РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Югорск 07 ноября 2018 года 

Югорский районный суд Ханты – Мансийского автономного округа – Югры в составе председательствующего судьи Колобаева В.Н., с участием:

истца ФИО1, 

при секретаре Харитоновой Н.Н., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Районная больница п. Бреды», Министерству здравоохранения Челябинской области о компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Районная больница п. Бреды» (далее по тексту – Учреждение, ГБУЗ «районная больница п. Бреды»), Министерству здравоохранения Челябинской области о взыскании компенсации морального вреда. 

Требования мотивировала тем, что ЗТА приходилась ей матерью. ДД.ММ.ГГГГ. ЗТА умерла, причиной смерти, согласно справке о смерти № от 01.08.2017г., явилось заболевание: 

<

данные изъяты> Указанный диагноз ЗТА был поставлен 18.04.2016г. в ГБУЗ «Челябинская областная клиническая больница». Вместе с тем, ЗТА проходила периодическое обследование и лечение с 22.12.2013г. по 18.04.2016г. в ГБУЗ «Районная больница 

<

адрес>». Вышеуказанный диагноз у ЗТА был установлен несвоевременно, во второй стадии, когда исход заболевания у нее являлся абсолютно неблагоприятным. Невыполнение показанных диагностических исследований во время лечения в Учреждении, и, как следствие, несвоевременное установление ЗТА вышеуказанного диагноза - 

<

данные изъяты>, явились неблагоприятными условиями развития и протекания заболевания, способствовали прогрессированию у нее 

<

данные изъяты> и наступлению смерти от этого заболевания. Полагала, что между допущенными дефектами диагностики, тактики и лечения при оказании ЗТА медицинской помощи в ГБУЗ «Районная больница 

<

адрес>» в периоды: с 22.12.2013г. по 27.12.2013г., с 26.07.2014г. по 19.08.2014г., с 08.09.2014г. по 18.04.2016г. и наступлением ее смерти имеется причинно-следственная связь. Ссылаясь на ст.ст. 151,1064,1068 ГК РФ, просила взыскать с ответчиков компенсацию морального вреда в размере 900 000 рублей. 

В судебном заседании истец ФИО2 заявленные требования поддержала в полном объеме по тем же основаниям. Пояснила, что у нее имеются близкие родственники – сестра, брат, дяди и тети. Однако с аналогичным иском, кроме нее, никто в суд не обращался. Мама проживала в 

<

адрес>, работала 

<

данные изъяты>. Впервые обратилась в больницу в декабре 2013 год с диагнозом: 

<

данные изъяты> Ей поставили капельницу и отправили домой. 27.12.2013г. ЗТА повторно обращалась в больницу, где ее прооперировали. Позже, в 2014 году ей был выставлен диагноз: 

<

данные изъяты>, который стал причиной ее смерти. Считает, что врачами больницы п. Бреды при первоначальном обращении в больницу несвоевременно была оказана первая медицинская помощь ЗТА, выставлен диагноз заболевания 

<

данные изъяты> и не сделаны все необходимые исследования, процедуры, которые было необходимо сделать для своевременного выставления диагноза и назначения эффективного лечения. 

В судебное заседание представитель ответчика ГБУЗ «Районная больница 

<

адрес>» АСВ не явился, извещен надлежащим образом, об отложении рассмотрения дела не ходатайствовал. 

В судебное заседание представитель ответчика Министерства здравоохранения Челябинской области ХМЖ не явилась, будучи извещена надлежащим образом, ходатайствовала о рассмотрении дела в её отсутствие, представила возражения на иск.

В представленных суду возражениях представителем ответчика Министерства здравоохранения 

<

адрес> ХМЖ, действующей на основании доверенности, указано, что по результатам экспертизы качества медицинской помощи, проведенной ООО «АльфаСтрахованиеОМС», установлены дефекты медицинской помощи, оказанной ГБУЗ «Районная больница п. Бреды» за периоды госпитализации ФИО3 с 22.12.2013г. по 27.12.2013г., с 26.07.2014г. по 19.08.2014г., с 08.09.2014г. по 15.09.2014г. В указанные периоды Министерство здравоохранения Челябинской области не являлось учредителем ГБУЗ «Районная больница п. Бреды». При госпитализации 01.02.2017г.-02.02.2017г. дефектов не выявлено. В связи с чем, Министерство здравоохранения Челябинской области не является причинителем вреда ФИО4, не несет ответственности по обязательствам других лиц, поэтому исковые требования ФИО4 к Министерству здравоохранения Челябинской области не подлежат удовлетворению. 

В судебное заседание Югорский межрайонный прокурор не явился, будучи извещён надлежащим образом, о причинах неявки в суд не сообщил, об отложении рассмотрения дела не ходатайствовал. 

При указанных обстоятельствах в порядке ст. 167 ГПК РФ суд полагает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся сторон. 

Суд, выслушав мнение истца ФИО2, исследовав материалы дела, приходит к следующему выводу. 

В соответствии со ст. 150 Гражданского кодекса Российской Федерации жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Нематериальные блага защищаются в соответствии с настоящим Кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12) вытекает из существа нарушенного нематериального блага или личного неимущественного права и характера последствий этого нарушения. 

Согласно п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (п. 2 ст. 1064 ГК РФ).

Согласно копии свидетельства о смерти серии 

<

данные изъяты> №, выданного 01.08.2017г. отделом ЗАГС администрации Брединского муниципального района 

<

адрес>, ЗТА умерла 

<

данные изъяты>. 

Причиной смерти ЗТА явилось заболевание: 

<

данные изъяты>, что следует из справки о смерти № от 01.08.2017г., выданной отделом ЗАГС администрации Брединского муниципального района Челябинской области.

Из представленных в материалы дела документов следует, что истец ФИО2 приходился дочерью умершей ЗТА

Полагая, что смерть ЗТА наступила в результате некачественно оказанной медицинской помощи сотрудниками ответчика ГБУЗ «Районная больница п. Бреды», где ЗТА находилась на стационарном лечении, и где ей, по мнению истца, был несвоевременно установлен диагноз, проведено лечение, ФИО2 обратилась с настоящим иском.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства компенсации морального вреда", учитывая, что вопросы компенсации морального вреда регулируются рядом законодательных актов, введенных в действие в разные сроки, суду в целях обеспечения правильного и своевременного разрешения возникшего спора необходимо по каждому делу выяснять характер взаимоотношений сторон и какими правовыми нормами они регулируются, допускает ли законодательство возможность компенсации морального вреда по данному виду правоотношений и, если такая ответственность установлена, когда вступил в силу законодательный акт, предусматривающий условия и порядок компенсации вреда в этих случаях, а также когда были совершены действия, повлекшие причинение морального вреда.

Суду следует также устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора.

Согласно абзацу 2 пункта 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательства вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина", установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. 

Материалами дела установлено, что в период с 22.12.2013г. по 27.12.2013г. ЗТА проходила лечение в ГБУЗ «Районная больница п. Бреды» с диагнозом: 

<

данные изъяты> С 26.07.2014г. по 19.08.2014г. и с 08.09.2014г. по15.09.2014г. ЗТА проходила лечение в ГБУЗ «Районная больница п. Бреды», где ей был восстановлен диагноз основного заболевания: 

<

данные изъяты>. В указанные периоды стационарного лечения ЗТА было проведено показанное обследование, оперативное вмешательство и лечение. 

Из представленных в материалы дела комплексной целевой (по жалобе) экспертизы качества медицинской помощи, выполненной специалистами Челябинского филиала ООО «АльфаСтрахование-ОМС» следует, что при осуществлении лечения ЗТА в ГБУЗ «Районная больница п. Бреды» в период с 22.12.2013г. по 27.12.2013г., с 26.07.2014г. по 19.08.2014г., и с 08.09.2014г. по 15.09.2014г. были допущены диагностические, тактические и технические ошибки во время оперативного лечения, которые привели к ухудшению состояния здоровья и создали риск прогрессирования имеющегося заболевания.

Для установления факта правильности и своевременности постановки диагноза, а также правильности выбранной медицинскими работниками тактики и методики лечения ЗТА в соответствии с установленным диагнозом определением суда от 12.03.2018г. была назначена судебно-медицинская экспертиза и 20.08.2018г. определением суда назначена дополнительная судебно-медицинская экспертиза. 

Согласно выводам комиссии экспертов КУ ХМАО-Югры "Бюро судебно-медицинской экспертизы", изложенных в заключении № 245 от 27.07.2018г., диагноз, выставленный ЗТА после проведения оперативного вмешательства от 04.08.2014г. был правильным 

<

данные изъяты> и обоснованным. Однако сроки его установления не соблюдены. Не соблюден «Стандарт первичной медико-санитарной помощи при 

<

данные изъяты>», в частности, своевременно не проведена 

<

данные изъяты> и была рекомендована пациентке ЗТА при выписке из стационара – ГБУЗ «Районная больница п.Бреды» от 27.12.2013г. в амбулаторных условиях. Однако, в амбулаторной карте пациентки записей, свидетельствующих о прохождении указанной процедуры, не имеется. Возможно, пациентка просто не обращалась в амбулаторное звено данной больницы, т.е. не выполнила рекомендаций врачей. Установить причину задержки диагностики данной патологии по имеющимся данным не представляется возможным.

Требования к качеству оказания медицинской помощи при обращении пациентки ЗТА в ГБУЗ «Районная больница п. Бреды», в целом, за исключением дефектов документации, были соблюдены как в декабре 2013 года, так и при повторном обращении в июле 2014 года. Основным дефектом диагностики заболевания, приведшим к вынужденному оперативному вмешательству в августе 2014 года на фоне развившейся 

<

данные изъяты> явилось не проведение своевременно 

<

данные изъяты>, которая была необходима для 

<

данные изъяты>, что, скорее всего, явилось причиной осложнений после операции и повторных вмешательств. Однако, говорить о поздней диагностики 

<

данные изъяты> нельзя, поскольку стадия 

<

данные изъяты> прогрессия заболевания 

<

данные изъяты>, выявленная в 2016г., является естественным проявлением 

<

данные изъяты>, то есть прямой причинно-следственной связи между исходом заболевания и действиями врачей не выявляется. 

<

данные изъяты> С момента первичного обращения пациентки до смерти прошло 3 года, таким образом, говорить о возможно более длительном сроке жизни при своевременно поставленном диагнозе и проведении специальных методов не представляется возможным.

Согласно выводам комиссии экспертов КУ ХМАО-Югры "Бюро судебно-медицинской экспертизы", изложенных в заключении №316 от 28.09.2018г., диагноз 

<

данные изъяты> пациентке ЗТА в период ее госпитализации МУ «Районная больница п.Бреды» с 22.12.2013г. по 27.12.2013г. был выставлен своевременно, лечение проводилось правильно, о чем свидетельствует выписка данной больной из стационара в удовлетворительном состоянии. Диагностический минимум, возможный в данных условиях, при оказании экстренной помощи, был проведен. В выписном эпикризе от 27.12.2013г. в рекомендациях лечащего врача пунктом 6 была рекомендована колоноскопия на амбулаторном этапе, что допустимо и общепринято при подозрении на возможное развитие онкологического заболевания и является общепринятой практикой. Если бы пациентка ЗТА после выписки из стационара обратилась к врачу поликлиники, что также необходимо для каждого пациента, выписанного из стационара, то, несомненно, проведение 

<

данные изъяты> было обеспечено в сроки, указанные в приказе ДепЗдрава Югры №1610 «Об организации медицинской помощи жителям ХМАО-Югры при онкологических заболеваниях» от 28.12.2015г., а также приказом МЗ РФ 915н от ДД.ММ.ГГГГ (не более 15 дней с момента обращения больного), соответственно, диагноз 

<

данные изъяты> был бы выставлен своевременно. Однако данных об обращении пациентки ЗТА на прием к врачу в медицинской карте амбулаторного больного не имеется. Следовательно, можно предположить, что пациентка ЗТА на прием к врачу не обращалась, соответственно выполнить обоснованные рекомендации врача от 27.12.2013г. не было возможности. Так как плановая медицинская помощь в РФ, в том числе и диагностическая, оказывается на основе ФЗ №323 от 01.11.2011г. при согласии и желании пациента, таким образом, если пациент не явился на амбулаторный прием к врачу, то понудить его к данному действию не возможно. 

Так как, по факту изложенного в п.1 выводов, дефекта диагностики в действиях врачей в период госпитализации МУ «Районная больница п. Бреды» с 22.12.2013 по 27.12.2013 не выявлено, то причинно-следственной связи между действиями (бездействием) врачей в период с 22.12.2013г. по 27.12.2013г. и оперативным вмешательством в августе 2014г. не имеется. Однако имеется нарушение преемственности между амбулаторным и стационарным звеном МУ «Районная больница п. Бреды», причины которой по данным представленным на экспертизу выявить невозможно. Вероятно, исходя из отсутствия записей в амбулаторной карте в период до 19.08.2014г., пациентка не обращалась на амбулаторный прием.

Дефекты оказания медицинской помощи при обращении пациентки ЗТА в ГБУЗ «Районная больница п. Бреды» в июле 2014г. имелись, в основном формального характера – «малочитаемых дневников», несоблюдения сроков динамического наблюдения, разночтения результатов рентгенологического исследования хирургом и рентгенологом (что вполне возможно, учитывая разную специализацию данных врачей). Однако, говорить о первично имевшемся, при поступлении больной от 26.07.2014г. перитоните не представляется возможным, так как до операции от 04.08.2014г. в данном случае больная не дожила бы. Отсутствуют посевы микрофлоры «мутного выпота» в количестве 60 мл, который был санирован при операции от 04.08.2014г. - поэтому говорить о характере этого выпота невозможно. В ходе консервативной терапии кишечной непроходимости при поступлении пациентки ЗТА периодически отмечалась положительная динамика, и течение болезни балансировало между субкомпенсированной и декомпенсированной 

<

данные изъяты> Согласно «Клиническим рекомендациям: 

<

данные изъяты>», изданным Ассоциацией колопроктологов России, Ассоциацией онкологов России и Российским обществом хирургов в 2014 году были соблюдены и сроки отсроченного лечения при наличии 

<

данные изъяты>, установленные в 10 дней (с.11). Оперативное вмешательство, выполненное 04.08.2014г. в МУ «Районная больница п. Бреды», носило характер 

<

данные изъяты> что также рекомендовано выполнять при наличии 

<

данные изъяты>

Частота развития в послеоперационном периоде несостоятельности 

<

данные изъяты> по материалам разных авторов достигает 9%-75%, летальность колеблются от 5,7 % до 34,6 %, что как видно, не является редкостью и гарантировать отсутствие данных осложнений не возможно. Таким образом, можно заключить, что развитие гнойно-воспалительных осложнений не зависит от техники выполнения «стандартного» оперативного вмешательства и могло наступить и при правильном его исполнении. Согласно протоколу операции от 04.08.2014г. технических недочетов не отмечено. 

В соответствии с положениями статьи 86 ГПК РФ экспертное заключение является одним из видов доказательств по делу, оно отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования. В то же время, суд при наличии в материалах рассматриваемого дела заключения эксперта должен учитывать и иные добытые по делу доказательства и дать им надлежащую оценку.

Экспертные заключения оцениваются судом по его внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании каждого отдельно взятого доказательства, собранного по делу, и их совокупности с характерными причинно-следственными связями между ними и их системными свойствами.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

В данном случае суд не усматривает оснований ставить под сомнение достоверность заключений комиссии экспертов, так как они в полном объеме отвечают требованиям статей 55, 59 - 60 ГПК РФ, поскольку содержат подробное описание исследований материалов дела и медицинских документов, сделанные в результате их выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы. Оснований не доверять выводам указанных экспертиз у суда не имеется, эксперты имеют необходимую квалификацию, предупреждены об уголовной ответственности и не заинтересованы в исходе дела; доказательств, указывающих на недостоверность проведенных экспертиз, либо ставящих под сомнение их выводы, суду не представлено. Предметом экспертных исследований были полностью материалы дела, медицинские документы ЗТА

В соответствии с частью 2 статьи 87 ГПК РФ и в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов суд может назначить по тем же вопросам повторную экспертизу, проведение которой поручается другому эксперту или другим экспертам.

Суд, полагая, что заключения экспертиз содержат полные ответы на поставленные перед экспертами вопросы, не усматривает оснований для проведения по делу повторной экспертизы.

В соответствии с частью 1 статьи 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Бремя доказывания, в том числе наличия причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчиков и наступившими для истца негативными последствиями, действующим законодательством возложено на последнего.

Вместе с тем, таких доказательств ФИО2 в материалы дела представлено не было, судом не добыто.

Напротив, совокупностью доказательств по делу подтверждается факт отсутствия причинно-следственной связи между допущенными ответчиками нарушениями при оказании медицинской помощи ЗТА и ее смертью. 

В соответствии со статьей 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно пункту 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда", под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

В соответствии с действующим законодательством одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Из системного толкования приведенных выше положений норм права следует, что обязанность по возмещению гражданину морального вреда влекут не любые противоправные действия причинителя вреда, а только те, которые нарушают личные неимущественные права гражданина или принадлежащие ему другие нематериальные блага.

Действующее законодательство не предусматривает возможность компенсации морального вреда за нравственные страдания в случае оказания близкому человеку медицинской помощи с дефектами, которые не стоят в причинно-следственной связи с наступившей смертью.

В рассматриваемом случае самому истцу действиями ответчиков какие-либо физические страдания причинены не были, а компенсация морального вреда за нравственные страдания в случае дефектов оказания медицинской помощи иному лицу допустима по смыслу норм, регулирующих вопросы компенсации морального вреда, лишь в случае смерти близкого родственника потерпевшего.

Проведенными по делу судебными комплексными медицинскими экспертизами установлено, что наступление смерти ЗТА не стоит в причинно-следственной связи между допущенными дефектами диагностики и лечения в ГБУЗ «Районная больница п. Бреды». 

Таким образом, истец не является лицом, которое может требовать взыскания компенсации морального вреда в связи с дефектами диагностики при оказании медицинской помощи в ГБУЗ «Районная больница п. Бреды» ее близкому родственнику ЗТА, которые не стоят в причинно-следственной связи с наступившей смертью.

В соответствии с названными нормами законодательства, принимая во внимание то, что причинно-следственная связь между допущенными ответчиками нарушениями при оказании медицинской помощи ЗТА и ее смертью не установлена, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении требований истца ФИО2 о компенсации морального вреда.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194 - 198 ГПК РФ, суд

решил:

В удовлетворении исковых требований ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Районная больница п. Бреды», Министерству здравоохранения Челябинской области о взыскании компенсации морального вреда, отказать.

Решение может быть обжаловано в Федеральный суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры через Югорский районный суд ХМАО-Югры в течение месяца со дня принятия в окончательной форме. 

Решение принято в окончательной форме 12 ноября 2018 года.

Верно 

Председательствующий судья В.Н.Колобаев 

Секретарь суда А.С. Чуткова