Дело № 2-281/2020 

(УИД № 27RS0005-01-2020-000035-88)

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

«08» июля 2020 года г. Хабаровск

Краснофлотский районный суд г. Хабаровска в составе:

председательствующего судьи Ивановой Л.В., 

при секретаре Зверевой В.Е.,

с участием:

истца ФИО1,

представителей истца ФИО3, ФИО6, действующих на основании доверенности от 07.12.2019,

ответчика ФИО7, ее представителя ФИО8, действующей на основании доверенности от 06.02.2020,

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении Краснофлотского районного суда г. Хабаровска гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО7 о признании недействительным договора дарения,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратилась в суд с вышеуказанным исковым заявлением к ФИО7, мотивируя свои требования тем, что 22.02.2019 Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Хабаровскому краю осуществлена государственная регистрация ... перехода права собственности на жилое помещение, расположенное по адресу: ****, общей площадью 34,8 кв.м., кадастровый .... Регистрация перехода права собственности осуществлена на основании договора дарения от ***, согласно которому ФИО2 безвозмездно передает в собственность ФИО7 жилое помещение. *** ФИО2 умерла. Она (истец) 23.08.2019, являясь дочерью ФИО2, обратилась к нотариусу для принятия наследства и узнала о том, что ФИО2 подарила жилое помещение своей второй дочери ФИО7 Однако, при жизни ФИО2 никогда не высказывала намерений подарить квартиру ответчику, неоднократно говорила, что желает, чтобы квартира досталась обеим ее дочерям. Кроме того, ФИО2 тяжело болела в последние месяцы своей жизни, в том числе, во время заключения договора дарения, в связи с чем, принимала сильнодействующие препараты, также у нее имелись 

<

данные изъяты>, о чем указано в медицинском свидетельстве о смерти серии 

<

данные изъяты> ..., а также в справке о смерти 

<

данные изъяты> ***, выданной Отделом ЗАГС Железнодорожного района администрации г. Хабаровска. В связи с чем, она предполагает, что в момент подписания договора дарения ФИО2 не могла осознавать значение своих действий и руководить ими. Поэтому считает данную сделку недействительной и нарушающей ее право на наследование имущества ФИО2 по закону. Учитывая, что в данном случае договор был заключен с нарушением положений законодательства Российской Федерации, не имелось оснований для государственной регистрации перехода права собственности на жилое помещение от нее к ответчику. 

На основании изложенного, положений статей 153, 154, 167, 177 ГК РФ, истец ФИО1, предъявляя иск к ФИО7, просит суд признать договор дарения жилого помещения, расположенного по адресу: ****, общей площадью 34,8 кв.м., кадастровый ..., заключенный *** между ФИО2 и ФИО7, недействительным; применить последствия недействительности сделки в виде аннулирования государственной регистрации ... перехода права собственности на жилое помещение, расположенное по адресу: ****, общей площадью 34,8 кв.м., кадастровый ....

В ходе подготовки дела к судебному разбирательству представитель истца ФИО6 уточнила дату оспариваемого договора дарения – 13.02.2019, ссылаясь на то, что истцу ФИО1 на момент подачи иска не была известна дата его заключения, в исковом заявлении указана дата 22.02.2019 – дата регистрации сделки. 

Истец ФИО1 в судебном заседании просила иск о признании недействительным договора дарения от 13.02.2019 удовлетворить в полном объеме по основаниям, изложенным в исковом заявлении, пояснения дополнила тем, что ФИО7 разошлась с мужем в 2007 г., они продали квартиру на ул. Уборевича. В 2008 году она переехала в маме ФИО2 Они часто ругались, жили плохо. После этого она самостоятельно, не спросив разрешения мамы, начала делать ремонт. В первые несколько лет ФИО7 совсем не помогала платить за квартиру, только иногда покупала продукты. Периодически просила, требовала, чтобы мама написала на нее дарственную и завещание. ФИО2 говорила, что ФИО7 с ней не разговаривает, не готовит еду, не стирает, специально выключает телевизор в 10 часов вечера. Говорила, что ФИО5 ударила ее сковородкой по голове, показывала на лоб и говорила, что у нее шрам, что показалось ей странным, она приехала разбираться, слово за слово они сцепились. После этого она сказала маме, что не хочет видеть сестру, и чтобы она сама к ней приезжала. Это было в ноябре 2016 **** в конце февраля 2017 г. она стала замечать за ФИО2 странности. На все вопросы она отвечала, что не помнит или не знает, состояние ее здоровья ухудшалось. В конце января 2018 г. она замершая пришла домой с остановки пешком, вышла из автобуса на больнице, а куда идти не помнила. В марте ФИО2 была у нее на юбилее, мало кушала и было видно, что у нее слабость. Потом 2-3 месяца они не виделись, обходились звонками. Летом 2018 г. мама на улицу практически не выходила, либо сидела на диване, либо лежала. На свой день рождения она ни разу не улыбнулась. В октябре 2018 г. чувствовалось, что болезнь у нее прогрессирует. В декабре 2018 г. ФИО7 сказала, что мама не встает. В январе 2019 г., когда маму положили в больницу, она ее тоже посещала. Соседка по комнате сказала, что мама плохо ходит, теряет таблетки, кто у нее повышенное давление. Бывали случаи, когда мама называла ее другим именем. 3-4 февраля 2019 г. при ходьбе ее приходилось поддерживать, чтобы она села. В этот день она не произнесла ни слова. Это был последний день, когда она видела, чтобы она вставала. После 20-х чисел февраля, когда она приезжала, мама уже не вставала. Сказала несколько слов, которые она даже не поняла. В марте ФИО7 утверждала, что таскает маму в туалет, ей сложно ее поднять. Поэтому не понятно, как ФИО2 могла, по словам свидетелей, ходить в магазин, сажать цветы, читать и даже вышивать. 

В судебном заседании представители истца ФИО3 и ФИО6 на исковых требованиях настаивали в полном объеме, сославшись на доводы, изложенные в исковом заявлении, а также пояснения данные ранее в суде, пояснения дополнили тем, что ФИО2 на момент подписания договора не способна была осознавать свои действия и руководить ими, поскольку эксперту не был предоставлен полный пакет документов по ее заболеванию для полноценного заключения. 

Ответчик ФИО7 в судебном заседании, с исковыми требованиями не согласилась, ссылаясь на данные ранее в суде пояснения и доводы, дополнила тем, что она предложила ФИО2 подарить ей квартиру, мама согласилась. Ранее она всегда говорила, что напишет на нее дарственную, особенно тогда, когда истец 5 лет с ней не разговаривала из-за того, что ФИО2 прописала ее (ответчика) в спорной квартире. Мама жаловалась только на боли в желудке, трамадол она принимала редко. Составление и подписание договора дарения происходило в МФЦ, там они просидели очередь, им представили документы, в них мама расписалась, и они сразу поехали домой. ФИО2 самостоятельно передвигалась, сама подписала заявление на регистрацию, договор дарения правой рукой. 

В судебном заседании представитель ответчика ФИО8 просила отказать в удовлетворении иска в полном объеме, поскольку материалы и обстоятельства дела однозначно свидетельствуют о том, что при заключении сделки была выражена воля сторон и направлена на достижение именного такого результата. Сделка совершена в установленной для данного вида сделок форме, содержит все существенные условия договора дарения, который подписан сторонами. Также экспертизой и дополнительными пояснениями эксперта установлено, что ФИО2 находилась в дееспособном состоянии, и на момент сделки изъявляла желание и осознавала юридически значимые последствия такой сделки. 

Представитель третьего лица Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Хабаровскому краю и ЕАО в судебное заседание не явился, о дате и месте судебного заседания извещены надлежащим образом, на личном участии не настаивали, ходатайств об отложении слушания дела не заявляли, возражения по существу спора не представили.

На основании ст. 167 ГПК РФ, с учетом мнения лиц, участвующих в деле, суд определил рассмотреть дело в отсутствие третьего лица. 

Выслушав пояснения сторон, их представителей, показания свидетеля, эксперта, изучив материалы дела, оценив доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся доказательств, суд приходит к следующим выводам.

Доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов (статья 55 ГПК РФ).

Согласно ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Как следует из материалов дела (копии договора дарения от 13.02.2019, выписки из Единого государственного реестра недвижимости о переходе прав на объект недвижимости по состоянию на ***) и установлено судом, ФИО2, *** рождения, с *** на праве собственности принадлежала ****, общей площадью 34,8 кв.м., расположенная по адресу: ****, кадастровый .... 

На основании договора дарения от 13.02.2019 произведена регистрационная запись о переходе права собственности на указанную квартиру ФИО7, *** рождения, ... от ***.

Анализируя указанный договор, суд считает установленным, что между ФИО2 и ФИО7 13 февраля 2019 г. заключен договор дарения недвижимости, так как участники сделки определили себя в качестве дарителя и одаряемого, о чем 22.02.2019 в ЕГРНИ внесена соответствующая запись.

Пунктом 1 названного договора определен вид и предмет сделки, в виде квартиры, распложенной по адресу: ****, общей площадью 35,7 кв.м. По договору даритель безвозмездно передает, а одаряемая принимает указанную квартиру в собственность. 

Согласно п. 8 договора право собственности у одаряемой возникает с момента государственной регистрации перехода права собственности. Существенных условий, способных повлечь расторжение договора, не имеется. Стороны договора подтвердили, что не лишены дееспособности, не состоят под опекой или попечительством, не страдают заболеваниями, препятствующими осознать суть договора, отсутствуют обстоятельства, вынуждающие совершить данный договор на крайне невыгодных для себя условиях, о чем стороны указали в пункте 9 договора.

ФИО2 была зарегистрирована по вышеуказанному адресу в спорной квартире с 25.05.1989 по день смерти 

<

данные изъяты>. Указанные обстоятельства подтверждаются адресной справкой ОАСР УВМ УМВД России по Хабаровскому краю от 16.01.2020, свидетельством о смерти II-ДВ ... (актовая запись ... от ***).

Факт родственных отношений между ФИО2, ФИО7, ФИО1 объективно подтверждается материалами дела.

Из сообщения нотариуса Нотариальной палаты Хабаровского края ФИО9 от 21.02.2020 следует, что к имуществу ФИО2, умершей ***, открыто наследственное дело № 83 за 2019 год.

Согласно сообщению нотариуса Нотариальной палаты Хабаровского края ФИО11 от *** после смерти ФИО2 с заявлениями о выдаче свидетельства о праве на наследство по закону обратились: ФИО1 и ФИО7 Наследственное имущество состоит из квартиры, находящейся по адресу: ****, 

<

данные изъяты>; денежных вкладах, хранящихся на счетах в ПАО «Сбербанк». 

Разрешая заявленные исковые требования, суд исходит из ниже следующего.

По смыслу ч. 2 ст. 1 ГК РФ граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Основания возникновения гражданских прав и обязанностей предусмотрены ст. 8 ГК РФ п. 1 ч. 1 которой устанавливает, что гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. В соответствии с этим гражданские права и обязанности возникают, в том числе, из договоров и иных сделок, предусмотренных законом, а также из договоров и иных сделок, хотя и не предусмотренных законом, но не противоречащих ему.

Исходя из положений ст. 153 ГК РФ, сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Статьей 218 Гражданского кодекса РФ предусмотрено, что право собственности на имущество, которое имеет собственник, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Согласно ст. 235 ГК РФ право собственности прекращается при отчуждении собственником своего имущества другим лицам, отказе собственника от прав собственности на имущество, гибели или уничтожении имущества, и при утрате права собственности на имущество в иных случаях, предусмотренных законом. 

Принудительное изъятие у собственника имущества не допускается, кроме случаев, установленных в п. 2 ст. 235 ГК РФ. Таким образом, никто не вправе лишить собственника права распоряжаться своим имуществом по своему усмотрению.

В силу ст., ст. 420, 421 ГК РФ договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении и прекращении гражданских прав и обязанностей. Стороны свободны в заключении договора и его условия определяют по своему усмотрению. Приведенные нормы свидетельствуют о наличии у правообладателей права на свободное установление в договоре своих прав и обязанностей. При этом, стороны не лишены возможности предложить иные условия договора.

В соответствии со ст. 432 ГК РФ договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

При толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (п. 1 ст. 431 ГК РФ).

По смыслу статьи 572 ГК РФ, по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность, либо имущественное право к себе или к третьему лицу, либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Пункт 1 статьи 574 ГК РФ устанавливает, что передача дара осуществляется посредством его вручения, символической передачи, либо вручения правоустанавливающих документов.

По правилам статьи 164 гражданского кодекса РФ сделки с недвижимым имуществом подлежат государственной регистрации. 

Понятие государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним раскрыто в ст. 2 Федерального Закона от 21.07.1997 № 122-ФЗ «О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним», часть первая которой предусматривает, что государственная регистрация прав на недвижимое имущество и сделок с ним - юридический акт признания и подтверждения государством возникновения, ограничения (обременения), перехода или прекращения прав на недвижимое имущество в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации.

В соответствие с п. 1 ст. 17 Гражданского кодекса РФ гражданская правоспособность – это способность иметь гражданские права и нести обязанности, признается в равной мере за всеми гражданами.

Как предусмотрено п. 1 ст. 21 ГК РФ способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (гражданская дееспособность) возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, то есть по достижении восемнадцатилетнего возраста. 

Пунктом 1 статьи 22 Гражданского кодекса РФ установлено, что никто не может быть ограничен в правоспособности и дееспособности иначе, как в случаях и в порядке, установленных законом.

Приведенные нормы свидетельствуют о наличии у правообладателей возможности на свободное установление в договоре своих интересов, связанных с принятием прав и обязанностей. При этом стороны не лишены возможности предложить иные условия договора.

Помимо определенных прав, предоставляемых гражданам Законом и договором, граждане приобретают и определенные обязанности, в том числе, понуждающие к недопущению злоупотребления предоставленными последним правами. 

Из положений статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что сделка недействительна по основаниям, установленным названным Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии со ст. 168 ГК РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

На основании п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ, сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

По смыслу закона статья 177 Гражданского кодекса РФ подлежит расширительному толкованию и распространяет свое действие также на сделки лиц, обладающих частичной (ст. 26 ГК РФ) и ограниченной (ст. 30 ГК РФ) дееспособностью.

Основанием для признания сделки недействительной в данном случае выступает фактическая недееспособность (невменяемость) участника сделки. В отличие от юридической недееспособности, которая порочит все сделки недееспособного лица, фактическая недееспособность носит, как правило, временный характер и, соответственно, может служить основанием для признания недействительными лишь сделок, совершенных именно в тот временной момент, когда гражданин не мог отдавать отчета своим действиям или руководить ими. При этом достаточным признается наличие хотя бы одного из названных дефектов психики гражданина.

Кроме того, причины, по которым гражданин при совершении сделки находился в невменяемом состоянии, юридического значения не имеют. Это может быть обусловлено как обстоятельствами, которые не могут быть поставлены ему в вину (психическое заболевание, сильная душевная травма, гипнотическое состояние и т.п.), так и обстоятельствами, которые зависели от самого гражданина (чрезмерное употребление алкоголя, прием наркотиков и т.п.). 

В обоснование заявленных требований о признании недействительным договора дарения спорной квартиры, полагая свои права на наследство нарушенными, истец ссылается на неспособность ФИО2 отдавать отчет своим действиям и руководить ими в момент подписания договора 13.02.2019 ввиду наличия заболеваний, прием медицинских препаратов, отсутствие воли последней на заключение сделки, плохие отношения между ответчиком и ФИО2, а также на непредставление всей имеющейся документации о состоянии здоровья покойной на момент подписания ею договора дарения, на что указано представителями в судебном заседании. В обоснование данных доводов заявившая сторона ссылается на справку о смерти № А-07407 от 17.09.2019, медицинское свидетельство о смерти от 20.05.2019, а также свидетельские показания ФИО12, ФИО13, ФИО14 и свои пояснения.

В подтверждение своих доводов ответная сторона ссылается на показания свидетелей ФИО15, ФИО16, свои пояснения, а также выводы экспертов в заключении ... от *** и показания эксперта ФИО17 в суде. 

Так, из показаний свидетеля ФИО18, допрошенной в судебном заседании, следует, что, она познакомились со ФИО2 в *** на дне рождения. Это единственный раз, когда она видела ее при жизни. Они сидели рядом с ней за столом. Ей запомнилось, что она была подавлена, замкнута, спокойная, практически не говорила. Со слов ФИО10 ей известно, что ФИО2 лежала в больнице в 2019 г., что она сильно похудела, очень плохая, истец приезжала к ней в больницу.

Согласно показаниям свидетеля ФИО12 (протокол судебного заседания от 21.02.2020), ФИО7 ее тетя, ФИО1 – мама. В последний раз она видела ФИО20 в феврале 2019 г. после больницы. Состояние было крайне удовлетворительное, она почти не разговаривала, с трудом ходила. Она отвечала на вопросы, но было видно, что у нее нет сил отвечать; была немного забывчивая, рассеянная. Из-за старости она была слабая, но ее она узнавала, однако путала имя, называла Полиной. Истец, ответчик или ФИО2 не говорили ей о заключении договора дарения. В связи с тем, что отношения между истцом и ответчиком были конфликтные, она приходила редко навещать ФИО20 Последняя периодически лежала в больницах, у нее была операция на сердце, в психиатрическую больницу она не помещалась.

Из показаний допрошенной в судебном заседании 21.02.2020 свидетеля ФИО13, усматривается, что ФИО7, ФИО1 ее племянницы, ФИО2 – родная сестра, с которой она виделась не часто, примерно раз в месяц, иногда реже. Она неоднократно лежала в больницах. В феврале 2019 г. у нее было плохое состояние, она болела уже долгое время. Болели руки и ноги, жаловалась на желудок. За три дня до смерти она осознавала, кто с ней говорит, понимала вопросы, которые ей задают, но не могла уже отвечать. Она не замечала, чтобы ФИО2 заговаривалась или не помнила свое имя. О намерении ФИО2 подарить квартиру ФИО7 и том, что она подарила квартиру, ей ничего не известно. Между истцом и ответчиком давно сложились плохие отношения. 

В соответствии с показаниями свидетеля ФИО16, отраженными в протоколе судебного заседания от 21.02.2020, ФИО7 ее соседка, ФИО1 – дочь ФИО2 Перед смертью ФИО2 чувствовала себя нормально, но болела (операция на сердце, потом операция на глаза, затем рак желудка), истец ухаживала за ней, и она часто приходила проведывать ее, последний раз в мае 2019 г. перед смертью. ФИО2 уже не ходила, но в туалет вставала. В 2019 г. ФИО2 стала плохо себя чувствовать, но ее всегда узнавала, рассказывала о своей семье, здраво отвечала на вопросы, надеялась, что выздоровеет. Она никогда не замечала за ФИО2 неадекватное поведение. ФИО2 говорила ей, что хочет подарить квартиру дочери ФИО5, потому что она вложила в эту квартиру большие деньги, хотя могла за них купить себе комнату. Примерно в 2017 году, когда ФИО7 переехала к матери, она сразу сделала ремонт в квартире. Когда ФИО2 прописала ФИО7 в своей квартире, истец обиделась на мать и сестру. ФИО2 говорила, что ФИО5 ей очень помогает и по дому, и на даче, что пойдет с ней, чтобы переписать на нее квартиру, оформит дарственную. 

Из показаний свидетеля ФИО15 (протокол судебного заседания от 21.02.2020) следует, что ФИО7 ее подруга, ФИО1 ее сестра и дочь ФИО2 Она (свидетель) навещала ФИО20 по ****. Она была адекватной. За день перед смертью она уже не ходила, почти не могла говорить. В феврале 2019 г. она ходила и разговаривала, читала журналы, вышивала иногда, иногда ходила в магазин. Она долго думала, кому оставить квартиру, но ФИО5 за ней ухаживала, поэтому она решила ей квартиру подарить. ФИО1 навещала мать не часто. В те дни, когда она (свидетель) приезжала, ее не видела. ФИО21 жаловалась, что ФИО4 не приезжает, тогда она сама к ней в гости ездила, последний раз это было на день ее рождения в 2019 году (***). В феврале 2019 года она общались со ФИО2 какие-либо странности в ее поведении, не замечала. 

При такой противоречивости показаний названных свидетелей, их несоответствии, они не принимаются судом в качестве достоверных доказательств, свидетельствующих о неспособности или способности ФИО2 на момент выдачи оспариваемой доверенности – ***, отдавать отчет своим действиям и руководить ими. 

Кроме того, все выше указанные свидетели пояснить была ли ФИО2 в значимый для дела момент (13.02.2019) способна понимать значение своих действий или руководить ими, не могут, поскольку специальными познаниями в области психиатрии и психологии не обладают, конкретную дату происходящих событий в феврале 2019 года, включая 13.02.2019, ни один из свидетелей не назвал, описывая состояние здоровья и поведение ФИО2 

В материалы дела представлены справка о смерти ФИО2 № 

<

данные изъяты> ***, медицинское свидетельство о смерти ФИО2 серии 

<

данные изъяты> ... от ***, а также по запросам суда медицинская карта КГБУЗ «ГКБ № 10» 

<

данные изъяты> пациента ФИО2, *** рождения, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях, с копией указанной карты и выпиской из истории болезни от ***; медицинская карта КГБУЗ «Краевой клинический центр онкологии » ... пациента ФИО2, *** рождения, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях, о состоянии здоровья ФИО2 до момента ее смерти. 

В сообщении Психоневрологического диспансерного отделения № 1 КГБУЗ «Краевая клиническая психиатрическая больница» от 20.01.2020 указано, что ФИО2 на учета у врача психиатра не состоит, за медицинской помощью не обращалась.

Согласно сообщению Наркологического диспансерно-поликлинического отделения КГБУЗ «Краевая клиническая психиатрическая больница» от ***, ФИО2 на учете у врача психиатра-нарколога не состоит.

Как следует из информации, предоставленной Министерством социальной защиты населения Хабаровского края от 27.01.2020, ФИО2 на учете в управлении опеки и попечительства совершеннолетних граждан и учреждений Министерства социальной защиты населения Хабаровского края не состоит; данные о признании ФИО19 в судебном порядке недееспособной или ограниченно дееспособной отсутствуют. 

Как определено статьей 79 ГПК РФ при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных познаний в различных областях науки, суд назначает экспертизу.

В соответствии с главой 6 Гражданского процессуального кодекса РФ заключение экспертизы является одним из доказательств, не имеющим для суда заранее установленной силы и подлежащим оценке наравне с другими доказательствами.

По ходатайству истцовой стороны судом на основании определения от 21.02.2020 назначена комплексная посмертная судебная психолого-психиатрическая экспертиза в отношении ФИО2, проведение которой поручено экспертам КГБУЗ «Краевая клиническая психиатрическая больница» Министерства здравоохранения ****, по результатам которой составлено Заключение комиссии экспертов ... от ***, приобщенное к материалам дела. 

Согласно данному заключению, изучив представленные материалы гражданского дела, медицинскую документацию, комиссия в составе экспертов ФИО22, ФИО23, ФИО17, пришла к заключению, что ФИО2 к 13.02.2019 и в момент заключения договора дарения хроническим психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики, не страдала, а обнаруживала клинические признаки органического расстройства личности дисциркуляторного генеза с интеллектуально-мнестическими и эмоционально-волевыми нарушениями (F07.07) о чем свидетельствуют данные анамнеза, подтвержденные медицинской документацией о том, что ФИО2 длительное время страдала гипертонической болезнью, в 2014 году ей врачом терапевтом в качестве сопутствующего диагноза указана «ЦВЗ, склеротическая дисциркуляторная энцефалопатия», у нее отмечались незначительные нарушения памяти, (путала имя внучки), утомляемость обусловленная, в том числе, онкологической патологией. Помимо этого с 2013 года она страдала онкологическим заболеванием, по данному поводу регулярно принимала наркотические анальгетики по назначению врача онколога (трамадол). При этом к моменту заключения договора дарения (согласно показаниям очевидцев, данных врачебных осмотров (ни один из специалистов не рекомендовал консультацию врачом психиатром)), у нее не отмечалось выраженных нарушений поведения, психотических расстройств, расстройств сознания, бреда, галлюцинаций, она могла понимать и самостоятельно удовлетворять свои основные потребности, а также реализовывать свои права, в связи с чем, можно утверждать, что степень имеющихся к тому времени нарушений в психической сфере не лишала ее способности правильно понимать значение своих действий и руководить ими. Ввиду отсутствия объективной информации, достоверно ответить на поставленный перед экспертами вопрос «находилась ли ФИО2 13.02.2019 - в момент подписания договора в каком-либо ином состоянии, связанном с приемом лекарственных препаратов, другими неболезненными факторами, лишившими ее способности понимать значение своих действий и руководить ими?» не представляется возможным. Однако, как следует из медицинской документации, уже на следующий день, после подписания договора дарения, она была осмотрена врачом терапевтом на дому (осмотр от 14.02.2019). На момент осмотра у нее также не отмечено сколько-нибудь выраженных нарушений поведения, нелепых высказываний, психотических расстройств, расстройств сознания, бреда, галлюцинаций, она совершала последовательные и целенаправленные действия, поддерживала адекватный речевой контакт, то есть у нее не было какого-либо временного психического расстройства, в том числе, связанного с приемом лекарственных препаратов, другими неболезненными факторами. В связи с вышеизложенным, с большей степенью вероятности можно утверждать, что, несмотря на имеющиеся к тому времени отклонения в психической сфере, ФИО2 не была лишена способности понимать значение своих действий и разумно руководить ими в момент заключения договора дарения от 13.02.2019. Результаты ретроспективного анализа материалов гражданского дела № 2-281/2020 позволяют сделать выводы, о том, что ФИО2 в момент заключения и подписания сделки дарения от 13.02.2019 обнаруживала клинические признаки органического расстройства личности дисциркуляторного генеза с определенной когнитивной недостаточностью проявляющейся некоторой истощаемостью внимания и мыслительных процессов, а также астеническими проявлениями, в том числе, продиктованными сопутствующей соматической патологией (рак желудка 4 ст.). (согласно заключения психиатра-эксперта). Выявленные индивидуально-психологические особенности подэкспертной не привели к существенному уменьшению критических и прогностических способностей, а также не ограничили способность всесторонне осознавать фактический характер и юридическую значимость совещенной ею сделки.

При исследовании материалов гражданского дела № 2-281/2020, экспертами проанализирована медицинская документация, включая сообщения медицинских и иных учреждений, пояснения сторон, показания свидетелей. Оценка свидетельских показаний дана в строгом сопоставлении с объективными данными медицинской документации. Эксперты учитывали противоречивость показаний сторон и свидетелей относительно поведения ФИО2 Из материалов дела видно, что юридически значимым являлся момент заключения и подписания договора дарения – 13.02.2019. В материалах дела отсутствуют показания свидетелей о неадекватности, нелепости поведения ФИО19 в этот период. 

Суд, оценивая данное Заключение по правилам статей 60, 61, 67 ГПК РФ, находит его обоснованным, допустимым, относимым доказательством, не содержащим противоречий, с учетом того, что оно составлено в соответствии с правилами организации и проведения экспертиз, нормами Гражданского процессуального кодекса РФ, Федеральным законом от 31.05.2001 №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», Федеральным законом от *** № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» а также, учитывая отсутствие у суда сомнений в квалификации судебно-медицинских экспертов, предупрежденных об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, в силу положений ст. 68 ГПК РФ, принимает его в качестве доказательства, определяющего нахождение ФИО2 *** – в момент выдачи заключения оспариваемого договора, в таком состоянии, когда она понимала значение своих действий и руководила ими. 

Суд признает данное Заключение ... достоверным, поскольку содержащиеся в нем сведения соответствуют вопросам, поставленным перед экспертами, выводы являются полными и обоснованными, так как экспертами исследованию подвергалось психическое (как в области психиатрии, так и психологии) состояние здоровья ФИО2 в значимый для дела промежуток времени, а именно: *** (день заключения и подписания договора дарения в пользу ФИО7).

Кроме того, данные выводы экспертов подтверждаются показаниями судебно-психиатрического эксперта КГБУЗ «Краевая психиатрическая больница» ФИО17, принимавшего участие при производстве психолого-психиатрической экспертизы, из показаний которого следует, что из материалов настоящего гражданского дела, включая справку о смерти и медицинское свидетельство о смерти ФИО2, комиссией экспертов у ФИО2 по состоянию на момент заключения сделки 13.02.2018 был выявлен диагноз – органическое расстройство личности дискуляторного генеза. В справке о ее смерти уточненное заболевание головного мозга шифруется, данный шифр соответствует энцефалопатии вследствие облучения, которое получено при лечении от онкологии. Энцефалопатия, вызванная облучением, привела к сердечнососудистой недостаточности, которая послужила причиной смерти ФИО2 В медицинской документации за все время ее наблюдения, диагноз энцефалопатии вследствие облучения не виден нигде, кроме справки о смерти. В справке о смерти отдельно указано, что данный диагноз выставлен на основании записей в медицинской документации. Однако в медицинских документах, представленных экспертам, нет ни слова об энцефалопатии. Там есть другая энцефалопатия – дисциркуляторная. Энцефалопатия, какой бы она не была, это лишь причина возникновения психиатрического заболевания, которое описано экспертами – органическое расстройство личности. При этом не важно, какая была степень выраженности заболевания у ФИО2, главное, что такая степень не нарушала ее способность в день заключения сделки правильно понимать значение своих действий и руководить ими. Та степень сердечно-легочной недостаточности, которая имелась у нее, могла повлиять на способность ФИО2 осознавать фактический характер своих действий, но не лишить ее способности осознавать фактический характер и руководитель своими действиями. Интоксикация организма вследствие злокачественного образования желудка, также не нарушила ее способность понимать характер и значение своих действий. В медицинской документации по поводу нахождения ФИО2 в депрессивном состоянии на фоне хронического болевого синдрома, ничего не указано, она ни разу не осматривалась психиатром. Более того, он ей никогда не был рекомендован. В результате органического расстройства личности и энцефалопатии астения (истощаемость) у ФИО2 была более выражена, но она была выражена настолько, чтобы не нарушить ее способность понимать характер и значение своих действий. ФИО2 могла понимать и самостоятельно удовлетворять свои потребности, совершала последовательные целенаправленные действия. Здесь речь идет о потребности свободы волеизъявления. У нее 13.02.2019 была сделка, а 14.02.2019 она осматривается врачом терапевтом, предъявляет жалобы, и терапевт в своем осмотре не описывает нарушений со стороны психической функции. Также в качестве рекомендации он не указывает, что ей нужна консультация врача-психиатра. ФИО2 принимала не только трамадол и дексаметазол, но и другие препараты, однако побочный эффект – это не основной эффект от препарата, это тот эффект, который может возникать в определенном проценте случаев. Бывает 5 временных психических расстройств, одно из них – нарушение сознания по типу делирий в результате интоксикации чем-то. Подобные нарушения обычно не проходят за часы. У ФИО2 сделка была 13-го числа, а 14-го она была нормальная. Побочный эффект от данных препаратов есть нарушение сознания, человек дезориентирован и понимает, где они сейчас находится, кто он, не узнает, кто перед ним. В данной ситуации, на следующий день после заключения сделки, у нее ничего не было.

Опираясь на выводы экспертов, отраженные в заключении № 758, оценив по правилам статьи 67 ГПК РФ показания эксперта, свидетелей, пояснения сторон, а также медицинскую документацию, имеющуюся в деле, медкарты больной, документы, представленные сторонами, и другие материалы дела, суд приходит к выводу, что на момент составления и подписания оспариваемого договора дарения, а именно 13.02.2019, ФИО2 недееспособной в установленном законом порядке не признавалась, и с учетом ее индивидуальных и возрастных особенностей в момент оформления безвозмездной сделки дарения с ФИО7 по своему психическому состоянию отдавала отчет своим действиям, понимала их значение и руководила ими; каких-либо индивидуально-психологических особенностей, лишавших ее способности понимать значение своих действий и руководить ими, не обнаруживала. 

Доводы истцовой стороны о том, что ФИО7 плохо относилась к матери, произвела ремонт в ее квартире, между истцом и ответчиком сложились неприязненные отношения, исходя из смысла п. 1 ст. 182 Гражданского кодекса РФ, не имеют правового значения. 

Ссылка представителей истца на то, что Заключение № 758 не содержит анализа иных медицинских документов, которые могли бы быть представлены по запросу суда, представляется несостоятельной, поскольку медицинская документация о состоянии здоровья ФИО2 была истребована из медицинских учреждений по месту ее жительства, а также из КГБУЗ «ККЦО», где незадолго до смерти ФИО2 проходила лечение. 

Что касается доводов заявившей стороны, со ссылкой на показания свидетелей ФИО12, ФИО13 о том, что ФИО2 при своей жизни не сообщала истцу или указанным свидетелям о своем намерении подарить принадлежащую ей квартиру дочери ФИО7 на ряду с другими представленными и имеющимися в деле доказательствами в совокупности, то они не свидетельствуют ни об отсутствии такого намерения ФИО2 по безвозмездному отчуждению спорной квартиры в пользу ответчика на основании договора дарения от 13.02.2019, ни о недействительности данной сделки. 

При таком положении оснований для признания оспариваемого договора дарения от 13.02.2019 недействительным по основанию, предусмотренному п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса РФ, у суда не имеется.

В этой связи, с учетом установленных по делу обстоятельств, принимая во внимание приведенные нормы материального и процессуального права, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении требований ФИО1 в полном объеме, включая производное требование о применении последствий недействительности сделки в виде аннулирования государственной регистрации перехода права собственности на жилое помещение. 

На основании изложенного, руководствуясь ст., ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 к ФИО7 о признании недействительным договора дарения жилого помещения, расположенного по адресу: ****, заключенного 13.02.2019 между ФИО2 и ФИО7; применении последствий недействительности сделки в виде аннулирования государственной регистрации перехода права собственности на данное жилое помещение, оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Хабаровский краевой суд через Краснофлотский районный суд г. Хабаровска в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья: Л.В. Иванова