ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН

Р Е Ш Е Н И Е

г. Уфа 10 января 2018 года

Судья Верховного Суда Республики Башкортостан Рахматуллина А.М., при секретаре Сивковой А.И.,

с участием ФИО1 – лица, привлеченного к административной ответственности, 

переводчика ФИО2,

инспектора ОООП УМВД России по г.Уфе ФИО3, инспектора ГИАЗ ОП №6 УМВД России по г. Уфе ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании жалобу защитника ФИО1 - Гайсина А.Р. на постановление судьи Октябрьского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 8 декабря 2017 года, которым

Гайсина ФИО19, дата рождения, признана виновной в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч.5 ст.20.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, и назначено наказание в виде административного штрафа в размере 15 000 рублей,

У С Т А Н О В И Л А :

протоколом об административном правонарушении №(06) 0101768 от 25 сентября 2017 года инспектора ГИАЗ ОП №6 УМВД России по г. Уфе ФИО20Ф. в отношении ФИО1 возбуждено дело об административном правонарушении, предусмотренном ч.5 ст.20.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее - КоАП РФ) (том 1 л.д.2).

Судьей Октябрьского районного суда г. Уфы 8 декабря 2017 года вынесено вышеприведенное постановление о назначении наказания (том 2 л.д.19-21).

В жалобе в Верховный Суд Республики Башкортостан защитник Гайсин А.Р. просит постановление судьи Октябрьского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 8 декабря 2017 года отменить, производство по делу прекратить, в связи с отсутствием состава и события административного правонарушения, указав, что судом были нарушены права привлекаемого лица, ФИО1 не смогла воспользоваться переводчиком с филологическим образованием, протокол об административном правонарушении составлен с нарушением процессуальных норм, предусмотренных КоАП РФ, доказательств, что ФИО1 допустила нарушение требований ст. 6 ФЗ №54-ФЗ материалы дела не содержат. 

Проверив материалы дела, доводы жалобы, выслушав ФИО1, поддержавшую доводы жалобы, прихожу к следующему.

В соответствии с ч.5 ст.20.2 КоАП РФ административным правонарушением признается нарушение участником публичного мероприятия установленного порядка проведения собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования, за исключением случаев, предусмотренных ч.6 настоящей статьи, предусматривающей административную ответственность за те же действия, повлекшие причинение вреда здоровью человека или имуществу, если они не содержат уголовно наказуемого деяния.

Порядок организации и проведения публичных мероприятий определен Федеральным законом от 19 июня 2004 года №54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» (далее - Федеральный закон от 19 июня 2004 года №54-ФЗ).

Статьей 31 Конституции Российской Федерации предусмотрено, что граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирование.

Статья 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, наряду с провозглашением права каждого свободно выражать свое мнение, исходит из того, что осуществление такой свободы налагает обязанности и ответственность и может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены в законе и необходимы в демократическом обществе в целях охраны здоровья и нравственности.

Исходя из провозглашенной в преамбуле Конституции Российской Федерации цели утверждения гражданского мира и согласия и учитывая, что в силу своей природы публичные мероприятия (собрания, митинги, демонстрации, шествия и пикетирование) могут затрагивать права и законные интересы широкого круга лиц - как участников публичных мероприятий, так и лиц, в них непосредственно не участвующих, - государственная защита гарантируется только праву на проведение мирных публичных мероприятий, которое, тем не менее, может быть ограничено федеральным законом в соответствии с критериями, предопределяемыми требованиями ст.ст.17, 19, 55 Конституции Российской Федерации, на основе принципа юридического равенства и вытекающего из него принципа соразмерности, то есть в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

Такой подход согласуется с общепризнанными принципами и нормами международного права, в том числе закрепленными во Всеобщей декларации прав человека, согласно п.1 ст.20 которой каждый человек имеет право на свободу мирных собраний, и в Международном пакте о гражданских и политических правах, ст.21 которого, признавая право на мирные собрания, допускает введение обоснованных ограничений данного права, налагаемых в соответствии с законом и необходимых в демократическом обществе в интересах государственной или общественной безопасности, общественного порядка, охраны здоровья и нравственности населения или защиты прав и свобод других лиц.

Право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирования, гарантированное Конституцией РФ и международно-правовыми актами как составной частью правовой системы Российской Федерации (ст.15 Конституции Российской Федерации), не является абсолютным и может быть ограничено федеральным законом в конституционно значимых целях.

Соответственно, такой федеральный закон должен обеспечивать возможность реализации данного права и одновременно соблюдение надлежащего общественного порядка и безопасности без ущерба для здоровья и нравственности граждан на основе баланса интересов организаторов и участников публичных мероприятий, с одной стороны, и третьих лиц - с другой, исходя из необходимости гарантировать государственную защиту прав и свобод всем гражданам (как участвующим, так и не участвующим в публичном мероприятии), в том числе путем введения адекватных мер предупреждения и предотвращения нарушений общественного порядка и безопасности, прав и свобод граждан, а также установления публично-правовой ответственности за действия, их нарушающие или создающие угрозу их нарушения.

В рамках организации публичного мероприятия, каковым Федеральный закон от 19 июня 2004 года №54-ФЗ признает открытую, мирную, доступную каждому, проводимую в форме собрания, митинга, демонстрации, шествия или пикетирования либо в различных сочетаниях этих форм акцию, осуществляемую по инициативе граждан Российской Федерации, политических партий, других общественных объединений и религиозных объединений (п.1 ст.2), предусматривается ряд процедур, в том числе и предварительное уведомление органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации или органа местного самоуправления о проведении публичного мероприятия, которые направлены на обеспечение мирного и безопасного характера публичного мероприятия, согласующегося с правами и интересами лиц, не принимающих в нем участия, и позволяют избежать возможных нарушений общественного порядка и безопасности.

Частью 1 ст.6 Федерального закона от 19 июня 2004 года №54-ФЗ установлено, что участниками публичного мероприятия признаются граждане, члены политических партий, члены и участники других общественных объединений и религиозных объединений, добровольно участвующие в нем.

Во время проведения публичного мероприятия его участники обязаны: выполнять все законные требования организатора публичного мероприятия, уполномоченных им лиц, уполномоченного представителя органа исполнительной власти субъекта РФ или органа местного самоуправления и сотрудников органов внутренних дел; соблюдать общественный порядок и регламент проведения публичного мероприятия; соблюдать требования по обеспечению транспортной безопасности и безопасности дорожного движения, предусмотренные федеральными законами и иными нормативными правовыми актами, если публичное мероприятие проводится с использованием транспортных средств (ч.3 ст.6 Федеральный закон от 19 июня 2004 года №54-ФЗ).

Таким образом, вышеперечисленные обязанности участника публичного мероприятия устанавливаются для него Федеральным законом безусловно и не связываются законодателем с тем, принимало ли лицо участие в согласованном либо не согласованном с органами исполнительной власти публичном мероприятии. Вне зависимости от этого участник публичного мероприятия обязан соблюдать установленный Федеральным законом от 19 июня 2004 года №54-ФЗ порядок проведения публичного мероприятия в части, касающейся его обязанностей и не нарушать установленные для участников запреты.

Из установленных по делу обстоятельств следует, что 16 сентября 2017 года в 14 часов на площади между Дворцом Спорта, домом 41 и домом №43/1 по ул. Р.Зорге г. Уфы, ФИО1 после официального уведомления сотрудниками полиции о недопущении нарушения законодательства РФ в присутствии организатора приняла активное участие в митинге несогласованном с администрацией ГО г.Уфы, а именно в виде агитации, с использованием звукоусиливающей аппаратуры в присутствии около 400 граждан, тем самым нарушил требования п.1 ч.3 ст.6 Федерального закона от 19 июня 2004 года №54-ФЗ обязанности участника публичного мероприятия выполнять все законные требования организатора публичного мероприятия, уполномоченных им лиц, уполномоченного представителя органа исполнительной власти субъекта РФ или органа местного самоуправления и сотрудников органов внутренних дел.

Факт совершения административного правонарушения и виновность ФИО1 подтверждены совокупностью доказательств, достоверность и допустимость которых сомнений не вызывают, а именно: протоколом об административном правонарушении от 25 сентября 2017 года с описанием события правонарушения (том 1 л.д.2); сообщением (том 1 л.д.24); рапортами инспекторов ОООП УМВД России по г.Уфе ФИО21 Р. (том 1 л.д.5, 6, 40); объяснениями свидетелей ФИО22 С.А. и ФИО23 Ю.В. (том 1 л.д.10-11, 12-13); предупреждениями о недопустимости нарушения закона заместителя начальника полиции УМВД по г.Уфе ФИО24 Р.Р. от 16 сентября 2017 года, врученные ФИО25 С.Г. и ФИО26 А.И. (том 1 л.д.26-27, 28-29); письмом заместителя главы администрации ФИО27 Р.Ф. от 6 сентября 2017 года в адрес ФИО28 С.Г., которое вручено последнему 7 сентября 2017 года (том 1 л.д.33, 57); снимками сообщений направленных на номер 89659390846, принадлежащих ФИО29 С.Г. (том 1 л.д.35-39); заключением специалиста об исследовании по видео-выступлению ФИО30 Ф. (том 1 л.д.41-56), видеозаписью выступления ФИО1(том 1 л.д.58) и иными материалами дела.

Совокупность исследованных доказательств является достаточной для установления вины ФИО1 в совершении правонарушения, предусмотренного ч.5 ст.20.2 КоАП РФ.

Действия ФИО1, как участника несогласованного с органами исполнительной власти публичного мероприятия, нарушившей установленный порядок его проведения, вопреки доводам жалобы, были правильно квалифицированы по ч.5 ст.20.2 КоАП РФ.

Исходя из положений ст.26.11 КоАП РФ, судья, осуществляющий производство по делу об административном правонарушении, наделен правом оценивать доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств дела в их совокупности.

Оснований для признания рапортов сотрудников полиции ОООП УМВД России по г.Уфе недопустимым доказательством не имеется, рапорта были составлены должностными лицами в рамках их должностных обязанностей, причиной составления рапортов послужили выявление совершения административного правонарушения, при этом порядок их составления был соблюден. Изложенные в них обстоятельства согласуются с изложенным в протоколе об административном правонарушении событием административного правонарушения, и объяснениями свидетелей. Полномочия сотрудников полиции, в том числе заместителя начальника полиции УМВД по г.Уфе ФИО9, выдавшего письменные предупреждения о недопустимости нарушения закона, и требования прекратить противоправные действия, высказанные в адрес организатора и участников несогласованного мероприятия, предоставлены последним Федеральным Законом от 07 февраля 2011 года № 3-ФЗ «О полиции».

Протокол об административном правонарушении в отношении ФИО1 также составлен уполномоченным должностным лицом, вопреки доводам жалобы, соответствует требованиям ст.28.2 КоАП РФ, сведения, необходимые для правильного разрешения дела, в нем отражены, в том числе, время совершения правонарушения надлежащим образом установлено, событие административного правонарушения должным образом описано, а потому он обоснованно признан судом в качестве допустимого доказательства по делу.

Ходатайство о предоставлении переводчика при составлении протокола об административном правонарушении ФИО1 не заявляла. Напротив, из протокола усматривается, что ФИО1 владеет русским языком, что при его составлении она собственноручно отказалась от дачи объяснений, при этом расписалась и получила его копию, о чем имеются соответствующие записи сделанные ФИО1, сомневаться в достоверности которых, как и в том, что они сделаны ею оснований не имеется (л.д.2).

Доводы жалобы на то, что при составлении протокола об административном правонарушении ФИО1 не были разъяснены права, являются несостоятельными. Согласно протоколу об административном правонарушении ФИО1 были разъяснены права, предусмотренные ст.25.1 КоАП РФ, ст. 51 Конституции РФ. Протокол об административном правонарушении составлен на специальном бланке, выполненным типографским способом, на обороте которого содержатся положения ст.25.1 КоАП РФ, при этом нормы КоАП РФ не предусматривают разъяснение ст. 26 Конституции РФ. 

Как разъясняет Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении от 24 марта 2005 №5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», несущественными являются такие недостатки протокола, которые могут быть восполнены при рассмотрении дела по существу, а также нарушение установленных ст.ст. 28.5 и 28.8 КоАП РФ сроков составления протокола об административном правонарушении и направления протокола для рассмотрения судье, поскольку эти сроки не являются пресекательными.

Как видно из материалов дела, инспектором ФИО13 предпринимались меры по оформлению протокола об административном правонарушении с участием ФИО1, последняя отказывалась являться в отдел, ссылаясь на плохое самочувствие (том 1 л.д.7, 14-15, 16-17, 18-19). 

Обстоятельства, составления протокола именно 25 сентября 2017 года, подтвердила в настоящем судебном заседании также сотрудник полиции ФИО13, показав, что протокол был составлен с участием ФИО1 25 сентября 2017 года в вечернее время в автомобиле последней, при этом извещение на 29 сентября 2017 года было направлено другим сотрудником, с целью надлежащего извещения ФИО1, поскольку не могли обеспечить ее явку в отдел. 

Довод жалобы о том, что в протоколе об административном правонарушении указаны паспортные данные, полностью не совпадающие с паспортными данными ФИО1, не может являться основанием для отмены либо изменения постановления суда, поскольку в настоящем судебном заседании ФИО1 не отрицала то обстоятельство, что протокол об административном правонарушении 25 сентября 2017 года составлен в отношении нее, с ее участием. В данном протоколе указаны фамилия, имя и отчество ФИО1, дата и место ее рождения, а также адрес места жительства, совпадающие с данными паспорта ФИО1, предъявленного заявителем в настоящем судебном заседании, вследствие чего оснований считать, что данный протокол об административном правонарушении составлен в отношении иного лица, не имеется.

Неправильное указание в протоколе об административном правонарушении 25 сентября 2017 года даты выдачи паспорта ФИО1 расцениваю как техническую описку, не влияющую на действительность данного протокола.

Оснований ставить под сомнение достоверность содержания протокола об административном правонарушении, составленного в отношении ФИО1, представленного наряду с иными письменными документами в материалах дела об административном правонарушении, не имеется.

Довод ФИО1, что свидетели не были допрошены в рамках судебного разбирательства, не ставит под сомнение виновность ФИО1 в совершении вмененного административного правонарушения с учетом совокупности иных собранных по делу доказательств. Кроме того, не ФИО1, ни ее защитником не было заявлено ходатайство об их допросе в суде первой инстанции.

Вопреки доводам ФИО1, показания свидетелей ФИО7 и ФИО8, в силу ч.1 ст.26.2 КоАП РФ являются доказательствами по делу об административном правонарушении, которые в совокупности с другими, названными ранее доказательствами, не ставят под сомнение доказанность вины ФИО1 в совершении административного правонарушения, предусмотренного ч.5 ст.20.2 КоАП РФ. Оснований не доверять показаниям свидетелей ФИО7 и ФИО8 не имеется, поскольку свидетели предупреждены об административной ответственности по ст.17.9 КоАП РФ, ранее не знакомы с ФИО1, какие-либо данные о наличии причин для оговора с их стороны отсутствуют, показания полностью согласуются между собой и с другими представленными в дело доказательствами. Данные документы отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам ст.26.2 КоАП РФ.

Более того, сама ФИО1 не отрицает своего участия именно в указанном митинге 16 сентября 2017 года, где в ходе выступления ею было прочитано стихотворение на башкирском языке, и подтверждается видеозаписью выступления ФИО1, где организатор представил ее собравшимся гражданам по имении и фамилии, в связи с чем, сомневаться в том, что свидетели указали на нее как участника не имеется.

Довод жалобы о том, что публичное мероприятие было проведено возле площади, а не в специально отведенном месте – на площади перед Дворцом Спорта, правового значения не имеет, поскольку данных о том, что проведение публичного мероприятия в форме митинга на площади между Дворцом Спорта, домом 41 и домом №43/1 по ул. Р.Зорге г. Уфы было согласовано, в деле не имеется. 

Из показаний сотрудника полиции ФИО4 в настоящем судебном заседании, следует, что информация о нарушении установленного порядка проведения мероприятия до сведения участников была доведена. Оснований не доверять показаниям сотрудника полиции не имеется, так как они согласуются с другими собранными по делу доказательствами, в совокупности подтверждаются видеозаписью представленной ФИО13 в настоящем судебном заседании, где сотрудник полиции до организатора и участников публичного мероприятия доводит сведения о недопустимости нарушения закона. 

Сомнений в том, что ФИО1 участвовала именно в публичном мероприятии организованным ФИО10, не имеется

Доводы жалобы, что умысел на совершение правонарушения у нее отсутствовал, лично ее ни сотрудники полиции, ни представитель органа местного самоуправления о незаконности проведенного мероприятия не предупреждали, не влекут удовлетворение жалобы, так как все подлежащие доказыванию обстоятельства по делу установлены.

Само по себе непресечение публичного мероприятия сотрудниками полиции, представителем местного самоуправления или организатором, а также то, что в руках ФИО1 не было плакатов, не устраняет противоправность ее действий и не свидетельствует о ее невиновности.

Объективной стороной административного правонарушения предусмотренного ч.5 ст.20.2 КоАП РФ является участие ФИО1 в публичном мероприятии, несогласованном в установленном порядке. ФИО1 принимая участие в публичном мероприятии, несогласованном с уполномоченным органом, выступая в нем с использованием звукоусиливающей аппаратуры, предварительно должна была убедиться о наличии законных оснований для его проведения. 

Доводы жалобы о нарушении привлечением ФИО1 к административной ответственности ее прав, поскольку она противоправных действий не совершала, являются несостоятельными, так как участие в несогласованном митинге нарушало права других лиц, угрожало общественному порядку и являлось основанием для вмешательства сотрудников полиции, отвечающих за его охрану и действующих в соответствии со ст.12 закона от 07.02.2011 г. № 3-ФЗ «О полиции». Довод о том, что участник мирного публичного мероприятия не может быть подвергнут санкции, основан на неверном понимании норм материального права.

Отсутствие в письменных предупреждениях адресованных ФИО10 и ФИО14 требований о прекращении публичного мероприятия, подача также уведомления ФИО15 не имеют значения для установления в действиях ФИО1 признаков состава инкриминируемого правонарушения.

Каких-либо противоречий или неустранимых сомнений, влияющих на правильность вывода судьи о доказанности вины ФИО1 в совершении описанного выше административного правонарушения, материалы дела не содержат.

Нарушений Конституции РФ при рассмотрении дела в отношении ФИО1, а также норм Кодекса РФ об административных правонарушениях, которые могли бы послужить основанием отмены постановления судьи, по делу не установлено.

Вопреки доводам жалобы, в ходе рассмотрения данного дела судьей Октябрьского районного суда г.Уфы, в соответствии с требованиями ст.24.1 КоАП РФ были всесторонне, полно, объективно и своевременно выяснены обстоятельства совершенного административного правонарушения. В соответствии с требованиями ст.26.1 КоАП РФ судом установлено наличие события административного правонарушения, лицо, допустившее, как участник публичного мероприятия, нарушение установленного порядка его проведения, виновность указанного лица в совершении административного правонарушения, иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, а также причины и условия совершения административного правонарушения.

Ссылка в жалобе на то обстоятельство, что ФИО1 в суде первой инстанции был предоставлен переводчик, который не смог обеспечить качественный перевод в силу того, что не имел филологического образования, не основана на законе.

В соответствии со ст.25.10 КоАП РФ в качестве переводчика может быть привлечено любое не заинтересованное в исходе дела совершеннолетнее лицо, владеющее языками или навыками сурдоперевода (осуществляющее сурдоперевод или тифлосурдоперевод), необходимыми для перевода или сурдоперевода при производстве по делу об административном правонарушении.

Таким образом, закон не ставит вопрос о назначении переводчика в зависимость от наличия того или иного образования.

При рассмотрения дела установлено, что перевод осуществляется надлежащим образом ФИО16 – учителем башкирского языка, следовательно, права ФИО1 в данном случае не являются нарушенными.

Более того, как отмечено в постановлении судьи в ходе судебного заседания ФИО1 изъяснялась на русском языке, заявляла ходатайства, задавала вопросы и продемонстрировала свободное владение русским языком, в связи с чем сомневаться в наличии у ФИО1 знаний, необходимых для осуществления перевода с русского языка на башкирский и с башкирского на русский по делу об административном правонарушении, оснований не имеется.

Следует также учесть, что норма ч.2 ст.24.2 КоАП РФ направлена на реализацию участвующими в производстве по делу об административном правонарушении и не владеющими языком лицами возможности понимать суть совершаемых в ходе производства по делу действий и в полной мере пользоваться своими процессуальными правами. При этом речь в названной норме КоАП РФ идет именно о лицах, не владеющих языком, на котором ведется производство по делу.

Вместе с тем, ФИО1 является гражданкой Российской Федерации, имеет высшее юридическое образование, несмотря на участие при рассмотрении жалобы переводчика, услугами которого ФИО1 изъявила желание воспользоваться, она сама излагала свою позицию по делу на русском языке, заявляла ходатайства, задавала свидетелям вопросы, и давала пояснения.

По существу доводы жалобы не содержат правовых аргументов, ставящих под сомнение законность и обоснованность обжалуемого судебного акта, поскольку направлены на переоценку имеющихся в деле доказательств, которые были исследованы судьей районного суда при рассмотрении дела об административном правонарушении.

В соответствии с общими правилами назначения административного наказания, предусмотренными ч.1 ст.4.1 КоАП РФ, административное наказание за совершение административного правонарушения назначается в пределах, установленных законом, предусматривающим ответственность за данное административное правонарушение, в соответствии с КоАП РФ.

При назначении административного наказания физическому лицу учитываются характер совершенного им административного правонарушения, личность виновного, его имущественное положение, обстоятельства, смягчающие административную ответственность, и обстоятельства, отягчающие административную ответственность (ч.2 ст.4.1 КоАП РФ).

Наказание в виде административного штрафа в размере 15 000 руб. назначено ФИО1 с учетом вышеизложенных требований действующего законодательства, чрезмерно суровым не является.

Каких-либо данных, свидетельствующих о малозначительности правонарушения, а также наличии исключительных обстоятельств, связанных с характером совершенного административного правонарушения и его последствиями, личностью и имущественным положением привлекаемого к административной ответственности физического лица, ФИО1 не представлено.

Оснований для применения правовой позиции Конституционного Суда РФ, выраженной в Постановлении от 14 февраля 2013 года № 4-П, о возможности снижения судом размера административного штрафа ниже низшего предела, предусмотренного санкцией ч.5 ст.20.2 КоАП РФ, в рамках настоящего дела об административном правонарушении не имеется.

Постановление о привлечении ФИО1 к административной ответственности вынесено в пределах срока давности привлечения к административной ответственности, установленного ч.1 ст.4.5 КоАП РФ для данной категории.

Нарушений норм материального и процессуального права, влекущих отмену или изменение постановления судьи по делу не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь п. 1 ч. 1 ст. 30.7 КоАП РФ, судья 

Р Е Ш И Л А :

постановление судьи Октябрьского районного суда г.Уфы Республики Башкортостан от 8 декабря 2017 года по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч. 5 ст. 20.2 КоАП РФ в отношении Гайсиной ФИО31 оставить без изменения, жалобу защитника Гайсина А.Р. - без удовлетворения.

Решение вступает в законную силу немедленно после вынесения, его правомочны пересматривать Председатель Верховного Суда Республики Башкортостан или его заместители.

Судья Верховного Суда 

Республики Башкортостан А.М. Рахматуллина 

Справка: судья Багаутдинов Т.Р.

По делу 33А-12-2/2018