаживать, и что он дарит квартиру полностью. Со ссылкой на ст.ст. 167, 178 ГК РФ, просит признать договор дарения, заключенный между ФИО6 и ФИО1 недействительным, вследствие заключения его под влиянием существенного заблуждения.

Истец ФИО6 в судебное заседание не явился, просил рассмотреть дело без своего участия и без участия представителя, поскольку в отношении лиц, проживающих в стационарном отделении пос. Октябрьский ГАУ «КЦСОН Камышловского района», введены ограничительные меры, запрещающие выезд проживающих лиц за пределы отделения, связанные с распространением коронавирусной инфекции. Исковые требования поддерживает.

Ранее в судебном заседании 20.10.2020 ФИО6 иск поддержал, суду пояснил, что спорная квартира была приватизирована в 2005 году на троих членов его семьи - его, жены и сына по 1/3 доле за каждым. Сын умер в 2006 году, после его смерти он и жена по наследству приняли долю сына, а после смерти жены, последовавшей 30.04.2013, он стал наследником и ее доли. В сентябре 2015 года у него стали болеть суставы левой руки и левой ноги после перенесенного в 2004 году инсульта, участковый терапевт назначил ему лечение, лекарство выкупила его племянница ФИО1, медсестра на дому проставила ему уколы, в результате в октябре 2015 года он начал самостоятельно ходить по квартире. В это время племянница дала ему бланк договора дарения и просила подписать, но он сказал, что без нотариуса ничего делать не будет. Пришла нотариус ФИО7, прочитала договор, и разъяснила, что 1/3 квартиры он дарит, а 2/3 квартиры остается за ним, после чего он подписал договор дарения. Потом племянница сказала, что надо сходить в Управление Росреестра, он ушел оттуда домой, следом за ним пришла племянница и сказала, что надо подойти в МФЦ, чтобы сдать документы. Через несколько дней они съездили в МФЦ снова, чтобы получить документы, он в документах расписался. В декабре 2015 года пришла квитанция на оплату коммунальных платежей, из которой было видно, что счет оформлен на ФИО1, она ему объяснила, что он живет в ее квартире и должен платить за квартиру из своей пенсии. Вместе с ней съездили в банк и в Пенсионный фонд, оформили банковскую карту, и с января 2016 года пенсия стала перечисляться на банковскую карту. В этот период он передвигался самостоятельно, в ноябре 2016 года ФИО1 отвезла его в пос. Скатинский на 8 месяцев, чтобы поправить здоровье и подлечиться. Он думал, что Артамонова его заберет, но его увезли в пос. Октябрьский, с 2016 года находится в стационарном отделении ГАУ «КЦСОН Камышловского района» пос. Октябрьский Камышловского района, с него удерживают плату за проживание в размере 75%. В 2018 году он взял документы из МФЦ и прописался в спорной квартире, но узнал, что в квартире проживают квартиранты, и социальный работник выписала его из квартиры и прописала снова в пос. Октябрьский. На момент помещения его в пос. Скатинский (Беловодье) он спиртными напитками не злоупотреблял, с друзьями спиртные напитки в квартире не употреблял. Считает, что племянница умышленно ввела его в заблуждение относительно того, что будет за ним ухаживать. Сейчас он не желает проживать в стационарном отделении для пенсионеров и инвалидов в пос. Октябрьский, просит племянницу забрать его оттуда. Он может самостоятельно передвигаться и осуществлять за собой уход. О том, что квартира полностью принадлежит племяннице узнал в июне 2018 года, когда прописывался в спорную квартиру. Оспаривает договор дарения от 28.10.2015, поскольку в момент его заключения действовал под влиянием заблуждения, полагал, что осуществляет дарение племяннице ФИО1 1/3 доли квартиры, а также, что племянница будет осуществлять за ним должный уход. Кроме того, договор дарения не подписывал, и доверенности на имя ФИО5 не выдавал, почему его подпись в документах, пояснить не может. В стационарное отделение центра социального обслуживания населения в пос. Октябрьский попал после нахождения в отделении временного пребывания в Беловодье, куда в октябре 2016 года с его согласия он был направлен для восстановления здоровья, в 2004 году он перенес инсульт и с тех пор у него парализовало левую сторону, плохо двигается левая нога и левая рука. В настоящее время в стационарном отделении пос. Октябрьский проживать не желает, ему там не нравиться, не может ужиться с другими пациентами, считает их поведение неадекватным, поменял уже 6 комнат, желает снова проживать в квартире, чтобы племянница или другие родственники осуществляли за ним уход, хотя он может самостоятельно себя обслуживать. 

Ответчик ФИО1 в судебном заседании иск не признала, суду пояснила, что ФИО6 является ее дядей и братом ее отца. Близкое общение с ним она поддерживает с раннего детства. Проживал истец по адресу 

<

адрес>. Летом 2015 года истец неожиданно для нее сказал что хочет ей подарить квартиру, чтобы она была ее собственником. Она спросила, почему именно на нее, а не на сына Дмитрия, который в тот период времени проживал в Омске, на что истец сказал, что с сыном не общается, а она является его племянницей, которую он знает всю жизнь. Она согласилась принять квартиру в дар, истец сказал, что документы на квартиру оформлены ненадлежащим образом, и их необходимо упорядочить, и 11.09.2015 оформил на нее нотариальную доверенность, чтобы она зарегистрировала его долю на 1/2 в праве собственности, причитающуюся ему в порядке наследования по закону. После сбора всех документов и получения истцом свидетельства о государственной регистрации прав на квартиру, 28.10.2015между ними в простой письменной форме был заключен договор дарения, который не требует нотариального удостоверения, договор дядя подписывал лично, она не давала ему обещания осуществлять за ним постоянный уход. При подаче документов для регистрации сделки сотрудник МФЦ лично зачитал договор дарения, и повторно спросил у истца о согласии с условиями договора дарения, истец согласился с договором, подтвердив, что добровольно дарит квартиру. После переоформления право собственности на квартиру, в течении года истец продолжал жить в квартире, однако, стал общаться с людьми склонных к чрезмерному употреблению спиртных напитков, в связи с чем истец стал сам выпивать, его здоровье ухудшилось, он с трудом передвигался по квартире, в этот период инсульта у него не было, было ухудшение здоровья, отказали ноги, вызывали врача на дом, после лечения на дому, он стал ходить, но обслуживать себя не мог. Она не раз разговаривала с дядей и объяснила ему, что если он не перестанет выпивать и общаться со своими друзьями, которые пагубно сказываются на его образе жизни, он может погубить все свое здоровье. Дядя предложил поехать в центр «Беловодье», который оказывает помощь людям, имеющим проблемы со здоровьем, при жизни его супруги ФИО8 он уже там был. После оформления всех необходимых медицинских документов, в октябре 2016 года она его туда отвезла. Через несколько месяцев - в июне 2017 года по собственному желанию истец решил переехать жить в интернат в п. Октябрьский Камышловского района. Для того, чтобы проживать в интернате, необходимо было сняться с регистрационного учета с квартиры, подаренной ей истцом, и встать на регистрационный учет в интернат, расположенный в п. Октябрьский Камышловского района. Все время она поддерживала связь с дядей, покупала ему продукты и сигареты, навещала его, они общались до октября 2019 года, затем он перестал отвечать на ее звонки, и связь с ним оборвалась, а посещения родственников в интернат с начала 2020 года прекращены. Считает, что доводы истца о том, что он при заключении договора дарения полагал, что дарит ей только 1/3 долю в квартире, являются надуманными и необоснованными. Истцу с достоверностью было известно, что он дарит ей всю квартиру полностью. Договор дарения подписывался по его желанию, при здравии и ясной памяти истца. Между ними не существовало каких-либо устных соглашений о том, что она должна осуществлять за ним уход, после того как он подарит ей квартиру. После выезда дяди она отремонтировала квартиру, поскольку он и его друзья привели ее в негодное состояние, производила оплату коммунальных платежей, и образовавшейся задолженности. В настоящее время в квартиру вселяется семья ее дочери с ребенком 1,5 года, дочь беременна. Она не давала обещания ухаживать за дядей, и сейчас не готова ухаживать за ним, поскольку работает, а он нуждается в постоянном постороннем уходе, не может самостоятельно передвигаться. Просит вудовлетворении исковых требованиях ФИО6 отказать.

Представитель ответчика ФИО9 в судебном заседании исковые требования не признал, суду пояснил, что оснований для признания договора дарения недействительным не имеется, так как доводы истца не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Согласно пункту 5 статьи 166 ГК РФ, заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагать на действительность сделки. Истец при оформлении договора дарения с достоверностью знал, что дарит всю квартиру полностью, что подтверждается дубликатом свидетельства о праве на наследство по закону от 16.01.2008, согласно которому ФИО6 вступил в наследство после смерти сына ФИО10, умершего 18.05.2007. Тем самым ФИО6 стал собственником 1/2 доли на 

<

адрес>, находящуюся по адресу: 

<

адрес>; дубликатом свидетельства о праве на наследство по закону от 13.11.2013, согласно которому ФИО6 вступил в наследство после смерти супруги ФИО8, умершей 30.04.2013, на 1/2 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, и тем самым стал его единственным единоличным собственником. Указанные выше дубликаты ФИО6 под роспись вручал нотариус, за получение которых он лично расписался. Для сбора всех документов, с целью дальнейшего дарения квартиры на племянницу истец оформил нотариальную доверенность на имя ФИО1 с полномочиями на регистрацию в Управлении Федеральной службы государственного регистрации, кадастра и картографии по Свердловской области права собственности на квартиру, и получение свидетельства о государственной регистрации права собственности на имя истца и права собирать от имени истца различные документы во всех организациях, поименованных в доверенности. В соответствии со свидетельством о государственной регистрации права от 22.09.2015, ФИО6 является собственником квартиры площадью 35.3 кв.м, по адресу: 

<

адрес>. По договору дарения от 28.10.2015 ФИО6 подарил ФИО11 данную квартиру. В соответствии с п.2. Договора дарения, истец знал, что квартира принадлежит ему единолично на основании права на наследство по закону от 16.01.2008 и от 13.11.2013. Договор дарения подписан истцом лично, был оглашен вслух сотрудником МФЦ. Свою подпись в договоре он подтвердил в судебном заседании. Переезд в Беловодье, а затем в отделение пос. Октябрьский был собственной инициативой истца, снятие с регистрационного учета по месту прежнего жительства было условием для его регистрации по месту проживания в стационарном отделении. Со слов истца, о том, что ФИО1 является единоличным собственником квартиры, ему стало известно в июне 2018 года, когда он пришел в квартиру и узнал, что там проживают квартиранты. Показания истца о том, что ФИО5 после заключения договора дарения должна была осуществлять за ним уход, противоречат показаниям ответчика, которая пояснила, что до заключения договора она всегда помогала своему дяде, даже, когда он переехал в пос. Октябрьский, но связь между ними оборвалась по его инициативе. Отсутствуют доказательства заблуждения истца о сути сделки. С учетом положений п. 2 ст. 181, п.2 ст. 199 ГК РФ, просит применить срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной, который составляет один год и исчисляется с данной даты, о том, почему истец ранее не обращался с требованиями в суд, истец пояснений не дал. 

Представитель третьего лица Государственного автономного учреждения социального обслуживания Свердловской области «Комплексный центр социального обслуживания населения Камышловского района» (далее - ГАУ СО «КЦСОН Камышловского района») ФИО3 по доверенности в судебном заседании пояснила, что в отделение Беловодье в селе Скатинское, ФИО6, ДД.ММ.ГГГГ г.р., поступил 19.10.2016 и находился там до 06.06.2017, с 07.06.2017 поступил в стационарное отделение Центра в пос. Октябрьский. При первичном оформлении его в Беловодье составлялся акт условий проживания, было установлено, что состояние квартиры неудовлетворительное, он передвигается с помощью трости, без посторонней помощи в быту обходиться не может, и не выходит из дома, является инвалидом 2 группы. Заключением Врачебной комиссии от 20.10.2015 установлена частичная утрата способности самообслуживания, ФИО4 признан нуждающимся в социальном обслуживании в условиях стационара. При прохождении медицинской комиссии ФИО6 установлено, что на учете у психиатра он не состоит, невропатолог указал диагноз: последствия ОНМК в 2005 году по типу ишемического инсульта, отсутствие самостоятельного передвижения и самообслуживания. Заключением Врачебной комиссии от 15.02.2017 ФИО6 признан нуждающимся в постоянной посторонней помощи, самостоятельно себя обслуживать не может, может находиться в доме-интернате общего типа. Этот же вывод указан в акте обследования условий проживания от 13.04.2017. Также в акте указано, что жилье не в собственности. На основании личного заявления ФИО6, который в качестве основания для предоставления ему социального обслуживания указал нуждаемость в социальных услугах в связи со снижением степени самообслуживания, 10.05.2017 Министерством социальной политики Свердловской области ФИО6 выдана путевка на стационарное социальное обслуживание в ГАУ «Октябрьский дом-интернат». С указанного времени ФИО6 постоянно проживает и зарегистрирован в доме-интернате пос. Октябрьский, состояние его здоровья на сегодняшний день не позволяет ему осуществлять за собой уход, он нуждается в постоянной посторонней помощи, у него не действует левая сторона тела (рука и нога). В доме-интернате он получает квалифицированную медицинскую помощь, с его согласия бесплатные лекарства с отказом от денежной компенсации или денежную компенсацию за лекарства, круглосуточное наблюдение специалистов и медицинских работников, на его содержание удерживается 75% от пенсии, он проживает в благоустроенной комнате, оборудованной под условия для проживания инвалидов. Считает, что нахождение вне стационарной формы социального обслуживания, не обеспечит ФИО6 тот же уровень, что имеет в условиях стационара, поскольку он лишен возможности самостоятельно себя обслуживать, нуждается в постоянном постороннем уходе.

Представитель третьего лица Управления Росреестра по Свердловской области в судебное заседание не явился, в письменном ходатайстве представитель просит рассмотреть дело без своего участия, принять решение на усмотрение суда (л.д. 36).

Суд, с учетом мнения стороны ответчика и третьего лица, считает возможным рассмотреть дело при данной явке.

Суд, заслушав участников процесса, исследовав материалы дела, считает исковые требования не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям:

В соответствии с пунктом 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации о договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В соответствии с ч. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная).

В силу ч. 1 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью и недействительна с момента ее совершения.

В силу ч. 1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения. Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

При этом неправильное представление может касаться положений законов, прав и обязанностей, которые имеет в виду заблуждающийся при заключении сделки (юридическое заблуждение) либо фактических обстоятельств, имеющих значение для сделки. По общему правилу юридическое заблуждение не имеет значения для возможности признать сделку недействительной.

Как установлено в судебном заседании и следует из материалов дела, истцу ФИО6 на основании договора приватизации № 254 от 22.07.2005, свидетельства о праве на наследство по закону от 16.01.2008 и свидетельства о праве на наследство по закону от 13.11.2013 принадлежала на праве собственности квартира площадью 35,3 кв.м по адресу: 

<

адрес>59 (л.д. 74, 89-90).

28.10.2015 между истцом ФИО6 и ответчиком ФИО1 был заключен договор дарения указанного жилого помещения (л.д.5).

Как следует из копии реестрового дела на квартиру, договор дарения вместе с другими документами-основаниями права собственности ФИО6 на квартиру, был сдан на государственную регистрацию сторонами сделки, о чем имеются их подписи в реестровом деле, и зарегистрирован в установленном законом порядке Федеральной регистрационной службой, с 16.11.2015 собственником спорного жилого помещения является ФИО1 (л.д. 25-32).

Суд считает, что истцом не представлено доказательств в обоснование заявленных требований, а именно, что в период заключения с ФИО1 договора дарения на спорную квартиру он действовал под влиянием заблуждения, поскольку доказательств преднамеренного создания у истца не соответствующего действительности представления о характере сделки, ее условиях, предмете, других обстоятельствах, влияющих на его решение, суду не представлено. Истец на момент заключения договора дарения не был лишен либо ограничен в дееспособности по основаниям и в порядке, предусмотренных действующим законодательством.

Ссылка истца на перенесенный в 2005 году инсульт и имеющиеся заболевания не подтверждают его доводы о недействительности договора, поскольку на момент совершения сделки истец, будучи ограниченным в передвижении и самообслуживании, осознавал характер заключаемой сделки, о чем свидетельствует пояснения сторон в судебном заседании, перед совершением сделки дарения он самостоятельно оформил и подписал доверенность на имя ответчика на получении у нотариуса свидетельств о праве на наследство по закону после смерти сына и супруги и последующее оформление права единоличной собственности на квартиру, самостоятельно сдал документы на государственную регистрацию в МФЦ, о чем свидетельствует его подписи в указанных документах, на учете у психиатра и нарколога истец не состоял. 

Кроме того, сделка дарения квартиры совершена с соблюдением требований закона. Стороны достигли правового результата, к которому стремились при заключении сделки. Договор прошел государственную регистрацию.

Доводы ФИО6 о том, что он заблуждался относительно природы совершенной сделки, полагал, что фактически с ответчиком заключен договор дарения на 1/3 долю квартиры, не нашли своего подтверждения.

Напротив, как усматривается из материалов дела, сделка совершалась при непосредственном участии ФИО6, который лично подписал не только сам договор дарения от 28.10.2015, подтвердив, что не лишен дееспособности, не страдает заболеваниями, препятствующими понимать существо подписываемого договора, а также об отсутствии обстоятельств, вынуждающих его совершить данную сделку вследствие тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, договор не является для него кабальной сделкой (л.д. 31), но и необходимые в процессе его заключения документы: заявление о регистрации перехода права собственности на квартиру от правообладателя к новому собственнику от 02.11.2015 (л.д. 28-30, 31 оборот). Притом, что в тексте оспариваемого договора четко и предельно ясно даже для юридически необразованного человека, к которым себя относит истец, указаны предмет, все существенные условия сделки и правовые последствия ее заключения. 

Также истец в судебном заседании подтвердил, что не лишен дееспособности, не состоял под опекой и попечительством, не страдал психическими заболеваниями на момент заключения договора. 

В ходе судебного заседания нашел свое подтверждение тот факт, что истец добровольно выразил волеизъявление на заключение с ответчиком договора дарения спорной квартиры, был ознакомлен с условиями договора, о чем свидетельствует подпись истца в договоре, при этом факт подписания договора истцом не оспаривался в ходе слушания дела. Кроме того, в договоре сторонами согласованы все существенные условия договора, четко выражены его предмет и воля сторон, сторонам разъяснены смысл, значение и последствия заключения договора дарения.

Таким образом, довод истца о том, что истец заблуждался относительно условий договора, а волеизъявление сторон было направлено на заключение договора дарения 1/3 доли в праве общей долевой собственности на квартиру, а также, что истец оформляя договор дарения, рассчитывал на постоянный уход за собой со стороны одаряемой, не нашел своего подтверждения, поскольку вышеизложенные факты свидетельствуют о том, что природа сделки была известна истцу, действия и воля которой были направлены на совершение именно той сделки, которая была совершена и которую он имел в виду - на дарение квартиры, а не 1/3 ее доли.

Кроме того, вопреки позиции ФИО6, якобы рассчитывающего на постоянный посторонний уход за ним одаряемой, названный выше договор не содержит каких-либо ссылок на возникновение между сторонами иных правоотношений. Через год после заключения договора истец на основании собственного заявления прошел медицинскую комиссию и был помещен в условия стационара социального обслуживания для лиц, нуждающихся по состоянию здоровья в уходе. Как следует из Акта обследования жилищных условий граждан, выявления существующих проблем в самообслуживании и уходе от 13.04.2017, составленного работниками ГАУ СО «КЦСОН Камышловского района», истец проживал одиноко и был зарегистрирован в спорном жилом помещении, собственником данного жилого помещения не являлся. Основанием для снятия его с регистрационного учета из указанной квартиры являлся переезд в дом-интернат пос. Октябрьский на постоянное место жительства.

Доказательств обратного стороной истца не представлено. 

Доводы истца о том, что ответчиком не исполнена достигнутая между сторонами договоренность о том, что она будут за ним ухаживать, суд считает несостоятельными, поскольку данные обстоятельства не имеют правового значения для рассмотрения настоящего спора, не относятся к природе сделки и ее правовым последствиям, имущественные и личные обязательства, данные одаряемыми в пользу дарителя во исполнение указанной сделки, не имеют юридической силы, так как заключенной сделкой на одаряемых каких-либо заявленных истцом обязанностей не возложено и, такие обязанности не вытекают из природы спорной сделки, которая таких обязанностей одаряемого перед дарителем не порождает.

Мотивы заключения договора в силу ст. 178 Гражданского кодекса Российской Федерации не имеют существенного значения.

Таким образом, доказательств факта несоответствия сделки намерениям истца, отвечающих принципам относимости, допустимости, достоверности и достаточности того, что ФИО6, совершая оспариваемую сделку дарения, действовал под влиянием заблуждения, в нарушение положений статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суду не представлено, в связи с чем исковые требования ФИО6 удовлетворению не подлежат.

Разрешая доводы стороны ответчика о пропуске истцом срока исковой давности суд приходит к следующим выводам:

В соответствии со ст. 181 ГК РФ, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Истец ФИО6 обратилсяь в суд с иском о признании недействительным договора дарения квартиры, по данным основаниям сделки являются оспоримыми, поэтому иск о признании данной сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности мог быть предъявлен в течение года со дня, когда истец узнал или должен был узнать об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Договор дарения заключается в письменной форме путем составления одного документа, подписанного сторонами, и подлежит государственной регистрации (п. 1 ст. 572, п. 3 ст. 574 ГК РФ).

Из договора дарения, заключенного 28.10.2015, следует, что в результате дарения в собственность ФИО1 перешло право собственности на квартиру, расположенного по адресу: 

<

адрес>. Переход права собственности зарегистрирован в установленном законом порядке.

Как усматривается из материалов дела, исполнение спорного договора дарения началось с момента его государственной регистрации, которая произведена 16.11.2015, в связи с чем течение годичного срока исковой давности исчисляется с момента исполнения сделки, а именно с момента ее государственной регистрации в регистрирующем органе.

Срок исковой давности по требованиям о признании недействительными договора дарения пропущен истцом без уважительных причин. Следовательно, срок исковой давности для применения последствий недействительности договора дарения по основаниям ст. 181 ГК РФ истек 16.11.2016. Иск о признании договора дарения недействительным заявлен истцом только 11.02.2020, то есть, с пропуском срока исковой давности.

Даже с учетом доводов истца о том, что он узнал о нарушении своего права в июне 2017 года, когда от квартирантов, проживающих в квартире, узнал, что собственником является ФИО1, срок исковой давности исчисляется с данной даты, и на день обращения в суд с настоящим иском - 11.02.2020 истек. Истец о восстановлении срока давности не ходатайствовал, уважительных причин пропуска срока не указал.

Согласно пункту 2 статьи 199 ГК Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске. В связи с пропуском срока исковой давности, иск не подлежит удовлетворению. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО4 ФИО17 к ФИО5 ФИО18 о признании недействительным договора дарения от 28.10.2015 года отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Свердловский областной суд через Камышловский районный суд в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения.

Судья Камышловского

районного суда ФИО12