Судья Неволин В.В. 

дело № 22-504

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 6 февраля 2020 г.

Пермский краевой суд в составе председательствующего Отинова Д.В., при секретаре судебного заседания Наймушиной Д.В. рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам потерпевшей П., осужденного ФИО1, его защитника - адвоката Юркина С.В. на приговор Пермского районного суда Пермского края от 5 декабря 2019 г., которым

ФИО1, родившийся дата в ****, ранее не судимый

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к 2 годам лишения свободы в колонии – поселении, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами на срок 2 года.

Постановлено взыскать с ФИО1 в пользу П. компенсацию морального вреда в размере 700 000 рублей.

Изложив краткое содержание приговора, существо апелляционных жалоб, возражений государственного обвинителя Форсюка Р.А., выслушав выступления потерпевшей П. в обоснование жалобы, ее представителя Ч., поддержавшего доводы жалобы потерпевшей, осужденного ФИО1, защитника Юркина С.В., поддержавших доводы своих апелляционных жалоб, возражения прокурора Сухаревой Л.А., полагавшей необходимым приговор суда оставить без изменения, а жалобы – без удовлетворения, суд апелляционной инстанции 

у с т а н о в и л :

по приговору Пермского районного суда Пермского края от 5 декабря 2019 г. ФИО1 признан виновным и осужден за то, что управляя автомобилем, нарушил Правила дорожного движения (далее ПДД), что повлекло по неосторожности смерть П1.

Преступление совершено 15 августа 2019 г. на 41-42 км. автодороги «Пермь – Усть-Качка» Пермского муниципального района Пермского края при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционных жалобах и дополнениях:

- потерпевшая П. ставит вопрос об изменении приговора суда в связи с чрезмерной мягкостью назначенного наказания, которое не обеспечит цели уголовного наказания, предусмотренные ч. 2 ст. 43 УК РФ. Отмечает, что ФИО1 вину не признал, поэтому принесение им извинений и частичное возмещение морального вреда не может быть расценено как его раскаяние в содеянном. Считает, что не может учитываться как обстоятельство, смягчающее наказание, наличие у осужденного хронических заболеваний, поскольку он относился к своему здоровью безразлично и не лечился. Кроме того, наличие таких заболеваний находится в причинно-следственной связи с совершенным преступлением. Автор жалобы просит учесть изложенное и назначить ФИО1 более строгое наказание в виде лишения свободы на срок 3 года, в остальной части приговор оставить без изменения;

- осужденный ФИО1 ставит вопрос об отмене приговора суда в связи с его незаконностью и необоснованностью. Отмечает, что Правил дорожного движения не нарушал, 15 августа 2019 г. в болезненном состоянии автомобилем не управлял. Выводы суда об обратном – не соответствуют действительности. После дорожно-транспортного происшествия (далее ДТП) он прошел медицинскую комиссию. Противопоказаний к управлению транспортными средствами врачи не установили. В настоящее время он проходит медицинское обследование для выяснения причин случившегося. Считает, что суд необоснованно отказал в проведении в отношении него судебно-медицинской экспертизы. Также обращает внимание на то, что назначенное наказание негативно повлияет на условия жизни его семьи, поскольку на иждивении имеет двух дочерей. Просит оправдать его;

- адвокат Юркин С.В. в защиту интересов осужденного ФИО1 также ставит вопрос об отмене приговора в связи с его незаконностью, необоснованностью, несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции. Приводя анализ показаниям осужденного ФИО1, свидетелей К., Я., специалистов В., Ж., автор жалобы считает, что стороной обвинения не представлено доказательств тому, что причиной ДТП послужило болезненное состояние его подзащитного. Наличие у ФИО1 медицинских диагнозов само по себе не устанавливает факт нахождения за рулем в таком состоянии. Определение болезненного состояния, его факторы должны устанавливаться на основании заключения судебно-медицинского эксперта. Вместе с этим 3 декабря 2019 г. судом было незаконно отказано в удовлетворении ходатайства защиты о проведении соответствующей экспертизы. Отмечает, что ДТП произошло в результате внезапного приступа слабости и утраты сознания и как следствие потери ФИО1 контроля за движением автомобиля. Доказательств опровергающих данное обстоятельство не приведено. Необоснованный вывод суда о том, что ФИО1 управлял автомобилем в болезненном состоянии, повлек такой же вывод о нарушении им п. 10.1 ПДД. Таким образом, по мнению защитника вина осужденного ФИО1 в совершении инкриминированного преступления не установлена, поэтому просит постановить в отношении того оправдательный приговор.

В возражениях на апелляционные жалобы потерпевшей и осужденного, государственный обвинитель Форсюк Р.А. находит приговор суда законным, обоснованным и справедливым, просит оставить его без изменения, жалобы - без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений, выслушав выступления участников судебного процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 вину по ч. 3 ст. 264 УК РФ не признал, показав, что 15 августа 2019 г. управлял технически исправным автомобилем. В ходе управления транспортным средством у него внезапно ухудшилось состояние здоровья, и он стал терять сознание, в результате чего допустил столкновение со встречным автомобилем. До ДТП чувствовал себя хорошо. Ранее таких фактов не было.

На основании п. 1 ч. 1 ст. 276 УПК РФ оглашены показания ФИО1, данные на стадии предварительного следствия, из содержания которых следует, что при управлении транспортным средством, перед ДТП ему было душно и он открывал окно с целью проветрить салон автомобиля.

Вместе с тем виновность ФИО1 в совершении рассматриваемого преступления установлена и подтверждается совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании, а именно:

- показаниями потерпевшей П. об обстоятельствах получения информации о гибели отца – П1.;

- показаниями свидетелей Я. и К. о том, что 15 августа 2019 г. в качестве пассажиров передвигались на автомобиле Хендай под управлением ФИО1 Во время затяжного поворота налево, ФИО1 выехал на полосу для встречного движения, где допустил столкновение с автомобилем, двигавшемся во встречном направлении. Перед ДТП ФИО1 ничего не говорил, на здоровье не жаловался, но неоднократно открывал окно для проветривания салона автомобиля, хотя в салоне было комфортно и не душно. После ДТП они вышли из автомашины. ФИО1 от медицинской помощи отказался;

- показаниями свидетеля С. о том, что 15 августа 2019 г. около 10:00 часов управляла автомобилем Рено. Двигаясь по автодороге «Пермь – Усть-Качка» Пермского района Пермского края со скоростью около 60 – 70 км/час., видела, как в зоне действия дорожного знака «Опасный поворот (налево)», передвигающийся впереди нее автомобиль черного цвета выехал на полосу для встречного движения и допустил столкновение с автомобилем ВАЗ, двигавшемся во встречном направлении. После ДТП она обнаружила, что водитель автомашины ВАЗ погиб. Из автомобиля черно цвета вышли три человека, в том числе и водитель. По обстоятельствам произошедшего они ничего не поясняли;

- показаниями специалистов – врача кардиолога, заведующей отделением ГБУЗ ПК ГКП г. Перми В. и врача – пульмонолога Поликлиники № ** ГКП № ** г. Перми Ж., которые изучили амбулаторную карту ФИО1 и установили наличие у него ряда заболеваний, которые могут вызвать приступы удушья, головокружения и потери сознания. Согласно представленной информации ФИО1 предписанного лечения не принимал. По мнению специалиста В. при возникновении симптомов заболеваний ФИО1 должен был отказаться от управления транспортным средством. Также специалист добавила, что вряд ли возможно внезапное наступление обморочного состояния, поскольку перед этим самочувствие определенное время остается нарушенным. Резко выйти из обморочного состояния без медицинской помощи невозможно;

- протоколом осмотра места происшествия (дополнительного осмотра) с приложениями – участка местности на 41-42 км. автодороги «Пермь – Усть-Качка» Пермского муниципального района Пермского края, при производстве которого зафиксированы следы преступления, иные обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела;

- протоколами осмотров автомобилей, участвовавших в ДТП;

- проектом организации дорожного движения, согласно которого на участке 41-42 км. автодороги «Пермь – Усть-Качка» Пермского муниципального района Пермского края действует дорожный знак 1.11.2 «Опасный поворот (налево)» Приложения 1 к ПДД РФ и имеется линия горизонтальной разметки 1.1 Приложения 2 к ПДД РФ;

- актом медицинского освидетельствования на состояние опьянения № 1561 от 15 августа 2019 г., из выводов которого следует, что у ФИО1 выявлена сниженная концентрация внимания, тремор пальцев рук, дрожание век, речь сбивчивая, в усложненной позе Ромберга умеренное пошатывание, пальце-носовую пробу выполняет с помахиванием;

- протоколом выемки и протоколом осмотра медицинской карты амбулаторного больного № ** медицинского учреждения МБУЗ ГП № **, код ОГРН ** на имя ФИО1, из которой следует, что у последнего имеются заболевания: «***», «***», ***. ***, «***», ***. Рекомендованное лечение медицинскими препаратами, которое, согласно записей лечащих врачей, принимал не регулярно; 

- заключением эксперта № 2921/09-1/19-40 от 19 сентября 2019 г., согласно выводов которого разгерметизация переднего левого колеса автомобиля «HYUNDAI - TERRACAN», государственный регистрационный знак **, произошла в момент дорожно-транспортного происшествия, и не могла явиться причиной дорожно-транспортного происшествия;

- заключением эксперта № 4335 от 27 августа 2019 г., из выводов которого следует, что П1., была причинена смерть, наступившая в результате сочетанной тупой травмы тела: травматизации головного мозга, разрыва межпозвонкового диска между 5 и 6 шейными позвонками с повреждениями связок, оболочек и вещества спинного мозга, множественных левосторонних переломов ребер по различным анатомическим линиям с разрывами пристеночной плевры, разрыва левого легкого, ушибов легких, размозжения селезенки, царапин, ссадин, кровоподтеков, раны на теле, оскольчатого перелома левой плечевой кости, кровоизлияний в мягкие ткани, сопровождавшейся массивной кровопотерей. Это подтверждается патоморфологическими признаками. Данные повреждения квалифицируются как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и, с учетом локализации и морфологических свойств, образовались прижизненно одно вслед за другим от воздействий тупых твёрдых предметов, возможно при ударах о выступающие части внутри салона автомобиля при дорожно-транспортном происшествии. Взаимное расположение пострадавшего в момент получения телесных повреждений могло быть самым различным, так как повреждения расположены в различных областях тела. С учетом характера выявленных повреждений, после получения сочетанной травмы тела, смерть П1. должна была наступить в промежуток времени, исчисляемых несколькими минутами, возможно десятками минут. Этиловый и другие спирты в крови и моче от трупа П1. при судебно-химическом исследовании не найдены; 

- заключением эксперта № 565 от 2 октября 2019 г. о том, что в рассматриваемой дорожной обстановке скорость движения автомобиля ВАЗ-217230 составляла не менее 60,4 км/час. Применить расчетные методы исследования и определить скорость движения автомобиля HYUNDAI-TERRACAN, экспертным путем, не представляется возможным. Столкновение автомобилей ВАЗ-217230 и HYUNDAI-TERRACAN произошло на стороне проезжей части автодороги, предназначенной для движения в направлении г. Перми (на полосе движения автомобиля ВАЗ-217230), вблизи линии горизонтальной разметки 1.2 Приложения 1 к Правилам дорожного движения (обозначающей край проезжей части) в месте прерывания следов торможения автомобиля ВАЗ-217230 и расположения следов бокового сдвига колес, мелких частиц грунта, мелких частей элементов кузовов автомобилей. Угол между продольными осями автомобилей ВАЗ-217230 и HYUNDAI-TERRACAN относительно друг друга в момент первоначального контактирования (в момент столкновения) составлял примерно 160°±5°. В рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации, для обеспечения безопасности движения, водитель автомобиля ВАЗ-217230 П1. должен был руководствоваться требованиями пункта 10.1 абзац 2 Правил дорожного движения; водитель автомобиля HYUNDAI-TERRACAN ФИО1 - требованиями пунктов 1.3, 9.11 и 10.1 абзац 1 Правил дорожного движения с учетом пунктов 1.5 абзац 1 и 9.1 Правил. В рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации решать вопрос о том располагал ли водитель автомобиля HYUNDAI-TERRACAN технической возможность предотвратить столкновение с автомобилем ВАЗ-217230, с технической точки зрения не корректно, поскольку водитель автомобиля HYUNDAI-TERRACAN преимущественного права на движение по отношению к автомобилю ВАЗ-217230 не имел. Решение вопроса о технической возможности предотвращения происшествия водителем автомобиля ВАЗ-217230 не имеет технического смысла, поскольку ни снижение скорости данного автомобиля, ни его остановка не исключают возможности столкновения с автомобилем HYUNDAI-TERRACAN, движущимся без торможения. С экспертной точки зрения, причиной имевшего место дорожно-транспортного происшествия является факт нахождения автомобиля HYUNDAI-TERRACAN на стороне дороги, предназначенной для встречного для него движения.

Суд апелляционной инстанции считает, что объективно, оценив эти и другие исследованные в судебном заседании доказательства, суд первой инстанции правильно установил фактические обстоятельства дела. Все исследованные доказательства получили оценку суда в соответствии со ст. 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела по существу и постановления обвинительного приговора. 

Вышеуказанные показания потерпевшей и свидетелей верно положены в основу обвинительного приговора, поскольку они последовательны, согласуются между собой и другими материалами уголовного дела, в связи с чем, прямо и косвенно подтверждают причастность осужденного к совершению инкриминированного преступного деяния.

Из представленных доказательств явствует, что 15 августа 2019 г., около 10:00 часов, ФИО1 управлял технически исправным автомобилем «HYUNDAI - TERRACAN», государственный регистрационный знак **. Двигаясь по закругленному участку малого радиуса 41-42 км. автодороги «Пермь – Усть – Качка» Пермского района по правой полосе движения в направлении с. Усть – Качка, находясь в болезненном состоянии, ставящем под угрозу безопасность движения, ФИО1 не избрал соответствующий скоростной режим, позволяющий при возникновении опасности принять меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, выехал на левую полосу встречного движения, где допустил столкновение передней левой частью управляемого им автомобиля с передней левой частью автомобиля ВАЗ – 217230 государственный регистрационный знак **, под управлением П1., который двигался во встречном направлении по своей полосе движения. В результате ДТП, водителю автомобиля ВАЗ – 217230 П1. по неосторожности были причинены травмы, приведшие к его смерти.

Доводы жалоб о невиновности осужденного в совершении рассматриваемого преступления противоречат фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции. Эти доводы были проверены судом в ходе судебного разбирательства и обоснованно признаны несостоятельными. Согласно требованиям п. 2 ст. 307 УПК РФ суд привел мотивы, по которым признал достоверными, соответствующими фактическим обстоятельствам дела одни доказательства и отверг другие, а именно показания осужденного ФИО1 об этом. В приговоре данные показания опровергнуты с подробным изложением мотивов принятого решения, не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что довод ФИО1 о причине ДТП вызван желанием уйти от ответственности, поскольку данный довод опровергается показаниями специалистов В. и Ж., из содержания которых следует, что заболевания, имеющиеся у ФИО1 в целом относятся к той стадии, при которой у больного не наблюдается резкого ухудшения состоянии здоровья и не приводят к внезапной потере сознания. При возникновении приступов ухудшения состояния здоровья, в случае немедленного принятия лекарственных препаратов можно купировать данные приступы. Также из материалов дела следует, что ФИО1 за медицинской помощью непосредственно после аварии ни к медицинским работникам, прибывшим на место ДТП, ни к сотрудникам полиции, не обращался. Напротив, исходя из показаний свидетелей, он был в адекватном состоянии, отвечал на вопросы, самостоятельно в этот же день вернулся домой. 

Совокупность приведенных доказательств указывает, что ФИО1 при условии соблюдения предписаний правил дорожного движения располагал возможностью предотвратить выезд на полосу для встречного движения и столкновение, то есть именно осужденный создал аварийную ситуацию, повлекшую вредные последствия.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о наличии прямой причинно-следственной связи между действиями водителя ФИО1, нарушившего пп. 1.3, 2.7, 9.1, 9.1(1) и 10.1 ПДД РФ, а также дорожного знака 1.11.2 и дорожной разметки 1.1 Приложения 1 и 2 к ПДД РФ и дорожно-транспортным происшествием, в результате которого по неосторожности П1. причинена смертельная травма.

Следует признать, что тщательный анализ и основанная на законе оценка исследованных доказательств в их совокупности позволили суду правильно установить фактические обстоятельства совершенного ФИО1 преступления и правильно квалифицировать его действия по ч. 3 ст. 264 УК РФ. 

Судебное следствие по уголовному делу проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273 - 291 УПК РФ, с предоставлением возможности сторонам в равной степени реализовать свои процессуальные права. При этом осужденному ФИО1 была обеспечена реальная возможность для формирования и доведения до суда позиции относительно инкриминируемого ему преступного деяния, которая была озвучена и поддержана его защитником. Каждое ходатайство защиты, в том числе и о назначении экспертизы, было рассмотрено в соответствии с требованиями закона. Противоречий, способных повлиять на правильность выводов судебных решений, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Аргументы защитника о незаконности отказа в удовлетворении ходатайства о назначении судебно-медицинской экспертизы являются надуманными, поскольку в судебном заседании установлены перечень заболеваний, которыми страдает ФИО1, их возможное течение и последствия. Установление фактов внезапности, то есть неожиданности для осужденного утраты сознания и возможности предотвращения дорожно-транспортного происшествия, разрешается при исследовании, оценке всех доказательств и фактических обстоятельств по делу, что и было произведено судом первой инстанции и приведено в обжалуемом приговоре.

Вопреки доводам жалоб потерпевшей и осужденного суд апелляционной инстанции считает, что назначенное ФИО1 наказание соответствует требованиям ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ, является справедливым и соразмерным содеянному. При определении его вида и размера суд, наряду с характером, степенью общественной опасности преступного деяния, в полной мере учел конкретные обстоятельства содеянного, данные о его личности, влияние назначенного наказания на исправление ФИО1 и на условия жизни его семьи, такие обстоятельства, смягчающие наказание, как публичное принесение извинений потерпевшей, добровольное частичное возмещение причиненного морального вреда, наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка, наличие хронических заболеваний.

В соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ перечень обстоятельств, смягчающих наказание, не является исчерпывающим. В качестве обстоятельства, смягчающего наказание, суд вправе признать, в том числе состояние здоровья осужденного.

Каких-либо иных обстоятельств, которые могли бы повлиять на смягчение либо на усиление назначенного осужденному наказания, не установлено. Доводы, изложенные в апелляционных жалобах, не являются основаниями, безусловно влекущими необходимость смягчения либо усиления назначенного наказания.

Невозможность назначения ФИО1 наказания с применением ст. ст. 64, 73 УК РФ в приговоре мотивирована, и выводы об этом суд второй инстанции считает правильными. 

Учитывая фактические обстоятельства дела, данные о личности осужденного оснований для применения ст. 53.1 УК РФ, изменения категории преступления на другую, менее тяжкую суд первой инстанции не усмотрел, не находит их и суд апелляционной инстанции.

Вид исправительного учреждения осужденному назначен правильно, в соответствии с требованиями п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ. 

Как видно из материалов дела, в результате преступления потерпевшей П. причинены значительные нравственные переживания, связанные с потерей близкого ей человека - отца.

Обязанность по компенсации нравственных переживаний (морального вреда) суд правильно возложил на осужденного.

Взысканная с ФИО1 денежная сумма в пользу потерпевшей П. в счет компенсации морального вреда является обоснованной и отвечает требованиям разумности и справедливости, ее размер должным образом мотивирован.

Таким образом, нарушений конституционных прав осужденного, уголовного, уголовно-процессуального законодательства РФ, которые могли повлиять на объективность выводов суда о доказанности виновности ФИО1, отразиться на правильности решения о квалификации его действий, справедливости назначенного наказания, допущено не было. В связи с этим приговор суда отмене либо изменению не подлежит, поскольку является законным, обоснованным и справедливым.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.14, 389.20, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

п о с т а н о в и л:

приговор Пермского районного суда Пермского края от 5 декабря 2019 г. в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы потерпевшей П., осужденного ФИО1 и защитника Юркина С.В. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в вышестоящий суд в порядке, установленном главами 47.1 и 48.1 УПК РФ.

Председательствующий (подпись)