Судья Щелчков А.Н. № 22-1159/21

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Ижевск 6 июля 2021 года

Верховный суд Удмуртской Республики в составе: 

председательствующего судьи Тебеньковой Н.Е.,

при секретаре Веретенниковой О.Л., 

с участием прокурора Герасимова Д.В., 

потерпевшей ФИО1,

осужденного ФИО2 

защитника – адвоката Залазаева И.В., 

рассмотрел в судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению заместителя прокурора Киясовского района Удмуртской Республики Мурадова Э.Б., апелляционной жалобе осужденного ФИО2 на приговор Малопургинского районного суда Удмуртской Республики от ДД.ММ.ГГГГ, которым 

ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец 

<

адрес> 

<

адрес>, не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к лишению свободы сроком на 2 года 6 месяцев с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года. На основании ст.73 УК РФ основное наказание в виде лишения свободы назначено условно, с испытательным сроком 3 года.

Возложены на условно осужденного ФИО2 исполнение следующих обязанностей: в течение 10 дней со дня вступления в законную силу настоящего приговора встать на учет в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осужденных, не менять постоянного места жительства или пребывания без уведомления этого органа и являться на регистрацию в указанный орган 1 раз в месяц в дни, ими установленные.

Мера процессуального принуждения ФИО2 в виде обязательства о явке до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Исковые требования ФИО1 к ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда, причиненного преступлением, процессуальных издержек удовлетворены частично. 

Взыскано с ФИО2 в пользу ФИО1 в качестве компенсации морального вреда, причиненного преступлением, 

<

данные изъяты>) рублей, процессуальные издержки на оплату услуг представителя в размере 

<

данные изъяты>) рублей, расходы на погребение ТВС и поминальный обед в общей сумме 

<

данные изъяты>) рублей. 

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Тебеньковой Н.Е., изложившей материалы дела, доводы апелляционных жалобы и представления, выслушав выступление осужденного, защитника, потерпевшей, мнение прокурора, суд апелляционной инстанции, 

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО2 признан виновным в нарушении при управлении автомобилем правила дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

В апелляционном представлении государственный обвинитель – заместитель прокурора Киясовского района Удмуртской Республики Мурадов Э.Б. полагает приговор суда нельзя признать законным и обоснованным. Указывает, что судом во вводной части приговора сделана ссылка на наличие у ФИО2 ведомственных наград и грамот, вместе с тем ведомственные награды у него отсутствуют. При назначении наказания судом в качестве смягчающих вину обстоятельств учтено наличие ведомственных грамот и благодарностей. В нарушение ч.2 ст. 63 УК РФ при назначении наказания были учтены необратимые последствия в виде смерти ТВС, тем самым суд повторно сослался на признаки состава преступления, предусмотренного ч.3 ст. 264 УК РФ, что повлекло назначение ФИО2 несправедливого наказания. Просит приговор изменить, исключить из вводной части ссылку на наличие у ФИО2 ведомственных наград, исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание суда на учет при назначении наказания «необратимых последствий» в виде смерти ТВЕ, назначенное наказание снизить. 

В апелляционной жалобе осужденный ФИО2 выражает не согласие с приговором. Указывает, что в ходе судебного заседания не доказано, что тяжкий вред здоровью или смерть потерпевшего наступили в результате его противоправных действий, показания свидетелей и экспертов однозначно указывают на то, что он непричастен к образования черепно-мозговой травмы у потерпевшего;

- согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ черепно-мозговая травма и закрытая травма грудного отдела позвоночника образовались в условиях падения потерпевшего из вертикального положения на плоскость. Остальные повреждения образовались от ударно-сдавливающего и скользящего воздействия, т.е. могли образоваться в результате наезда автомобиля на потерпевшего;

- судом проигнорированы показания эксперта ФИО3 о том, что следы механического воздействия возникают в процессе контактного взаимодействия двух объектов, в результате на обоих объектах должны оставаться следы контакта. Если данных следов нет, значит и не было физического контакта между объектами. Оценка доводам эксперта не дана. При этом, согласно протоколам осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ в задней части автомобиля не обнаружены повреждений ни лака-красочного покрытия, ни грязи-пылевого слоя, который как установлено в ходе судебного следствия имелся на кузове автомобиля;

- при производстве судебно-медицинских экспертиз на нижних конечностях потерпевшего не обнаружены телесные повреждения характерные для удара (наезда) автомобилем. Выявленные же на нижних конечностях ссадины образовались от скользящего воздействия в ходе взаимодействия тела потерпевшего с асфальтовой поверхностью о чем ясно указано в заключении комиссии экспертов и подтверждено допросом в суде эксперта ФИО4;

- на одежде потерпевшего также не обнаружено следов физического контакта одежды с корпусом автомобиля, о чем указывает заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, а также показания допрошенного в суде эксперта ФИО5. Факт механического взаимодействия автомобиля с потерпевшим в момент нахождения его в вертикальном положении объективно не подтвержден;

- причина падения потерпевшего и получения им закрытой черепно-мозговой травмы и закрытой травмы грудного отдела не установлена. Более того, объективно установлено, что падение потерпевшего не связано с наездом на него автомобиля;

- исследованные доказательства на прямую указывает, что потерпевший не соприкасался с автомобилем, а получил указанные травмы при иных обстоятельствах, которые не состоят в причинно-следственной связи с действиями подсудимого, что косвенно подтверждается и временем образования данных телесных повреждения от одного до трех суток включительно до начала выполнения операции (ДД.ММ.ГГГГ);

- факт того, что кузов автомобиля (в том числе бампер) не вступал в физический контакт с телом потерпевшего в ходе судебного заседания подтверждены показаниями допрошенных свидетелей ГМФ, ГАР, ЛАН, ИЮВ, подсудимого ФИО2, которые подтвердили факт наличия грязе-пылевого слоя на автомобиле и отсутствие его повреждений в задней части автомобиля;

- в суде свидетель ГАР прямо указал на отсутствие признаков наезда на пешехода при производстве осмотра места происшествия. Свидетель ГНГ также сообщил о том, что никакого ударного воздействия задней частью автомобиля с пешеходом не было, а наезд произошел в тот момент, когда Творогов находился в лежащем положении («по ощущениям мы наехали на бордюр, ударов задней частью автомобиля не было»); 

- допрошенные эксперты ФИО4 и ФИО6 подтвердили, что черепно-мозговая травма и закрытая травма грудного отдела позвоночника образовались в результате падения потерпевшего, а остальные травмы действительно могли образоваться в результате наезда автомобиля ФИО2 на потерпевшего. При этом эксперты не подтвердили факт того, что при падении потерпевшего имело место воздействие внешней силы;

- показания несовершеннолетнего свидетеля ФКА, судом необоснованно признаны в качестве допустимых и достоверных доказательств, поскольку свидетелю не была проведена психолого-психиатрическая экспертиза. Показания свидетеля ФКА противоречивы и непоследовательны. При этом допрошенная в ходе проверки показаний на месте и в ходе судебного заседания свидетель ФКА сообщила, что в момент столкновения Творогов находился к автомобилю спиной, т. е. задней частью тела;

- указанные показания были предметом экспертного исследования и комиссия экспертов однозначно указала, что возможность образования закрытой черепно-мозговой травмы и закрытой травмы грудного отдела позвоночника у ТВС при обстоятельствах изложенных ФКА исключается в виду несоответствия установленного механизма образования повреждений;

- также свидетель ФКА в ходе судебного заседания указала, что слышала звук удара от взаимодействия тела потерпевшего с задней частью автомобиля, что не нашло своего подтверждения в ходе ОМП, так как грезя-пылевой слой кузова автомобиля не поврежден;

- иных прямых свидетелей наезда на потерпевшего стороной обвинения не представлено;

- согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ установленные в ходе следствия обстоятельства возникновения черепно-мозговой травмы и травмы грудного отдела позвоночника не соответствует установленным обстоятельствам ДТП, имевшем место ДД.ММ.ГГГГ. В указанном заключении комиссия экспертов указывает, что вероятнее всего, непосредственно перед контактом с задней частью автомобиля ТВС находился в горизонтальном положении. Несмотря на то, что в ходе судебного следствия достоверно установлено, что падение потерпевшего произошло не в результате его действий, суд необоснованно и незаконно признал его виновным в том, что черепно-мозговая травма и смерть потерпевшего наступила вследствие нарушения им правил дорожного движения;

- суд не дал должную оценку тому факту что, причин для самостоятельного падения потерпевшего множество: Т передвигался по улице с использованием палочки, что безусловно говорит о проблемах опорно-двигательной системы. Судом в приговоре факт исследования предоставленной потерпевшей видеозаписи не отражен. Выводы суда о том, что Т использовал палочку лишь для сбора камней основан лишь на показаниях потерпевшей, которые объективно опровергаются указанной видеозаписью. Согласно заключениям судебно-медицинских экспертиз трупа у потерпевшего выявлено заболевания в виде гипертонической болезни. Свидетель МТА в суде сообщила о том, что за несколько часов до происшествия у Т было повышенное артериальное давление — 170x90, при этом днем стояла жаркая погода. Причиной падения потерпевшего могли быть как проблемы с опорно-двигательной системой, так и выявленная гипертоническая болезнь. Однако судом должная опенка указанным доводам защиты не дана;

- допросы несовершеннолетней Ф проведены с грубым нарушением требований ч. 5 ст. 191 УПК РФ - заявление об отказе от видеосъемки взято у свидетеля по прошествии некоторого времени после производства следственных действий. Указанные протоколы следственных действия являлись объектом экспертного исследования, в связи с этим заключение комиссии экспертов также может быть признано недопустимым доказательством;

- согласно акту исследования трупа его длина составляет 175 см. при этом рост погибшего со слов потерпевшей составлял около 190 см. Согласно показаниям эксперта ФИО6 длина трупа от роста человека может отличаться в пределах не более 5 см., опознание трупа не проводилось, лично эксперт с ФИО7 знаком не был. Имеются достаточные основания полагать, что труп, указанный в акте как Творогов, последнему не принадлежит;

- в предъявленном подсудимому обвинении механизм получения потерпевшим черепно-мозговой травмы н травмы грудного отдела позвоночника не конкретизирован - не указано, что обвиняемый корпусом автомобиля совершил наезд на пешехода, от чего последний упал на землю. Тем самым неконкретизированность предъявленного обвинения препятствует определению точных пределов судебного разбирательства применительно к требованиям ст. 252 УПК РФ и ущемляет гарантированное обвиняемому право знать в чем он конкретно обвиняется (ст.47 УПК РФ). Представленное обвинительное заключение требованиям ст. 220 УПК РФ не соответствует, что препятствует рассмотрению дела в судебном заседании. Суд первой инстанции отверг доводы защиты о необходимости вернуть уголовное дело прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, необоснованно пришел к выводу о том, что данные нарушения не ущемляют право подсудимого на защиту. Вместе с этим, при рассмотрении указанного дела, обстоятельства и причина получения потерпевшим черепно-мозговой травмы является определяющим, так как именно черепно-мозговая травма причинила смерть потерпевшему. При этом данная травма не могла образоваться в результате наезда автомобиля, а образовалась именно в результате падения потерпевшего. В данном случаи неконкретизированность объективной стороны преступления, отсутствие указания на причину получения потерпевшим черно-мозговой травмы, а также отсутствие в обвинении конкретики в причинно-следственной связи между действиями подсудимого и смертью Т, существенного ущемляет гарантированное подсудимому право на защиту, ухудшает его положение, препятствует определению точных пределов судебного разбирательства применительно к требованиям ст.252 УПК РФ.

Выводы суда, указанные в приговоре о том, что он причинил потерпевшему тяжкий вред здоровью и смерть, содержат существенные противоречия, которые повлияли на решение вопроса о его невиновности. Просит обвинительный приговор Малопургинского районного суда Удмуртской Республики от ДД.ММ.ГГГГ отменить и вынести оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционную жалобу и представление прокурора потерпевшая ФИО1 считает приговор суда законным и справедливым. Приговором суда дана оценка каждому доказательству о виновности ФИО2 при этом все доводы стороны защиты опровергаются совокупностью доказательств, имеющихся в уголовном деле. Судом ФИО2 назначено справедливое наказание, которое не только не нужно смягчать, а при непризнании вины ужесточить. се доводы на которые ссылается ФИО2 в своей жалобе выстроены таким образом, чтобы избежать уголовной ответственности, опорочить доказательства своей виновности, которые в свою очередь оценены судом надлежащим образом, и по указанным причинам приняты судом во внимание как достоверные, правдивые и объективные. Просит приговор суда оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения. Апелляционное представление в части снижения назначенного ФИО2 наказания и исключения из описательно-мотивировочной части приговора указание суда на учет при назначении наказания «необратимых последствий» в виде смерти ТВЕ, оставить без удовлетворения.

В возражениях на апелляционную жалобу осужденного ФИО2 заместитель прокурора Киясовского района Удмуртской Республики Мурадов Э.Б. доводы апелляционной жалобы осужденного находит несостоятельными, а приговор суда считает подлежащим изменению по доводам апелляционного представления.

В суде апелляционной инстанции прокурор доводы апелляционного представления поддержал, апелляционную жалобу осужденного просил оставить без удовлетворения.

Потерпевшая просила приговор оставить без изменения.

Осужденный и защитник доводы апелляционной жалобы поддержали.

Проверив материалы дела, выслушав мнение участников уголовного судопроизводства, обсудив доводы апелляционного представления. апелляционной жалобы, возражения на них, суд апелляционной инстанции приходит к следующему. 

В соответствии с ч.2 ст.297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Постановленный судом приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона к его содержанию. В нем отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку, с приведением ее мотивов, аргументированы выводы, относящиеся к вопросу квалификации преступления, разрешены иные из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ вопросы, имеющие отношение к настоящему делу.

Выводы суда о виновности ФИО2 в совершении преступления при обстоятельствах, указанных в описательно-мотивировочной части приговора, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, анализ которым дан в приговоре суда. 

Отношение осужденного ФИО2 к содеянному отражено в приговоре суда в соответствии с его позицией, изложенной в ходе судебного разбирательства и зафиксированной в протоколе судебного заседания.

В судебном заседании подсудимый ФИО2 не оспаривая время, место и факт наезда им при управлении автомобилем ВАЗ 21144, государственный регистрационный знак №, на потерпевшего ТВС, виновным себя в инкриминируемом ему деянии не признал, указал, что его вина в причинении смерти ТВС в результате наезда не доказана. Считает, что причиной смерти ТВС послужило получение последним телесных повреждений в результате падения ТВС на асфальтовое покрытие до наезда автомобилем на него.

Доводы осужденного о недоказанности факта гибели ТВС именно в результате ДТП, судом отклонены как несостоятельные.

Суд всесторонне, полно и объективно исследовал все имеющиеся по делу доказательства, анализ и существо которых подробно приведены в приговоре, и, оценив их в совокупности, пришел к правильному выводу о доказанности вины осужденного в инкриминируемом преступлении. 

Как правильно установлено судом, ДД.ММ.ГГГГ в период времени с 17 часов 00 минут по 17 часов 30 минут ФИО2 управляя технически исправным автомобилем ВАЗ 21144, государственный регистрационный знак №, совершая маневр движение задним ходом с разворотом, не убедился, что его действия не создают опасности для движения, а также помехи другим участникам дорожного движения, на прилегающей территории около здания, расположенного по адресу: Удмуртская Республика, 

<

адрес> задней частью автомобиля ВАЗ 21144, государственный регистрационный знак №, совершил наезд на пешехода ТВС, находившегося позади его автомобиля. 

Нарушение осужденным ФИО2 требований п. 1.5 абзаца 1, п. 8.1 абзаца 1, п. 8.12 абзаца 1 и 10.1 ПДД РФ находятся в прямой причинной связи с наступившими последствиями в виде причинения ТВС телесных повреждений характера закрытой черепно-мозговой травмы в виде: ушиба головного мозга тяжелой степени с формированием контузионно-геморрагических очагов в обеих лобных долях (с формированием внутримозговой гематомы объемом до 70 мл в правой лобной доле), в левой затылочной доле (по клиническим данным), в левой гемисфере мозжечка (по клиническим данным), в правой теменной доле; внутрижелудочкового кровоизлияния; субарахноидального кровоизлияния над правым полушарием головного мозга, над левой лобной долей, над полушариями мозжечка и вокруг мозгового ствола; острой субдуральной гематомы над правым полушарием головного мозга (70мл по клиническим данным); кровоизлияния в твердую мозговую оболочку в проекции перелома костей черепа; перелома затылочной кости справа, кровоизлияния в кожно-мышечной лоскут в затылочной области (преимущественно справа), от которых ДД.ММ.ГГГГ ТВС скончался.

Суд пришел к выводу о доказанности вины ФИО2 в нарушении требований п. 1.5 абзаца 1, п. 8.1 абзаца 1, п. 8.12 абзаца 1 и 10.1 Правил дорожного движения и их прямой причинной связи с наступившими последствиями в виде смерти ТВС. 

К такому выводу суд пришел на основании тщательно исследованных доказательств: показаний очевидца ДТП - свидетеля ФКА, которая видела, как отечественный автомобиль темно-зеленого или черного цвета, плавно разворачиваясь задним ходом задней правой стороной наехал на дедушку, который в это время стоял или шел точно сказать не сможет. Удар был сильный в правый бок и спину дедушки, так как был слышен громкий звук дедушки «А-а-а» около 2 секунд и стук. После удара дедушка упал на левый бок и водитель протащил его около 2 метров.

Показаний потерпевшей ФИО1, свидетелей ГНГ, ФОН, ВОМ, ШНМ, ГМФ, ГАР, ИЮВ, САР в судебном заседании и их оглашенных показаний на предварительном следствии.

Показаний допрошенных в судебном заседании свидетелей ТРВ, МТА, РНИ, МСГ, ЛАН, СДА, экспертов ФИО6, ФИО4, ФИО5, ФИО8.

Показания всех допрошенных свидетелей подробно изложены в приговоре.

Фактических данных, содержащихся в протоколах осмотра места дорожно-транспортного происшествия и автомобиля марки ВАЗ-21144, государственный регистрационный знак № заключении комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ о механизме образования телесных повреждений у ТВС и причине его смерти, заключений биологической, трасологической, автотехнических экспертиз, а также других доказательств, приведенных в приговоре в обоснование вины осужденного.

Согласно заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, непосредственной причиной смерти ТВС явились отек и дислокация головного мозга, сформировавшиеся как осложнение установленной у ТВС закрытой черепно-мозговой травмы. Закрытая черепно-мозговая травма у ТВС, в совокупности, в соответствии с п.п. 6.1.2, 6.1.3 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (утв. Приказом №н Минздравсоцразвития России от 24.04.2008г.), квалифицируется как причинившая тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Этот комплекс повреждений образовался одномоментно, характерен для своего образования в условиях падения из вертикального положения («стоя») или близкого к нему на плоскость с контактом затылочной областью головы с плоскостью падения. Принимая во внимание характер и локализацию выявленных у ТВС повреждений головы, воздействие травмирующей силы в процессе падения осуществлялось в направлении спереди назад. При этом в момент возникновения указанной травмы головы ТВС находился в вертикальном или близком к нему положении по отношению к травмирующей силе и был обращен к ней своей передней поверхностью тела. Давность образования закрытой черепно-мозговой травмы у ТВС от 1-х до 3-х суток включительно до 00:25 часов ДД.ММ.ГГГГ. 

Допрошенная в судебном заседании эксперт ФИО4 показала, что в ходе экспертизы было установлено наличие у ТВС телесных повреждений, которые были разделены на 3 группы. Непосредственной причиной смерти ТВС явился отек головного мозга как осложнение ЧМТ. Сочетанная травма грудной клетки, пояса верхних конечностей и свободных частей обеих верхних и нижних конечностей, в том числе ссадины на верхних и нижних конечностях образовались в результате скользящего воздействия, то есть в результате контакта погибшего с асфальтовой поверхностью и скольжения по ней. Следов ударного воздействия на нижних конечностях не обнаружено. Повреждения образовались от твердых тупых предметов, конструктивные особенности которых не установлены. Повреждений, характерных исключительно для ДТП, в ходе экспертизы обнаружено не было. При этом по механизму образования не исключается, что повреждения характера сочетанной травмы грудной клетки, пояса левых верхних конечностей и свободных частей обеих верхних и нижних конечностей образовались в результате ДТП. В момент образования закрытой черепно-мозговой травмы (далее по тексту ЧМТ) ТВС должен был находиться вертикально или близко к этому положению и был обращен передней поверхностью тела по отношению к травмирующей силе, что характерно для падения из вертикального положения стоя или близкому к нему на плоскость с контактом затылочной области головы с повреждением. 

Эксперт ФИО5 показал, что является экспертом трасологом ЭКЦ МВД по УР. В ходе исследования были выявлены частично сквозные повреждения на брюках погибшего Т, которые образовались от контакта с твердой шероховатой поверхностью, которым могло быть, в том числе, асфальтовое покрытие. При контакте указанных брюк с автомобилем на автомобиле должны были остаться следы в виде смазанных трасс пыли. На самом ЛКП следов не останется. 

Эксперт ФИО8, проводивший судебно-медицинскую экспертизу по медицинским документам по материалу проверки показал, что обнаруженная у Т закрытая ЧМТ образовалась от действия твердого тупого предмета/предметов с ограниченной или преобладающей поверхностями (удар), либо от соударения с таковыми. Образование указанного повреждения при однократном падении на плоскость с высоты собственного роста в сторону плоскости без придания дополнительного ускорения исключается, так как для получения таких повреждений необходима определенная сила удара.

Действия ФИО2 судом правильно квалифицированы по ч.3 ст.264 УК РФ - нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека.

Выводы суда о квалификации действий осужденного надлежащим образом мотивированы. Основания для иной правовой оценки действий осужденного ФИО2 отсутствуют. 

Из материалов дела видно, что судом были исследованы все представленные сторонами доказательства, ходатайства сторон были рассмотрены в соответствии с положениями УПК РФ, в основу приговора положены допустимые и достоверные доказательства, которым судом в приговоре дана надлежащая оценка. В связи с изложенным, содержащиеся в апелляционной жалобе доводы о невиновности ФИО2 и неполноте судебного следствия следует признать несостоятельными.

Исследованные судом доказательства получены с соблюдением требований действующего уголовно-процессуального законодательства.

Оснований не доверять положенным в основу приговора показаниям допрошенных лиц не имеется, поскольку причин, которые бы указывали на заинтересованность потерпевшего, а также свидетелей, показания которых изложены в приговоре, в оговоре осужденного судом первой инстанции не установлено. Не находит их и суд апелляционной инстанции. При даче показаний они были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, их показания относительно фактических обстоятельств дела последовательны, согласуются между собой, в деталях существенных противоречий не имеют и объективно подтверждены иными доказательствами, изложенными в приговоре.

Отдельные неточности и противоречия в показаниях допрошенных по делу лиц существенными не являются и безусловным основанием для признания их в целом недостоверными служить не могут. Согласно материалам дела, неточности и противоречия в показаниях устранялись в установленном законом порядке, в том числе путем оглашения ранее данных показаний в порядке ст. 281 УПК РФ, что согласуется с положениями уголовно-процессуального закона.

Экспертизы проведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в соответствии с требованиями Федерального закона от 31 мая 2001 года N 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", в государственном экспертном учреждении, экспертами, имеющими соответствующее образование и стаж работы по специальности, предупрежденными об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Экспертизы дают четкие ответы на поставленные вопросы, не доверять выводам которых у суда не было оснований, поэтому суд обоснованно положил указанные доказательства в основу приговора. 

Доводы апелляционной жалобы не могут быть приняты во внимание, поскольку все они были предметом тщательного исследования суда. В приговоре позиция стороны защиты относительно совершенных осужденным ФИО2 действий отражена, доводы осужденного и его защитника проверены, с учетом показаний других участников процесса. Результаты судебной проверки доводов осужденного надлежаще изложены в приговоре, выводы суда и принятое решение в этой части мотивировано, суд апелляционной инстанции находит данные выводы обоснованными и убедительными.

Недопустимых доказательств, положенных в основу приговора, не установлено.

Вопреки доводам защиты каких-либо нарушений УПК РФ при допросе несовершеннолетнего свидетеля ФКА не допущено.

Допросы несовершеннолетнего свидетеля ФКА в ходе предварительного расследования проведены с соблюдением требований ст.191 УПК РФ, с участием законного представителя и педагога, после разъяснения всех прав, в том числе положений ст.51 Конституции РФ.

Психолого-психиатрическая экспертиза назначается в необходимых случаях, когда у суда с учетом возраста несовершеннолетнего свидетеля возникает сомнение в его способности правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать о них правильные показания.

Оснований для проведения психолого-психиатрической экспертизы несовершеннолетнему свидетелю ФКА не имелось.

Оснований для признания протоколов допросов свидетеля ФКА недопустимыми доказательствами вследствие отсутствия видеозаписи не имеется, поскольку свидетель возражала против применения видеозаписей при ее допросах, что исключало возможность применения технических средств. При этом ФКА была непосредственно допрошена в судебном заседании в соответствии с требованиями ст.280 УПК РФ в присутствии законного представителя и педагога, а протоколы допросов несовершеннолетнего свидетеля ФКА в ходе предварительного следствия в судебном заседании не оглашались и не исследовались.

Доводы жалобы о том, что на исследование был представлен другой труп, являются несостоятельными.

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО6 показал, что проводил исследование трупа. Личность трупа была установлена по представленному от полиции с направлением на исследование паспорту. 

Доводы осужденного об отсутствии следов физического контакта одежды погибшего с корпусом автомобиля являлись предметом рассмотрения судом первой инстанции и признаны несостоятельными.

В протоколе осмотра места происшествия от 19.06.2020 года наличие либо отсутствие следов грязепылевого слоя на автомобиле ФИО2 не зафиксировано.

Показания подсудимого ФИО2 о том, что на машине была пыль основаны на предположениях. 

Свидетели ГАР, ЛАН указали, что они автомобиль ФИО2 осмотрели лишь визуально, повреждений на нем не видели. 

Свидетель ИЮВ, производившая осмотр места происшествия ДД.ММ.ГГГГ в судебном заседании пояснила, что автомобиль подсудимого особо не осматривала, наличие повреждений грязепылевого слоя на автомобиле ФИО2 не помнит. Из имеющихся же фототаблиц в протоколе осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ видно, что автомобиль подсудимого чистый. 

Аналогичные показания, что автомобиль подсудимого был чистый, дал свидетель ГНГ, при этом была ли пыль на автомобиле ФИО2, не помнит. 

Наличие грязепылевого слоя на автомобиле ФИО2, зафиксированного в протоколе осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ не опровергает выводы суда о виновности подсудимого в совершении преступления, поскольку осмотр автомобиля ФИО2 проведен спустя более 2 месяцев со дня ДТП. 

Из показаний допрошенного в судебном заседании эксперта ФИО5 следует, что при контактном взаимодействии брюк потерпевшего с автомобилем при наличии пыли на корпусе автомобиля, на автомобиле должны были остаться следы в виде смазанных трасс пыли, на самом ЛКП следов не останется. 

Таким образом, в ходе рассмотрения дела наличие на автомобиле ФИО2 пыли, а также наличие либо отсутствие на кузове автомобиля подсудимого повреждений грязепылевого состава по состоянию на момент ДТП не установлено. Факт отсутствия следов ударного воздействия на нижних конечностях ТВС, характерных для ДТП, а также отсутствие повреждений бампера, в том числе лакокрасочного покрытия автомобиля объясняется скоростью движения автомобиля Ваз 2114 под управлением ФИО2 во время наезда на ТВС – около 5 км/час, что следует из показаний подсудимого ФИО2, свидетеля ГНГ При этом из показаний свидетеля ФКА установлен факт наезда подсудимым автомобилем на погибшего ТВС, находившегося вертикальном положении. 

Доводы апелляционной жалобы о том, что причиной падения потерпевшего могли быть как проблемы с опорно-двигательной системой, так и выявленная гипертоническая болезнь, являются предположением и опровергаются исследованными доказательствами, в том числе показаниями потерпевшей ФИО1, пояснившей, что проблем с опорно-двигательным аппаратом у отца не было. Свидетеля МТА, пояснившей, что погибший в обморок не падал, проблем с опорно-двигательным аппаратом у него не было, ходил с тростью, собирал камни. В день наезда в 14:10 часов у ТВС повышалось давление до 170/90, однако в 14:45 часов давление у него нормализовалось. Свидетеля ФКА, которая показала, что она видела, как автомобиль под управлением подсудимого при движении задним ходом наехал на ТВС, который в это время либо стоял, либо шел, точно сказать не может, в результате чего дедушка закричал от боли и упал на асфальт.

Доводы осужденного о том, что представленное обвинительное заключение не соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ являлись предметом рассмотрения судом первой инстанции и обоснованно признаны несостоятельными, поскольку обвинительное заключение соответствует требованиям ст.220 УПК РФ, в его тексте подробно указано существо обвинения, место и время совершения преступления, его способ, мотив, цель, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.

По своей сути доводы апелляционной жалобы осужденного сводятся к переоценке доказательств, сделанной судом первой инстанции. Однако поскольку проверка и оценка доказательств, добытых по настоящему делу, произведена судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, суд апелляционной инстанции не видит никаких оснований ставить их правильность под сомнение. Тот факт, что оценка суда не совпадает с оценкой осужденного, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием для отмены приговора.

Наказание ФИО2 назначено с соблюдением требований ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ. При этом суд учел наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, характер и степень общественной опасности совершенного преступления: совершенного по небрежности, относящегося к категории средней тяжести, личность виновного: ранее не судим, преступление совершил впервые, по месту жительства и работы характеризуется положительно, влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи. 

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимого ФИО2 согласно ст. 61 УК РФ судом признаны явка с повинной, поскольку подсудимый непосредственно после ДТП позвонил в полицию и сообщил, что он сбил ТВС, совершение преступления впервые, положительные характеристики по месту жительства и работы, наличие ведомственных грамот и благодарностей, принятие мер по оказанию медицинской помощи ТВС непосредственно после совершения преступления, поскольку судом установлено и подтверждается материалами дела, что непосредственно после ДТП ФИО2 вызвал скорую медицинскую помощь для ТВС, принес аптечку и помог обрабатывать рану ТВС, а также иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей, поскольку ФИО2 принесены извинения перед потерпевшей ФИО1 за гибель ее отца ТВС.

Обстоятельств, отягчающих наказание, не установлено, в связи с чем при назначении наказания судом обоснованно применены положения ч.1 ст. 62 УК РФ.

Вывод суда о назначении наказания в виде лишения свободы с применением ст.73 УК РФ с дополнительным наказанием в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортным средством, а также об отсутствии оснований для применения ст. 64, ч. 6 ст. 15 УК РФ в приговоре мотивированы и, по мнению суда апелляционной инстанции, являются правильными.

Требования п. 4 ст. 304 УПК РФ об указании во вводной части приговора сведений о личности обвиняемого, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела, судом соблюдены.

Вместе с тем приговор суда подлежит изменению в связи с неправильным применением уголовного закона.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 32 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 58 "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания", исходя из положений ч. 2 ст. 63 УК РФ обстоятельства, относящиеся к признакам состава преступления, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ, должны учитываться при оценке судом характера общественной опасности содеянного.

Однако эти же обстоятельства не могут быть повторно учтены при назначении наказания осужденному.

Квалифицирующим признаком инкриминируемого ФИО2 преступления является последствие в виде смерти человека, что было учтено судом при оценке характера и степени общественной опасности совершенного осужденным преступления, поскольку указанный признак входит в объективную сторону преступного деяния, предусмотренного ч.3 ст.264 УК РФ.

Принимая во внимание изложенное, повторная ссылка в приговоре на необратимые и невосполнимые последствия, наступившие в результате совершения ФИО2 преступления, явившиеся следствием нарушения подсудимым из-за проявленной небрежности правил дорожного движения, как на обстоятельство, учтенное судом первой инстанции при решении вопроса о назначения ФИО2 наказания, противоречит уголовному закону.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции доводы апелляционного представления в данной части признаёт обоснованными, приговор в отношении ФИО2 подлежащим изменению. Из него подлежит исключению противоречащее требованиям уголовного закона указание как на обстоятельство, подлежащее учету при назначении наказания, наступление в результате совершения ФИО2 преступления необратимых и невосполнимых последствий, явившейся следствием нарушения подсудимым правил дорожного движения, со снижением сроков назначенных ему основного и дополнительного наказаний в виде лишения свободы и лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортным средством.

Заявленный потерпевшей ФИО1 гражданский иск в части компенсации морального вреда, расходов на ритуальные услуги и погребение разрешен судом в соответствии с нормами материального и процессуального права, решение по ним надлежащим образом мотивировано.

При определении размера компенсации морального вреда суд, руководствуясь ст. ст. 151, 1099, 1101 ГК РФ в полной мере учел фактические обстоятельства дела, при которых был причинен вред, характер причиненных потерпевшей физических и нравственных страданий, требования разумности и справедливости и обоснованно взыскал с осужденного 

<

данные изъяты> рублей в пользу потерпевшей.

Выводы суда о размере компенсации морального вреда суд апелляционной инстанции считает обоснованными, соответствующими обстоятельствам дела. Оснований для снижения компенсации морального вреда не имеется.

Понесенные потерпевшей ФИО1 расходы и затраты на ритуальные услуги, погребение подтверждены приложенными к иску документами: договором возмездного оказания ритуальных услуг, квитанциями и кассовыми чеками.

Вместе с тем приговор суда в части взыскания с ФИО2 в пользу потерпевшей ФИО1 расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшей в сумме 

<

данные изъяты> рублей подлежит изменению.

При рассмотрении заявления потерпевшей о взыскании 

<

данные изъяты> рублей на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о его обоснованности.

В соответствии с ч. 3 ст. 42 УПК РФ потерпевшему обеспечивается возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением, а также расходов, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя, относящиеся в соответствии со ст. 131 УПК РФ к процессуальным издержкам, которые согласно ч. 1 ст. 132 УПК РФ взыскиваются с осужденных или возмещаются за счет средств федерального бюджета.

С учетом положений п. 1.1 ч. 2 ст. 131 УПК РФ расходы потерпевшего, связанные с выплатой им вознаграждения своему представителю, оплачиваются из средств федерального бюджета. Суммы, выплаченные потерпевшему на покрытие этих расходов, являются процессуальными издержками и взыскиваются с осужденных или относятся на счет средств федерального бюджета.

Между тем, суд не принял во внимание, что расходы потерпевшего по оплате услуг представителя подлежат возмещению из средств федерального бюджета с последующим решением вопроса о взыскании этих процессуальных издержек с осужденного в доход государства.

Взыскание процессуальных издержек с участников судебного разбирательства, а не из средств федерального бюджета, противоречит требованиям закона. 

Из материалов уголовного дела следует, что при рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО2 интересы потерпевшей ФИО1 представлял адвокат коллегии адвокатов «Камский уголовно-правовой центр» ФИО9 на основании заключенного между ними соглашения об оказании юридической помощи № от ДД.ММ.ГГГГ. Потерпевшая ФИО1 оплатила в КА УР «Камский уголовно-правой центр» за оказание адвокатом КА УР «Камский уголовно-правой центр» правовой помощи в качестве представителя потерпевшего по настоящему уголовному делу денежные средства на общую сумму 

<

данные изъяты> рублей. 

Суд первой инстанции, учитывая сложность и объем материалов уголовного дела, объем услуг, оказанных потерпевшей ФИО1 её представителем ФИО9, пришёл к обоснованному выводу о необходимости и оправданности расходов потерпевшей и возмещению их в полном размере. 

Однако, в противоречие с указанными положениями закона взыскал данную сумму в пользу потерпевшей с ФИО2.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции считает необходимым приговор суда в части взыскания с ФИО2 в пользу потерпевшей ФИО1 расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего в сумме 

<

данные изъяты> рублей изменить, возместить потерпевшей ФИО1 процессуальные издержки, связанные с выплатой вознаграждения её представителю в размере 

<

данные изъяты> рублей из средств федерального бюджета, при этом взыскать их с ФИО2 в доход федерального бюджета.

Иных, кроме указанных выше, нарушений уголовного или уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение приговора суда по делу не установлено, в остальном приговор является законным, обоснованным и справедливым.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Малопургинского районного суда Удмуртской Республики от 19 апреля 2021 года в отношении ФИО2 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора указание при назначении наказания на то, что наступившие последствия в результате совершения ФИО2 преступления необратимы и невосполнимы. 

Снизить назначенные ФИО2 по ч. 3 ст. 264 УК РФ наказания в виде лишения свободы до 2 лет 5 месяцев, в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортным средством - до 1 года 11 месяцев.

Исключить из описательно-мотивировочной и резолютивной частей приговора указание о взыскании с ФИО2 в пользу ФИО1 в счет возмещения процессуальных издержек в виде расходов на представителя 

<

данные изъяты> рублей.

Выплатить потерпевшей ФИО1 ФИО1 из средств федерального бюджета Российской Федерации 

<

данные изъяты> рублей на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего.

Обязанность произведения указанной выплаты возложить на Управление Судебного департамента в Удмуртской Республике.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета Российской Федерации 

<

данные изъяты> рублей, выплаченные потерпевшей ФИО1 в виде расходов на представителя.

В остальной части приговор оставить без изменения. Апелляционное представление заместителя прокурора Киясовского района Удмуртской Республики Мурадова Э.Б. удовлетворить частично. В удовлетворении апелляционной жалобы осужденного ФИО2 отказать.

Апелляционное постановление вступает в законную силу с момента вынесения, может быть обжаловано в суд кассационной инстанции – в судебную коллегию по уголовным делам шестого кассационного суда общей юрисдикции в порядке, установленном главой 47.1УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления настоящего апелляционного постановления в законную силу, а осужденным ФИО2 – в тот же срок со дня вручения ему копии настоящего апелляционного постановления. Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции. 

Председательствующий

Копия верна

Судья Н.Е.Тебенькова