№ 44г-151/2019

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

президиума Хабаровского краевого суда

г. Хабаровск 28 октября 2019 года 

Президиум Хабаровского краевого суда в составе:

председательствующего Демидовой Е.В.,

членов президиума судей Адкина М.В., Мироновой Л.Ю., Трофимовой Н.А., Хохловой Е.Ю., 

с участием заявителя ФИО1,

при секретаре Авраменко А.О.

рассмотрел в открытом судебном заседании дело по заявлению ФИО2 к ООО «Гектор» о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда по кассационной жалобе ФИО1 на определение Индустриального районного суда г. Хабаровска от 17 июля 2018 года.

Выслушав доклад судьи Мироновой Л.Ю., объяснения заявителя ФИО1, изучив материалы дела, президиум Хабаровского краевого суда

у с т а н о в и л:

16 июня 2018 года ФИО2 обратилась в Индустриальный районный суд г. Хабаровска с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения Высшего арбитражного третейского суда от 20 апреля 2018 года, принятого единолично судьей этого суда ФИО3, о признании за ФИО2 права собственности на объекты недвижимости, расположенные по 

<

адрес>, приобретенные у ООО «Гектор» по договору купли-продажи от 21.12.2007, возложении обязанности передать техническую документацию на объекты. 

В обоснование поданного заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда заявителем были представлены решение Высшего арбитражного третейского суда от 20 апреля 2018 года, договор купли-продажи недвижимого имущества, заключенный 21.12.2007 между ФИО2 и ООО «Гектор», содержащий третейскую оговорку, арбитражное соглашение, письмо от 16.05.2018, направленное заявителем ООО «Гектор» с предложением о добровольном исполнении решения третейского суда.

17 июля 2019 года Индустриальным районным судом г. Хабаровска вынесено определение о выдаче исполнительного листа на исполнение решения Высшего арбитражного третейского суда от 20 апреля 2018 года о признании за ФИО2 права собственности, возникшее из договора купли-продажи от 21.12.2007, на объекты недвижимости, расположенные по 

<

адрес>, и возложении на ООО «Гектор» обязанности передать техническую документацию на объекты недвижимости:

нежилое здание «Административно-бытовой корпус, котельная», площадью 1113,1 кв.м, кадастровый №,

нежилое здание «Гараж», площадью 715,2 кв.м., кадастровый №,

нежилое здание «Склад», площадью 1034,9 кв.м., кадастровый №,

нежилое здание «Склад», площадью 356,3 кв.м., кадастровый №.

Удовлетворяя поданное заявление о выдаче исполнительного листа, районный суд исходил из того, что 21.12.2007 между ФИО2 и ООО «Гектор» заключен договор купли-продажи указанных объектов недвижимости, предусматривающий возможность разрешения возникших между сторонами споров в третейском суде (третейская оговорка), сторонами заключено арбитражное соглашение о передаче спора на рассмотрение Высшего Арбитражного Третейского Суда, расположенного в 

<

...>, полномочия третейского судьи обоснованы в решении третейского суда, решение третейского суда не исполнено, оснований для отказа в выдаче исполнительного листа судом не установлено.

По заявлению взыскателя ФИО2 от 19.07.2018 судом выданы копия определения и исполнительный лист, послужившие основанием для государственной регистрации права собственности ФИО2 на недвижимое имущество. 

Определением Индустриального районного суда г. Хабаровска от 16 апреля 2019 года восстановлен срок на подачу кассационной жалобы на определение суда о выдаче исполнительного листа гражданину ФИО1, ссылавшемуся на то, что принятым постановлением суда нарушен публичный порядок, а также затрагиваются его права как арендатора земельного участка, на котором расположены указанные в судебном акте объекты недвижимости, между тем к участию в данном деле он привлечен не был, о принятом судебном акте ему стало известно 09.12.2018, после чего были приняты меры по его обжалованию.

В кассационной жалобе, поступившей в Хабаровский краевой суд 15 июля 2019 года, ФИО1 просит принятое по делу определение суда о выдаче исполнительного листа отменить, ссылаясь на допущенные судом при рассмотрении данного дела существенные нарушения норм материального и процессуального права. В кассационной жалобе заявитель ссылается на нарушение публичного порядка в данном деле, отсутствие у третейского судьи полномочий на рассмотрение дела, нарушение прав муниципального образования в отношении земельного участка, на котором расположены объекты недвижимости, а также прав самого заявителя, не привлеченного к участию в деле, как арендатора этого земельного участка. 

9 августа 2019 года гражданское дело истребовано в Хабаровский краевой суд, поступило 15 августа 2019 года. 

Определением судьи Хабаровского краевого суда от 12 сентября 2019 года кассационная жалоба с делом передана для рассмотрения в судебном заседании суда кассационной инстанции.

В соответствии со статьей 7 Федерального конституционного закона от 29 июля 2018 года № 1-ФКЗ «О внесении изменений в Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации» и отдельные федеральные конституционные законы в связи с созданием кассационных судов общей юрисдикции и апелляционных судов общей юрисдикции» кассационная жалоба ФИО1, поданная в президиум Хабаровского краевого суда до 1 октября 2019 года, рассматривается судом в кассационном порядке по правилам главы 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в редакции, действовавшей до 1 октября 2019 года.

14 октября 2019 года ФИО1 в Хабаровский краевой суд подано письменное заявление о прекращении производства по его кассационной жалобе в связи с отказом от кассационной жалобы.

Статьей 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрены общие условия распоряжения участвующими в деле лицами принадлежащими им процессуальными правами, осуществляемого лишь с санкции суда, поскольку именно суд в силу части второй статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом и создает условия для установления фактических обстоятельств при рассмотрении и разрешении гражданских дел, что является необходимым для выполнения задач гражданского судопроизводства. Это правомочие суда составляет содержание принципа судейского руководства процессом, выступает процессуальной гарантией закрепленного в статье 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации права на судебную защиту. 

Так, частью 2 статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусматривается, что суд не принимает отказ истца от иска, признание иска ответчиком, не утверждает мировое соглашение, если это противоречит закону или нарушает права и законные интересы других лиц.

Исходя из положений части 3 статьи 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вопрос о принятии отказа заявителя от кассационной жалобы рассматривается судом кассационной инстанции с учетом требований части 3 статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации об обязательном соответствии требованиям закона и соблюдении прав и законных интересов других лиц.

Рассмотрев в судебном заседании заявление ФИО1 о прекращении производства по его кассационной жалобе, выслушав объяснения ФИО1, ссылавшегося в обоснование поданного заявления на утрату им экономического интереса к объекту недвижимости, президиум Хабаровского краевого суда пришел к выводу о том, что отказ заявителя от кассационной жалобы не может быть принят, поскольку кассационная жалоба передана для рассмотрения в судебном заседании президиума по мотиву нарушения требований публичного порядка Российской Федерации при разрешении дела судом, следовательно, принятие судом отказа от кассационной жалобы в данном случае применительно к положениям статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации противоречит закону и назначению судебного контроля за третейским разбирательством. 

Принимая во внимание имеющиеся сведения о надлежащем уведомлении участвующих в деле лиц о времени и месте проведения судебного заседания по настоящему делу, руководствуясь положениями части 2 статьи 385 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, президиум Хабаровского краевого суда признал возможным рассмотрение настоящего дела в отсутствие не явившихся заинтересованных лиц ООО «Гектор», ФИО2, администрации г. Советская Гавань.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы заявителя, основания передачи кассационной жалобы на рассмотрение в судебном заседании, изложенные в определении судьи Хабаровского краевого суда от 12 сентября 2019 года, президиум Хабаровского краевого суда пришел к выводу о том, что имеются предусмотренные законом основания для отмены в кассационном порядке принятого судом определения о приведении в исполнение решения третейского суда в нарушение публичного порядка Российской Федерации.

В соответствии со статьей 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения вступивших в законную силу судебных постановлений являются существенные нарушения норм материального или процессуального права, повлиявшие на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Такие нарушения были допущены при рассмотрении и разрешении настоящего дела.

Право сторон гражданско-правового спора на его передачу в третейский суд, являющийся альтернативным способом разрешения споров, следует из положений части 2 статьи 45 Конституции Российской Федерации.

В силу требований правовых норм, предусмотренных главой 45 раздела VI Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьей 6, главами 7 и 8 Федерального закона от 29 декабря 2015 года № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» государственные суды Российской Федерации осуществляют функции содействия и контроля в отношении третейских судов.

Порядок образования и деятельности третейских судов, общие принципы определения категорий споров, которые могут рассматриваться третейским судом по соглашению сторон спора, формы государственного контроля за третейским разбирательством, а также права сторон и заинтересованных лиц по оспариванию результатов рассмотрения дела третейским судом регулируются Федеральным законом от 29 декабря 2015 года № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации».

Согласно данному федеральному закону третейский суд разрешает споры на основании Конституции Российской Федерации, законов, иных нормативных правовых актов, действующих в Российской Федерации, и принимает решение в соответствии с условиями договора и с учетом обычаев делового оборота (статья 6); третейское разбирательство осуществляется на основе принципов законности, конфиденциальности, независимости и беспристрастности третейских судей, диспозитивности, состязательности и равноправия сторон (статья 18); решения третейского суда исполняются добровольно; они могут быть оспорены путем подачи заявления об отмене решения в компетентный суд, а также проверены в порядке рассмотрения заявления о принудительном исполнении решения; принудительное исполнение решения третейского суда осуществляется на основе исполнительного листа, выданного компетентным судом; к числу предусмотренных данным Федеральным законом оснований отмены решения и отказа в выдаче исполнительного листа относится установление судом, что спор, рассмотренный третейским судом, не может быть предметом третейского разбирательства в соответствии с федеральным законом и (или) решение третейского суда нарушает основополагающие принципы российского права.

В системе действующего правового регулирования решения третейских судов не только порождают обязательство их исполнения лицами, участвующими в третейском разбирательстве, но и являются основанием для совершения иными субъектами определенных юридически значимых действий. Так, если решением третейского суда, принятым по результатам рассмотрения спора, касающегося недвижимого имущества, установлены права на это имущество, регистрирующий орган обязан совершить действия по их государственной регистрации.

В соответствии со статьей 31 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации» исполнение решения третейского суда - обязанность сторон, заключивших третейское соглашение, подлежащая осуществлению добровольно. Этому правилу корреспондирует предписание пункта 1 статьи 44 названного Федерального закона, согласно которому решение третейского суда исполняется добровольно в порядке и сроки, установленные в данном решении.

Заявление о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда по спору, возникшему из гражданских правоотношений, рассматривается судом в соответствии с главой 47 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В Постановлении от 26 мая 2011 года № 10-П Конституционным Судом Российской Федерации сформулирован вывод о том, что в отличие от решений государственных судов свойством принудительной исполнимости решение третейского суда наделяется только после прохождения установленных процессуальным законодательством процедур получения исполнительного листа на его принудительное исполнение (экзекватуры). Указанные процедуры предполагают проверку на предмет надлежащего, основанного на законе формирования состава третейского суда, соблюдения процессуальных гарантий прав сторон и соответствия решения третейского суда основополагающим принципам российского права, т.е. на предмет соответствия данного частноправового по своей природе акта тем требованиям, которые предъявляются законом для целей принудительного исполнения.

Такая проверка осуществляется только государственным судом (общей юрисдикции или арбитражным) в процедурах, установленных процессуальным законодательством - главой 47 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и главой 30 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации - для выдачи исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда или международного коммерческого арбитража, и только если решение третейского суда не исполняется должником в добровольном порядке.

В соответствии с частью 4 статьи 425 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дела в судебном заседании суд устанавливает наличие или отсутствие предусмотренных статьей 426 настоящего Кодекса оснований для отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда путем исследования представленных в суд доказательств в обоснование заявленных требований и возражений, но не вправе переоценивать обстоятельства, установленные третейским судом, либо пересматривать решение третейского суда по существу.

Суд отказывает в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, если установит, что спор, рассмотренный третейским судом, в соответствии с федеральным законом не может быть предметом третейского разбирательства; приведение в исполнение решения третейского суда противоречит публичному порядку Российской Федерации (часть 4 статьи 426 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Под публичным порядком в целях применения указанных норм сложившаяся судебная практика понимает фундаментальные правовые начала (принципы), которые обладают высшей императивностью, универсальностью, особой общественной и публичной значимостью, составляют основу построения экономической, политической, правовой системы государства (Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о применении оговорки о публичном порядке как основания отказа в признании и приведении в исполнение иностранных судебных и арбитражных решений № 156, утвержденный Президиумом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации 26 февраля 2013 года, Обзор практики рассмотрения судами дел, связанных с выполнением функций содействия и контроля в отношении третейских судов и международных коммерческих арбитражей, утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26 декабря 2018 года).

Приведенные правовые нормы, подлежащие применению в данном деле с учетом правовых позиций высших судебных инстанций, не были учтены судом при решении вопроса о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.

Как следует из материалов дела, с исковым заявлением о признании права собственности на объекты недвижимости, возложении обязанности по государственной регистрации права собственности на объекты недвижимости и передаче технической документации на объекты недвижимости истец ФИО2 обратилась в Высший Арбитражный Третейский Суд, расположенный в 

<

...>, имеющий отделение в 

<

...>.

Арбитражное соглашение между сторонами спора ФИО2 (истец) и ООО «Гектор» (ответчик) о передаче спора на разрешение этого третейского суда подписано сторонами в 2018 году (в подлиннике рукописного текста соглашения, имеющемся в материалах дела № ТС19-03/2018 точная дата не указана, в копии данного соглашения, приобщенной к гражданскому делу № 2-3064/2018, указана дата - 20 апреля 2018 года).

Договор купли-продажи от 21 декабря 2007 года содержит условие о возможности третейского разбирательства по спорам между сторонами без указания на конкретный третейский суд.

Решение по исковому заявлению ФИО2 принято третейским судом, образованным сторонами для разрешения конкретного спора в составе судьи Высшего Арбитражного Третейского Суда (удостоверение третейского судьи № 01/796) ФИО3, действующего, как указано в решении, на основании арбитражного соглашения сторон.

В сопроводительном документе о направлении материалов арбитражного решения и материалов дела арбитража указаны сведения о третейском суде – Высший Арбитражный Третейский Суд, постоянно действующее арбитражное учреждение Арбитражная палата при Союзе ОКС, адрес: 680032, 

<

...>, указан номер телефона и электронный адрес.

В нарушение предусмотренных статьями 425, 426 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации требований районным судом при рассмотрении заявления о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение указанного решения третейского суда не проверены полномочия и компетенция данного суда.

При разрешении заявления суд руководствовался положениями Федерального закона от 24 июля 2002 года № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации», а также положениями главы 47 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Между тем с 1 сентября 2016 года нормы Федерального закона от 24 июля 2002 года № 102-ФЗ «О третейских судах в Российской Федерации» не применяются, за исключением арбитража, начатого и не завершенного до дня вступления в силу Федерального закона от 29 декабря 2015 года № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» (часть 7 статьи 52 Федерального закона от 29 декабря 2015 года № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации»).

Кроме того, Федеральным законом от 29 декабря 2015 года № 409-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившим силу пункта 3 части 1 статьи 6 Федерального закона «О саморегулируемых организациях» в связи с принятием Федерального закона «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации» глава 47 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации изложена в новой редакции и установлено, что положения Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в этой редакции применяются судами общей юрисдикции и арбитражными судами при рассмотрении тех дел, производство по которым возбуждено после 1 сентября 2016 года.

Таким образом, нормы главы 47 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации подлежали применению в редакции Федерального закона от 29 декабря 2015 года № 409-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившим силу пункта 3 части 1 статьи 6 Федерального закона «О саморегулируемых организациях» в связи с принятием Федерального закона «Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации».

Это судом учтено не было.

Согласно части 5 статьи 52 Закона об арбитраже (третейском разбирательстве) арбитражные соглашения, заключенные до дня вступления в силу настоящего федерального закона, сохраняют силу (с учетом положений ч. 6 и 16 настоящей статьи) и не могут быть признаны недействительными или неисполнимыми лишь на том основании, что настоящим федеральным законом предусмотрены иные правила, чем те, которые действовали при заключении указанных соглашений.

В соответствии с частью 6 статьи 52 Закона об арбитраже в случае, если действующие на день вступления в силу настоящего федерального закона арбитражные (третейские) соглашения предусматривали рассмотрение споров в постоянно действующих третейских судах при соблюдении иных положений настоящего федерального закона, предусмотренные такими соглашениями споры могут быть рассмотрены в постоянно действующих третейских судах, указанных в таких соглашениях, либо в учреждениях-правопреемниках в соответствии с их наиболее применимыми правилами.

Согласно части 13 статьи 52 Закона об арбитраже, по истечении одного года со дня установления Правительством Российской Федерации порядка, предусмотренного чч. 4 - 7 ст. 44 настоящего федерального закона, постоянно действующие арбитражные учреждения, постоянно действующие третейские суды, не соответствующие требованиям ст. 44 настоящего федерального закона и не получившие права на осуществление функций постоянно действующего арбитражного учреждения (за исключением Международного коммерческого арбитражного суда и Морской арбитражной комиссии при Торгово-промышленной палате Российской Федерации), не вправе осуществлять деятельность по администрированию арбитража.

Такой порядок установлен постановлением Правительства Российской Федерации от 25 июня 2016 года № 577 «Об утверждении правил предоставления права на осуществление функций постоянно действующего арбитражного учреждения и положения о депонировании правил постоянно действующего арбитражного учреждения».

Согласно п. 2 названного Постановления правила предоставления права на осуществление функций постоянно действующего арбитражного учреждения вступают в силу с 1 ноября 2016 года.

Исходя из указанных положений Закона об арбитраже и Постановления № 577, переходный период по формированию системы постоянно действующих арбитражных учреждений длился с 1 ноября 2016 года по 31 октября 2017 года.

Таким образом, в силу содержания указанных выше норм права, все постоянно действующие арбитражные учреждения, постоянно действующие третейские суды, существовавшие до даты вступления в силу Закона об арбитраже и принятия Постановления № 577, могли осуществлять деятельность по рассмотрению споров по 31 октября 2017 года, в том числе и в случаях несоответствия требованиям, установленным новой нормой ст. 44 Закона об арбитраже.

Пунктом 15 статьи 52 Закона об арбитраже предусматривается, что деятельность постоянно действующих арбитражных учреждений, постоянно действующих третейских судов, осуществляющих администрирование споров на территории Российской Федерации с нарушением требований части 13 настоящей статьи, подлежит прекращению, а решения третейских судов, принятые в рамках арбитража, администрируемого указанными постоянно действующими арбитражными учреждениями, постоянно действующими третейскими судами в нарушение частей 13 и 16 настоящей статьи, считаются принятыми с нарушением процедуры арбитража, предусмотренной настоящим Федеральным законом.

Споры в рамках арбитража, администрируемого постоянно действующим арбитражным учреждением, постоянно действующим третейским судом, утратившими право администрировать спор в соответствии с частью 13 настоящей статьи, продолжают рассматриваться третейским судом, и все функции по администрированию арбитража подлежат выполнению третейским судом как при арбитраже, осуществляемом третейским судом, образованным сторонами арбитража для разрешения конкретного спора, если стороны спора не договорятся об иной процедуре разрешения спора и если арбитражное соглашение не становится неисполнимым (пункт 16 данной статьи).

Согласно информации, размещенной на официальном сайте Министерства юстиции Российской Федерации, 1 ноября 2017 года закончился переходный период реформы арбитража, в настоящее время только четыре арбитражных учреждения имеют право администрировать арбитраж: Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Российской Федерации, Морская арбитражная комиссия при Торгово-промышленной палате Российской Федерации, Арбитражный центр при Российском союзе промышленников и предпринимателей, арбитражный центр при некоммерческой автономной организации «Институт современного арбитража».

Арбитражное соглашение, заключенное после 1 ноября 2017 года, о передаче спора в конкретное арбитражное учреждение, у которого отсутствует право администрировать арбитраж, становится неисполнимым, а вынесенное решение считается принятым с нарушением процедуры арбитража.

Пунктом 20 статьи 44 Закона об арбитраже в редакции, действовавшей на момент принятия решения третейского суда по иску ФИО2, установлен запрет на выполнение отдельных функций по администрированию арбитража, в том числе функций по назначению арбитров, разрешению вопросов об отводах и о прекращении полномочий арбитров, при осуществлении арбитража третейским судом, образованным сторонами для разрешения конкретного спора, организацией, не получившей в соответствии с настоящим Федеральным законом права на осуществление функций постоянно действующего арбитражного учреждения.

Действующей редакцией данного пункта, введенной Федеральным законом от 27 декабря 2018 года № 531-ФЗ, конкретизированы положения закона и установлено, что в случае нарушения вышеуказанных запретов решение третейского суда, в том числе третейского суда, образованного сторонами для разрешения конкретного спора, считается принятым с нарушением процедуры арбитража, предусмотренной настоящим Федеральным законом.

При разрешении вопроса о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения Высшего Арбитражного третейского суда, созданного, как следует из приведенных третейским судьей сведений, при постоянно действующем арбитражном учреждении Арбитражной палате при Союзе ОКС, районному суду надлежало проверить, обладал ли третейский суд, разрешивший дело, в соответствии с указанной выше совокупностью положений Закона об арбитраже компетенцией на рассмотрение иска после окончания предусмотренного законом переходного периода. Проверить, отвечает ли третейский судья требованиям, предусмотренным законом (наличие высшего юридического образования, необходимого возраста – 25 лет, дееспособность, отсутствие неснятой или непогашенной судимости, отсутствие иных ограничений, определенных федеральным законом согласно требованиям статьи 11 Закона об арбитраже).

Кроме того, для решения вопроса о компетенции третейского суда по разрешению данного дела районному суду следовало установить действительный характер спора.

В силу положений части 3 статьи 1 Закона об арбитраже в арбитраж (третейское разбирательство) по соглашению сторон могут передаваться споры между сторонами гражданско-правовых отношений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Федеральным законом могут устанавливаться ограничения на передачу отдельных категорий споров в арбитраж (третейское разбирательство) (часть 4 данной статьи).

Согласно статье 22.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, введенной Федеральным законом от 29 декабря 2015 года № 409-ФЗ, споры, возникающие из гражданско-правовых отношений, подведомственные судам в соответствии с настоящим Кодексом, могут быть переданы сторонами на рассмотрение третейского суда при наличии между сторонами спора действующего арбитражного соглашения, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Таким образом, дела по спорам, вытекающим из публичных правоотношений, не могут быть переданы на разрешение третейского суда.

Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 26 мая 2011 года № 10-П по делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 11 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 2 статьи 1 Федерального закона «О третейских судах в Российской Федерации», статьи 28 Федерального закона «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», пункта 1 статьи 33 и статьи 51 Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)» в связи с запросом Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации установил, что законом допускается рассмотрение третейскими судами гражданско-правовых споров, касающихся недвижимого имущества, а также государственная регистрация соответствующих прав на основании решений третейских судов. 

Указание на гражданско-правовой характер спора как критерий его возможного разрешения посредством третейского разбирательства означает, что в системе действующего правового регулирования не допускается передача на рассмотрение третейского суда споров, возникающих из административных и иных публичных правоотношений, а также дел, рассматриваемых в порядке особого производства, не отвечающих традиционным признакам споров о праве (дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение, и др.). Такое ограничение сферы компетенции третейских судов связано с природой гражданских правоотношений, которые основаны на признании равенства участников, неприкосновенности собственности, свободы договора, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимости беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты.

При этом Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что государственная регистрация прав на недвижимое имущество и сделок с ним представляет собой юридический акт признания и подтверждения государством возникновения, ограничения (обременения), перехода или прекращения прав на недвижимое имущество в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации и единственное доказательство существования зарегистрированного права на недвижимое имущество, которое может быть оспорено только в судебном порядке.

Законодательное закрепление необходимости государственной регистрации права собственности на недвижимое имущество является признанием со стороны государства публично-правового интереса в установлении принадлежности недвижимого имущества конкретному лицу, чем обеспечивается защита прав других лиц, стабильность гражданского оборота и предсказуемость его развития.

Статьей 1 Федерального закона от 13 июля 2015 года № 218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» предусматривается, что государственная регистрация прав на недвижимое имущество - юридический акт признания и подтверждения возникновения, изменения, перехода, прекращения права определенного лица на недвижимое имущество или ограничения такого права и обременения недвижимого имущества.

Государственная регистрация прав осуществляется посредством внесения в Единый государственный реестр недвижимости записи о праве на недвижимое имущество, сведения о котором внесены в Единый государственный реестр недвижимости (часть 4 данной статьи).

Государственной регистрации подлежат право собственности и другие вещные права на недвижимое имущество и сделки с ним в соответствии со статьями 130, 131, 132, 133.1 и 164 Гражданского кодекса Российской Федерации (часть 6 данной статьи).

Из приведенных положений закона с учетом правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации следует, что отношения по поводу государственной регистрации прав на недвижимое имущество имеют публично-правовой характер.

Решением третейского суда от 20 апреля 2018 года отказано в удовлетворении требования ФИО2 об обязании осуществить государственную регистрацию права собственности на объекты недвижимости, как имеющего публично-правовой характер. При этом требования истца о признании права собственности на объекты недвижимости и передаче технической документации удовлетворены.

Обращаясь в суд с требованием о признании права собственности на объекты недвижимости, приобретенные у ответчика ООО «Гектор» на основании договора купли-продажи, истец ссылалась на то, что ответчик уклоняется от государственной регистрации договора от 21 декабря 2007 года, предусмотренной условиями договора, а также от государственной регистрации перехода права собственности на имущество, чем нарушаются права истца как собственника данного имущества. Договор сторонами исполнен, имущество передано, его стоимость оплачена.

Возражения ответчика, как следует из объяснений его представителя, приведенных в решении третейского суда, состояли в отсутствии у него полномочий на представление интересов продавца в учреждении Росреестра.

Приведенные сторонами в обоснование своих позиций доводы не свидетельствуют о наличии между сторонами спора о правах на недвижимое имущество, а указывают на неисполнение продавцом обязанности по совершению действий, направленных на осуществление государственной регистрации перехода прав на недвижимое имущество.

Для целей защиты стороны сделки в случае уклонения другой стороны от государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество законом (частью 3 статьи 551 Гражданского кодекса Российской Федерации) предусмотрен иной способ защиты, а именно, обращение с требованием о государственной регистрации перехода права собственности по решению суда.

Суду следовало дать оценку правомерности избранного истцом способа защиты права, за защитой которого истец обратился в третейский суд, а впоследствии – за выдачей исполнительного листа на принудительное исполнение принятого третейским судом решения, с учетом конечной цели обращения за судебной защитой.

В соответствии с пунктом 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

При отсутствии между сторонами спора о правах на недвижимое имущество, имеющего гражданско-правовой характер, подлежали оценке действия заявителя по обращению к третейскому разбирательству исходя из положений статей 1, 10 Гражданского кодекса Российской Федерации о запрете действий в обход закона и злоупотребления правом.

С учетом положений статьи 2 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обращение к третейскому разбирательству с иском о признании права, подлежащего государственной регистрации, при отсутствии как такового гражданско-правового спора об этом праве может расцениваться как действие, направленное на обход законодательно установленного запрета разрешения третейским судом споров, вытекающих из публичных правоотношений, что является нарушением публичного порядка.

Поведение участников гражданского оборота, фактически направленное на создание искусственной видимости спора представляет собой использование суда для целей злоупотребления правом, т.е. находится в противоречии с действительным назначением судебной защиты.

В равной степени такие действия являются и формой незаконного использования третейского разбирательства, поскольку направлены не на обращение к третейскому суду как средству разрешения спора согласно его правовой природе, а на использование третейского разбирательства в целях злоупотребления правом. Такие интересы судебной защите не подлежат.

Полномочия по защите интересов публичного порядка государственный суд осуществляет по собственной инициативе, независимо от того, ходатайствуют о проверке последствий исполнения третейского решения на соответствие публичному порядку участники разбирательства или третьи лица.

Согласно пункту 2 части 4 статьи 426 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд отказывает в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, если установит, что приведение в исполнение решения третейского суда противоречит публичному порядку Российской Федерации.

Указанное основание подлежит проверке судом по собственной инициативе на любой стадии рассмотрения дела независимо от доводов и возражений сторон.

Принудительное исполнение третейского решения, нарушающее публичный порядок, является судебной ошибкой, свидетельствующей о незаконности судебного акта.

С учетом изложенного президиум Хабаровского краевого суда признает необходимым отменить определение Индустриального районного суда г. Хабаровска от 17 июля 2018 года и направить дело на новое рассмотрение в Индустриальный районный суд г. Хабаровска в ином составе суда.

При новом рассмотрении суду следует учесть изложенное и разрешить дело в соответствии с нормами материального и процессуального права.

Руководствуясь статьями 387, 388, пунктом 2 части 1 статьи 390, Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, президиум Хабаровского краевого суда

п о с т а н о в и л:

определение Индустриального районного суда г. Хабаровска от 17 июля 2018 года отменить, 

дело по заявлению ФИО2 к ООО «Гектор» о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда направить на новое рассмотрение в Индустриальный районный суд г. Хабаровска.

Постановление президиума Хабаровского краевого суда вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

Председательствующий Е.В. Демидова