Дело №2-8/2018

ПРИГОВОР

именем Российской Федерации 

3 июля 2018 года г. Хабаровск

Хабаровский краевой суд в составе:

председательствующего Назаровой С.В.,

при секретаре Безденежных С.В., 

с участием государственного обвинителя Семениной Л.Г.,

потерпевшей Потерпевший №1,

подсудимых ФИО1, ФИО23,

их защитников:

адвоката Пройденко Л.С., предъявившей удостоверение № от 27 февраля 2003 года и ордер № от 25 декабря 2017 года,

адвоката Кисляченко Е.В., предъявившей удостоверение № от 18 апреля 2016 года и ордер № от 19 декабря 2017 года,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению:

ФИО1, 

<

данные изъяты>, ранее не судимой, содержащейся под стражей по настоящему делу с 13 декабря 2016 года, 

-в совершении преступлений, предусмотренных ст. 156, п. «в,д,ж» ч.2 ст.105 УК РФ,

и

ФИО23, 

<

данные изъяты>, ранее не судимого, содержащегося под стражей по настоящему делу с 13 декабря 2016 года,

-в совершении преступлений, предусмотренных п. «а» ч.3 ст. 111, п. «в,д,ж» ч.2 ст.105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, будучи родителем, не надлежаще исполняла обязанности по воспитанию своего малолетнего сына ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, подвергая его при этом жестокому обращению. 

ФИО23 причинил тяжкий вред здоровью малолетнего ФИО2, опасный для жизни человека.

ФИО1 и ФИО23, действуя группой, совершили убийство малолетнего ФИО2, с особой жестокостью.

Преступления совершены в селе Мирное Хабаровского района и края при следующих обстоятельствах.

Так, ФИО1 в период времени 00 часов 01 минуты 13 мая 2016 года по 17 часов 20 минут 7 декабря 2016 года, в квартире 

<

адрес>, ложно понимая процесс воспитания, осознавая зависимость от нее своего малолетнего сына ФИО2, пренебрегая тем, что способы воспитания детей должны исключать пренебрежительное, жестокое, грубое, унижающее человеческое достоинство обращение, умышленно подвергла его жестокому обращению, нанося ему телесные повреждения и допуская нанесение телесных повреждений сожителем ФИО23, причинив мальчику физические и психические страдания. При этом малолетнему ФИО2 были причинены одномоментные переломы 6 и 7 ребер справа, 4,5,6,7 ребер слева, квалифицирующиеся как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, кровоподтек лобной области слева, который как вред здоровью не расценивается. 

ФИО23 в период времени с августа месяца 2016 года по 17 часов 20 минут 9 ноября 2016 года в том же месте, на почве личной неприязни к малолетнему ФИО2, умышленно, с целью причинения вреда здоровью, нанес удары рукой в область тела, причинив, одномоментные переломы 6 и 7 ребер справа, 4,5,6,7 ребер слева, квалифицирующиеся как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека.

ФИО1 и ФИО23, в период с 17 часов 20 минут 7 декабря 2016 года по 17 часов 30 минут 9 декабря 2016 года в том же месте, на почве личной неприязни к малолетнему ФИО2, группой лиц, умышленно, с целью убийства, действуя с особой жестокостью, желая причинить ребенку особые мучения и страдания, глумясь над ребенком и истязая его, систематически, на протяжении трех дней, поочередно, нанесли ФИО2 каждый множественные в общей сложности не менее 105 ударов со значительной силой руками, ногами, обутыми в обувь, приисканным на месте кипятильником, в различные части тела, в том числе в область грудной клетки, живота и головы.

Своими совместными преступными действиями ФИО23 и ФИО1 причинили ФИО2 множественные телесные повреждения, в том числе: сочетанную тупую травму тела в виде кровоизлияния в корни обоих легких, кровоизлияния в оба яичка, корень полового члена, мягкие ткани мошонки, разрыв брыжейки тонкого кишечника с кровоизлиянием в забрюшинное пространство, кровоизлияние в мягкие ткани солнечного сплетения, вокруг головки поджелудочной железы, надрыва восходящего отдела толстого кишечника с кровоизлиянием в забрюшинное пространство, кровоизлияния в ножки и правый угол диафрагмы, подкапсульный разрыв правой почки с образованием подкапсульной гематомы, переломы 6 и 7 ребер справа с разрывом реберной плевры, кровоподтек правой подключичной области, три кровоподтека передней поверхности верхней трети грудной клетки справа, шесть кровоподтеков правой боковой поверхности средней и нижней трети грудной клетки, три кровоподтека левой боковой поверхности средней и нижней трети грудной клетки, три кровоподтека задней поверхности грудной клетки, кровоподтек области мечевидного отростка грудины, не менее 13 кровоподтеков правой боковой поверхности живота, не менее 16 кровоподтеков передней брюшной стенки, а также в области левого подреберья, кровоподтек левой боковой поверхности средней трети живота, кровоподтек правой подвздошной области, кровоподтек поясничной области справа, множественные сливающиеся кровоподтеки левой подвздошной области с переходом на левую паховую область и на наружную поверхность верхней трети левого бедра, множественные (не менее 4) сливающиеся кровоподтеки передневнутренней поверхности средней трети правой голени, кровоподтек передневнутренней поверхности области левого коленного сустава, кровоподтек передней поверхности верхней трети левой голени, три кровоподтека наружной поверхности от нижней до верхней трети левого бедра, три кровоподтека задневнутренней поверхности средней и нижней трети левого бедра, кровоподтек задней поверхности верхней трети левой голени, два кровоподтека задневнутренней поверхности верхней трети правого бедра, множество (не менее 7) кровоподтеков задненаружной, задней и задневнутренней поверхности средней и нижней трети правого бедра, три кровоподтека задней поверхности нижней, средней и верхней трети правой голени, инфильтрирующие кровоизлияния с образованием гематом в ягодичных областях, в области бедер и голеней, множественные кровоподтеки обеих ягодичных областях, состоящие в прямой причинной связи со смертью, квалифицирующиеся как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека.

В результате умышленных, совместных и согласованных действий ФИО23 и ФИО1 в период времени с 16 часов 20 минут до 17 часов 30 минут 9 декабря 2016 года наступила смерть ФИО2 на месте происшествия от травматического шока, вследствие вышеуказанной сочетанной тупой травмы тела. 

Подсудимый ФИО23 первоначально свою вину в совершении преступлений не признал, в последующем частично признал себя виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «в,д,ж» ч.2 ст. 105 УК РФ.

Подсудимая ФИО1 первоначально свою вину в совершении преступления, предусмотренного ст. 156 УК РФ признала в полном объёме, по остальным пунктам обвинения не признала, в последующем свою вину в совершении преступлений признала полностью. 

Вина подсудимых установлена совокупностью исследованных судом доказательств. 

Подсудимая ФИО1, первоначально отрицая свою причастность к причинению смерти потерпевшему, суду пояснила, что 8 и 9 декабря 2016 года в дневное время находилась на работе, что происходило в квартире, не знает. Не видела, как ФИО23 наносил удары ФИО2. 9 декабря 2016 года, вернувшись, с работы домой, увидела, как ФИО23 сидя на полу, наносит удары ногами, лежащему между ним и шкафом ребенку. После этих действий сын перестал подавать признаки жизни. Полагает, что смерть сына наступила в результате действий ФИО23

Затем, отвечая на вопросы участников процесса, ФИО1 заявила о полном признании своей вины в совершении инкриминируемых ей деяний, и пояснила, что с середины мая 2016 года совместно с ФИО23 и малолетним сыном ФИО2 стала проживать в квартире 

<

адрес>. С июля отношения между нею и ФИО24 испортились. Между ними стали происходить конфликты и драки, они оба стали применять физическое насилие к ФИО2, срывая на нем свою злость. За любые мелкие провинности сына, либо вовсе беспричинно она и ФИО23 наносили удары шнуром кипятильника по телу ребенка. ФИО2 был хорошо развитым, послушным ребенком и не нуждался в таких наказаниях. С августа 2016 года стали изучать с ФИО2 алфавит. При повторении букв, в случае ошибки, ФИО23 наносил ФИО2 удары выпрямленными пальцами рук в область солнечного сплетения, отчего ребенок падал на пол. ФИО23 заставлял ФИО2 встать и продолжать повторение. В случае ошибки вновь следовало наказание. В результате ударов, на грудной клетке ФИО2 оставались следы. ФИО23 не разрешал ФИО2 кричать и плакать от боли, чтобы не привлекать внимание соседей. Примерно с сентября 2016 года ребенок перестал реагировать на боль криком, плакал беззвучно. В августе, сентябре и октябре 2016 года она неоднократно наносила ФИО2 удары шнуром кипятильника по ягодицам. В ноябре 2016 года ФИО2 стали наказывать систематически. Кожа на руках, ногах и ягодицах ребенка была рассечена в результате ударов шнуром, раны были глубокие и не успевали зарубцеваться. Она обрабатывала их перекисью водорода и мазала детским кремом, к врачу не обращалась, опасаясь ответственности. Весь ноябрь и вплоть до смерти ФИО2 из-за повреждений, испытывая боль, не мог сидеть на ягодицах, поэтому играл стоя в маленькой кладовке без окон. С этого же времени сын стал мочиться под себя, так как был напуган. Это произошло после того, как он попросился в туалет, но не справил нужду. ФИО23, решив, что ФИО2 обманул, избил мальчика шнуром кипятильника. В ноябре 2016 года, после очередной ссоры с ФИО23, уехала к сестре Потерпевший №1 Через некоторое время, по требованию ее родственников, ФИО23 привез сына. Потерпевший №1 обнаружила на груди ребенка синяк. ФИО2 на вопрос Потерпевший №1 честно ответил, что его бьет и папа, и мама. Однако, она никогда не наносила сыну удары в область груди. 7 декабря 2016 года после 17 часов, находилась на кухне, когда услышала грохот. Войдя в комнату, увидела, что ФИО2 собирает документы, которые хранились в папке на верхней полке шкафа. Она, не выясняя, что произошло, сразу стала наносить удары шнуром кипятильника по телу сына. Затем, решив поставить ФИО2 в угол, хотела подтолкнуть его ногой, но в этот момент мальчик повернулся к ней лицом и удар ногой пришелся в пах. ФИО2 упал, долго плакал, жаловался на боль в паху. Затем около 19-20 часов ФИО23 нанес ФИО2 4-5 ударов спиралью кипятильника, так как ребенок, повторяя алфавит, ошибся несколько раз. Когда легли спать, ФИО23 в наказание, за то, что ФИО2 не мог заснуть и ворочался, положил его спать на пол возле шкафа, постелив одеяло. 8 декабря 2016 года после 17 часов 30 минут находилась дома с сожителем и ФИО2. Телесные повреждения, обнаруженные при исследовании трупа ФИО2, в области живота, грудной клетки, головы и лица, причинила ребенку она одна. Однако, каким образом и при каких обстоятельствах это произошло, отвечать отказалась. Гематомы в области глаз и лба образовались в этот же день, в тот момент, когда ФИО2 играл, стоя возле тумбочки, заснул, упал и ударился о тумбу головой. 9 декабря 2016 года ФИО2 продолжал лежать в том же месте. В этот день он не вставал, а она к ребенку не подходила по причине полного равнодушия. Однако, видела, что все лицо ребенка в гематомах. Не знает, принимал ли сын пищу в этот день. Около 16 часов 45 минут, находясь в кухне, услышала звук глухих ударов. Войдя в зал, увидела, что ФИО23 сидя на полу, наносит ногами удары по телу ФИО2. При этом ФИО23 сгибал ноги в коленях и резко выпрямлял их, в результате ФИО2 стукался об шкаф. ФИО2 с головой был укрыт одеялом. Из-под одеяла она услышала голос сын, который произнес: «Папа мне трудно дышать». Откинув одеяло, обнаружила, что ребенок закатывает глаза, у него посинели губы. У них с ФИО23 началась паника. Она пыталась привести ребенка в чувство, но безрезультатно. Опасаясь вызывать скорую помощь, поскольку на теле ребёнка имелись следы побоев, позвонила матери ФИО23 По ее совету, все-таки вызвала скорую помощь, врач которой констатировал смерть ФИО2. Понимая, что ребенок умер в результате примененного к нему насилия, опасаясь ответственности, сообщила врачу скорой помощи, а также родственникам и сотрудникам правоохранительных органов, что ФИО2 упал с лестницы и ударился головой. Она понимала, что в результате систематического применения физического насилия, ее сын испытывает особую боль и страдания. 

На предварительном следствии подсудимая ФИО1 давала несколько иные показания и поясняла:

- в качестве подозреваемой 13 декабря 2016 года (т.3 л.д. 9-15), что в период времени с июля по декабрь 2016 года она и ФИО23 регулярно применяли физические наказания к ФИО2. А именно, ФИО23 наносил удары ФИО2 шнуром кипятильника по ягодицам, кулаками в область живота, а также выпрямленными пальцами руки в область груди и солнечного сплетения. В октябре и ноябре 2016 года видела, как ФИО23, завернув сына с головой в одеяло, подвернув края одеяла под тело ребенка, тем самым обездвижив его, нанес ФИО2 удары кулаком в область живота. После чего ребенок жаловался на боль и плакал в течение 30 минут. 12 ноября 2016 года ФИО23, сидя на диване, поставил ФИО2 перед собой и, требуя держать равновесие, заставил подходить к себе. Когда ФИО2 подходил, ФИО23 выпрямленными пальцами руки наносил ему удары в грудь. 2 декабря 2016 года при повторении алфавита, за допущенные ФИО2 ошибки, ФИО23 с силой нанес резкие удары прямыми пальцами рук в грудь и солнечное сплетение мальчика. От этих ударов ФИО2 падал, но ФИО23 заставлял его подниматься, подходить к нему и вновь наносил удары. При этом ФИО23 запретил ребенку плакать. 7 декабря 2016 года около 18 часов обнаружив, что ФИО2 взял из шкафа документы, сильно разозлилась и нанесла ему пять ударов шнуром кипятильника по ягодицам. Поскольку ребенок изворачивался, удары приходились и по спине. Затем поставила сына в угол. Через пятнадцать минут стала разговаривать с ФИО2, выясняя, для чего он взял документы. Сын обманывал, говоря, что ничего не брал. Разговор продолжался до тех пор, пока сын не признался. Ей не понравилось, что ФИО2 обманул ее. Решила нанести удар ногой по ягодицам, но в этот момент мальчик повернулся, и удар ногой пришелся в пах. 9 декабря 2016 года около 17 часов, вернувшись домой, увидела, что сын лежит на диване у стены, укрытый покрывалом. ФИО23 лежал рядом. Поскольку ФИО2 ворочался, ФИО23 нанес ему удар тыльной стороной ладони в область живота. От удара ребенок стал задыхаться. Привести в чувство мальчика не смогли, приехавший врач скорой помощи, констатировал его смерть. Опасаясь обвинений в убийстве сына, придумала и сообщила сотрудникам правоохранительных органов, версию о том, что ребенок упал с лестницы и ударился головой;

- на очной ставке с ФИО23 13 декабря 2016 года (т. 3 л.д. 17-21) свои показания подтвердила, пояснила, что с июля 2016 года ФИО23 стал часто наказывать ФИО2, применяя физическую силу. 6 сентября 2016 года ФИО23 нанес ребенку 10 ударов шнуром кипятильника по ягодицам и телу. 9 сентября 2016 года ФИО23 за ошибки при повторении букв алфавита, нанес ФИО2 удары кулаком в живот, отчего мальчик падал на ягодицы. 2 октября 2016 года ребенок, не добежав до туалета, обмочился. Услышав плачь, зашла в комнату и увидела, что ФИО23 завернул сына в покрывало с головой, обездвижил его руки и ноги. А затем нанес удары кулаком в область живота. 15 октября 2016 года ФИО23 нанес ФИО2 удары шнуром кипятильника за ошибки при повторении алфавита. 12 ноября 2016 года ФИО23, сидя на диване, поставив ребенка перед собой, требовал, держать равновесие и подходить к нему. Когда ФИО2 приближался, ФИО23 наносил удары в область груди сына выпрямленными пальцами руки. Затем ФИО23 велел ФИО2 лечь на диван, накрыл его с головой детским одеялом, подвернув края под тело ребенка, и нанес удары кулаком в область живота и груди. 2 декабря 2016 года за ошибки при повторении алфавита, ФИО23 наносил ФИО2 резкие удары выпрямленными пальцами руки в область солнечного сплетения, отчего ребёнок падал на ягодицы. Она также наказывала сына, наносила удары шнуром кипятильника. 9 декабря 2016 года ФИО23 весь день находился в квартире с ребенком, тогда как она отлучалась на работу. Около 17 часов вернулась домой и видела, что ФИО23 нанес ФИО2 удар тыльной стороной руки в область живота; 

- при проверке ее показаний на месте 14 декабря 2016 года (т.3 л.д. 22-31) дала аналогичные показания, указав место совершения преступления - квартиру 

<

адрес>. На месте происшествия ФИО1 указала место в ванной комнате квартиры, где находился кипятильник, которым она и ФИО23 систематически наносили удары по телу ФИО2. Продемонстрировала с использованием манекена механизм нанесения повреждений ФИО2 ФИО23 в октябре, ноябре и декабре 2016 года;

- в качестве обвиняемой 18 мая 2017 года (т. 3 л.д. 76-118), что в августе, сентябре и октябре 2016 года ФИО23 наносил ФИО2 удары шнуром и нагревательной частью кипятильника по ягодицам, а также руками по телу. В сентябре 2016 года при повторении алфавита, в случае ошибки, ФИО23 отталкивал ребенка от себя, отчего тот падал на пол. В ноябре 2016 года ФИО23 нанес ФИО2, завернутому в одеяло и лежащему на диване, три удара тыльной стороной руки по телу. 7 декабря 2016 года около 19-20 часов ФИО2 повторял буквы алфавита и ошибся несколько раз. ФИО23, разозлился и нанес три-пять ударов шнуром кипятильника по ягодицам и спине ребенка. ФИО2 уже не плакал, так как, привык, ФИО23 требовал терпеть боль. 8 декабря 2016 года ФИО23 нанес ФИО2 четыре удара выпрямленными пальцами руки в область солнечного сплетения, за ошибки при повторении алфавита. 9 декабря 2016 года в дневное время ФИО2 лежал на полу, где ему накануне постелили, и смотрел телевизор. Когда она вернулась с работы, мальчик лежал в том же месте, но был накрыт с головой одеялом. ФИО23, сидя на ягодицах перед ребенком, сгибал ноги в коленях и резко их выпрямлял, нанося, таким образом, удары по телу ФИО2, вдавливая его в шкаф. ФИО2 сказал: «Папа мне трудно дышать». Затем, вместе с ФИО23 курили в ванной комнате. ФИО23 вышел в комнату первым, она, выйдя следом, увидела, что тот нанес ребенку удар сверху вниз тыльной стороной руки. Мальчик на это уже не реагировал. Телесные повреждения, обнаруженные при исследовании трупа ФИО2, были причинены ему ФИО23 7, 8 и 9 декабря 2016 года. Она лишь дважды в сентябре и ноябре 2016 года наказывала ФИО2 и нанесла ему удары шнуром кипятильника. 

В судебном заседании подсудимая ФИО1 свои показания на предварительном следствии подтвердила частично, суду пояснила, что при даче показаний умолчала о своих действиях в отношении потерпевшего, опасаясь ответственности. Утверждала, что ее показания в части нанесения ФИО23 ударов кулаком в область живота, завернутому в одеяло ФИО2, действительности не соответствуют, дала такие пояснения из-за злости на ФИО23, который, всю вину за происшедшее, перекладывает на нее. ФИО23 наносил ФИО2 удары только выпрямленными пальцами руки в область груди, но не кулаками. 9 декабря 2016 года ФИО23 нанес ФИО2 только удары ногами, при обстоятельствах, указанных ею в суде, других ударов не наносил. Настаивала на своих показаниях в судебном заседании, заявляя, что они являются правдивыми. 

Согласно протоколу явки с повинной от 12 декабря 2016 года (т.2 л.д. 243) ФИО1 сообщила, что 9 декабря 2016 года в квартире 

<

адрес> на протяжении шести минут наносила удары своему сыну ФИО2 по животу и корпусу кулаком правой руки. Ранее, в период ноября 2016 года наносила сыну удары шнуром кипятильника по ягодицам, рукам, ногам и спине.

В судебном заседании подсудимая ФИО1 первоначально подтвердила сведения, изложенные в названном протоколе. Суду пояснила, что добровольно сообщила о совершенном преступлении, после разъяснения ей положений ст. 61-62 УК РФ. Подтвердила, что в течение ноября 2016 года ежедневно наносила ребенку удары по ягодицам шнуром кипятильника. Затем стала утверждать, что сведения, изложенные в протоколе, в части нанесения ею 9 декабря 2016 года ударов кулаками в живот сыну действительности не соответствуют. В последующем заявила, что все сведения, изложенные в протоколе явки с повинной, соответствуют действительности. 

По ходатайству стороны защиты в судебном заседании оглашены показания ФИО1 на предварительном следствии от 16 октября 2017 года (т.3 л.д. 143-148) из которых следует, что наступления смерти ребенка не желала. Считает, что телесные повреждения, повлекшие смерть ФИО2 были причинены ФИО23, поскольку кроме него, никто с ребенком не оставался. ФИО23 ФИО2 раздражал, мешал своим присутствием. В своих показаниях ФИО23 оговаривает ее, пытаясь уйти от ответственности. Выдумав версию о падении ФИО2 с лестницы, хотела выгородить ФИО23, поскольку тот неоднократно ей угрожал. Она понимала, что в результате избиения ФИО23 ребенок умер. Ей было страшно, что может попасть в места лишения свободы. 7, 8 и 9 декабря 2016 года ФИО23 оставался в квартире один с ребенком, в то время, когда она работала. 

В судебном заседании подсудимая ФИО1 вышеизложенные показания подтвердила в полном объеме. Суду пояснила, что при допросе умолчала о своих противоправных действиях в отношении ФИО2. В действительности 7, 8 и 9 декабря 2016 года и она, и ФИО23 причинили телесные повреждения ребенку. В этот период времени она нанесла сыну удары руками, ногами и шнуром кипятильника, ранее отрицала это обстоятельство, опасаясь ответственности.

Согласно протоколу выемки от 30 декабря 2016 года (т. 3 л.д. 51-55) у ФИО1 изъяты кроссовки синего цвета.

Подсудимый ФИО23 в судебном заседании пояснил, что стал совместно проживать с ФИО1 и ее сыном 13-14 мая 2016 года. ФИО2 по характеру был спокойным, уравновешенным, тихим ребенком, в его присутствии никогда не капризничал. За период совместной жизни ФИО1 регулярно избивала своего сына, так как ненавидела его, говорила, что родила по глупости и сын ей не нужен. Он никогда не вмешивался в воспитательный процесс, не пытался пресечь действия ФИО1, либо оказать помощь ФИО2, поскольку равнодушно относился к происходящему. Показания ФИО1 о том, что он изучал с ФИО2 алфавит и наказывал ребенка за ошибки, а также, что не разрешал ребенку плакать от боли, ложные. ФИО1 пытается переложить на него ответственность за гибель сына. В период с лета до 2 декабря 2016 года и он сам, и ФИО1 не менее 2-3 раз в месяц применяли физическое насилие к ФИО2. Он наказывал ребенка, нанося удары шнуром кипятильника, ударов руками и ногами никогда не наносил. Так, в июле 2016 года он нанес ФИО2 10-15 ударов шнуром кипятильника по ягодицам, пояснице и бедрам. Причину объяснять не желает из чувства стыда. В результате ударов у ФИО2 имелись кровоподтеки, ссадины, выступала кровь, ребенок не мог сидеть в течение недели. После этого случая и до 7 декабря 2016 года он физического насилия к ФИО2 не применял. С конца октября 2016 года ФИО2 спал на одеяле возле шкафа, так как в матрасе завелись насекомые. В конце октября, начале ноября 2016 года, находясь на балконе, видел, как ФИО1 подошла к лежащему возле шкафа, завернутому с головой в одеяло, ФИО2 и нанесла пяткой стопы два удара в область грудной клетки. ФИО1 объяснила ему, что ударила сына за оскорбления. Он научил ребенка оскорблять мать для собственного развлечения. После этого, видел на верхней части грудной клетки ФИО2 кровоподтек. Ребенок жаловался на боль в груди, стал менее подвижным, сипел при дыхании. Он предлагал ФИО1 обратиться к врачу. Но ФИО1 не пожелала этого сделать, так как у мальчика имелись множественные телесные повреждения на теле. Показания ФИО1 о том, что в ноябре 2016 года он не впускал ее в квартиру, не соответствуют действительности. На самом деле, ФИО1 была пьяна и ушла сама. Ему действительно звонил опекун ФИО1, после чего он ночью привез ФИО2 к Потерпевший №1 Однако, в тот период телесных повреждений ФИО2 не причинял. 7 декабря 2016 года он нанес ФИО2 4-5 ударов кипятильником, за что не помнит. ФИО1 в этот день также наносила сыну удары руками по лицу, связывала ему руки и ноги поясами и ставила в угол. ФИО1 также наносила удары ногами ФИО2 в область поясницы, отчего мальчик ударялся головой о стены, поэтому у него образовались гематомы на лице и голове. 8 декабря 2016 года в вечернее время ФИО1 применяла жестокое насилие к ФИО2, наносила удары пятками в область живота. В ночь с 8 на 9 декабря 2016 года ФИО2 избивали, но кто и при каких обстоятельствах, сообщить отказался. 9 декабря 2016 года ФИО1 нанесла сыну удары руками по лицу, а также ногой в паховую область, за что не помнит. С 12 до 16 часов он дома отсутствовал. ФИО1 в этот день на работу не ходила, выходила только к соседке, позвонить насчет аванса. Когда он вернулся в квартиру, ФИО2 с головой был завернут в одеяло, обездвижен, лежал возле шкафа. Звуков не издавал. Когда ФИО1 развернула сына, тот был уже мертв. ФИО1 вела себя спокойно, умыла ребенка, вынесла на балкон, затем переодела. Версию происшедшего он с ФИО1 не обсуждал. После своего допроса ФИО1 рассказала, что придумала версию о том, что ФИО2 упал с лестницы. Он 9 декабря 2016 года насилия к ребенку не применял. Это ФИО1 забила сына ногами, обутыми в кроссовки. В эти дни ребенок жаловался ему на боль в области головы, груди, живота и паха, но он отнесся к этому равнодушно. ФИО1 переодела сына, чтобы создать видимость того, что только что вернулась с ним с улицы для подтверждения версии о том, что ребенок упал с лестницы и ударился головой. Он понимал, что в результате систематических побоев ФИО2 испытывал особую боль, но за помощью не обращался, по какой причине, объяснить не смог.

В последующем, отвечая на вопросы участников процесса, подсудимый ФИО23 несколько изменил свои показания, и пояснил, что в ноябре 2016 года поскандалил с ФИО1 Оба находились в состоянии алкогольного опьянения. ФИО2 мешал им, бегал по комнате, разлил пиво. Поэтому сначала он нанес ребенку удары спиралью и шнуром кипятильника, а через некоторое время ФИО1 нанесла мальчику удары ладонью по голове и ногой в область живота. Затем ФИО1 уехала к сестре, а ФИО2 остался с ним, жаловался на боль в области груди и живота, но он помощь не оказывал. Через некоторое время по просьбе Потерпевший №1 привез в ее квартиру ФИО2. В ночь с 6 на 7 декабря 2016 года они с ФИО1 скандалили между собой. Он не видел, чтобы в эту ночь к ФИО2 применяли насилие. 7 декабря 2016 года около 16 часов ФИО2 разбил сотовый телефон. За это он нанес мальчику 4-5 ударов шнуром кипятильника. В этот же день ФИО1 без определенной причины применяла насилие к ФИО2, однако, какого характера насилие и при каких обстоятельствах, отвечать отказался. В ночь с 7 на 8 декабря 2016 года ФИО1 наносила сыну удары руками, ногами и кипятильником по всему телу. 8 декабря 2016 года ФИО1 лишила ФИО2 пищи в наказание, за какую провинность не помнит. Весь день мальчик лежал на полу возле шкафа, так как был голоден. На всех участках его тела имелись кровоподтеки от темно-синего до бордового цвета. Полагает, что ребенку было плохо, но ни он, ни мать к ФИО2 не подходили. В этот день он уже понимал, что ФИО2 находится в тяжелом состоянии, однако испугавшись ответственности, никуда не обратился. В этот же день он наносил ФИО2 удары спиралью кипятильника, однако, причину применения насилия, не назвал. В ночь с 8 на 9 декабря 2016 года ФИО1 нанесла множество ударов пяткой ноги в живот ФИО2, почти топталась на нем. 9 декабря 2016 года он весь день находился в квартире. Ранее сообщил суду ложные сведения о том, что отлучался в этот день. Ребенок лежал в том же месте. Он к нему не подходил. ФИО1 нанесла ФИО2 удары руками по лицу, а затем ногой в область паха. Затем завернула его с головой в одеяло. В этот день мальчика не кормили. Трижды ФИО1 подходила к ФИО2 и пальцами стопы наносила удары по телу. ФИО2 звуки не издавал. В 16 часов 30 минут ФИО1 развернула сына, но тот был уже мертв. До приезда скорой помощи ФИО1 сказала, что сообщит всем о том, что ФИО2 упал с лестницы, а его попросила сказать, что дома отсутствовал, собирал металл в с. Тополево. Он с предложенной ФИО1 версией согласился. Показания ФИО1 о том, что ФИО2 заснул, упал и ударился головой об тумбочку, отчего на его лбу имелась гематома, действительности не соответствуют. На самом деле, они совместно с ФИО1 несколько раз в наказание лишали мальчика сна. Контролировали, чтобы он стоял у дивана и не засыпал, однако, ФИО2 при этом не падал и головой не ударялся. 

На досудебной стадии производства по делу, ФИО23 давал иные показания:

-в качестве подозреваемого 13 декабря 2016 года (т. 3 л.д. 167-173) пояснил, что ФИО1 била ФИО2 не менее 1 раза в неделю, а бывало и чаще. Поводом для избиения служило то, что ФИО2 совал пальцы в нос, кряхтел, когда дышал, не мог спокойно сидеть на стуле и дрыгал ногами, часто моргал. ФИО1 наносила удары по ягодицам, спине и бедрам сына лакированными ремнями, а также руками и ногами по различным частям тела. Он наказывал ФИО2 дважды, в июне 2016 года за то, что тот баловался со спичками, а также в августе или сентябре 2016 года, за то, что сломал ДВД-диски. При этом нанес ФИО2 2-3 удара ремнем по ягодицам и поставил в угол. 9 декабря 2016 года в 11 часов ушел из дома искать металлолом. Вернулся домой около 17 часов 10 минут, когда ФИО2 уже не подавал признаки жизни. Врачу скорой помощи ФИО1 сообщила, что ФИО2 упал с лестницы и ударился головой, а 11 декабря 2016 года, призналась ему, что убила ФИО2; 

-в качестве обвиняемого 14 декабря 2016 года (т. 3 л.д. 182-185) пояснил, что ударов кулаками, другими предметами, в том числе, шнуром кипятильника, ФИО2 никогда не наносил. В декабре 2016 года физическую силу к ФИО2 не применял. От ФИО1 ему известно, что 9 декабря 2016 года она нанесла удары кроссовками в живот и пах ФИО2, завернутого в одеяло. Никуда не сообщал о применяемом ФИО1 насилии к сыну, поскольку та велела не вмешиваться в воспитание ребенка;

-в ходе проверки показаний на месте 14 декабря 2016 года (т. 3 л.д. 186-195) пояснил, что ФИО1 била ФИО2 с 15 по 20 октября в течение 3-4 дней шнуром кипятильника, за то, что тот отрывал кусочки обоев, стоя в углу. ФИО1 также могла толкнуть ребенка, отчего тот стукался головой об стену, наносила удары ногами по пояснице. 18 октября 2016 года ФИО1 положила ребенка поперек дивана на живот, удерживала его ноги своими ногами и шнуром кипятильника нанесла удары по ягодицам, вдоль спины и по ногам. ФИО2 часто обманывал ФИО1, просился в туалет, а сам нужду не справлял, поэтому та злилась и избивала сына. Однажды, ФИО1 оставила ребенка одного дома, тот вышел из квартиры и пришел к соседке. Он хотел забрать ФИО2 домой, но тот не объясняя причин, отказался с ним идти, закатил истерику. 9 декабря 2016 года в 11-12 часов он ушел за цветным металлом. Вернувшись домой после 17 часов, увидел, как ФИО1 пытается привести в чувство ФИО2;

-в качестве обвиняемого 1 марта 2017 года (т. 4 л.д. 24-31) пояснил, что 9 декабря 2016 года в утреннее время в квартире находились он, ФИО1 и ФИО2, который спал на полу, завернутый в большое одеяло. На диван ФИО2 не пускала спать ФИО1, причина ему неизвестна. Около 10 часов ФИО1 отправилась на работу, сына она не кормила, так как тот был наказан. Домой ФИО1 вернулась около 10 часов 20 минут, подошла к ФИО2 и правой ногой, обутой в кроссовок, нанесла удар в левую часть живота ребенка, за то, что тот пытался выбраться из одеяла. Около 11 часов 30 минут он ушел собирать медь. Вернулся около 12 часов 30 минут. ФИО1 вытащила ФИО2 из одеяла. Руки и ноги мальчика были связаны тонким поясом от халата. Положив ФИО2 сверху на одеяло, развязав его, ФИО1 пошла на работу, чтобы узнать насчет аванса. В это же время к нему приходил знакомый, с которым он вышел покурить. Когда через 15 минут вернулся в квартиру, там уже находилась ФИО1 Последняя ругала ФИО2 за то, что тот разлил шампунь, а затем нанесла не менее 10 ударов кипятильником по ягодицам и спине мальчика, а также рукой по лицу, разбив нижнюю губу. После этого, ФИО2 пошел и лег на свое одеяло. ФИО1 подняла сына за футболку и нанесла не менее двух ударов кулаком. Затем положила его на одеяло и со всей силы нанесла не менее пяти ударов ногой в область живота. При этом ФИО1 была обута в кроссовки. Она била ребенка за то, что тот ее обозвал. Около 14 часов вместе с ФИО1 легли спать. ФИО2 находился в том же месте на полу. Проснувшись около 15 часов 30 минут, ФИО1 ушла к соседке позвонить насчет аванса. Вернулась спустя 30 минут и решила проверить ребенка. ФИО2 был в сознании, вялый, закатывал глаза, на обращение к нему не реагировал. После смерти ФИО2, ФИО1 обратилась к нему с просьбой, поддержать ее версию о том, что мальчик упал с лестницы;

- в ходе очной ставки с ФИО1 31 марта 2017 года (т. 4 л.д. 44-49) утверждал, что 9 декабря 2016 года после 11 часов ФИО1 нанесла ФИО2 5-6 ударов по телу, за то, что сын ее оскорбил. Когда в 16 часов этого же дня он вернулся домой, видел, что руки и ноги ФИО2 связаны поясами. Предложил развязать ребенка, но ФИО1 отказалась. А через некоторое время нанесла несколько ударов ногой, обутой в кроссовок, в область живота сына. В этот момент ФИО2 был обездвижен, так как был завернут в одеяло с головой; 

-в качестве обвиняемого 26 мая 2017 года (т. 4 л.д. 97-148) пояснил, что с конца мая 2016 года ФИО1 стала избивать своего сына ФИО2, из-за постоянных ссор между ним самим и ФИО1 При этом наносила удары кипятильником, поясом от платья. К середине июня 2016 года он научил ребенка нецензурной брани для развлечения. ФИО2 оскорблял мать по его просьбе и убегал к нему. ФИО1, с июля по 9 декабря 2016 года систематически избивала своего сына, нанося удары кипятильником, руками и ногами. В начале июля 2016 года после ссоры, он велел ребенку оскорблять мать, для того, чтобы посмотреть на реакцию ФИО1 Последняя нанесла ребенку удары вилкой кипятильника по ягодицам. При этом, ФИО1 прижимала голову ребенка к дивану, чтобы не было слышно его криков. 25 мая 2016 года он наказал ФИО2, нанес 10 ударов шнуром кипятильника по ягодицам, ногам и спине. Второй раз он аналогичным образом наказал ФИО2 в июне 2016 года. Он применял физические наказания в отношении ФИО2 с мая по сентябрь 2016 года примерно дважды в месяц, из-за проблем на работе. 7 декабря 2016 года пришел домой пьяный и сразу лег спать. 8 декабря 2016 года ФИО1 около 18 часов нанесла ФИО2 удары ногами, обутыми в кроссовки, в область живота и бедра, якобы за то, что тот баловался со спичками. Затем поставила сына в угол, где тот находился около 3-4 часов. 9 декабря 2016 года, вернувшись с работы, ФИО1 нанесла завернутому в одеяло и лежащему на полу, ФИО2 8-10 ударов ногами, обутыми в кроссовки, в область паха и бедер. Ребенок лежал на спине, ФИО1 разворачивала его боком и вбивала в шкаф. Около 16-17 часов ФИО1 решила проверить сына, но тот признаков жизни уже не подавал. Объясняя наличие переломов ребер, обнаруженных при исследовании трупа потерпевшего, пояснил, что в начале ноября 2016 года ФИО1 ставила сына в стойку и «тыркала» сначала рукой, потому что ей не нравилось, что он постоянно падал, а затем удары наносила ногой. Утверждал, что все телесные повреждения, обнаруженные при исследовании трупа потерпевшего, причинила ФИО1 Заявил о том, что когда он хотел что-то предпринять, остановить действия ФИО1 в отношении сына, та угрожала, что «посадит» его, скажет, что все это делает он. Объясняя наличие консолидированных двусторонних переломов ребер, обнаруженных при исследовании трупа, пояснил, что 28 октября 2016 года ФИО1, пытаясь воспитать из сына «мужика», нанесла ему 8-10 ударов ногой по обеим сторонам грудной клетки;

-в качестве обвиняемого 17 октября 2017 года (т. 4 л.д. 218-221), отрицая свою причастность к инкриминируемым деяниям, пояснил, что ему неизвестно, каким образом ребенку причинены переломы ребер. 7 декабря 2016 года его дома не было. Пришел около 22 часов 8 декабря 2016 года и лег спать. 9 декабря 2016 года ФИО1 около 16 часов наносила своему сыну удары ногами, обутыми в кроссовки. Он телесных повреждений мальчику не причинял. В период с 7 декабря до 22 часов 8 декабря 2016 года находился у своего знакомого Ильи.

В судебном заседании подсудимый ФИО23 свои показания на предварительном следствии, касающиеся действий ФИО1 в отношении потерпевшего в целом подтвердил, суду пояснил, что давал не полные показания, стремясь скрыть более жестокое обращение с потерпевшим. Для того, чтобы избежать ответственность, сообщил не соответствующие действительности сведения о том, что с 7 декабря до 22 часов 8 декабря, а также 9 декабря 2016 года в квартире отсутствовал. В действительности с 7 по 9 декабря 2016 года он находился в квартире совместно с ФИО1 и ее сыном, никуда не отлучался. О собственных действиях в отношении потерпевшего, имевших место 7 и 8 декабря 2016 года не сообщал из чувства стыда. 12 декабря 2016 года, когда стало известно о причине смерти ФИО2, договорились с ФИО1 о том, какие давать показания после задержания. Для того, чтобы оправдать свои действия, совместно выдумали провинности, за которые якобы наказывали ФИО2, а именно, что ребенок брал в шкафу документы, разливал шампунь, играл со спичками, поджигал шторы, ломал ДВД-диски, разбил его сотовый телефон. В действительности, физическое насилие к мальчику применяли не за какие-либо провинности, а фактически беспричинно. Уточнил, что его первоначальные показания в суде, о том, что 7 декабря 2016 года он нанес ФИО2 4-5 ударов кипятильником также не совсем верные, поскольку он нанес шнуром и спиралью кипятильника 10 ударов по телу мальчика. Добавил, что в ночь с 8 на 9 декабря 2016 года ФИО1 связала ФИО2 руки и ноги поясами от халатов и уложила спать. А когда 9 декабря 2016 года развернула и развязала сына, тот уже был мертв. Никаких реанимационных действий они с ФИО1 не предпринимали, так как было очевидно, что ФИО2 умер. На предварительном следствии давал иные показания в этой части, чтобы представить себя в лучшем свете.

В судебном заседании подсудимые ФИО1 и ФИО23 подтвердили, что на досудебной стадии производства по делу перед началом допросов им разъяснялись предусмотренные уголовно-процессуальным законом права в соответствии с процессуальным положением, они предупреждались о том, что их показания могут быть использованы в качестве доказательств, в том числе и при последующем отказе от данных показаний, разъяснялось также право, предусмотренное ст. 51 Конституции РФ, не свидетельствовать против самого себя, показания они давали в присутствии защитников, добровольно, самостоятельно, замечаний, как по процедуре следственных действий, так и по содержанию показаний не имели.

При таких обстоятельствах суд признает показания ФИО1 и ФИО23 на предварительном следствии допустимыми доказательствами.

Исследовав материалы дела, проверив как уличающие, так и оправдывающие подсудимых доказательства, суд пришел к выводу, что вина каждого из подсудимых в инкриминированных им преступлениях подтверждена совокупностью следующих доказательств.

Так, в ходе осмотра места происшествия 9 декабря 2016 года (т.1 л.д. 207-218) и 17 января 2017 года (т. 1 л.д. 225-229) в однокомнатной квартире 

<

адрес> было обнаружено и изъято:

-в комнате вещи трупа ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения: кофта, майка, джинсы, колготки. Согласно заключению эксперта №77 от 14 февраля 2016 года (т. 5 л.д. 216-221) на кофте около правого плечевого шва найдена кровь человека, групповая принадлежность которой не определена из-за слабой насыщенности следов. На колготках и джинсах следов крови не обнаружено, на задней части пояса резинки колготок и на задней части пояса джинсов найдены следы кала с примесью крови человека;

-в санузле, с левой стороны от входа кипятильник, на котором в соответствии с заключением эксперта № 56 от 23 января 2017 года (т.5 л.д. 161-172) обнаружена кровь ФИО2, а также эпителиальные клетки в поте, которые произошли от ФИО23;

-в комнате на диване детское одеяло бело-голубого цвета с рисунком и одеяло бежевого цвета с цветами, на котором согласно заключению эксперта № 46 от 14 февраля 2017 года (т.5 л.д 197-203) обнаружена кровь человека, происхождение которой от потерпевшего ФИО2 не исключается.

Предметы, изъятые в ходе осмотра места происшествия, а также у подсудимой ФИО1 были осмотрены (т.4 л.д. 229-231, 238-243), признаны и приобщены к уголовному делу в качестве вещественных доказательств (т.4 л.д. 244-247).

Свидетель ФИО7 на предварительном следствии (т. 2 л.д. 64-68) и в судебном заседании пояснил, что являясь фельдшером выездной бригады скорой медицинской помощи, 9 декабря 2016 года после 17 часов 15 минут, прибыл по вызову в квартиру 

<

адрес>. В комнате на диване, лицом вверх, лежал ребенок ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. В квартире также находились мужчина и мать ребенка. Со слов матери, ребенок в течение дня бегал, падал и ударялся головой, после чего была рвота. Ближе к вечеру ребенок лег спать, она решила его покормить, но не смогла разбудить. Осмотрев мальчика, обнаружил признаки биологической смерти. В области лба имелась гематома, размером около 2-3 см. Он применил дефибриллятор, однако сердцебиение отсутствовало, он зафиксировал биологическую смерть. 

Показания свидетеля ФИО7 объективно подтверждаются сведениями из карты вызова скорой медицинской помощи № 143 (т.2 л.д. 70-72), согласно которым, 9 декабря 2016 года в 17 часов 15 минут поступил вызов в 

<

адрес> к ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Жалобы на то, что мать не смогла разбудить после падения с лестницы. Диагноз: биологическая смерть. 

Согласно справки ОСМП КГБУЗ «Хабаровская РБ» (т. 1 л.д. 206), 9 декабря 2016 года в 17 часов 30 минут зафиксирована биологическая смерть ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Из протокола дополнительного осмотра места происшествия от 6 апреля 2017 года (т. 2 л.д. 231-235) установлено, что в вышеуказанной квартире имеется кладовая, размерами 1м.х 1,5м., дверь которой оборудована врезным замком. Напротив входа вдоль дальней стены располагается тумбочка. Иных предметов мебели в кладовой не имеется. При осмотре подоконников из белого пластика в комнате и кухне квартиры, следов термического воздействия, копоти не обнаружено. 

Согласно заключению эксперта № 2322 от 12 января 2017 года (т.5 л.д. 58-75) причиной смерти ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, явился травматический шок вследствие сочетанной тупой травмы тела. Смерть потерпевшего могла наступить в срок за 2-6 часов до начала осмотра трупа (22 часа 20 минут 9 декабря 2016 года).

При исследовании трупа обнаружены следующие телесные повреждения:

- сочетанная тупая травма тела: кровоизлияния в корни обоих легких, кровоизлияния в оба яичка, корень полового члена, мягкие ткани мошонки, разрыв брыжейки тонкого кишечника с кровоизлиянием в забрюшинное пространство, кровоизлияние в мягкие ткани солнечного сплетения, вокруг головки поджелудочной железы, надрывы восходящего отдела толстого кишечника с кровоизлиянием в забрюшинное пространство, кровоизлияния в ножки и правый купол диафрагмы, подкапсульный разрыв правой почки с образованием подкапсульной гематомы, переломы 6 и 7 ребер справа с разрывом реберной плевры, кровоподтек правой подключичной области, три кровоподтека передней поверхности верхней трети грудной клетки справа, шесть кровоподтеков правой боковой поверхности средней и нижней трети грудной клетки, три кровоподтека левой боковой поверхности средней и нижней трети грудной клетки, три кровоподтека задней поверхности грудной клетки, кровоподтек области мечевидного отростка грудины, не менее 13 кровоподтеков правой боковой поверхности живота, не менее 16 кровоподтеков передней брюшной стенки, а также в области левого подреберья, кровоподтек левой боковой поверхности средней трети живота, кровоподтек правой подвздошной области, кровоподтек поясничной области справа, множественные, сливающиеся кровоподтеки левой подвздошной области с переходом на левую паховую область и на наружную поверхности верхней трети левого бедра, множественные (не менее 4) сливающиеся кровоподтеки передневнутренней поверхности средней трети правой голени, кровоподтек передневнутренней поверхности области левого коленного сустава, кровоподтек передней поверхности верхней трети левой голени, три кровоподтека наружной поверхности от нижней до верхней трети левого бедра, три кровоподтека задневнутренней поверхности средней и нижней трети левого бедра, кровоподтек задней поверхности верхней трети левой голени, два кровоподтека задневнутренней поверхности верхней трети правого бедра, множество (не менее 7) кровоподтеков задненаружной, задней и задневнутренней поверхности средней и нижней трети правого бедра, три кровоподтека задней поверхности нижней, средней и верхней трети правой голени, инфильтрирующие кровоизлияния с образованием гематом в ягодичных областях, в области бедер и голеней, множественные кровоподтеки обеих ягодичных областей. 

Данные телесные повреждения возникли прижизненно, составляют единую сочетанную тупую травму тела, состоят в прямой причиной связи со смертью. Указанные повреждения взаимно отягощали друг друга, сопровождаясь развитием травматического шока и расцениваются, как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. 

Выявленные телесные повреждения могли образоваться в срок не менее чем за три часа, но не более двух суток до момента наступления смерти:

- кровоизлияния в корни обоих легких, кровоизлияния в оба яичка, корень полового члена, мягкие ткани мошонки могли возникнуть в срок за 3-12 часов до смерти;

- разрыв брыжейки тонкого кишечника с кровоизлиянием в забрюшинное пространство, кровоизлияние в мягкие ткани солнечного сплетения, кровоподтек правой подключичной области, три кровоподтека передней поверхности верхней трети грудной клетки справа, шесть кровоподтеков правой боковой поверхности средней и нижней трети грудной клетки, три кровоподтека левой боковой поверхности средней и нижней трети грудной клетки, три кровоподтека задней поверхности грудной клетки могли возникнуть в срок за 12-24 часа до смерти;

- кровоизлияния вокруг головки поджелудочной железы, надрывы восходящего отдела толстого кишечника с кровоизлиянием в забрюшинное пространство, кровоизлияния в ножки и правый купол диафрагмы, подкапсульный разрыв правой почки с образованием подкапсульной гематомы, переломы 6 и 7 ребер справа с разрывом реберной плевры, кровоподтек области мечевидного отростка грудины, не менее 13 кровоподтеков правой боковой поверхности живота, не менее 16 кровоподтеков передней брюшной стенки, слева и справа от средней линии,, кровоподтек левой боковой поверхности средней трети живота, кровоподтек правой подвздошной области, кровоподтек поясничной области справа, множественные, сливающиеся кровоподтеки левой подвздошной области с переходом на левую паховую область и на наружную поверхности верхней трети левого бедра, множественные (не менее 4) сливающиеся кровоподтеки передневнутренней поверхности средней трети правой голени, кровоподтек передневнутренней поверхности области левого коленного сустава, кровоподтек передней поверхности верхней трети левой голени, три кровоподтека наружной поверхности от нижней до верхней трети левого бедра, три кровоподтека задневнутренней поверхности средней и нижней трети левого бедра, кровоподтек задней поверхности верхней трети левой голени, два кровоподтека задневнутренней поверхности верхней трети правого бедра, множество (не менее 7) кровоподтеков задненаружной, задней и задневнутренней поверхности средней и нижней трети правого бедра, три кровоподтека задней поверхности нижней, средней и верхней трети правой голени, инфильтрирующие кровоизлияния с образованием гематом в ягодичных областях, в области бедер и голеней, множественные кровоподтеки обеих ягодичных областей могли возникнуть в срок за 24-48 часов до смерти.

Объем повреждений, составляющих сочетанную тупую травму тела, состоящую в прямой причинной связи со смертью, возник как минимум от 80 ударных воздействий (без учета возможной повторной травматизации областей), тупым твердым предметом (предметами) с ограниченной травмирующей поверхностью

- кровоподтёк правой височной области, кровоподтек лобной области справа, кровоподтек правой ушной раковины, кровоподтек правой лобно-височной области, три кровоподтека правой височно-скуловой области, пять кровоподтеков правой половины лица, кровоподтек лобной области слева, кровоподтек левой височной области, кровоподтек левой височно-скуловой области, кровоподтек внутреннего угла левого глаза, ссадина области верхней губы, ссадина верхней трети левой боковой поверхности шеи, кровоподтек тыльной поверхности правой кисти, две ссадины задневнутренней поверхности средней трети левого плеча, два кровоподтека разгибательной поверхности средней трети левого предплечья, ссадина правой боковой поверхности верхней трети живота, в правом подреберье. 

Данные телесные повреждения возникли прижизненно, в прямой причинной связи со смертью не состоят, как по отдельности, так и в совокупности и как вред здоровью не расцениваются, могли возникнуть за 12-24 часа до момента наступления смерти, как минимум от 25 травмирующих воздействий тупым твердым предметом по механизму ударов и трения. 

-кровоподтек лобной области слева, возник прижизненно, как вред здоровью не расценивается, в срок за 7-14 суток до момента наступления смерти, как минимум от однократного травмирующего воздействия тупого твердого предмета;

-признаки полной консолидации переломов 6 и 7 ребер справа, 4, 5, 6, 7 ребер слева. Выявленные признаки консолидации (заживления) ребер свидетельствуют об имевших место в прошлом переломах указанных ребер, которые могли возникнуть от травмирующих воздействий тупого твердого предмета в срок не менее месяца до момента наступления смерти. Указать более точный механизм возникновения переломов, давность их причинения и степень причиненного вреда здоровью не представляется возможным по причине полного заживления. 

Учитывая объем и характер выявленных повреждений, расположение их в различных анатомических областях тела, учитывая, что выявленные повреждения возникли в разное время, комплекс обнаруженных телесных повреждений не мог образоваться при любом виде падения. 

Из дополнительной медицинской судебной экспертизы трупа № 43 от 24 июня 2017 года (т. 5 л.д. 232-236) следует, что при проведении экспертизы на теле трупа ФИО2 выявлены признаки полной консолидации переломов 6 и 7 ребер справа, 4,5,6,7 ребер слева.

Выявленные признаки консолидации (заживления) ребер, свидетельствуют от имевших место в прошлом переломах указанных ребер, которые могли возникнуть от травмирующих воздействий тупого твердого предмета, в срок не менее месяца до момента наступления смерти и сопровождались причинением минимум средней тяжести вреда здоровью по признаку длительного расстройства здоровья, и максимум тяжкого вреда по признаку опасности для жизни.

В соответствии с заключением повторной комиссионной судебной медицинской экспертизы № 68 от 23 марта 2018 года (судебные документы), выявленные при исследовании трупа ФИО2, переломы 6 и 7 ребер по передней подмышечной линии справа и 4,5,6,7 ребер по передней подмышечной линии слева – сросшиеся и имеют сформированную костную мозоль. Данная стадия заживления переломов свидетельствует о примерной давности их возникновения в срок более 1 месяца до момента наступления смерти. Судя по морфологической и визуальной однотипности костных мозолей, симметричной двусторонней локализации по анатомическим линиям (справа и слева) и расположение переломов практически на одном уровне, экспертная комиссия считает, что указанные сросшиеся переломы образовались одномоментно в результате однократного травмирующего воздействия тупого твердого предмета с ограниченной контактной поверхностью в область передней поверхности груди в область грудины с возникновением данных переломов по конструкционному механизму. Таким образом, данные переломы представляют собой тупую травму груди в виде множественных двусторонних переломов ребер с нарушением анатомической целостности грудной клетки, что позволяет квалифицировать данные консолидированные переломы (тупую травму груди) как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека, создающей непосредственную угрозу для жизни.

При оценке вышеприведенных заключений экспертов, содержащих разные выводы относительно степени тяжести вреда здоровью, причиненного, выявленными при исследовании трупа ФИО2, консолидированными переломами 6 и 7 ребер справа, 4,5,6,7 ребер слева, суд признает обоснованными и достоверными выводы комиссии экспертов № 68 от 23 марта 2018 года в этой части, поскольку они сделаны двумя экспертами, имеющими высшую квалификационную категорию и значительный стаж экспертной работы – 23 и 25 лет; данные выводы научно обоснованы и аргументированы, убедительно мотивированы, носят категоричный характер. 

Соответственно, выводы эксперта, изложенные в заключениях № 2322 от 12 января 2017 года (т.5 л.д. 58-75) и № 43 от 24 июня 2017 года (т. 5 л.д. 232-236) о невозможности установления степени причиненного вреда здоровью, консолидированными переломами 6 и 7 ребер справа, 4,5,6,7 ребер слева, а также вероятностный вывод о причинении в результате этих переломов, минимум средней тяжести вреда здоровью и максимум тяжкого вреда, суд признает необоснованными.

Эксперт ФИО8 в судебном заседании пояснил, что травматический шок, в результате которого наступила смерть ФИО2 – это состояние, сопровождающее тяжелые травмы и связано с нарушением циркуляции крови, при котором возникает дисфункция деятельности всего организма в целом и в частности каждой из систем, поддерживающих жизнедеятельность организма. Немаловажным компонентом шока являются болевые ощущения, которые входят в генез развития такого патологического состояния. Переломы ребер сопровождаются болезненными ощущениями, и протекать полностью бессимптомно не могут. Подобные переломы заживают самостоятельно и как таковой медицинской помощи не требуется. Обнаруженные при исследовании трупа потерпевшего повреждения причинены тупым твердым предметом, к которым относятся руки, сжатые в кулак, ноги в обуви, выпрямленные пальцы рук.

Из заключения эксперта № 136-МК от 16 мая 2017 года (т. 6 л.д. 59-93) установлено, что в ходе сравнительного исследования было выявлено сходство групповых, узкогрупповых признаков экспериментальных оттисков-следов от боковой части спирали кипятильника (изъятого при осмотре места происшествия) с обнаруженными при исследовании трупа ФИО2 повреждениями, а именно в области верхней трети левого бедра. 

Выявлено аналогичное сходство признаков экспериментальных оттисков-следов от провода кипятильника с обнаруженными повреждениями на трупе, а именно в области шеи слева, на левой и правой боковых поверхностях грудной клетки, левой и правой боковых поверхностях живота, в области поясницы, левого плеча, правой голени. 

Таким образом, не исключается возможность возникновения указанных повреждений от множественных травматических воздействий направленных под разными углами поверхностей провода кипятильника, а также его спирали. 

В ходе сравнительного исследования выявлено некоторое сходство групповых признаков экспериментальных оттисков-следов от подошвенной части кроссовок (изъятых у ФИО1) с обнаруженными повреждениями на трупе, а именно группой кровоподтеков расположенных в области живота. 

Таким образом, не исключается возможность возникновения указанных повреждений от травматического воздействия направленного под относительно прямым углом подошвенной части кроссовка.

Представленное одеяло (изъято на месте происшествия), выполнено из синтетического материала, имеющего ворсинчатое строение, толщину до 1 см. Учитывая физические свойства материала, при нанесении травматических ударных воздействий любым тупым предметом через его слой (слои) не исключается возможность видоизменения морфологии повреждений или полное отсутствие отображения травматического воздействия. 

Согласно заключению эксперта №0230-МК от 8 августа 2017 года (т 6 л.д. 104-181) возникновение полного оригинального комплекса повреждений, выявленных при исследовании трупа ФИО2, при обстоятельствах, указанных ФИО23 в протоколах допросов от 13 декабря 2016 года, 14 декабря 2016 года, 1 марта 2017 года, 25 мая 2017 года – исключается. 

Данный вывод подтверждается различием оригинальных повреждений, выявленных при экспертизе трупа, с прогнозируемыми повреждениями по предложенной версии, по времени возникновения, по минимальному количеству травмирующих воздействий и отсутствие отражения достаточного количества точек приложения силы. 

ФИО1 нанесла удары шнуром от кипятильника, отчего возникли телесные повреждения в виде «следов-полос» на ногах, пояснице и спине.

При указанных обстоятельствах возможно образования:

-некоторого объема или определённого комплекса повреждений, обнаруженных на трупе потерпевшего от не менее 10 травматических воздействий шнуром от кипятильника по области спины, ягодиц, травматических воздействий рукой по области лица, не менее 5-10 травматических воздействий в область живота, груди, паха, бедер: кровоизлияния в корни обоих легких и кровоизлияния в оба яичка, корень полового члена, мягкие ткани мошонки/ разрыв брыжейки тонкого кишечника с кровоизлиянием в забрюшинное пространство/ кровоизлияние в мягкие ткани солнечного сплетения/ кровоподтек правой височной области/ кровоподтек лобной области справа/ кровоподтек правой ушной раковины/ кровоподтек правой лобно-височной области/ три кровоподтека правой височно-скуловой области/ пять кровоподтеков правой половины лица/кровоподтек лобной области слева/ кровоподтек левой височной области/ кровоподтёк левой височно-скуловой области/кровоподтек внутреннего угла левого глаза/ ссадина области верхней губы/ ссадина верхней трети левой боковой поверхности шеи.

Данный вывод подтверждается сходством оригинальных повреждений, выявленных при экспертизе трупа, с прогнозируемыми повреждениями по предложенной версии, по времени возникновения, механизму. Конкретизировать более точно объем повреждений не представляется возможным в виду отсутствия отражения точных областей приложения силы. 

При указанных обстоятельствах возможно образование:

-некоторого объема или определённого комплекса повреждений от «неоднократных» травматических воздействий шнуром кипятильника по ягодицам, ногам, пояснице и спине, часть из них было нанесено через «одеяло»: шесть кровоподтеков правой боковой поверхности средней и нижней трети грудной клетки/ три кровоподтека левой боковой поверхности средней и нижней трети грудной клетки/ три кровоподтека задней поверхности грудной клетки/ множественные (не менее 4) сливающиеся кровоподтеки передневнутренней поверхности средней трети правой голени/ кровоподтек передневнутренней поверхности области левого коленного сустава/ кровоподтек передней поверхности верхней трети левой голени/ три кровоподтека наружной поверхности от нижней до верхней трети левого бедра/ три кровоподтека задневнутренней поверхности средней и нижней трети левого бедра/ кровоподтек задней поверхности верхней трети левой голени/ два кровоподтека задневнутренней поверхности верхней трети правого бедра/ множество (не менее7) кровоподтеков задненаружной, задней и задневнутренней поверхности средней и нижней трети правого бедра/ три кровоподтека задней поверхности нижней, средней и верхней трети правой голени/ инфильтрирующие кровоизлияния с образованием гематом в ягодичных областях, в области бедер и голеней/ множественные кровоподтеки обеих ягодичных областей. Однако, временной промежуток указанный подозреваемым не совпадает с временным промежутком, установленным в результате экспертизы трупа. 

-некоторого объема или определённого комплекса повреждений от 2-3 травматических воздействий ногой, обутой в кроссовки в область живота (левая часть): не менее 16 кровоподтеков передней брюшной стенки/ слева и справа от средней линии/ кровоподтек левой боковой поверхности средней трети живота/ кровоизлияния вокруг головки поджелудочной железы/ надрывы восходящего отдела толстого кишечника с кровоизлиянием в забрюшинное пространство/ кровоизлияния в ножки и правый купол диафрагмы. Однако временной промежуток, указанный подозреваемым не совпадает с временным промежутком, установленным в результате экспертизы трупа. 

Возникновение полного оригинального комплекса повреждений, выявленных при исследовании трупа ФИО2, при обстоятельствах, указанных ФИО1 в протоколах допросов от 13 декабря 2016 года, 14 декабря 2016 года, 18 мая 2017 года – исключается.

Данный вывод подтверждается превалирующим различием оригинальных повреждений, выявленных при экспертизе трупа, с прогнозируемыми повреждениями по предложенной версии, по времени возникновения, по минимальному количеству травмирующих воздействий и отсутствием отражения достаточного количества точек приложения силы.

При указанных обстоятельствах возможно образование: 

-некоторого объема или определённого комплекса повреждений от 8-10 травматических воздействий проводом кипятильника по ягодицам потерпевшего, области спины, по ногам и рукам: шесть кровоподтеков правой боковой поверхности средней и нижней трети грудной клетки/ три кровоподтека левой боковой поверхности средней и нижней трети грудной клетки/ три кровоподтека задней поверхности грудной клетки/ множественные (не менее 4) сливающиеся кровоподтеки передневнутренней поверхности средней трети правой голени/ кровоподтек передневнутренней поверхности области левого коленного сустава/ кровоподтек передней поверхности верхней трети левой голени/ три кровоподтека наружной поверхности от нижней до верхней трети левого бедра/ три кровоподтека задневнутренней поверхности средней и нижней трети левого бедра/ кровоподтек задней поверхности верхней трети левой голени/ два кровоподтека задневнутренней поверхности верхней трети правого бедра/ множество (не менее7) кровоподтеков задненаружной, задней и задневнутренней поверхности средней и нижней трети правого бедра/ три кровоподтека задней поверхности нижней, средней и верхней трети правой голени/ инфильтрирующие кровоизлияния с образованием гематом в ягодичных областях, в области бедер и голеней/ множественные кровоподтеки обеих ягодичных областей/ кровоподтек тыльной поверхности правой кисти/ две ссадины задневнутренней поверхности средней трети левого плеча/ два кровоподтека разгибательной поверхности средней трети левого предплечья/ ссадина правой боковой поверхности верхней трети живота.

-некоторого объема или определенного комплекса повреждений от 1 травматического воздействия тыльной стороной, кистью правой руки в область живота: разрыв брыжейки тонкого кишечника с кровоизлиянием в забрюшинное пространство, кровоизлияния в мягкие ткани солнечного сплетения.

Данный вывод подтверждается сходством оригинальных повреждений, выявленных при экспертизе трупа, с прогнозируемыми повреждениями по предложенной версии, по времени возникновения, механизму, точкам приложения силы. 

При указанных обстоятельствах не исключено образование:

-кровоизлияния в оба яичка, корень полового члена, мягкие такни мошонки в результате однократного травматического воздействия стопой ноги ФИО1, однако, временной промежуток, указанный подозреваемой не совпадает с временным промежутком, установленным в результате экспертизы трупа. 

-некоторого объема или определенного комплекса повреждений от 4-5 травматических воздействий прямыми пальцами рук в область груди потерпевшему и в область солнечного сплетения, от которых потерпевший падал на ягодицы: кровоизлияния в мягкие ткани солнечного сплетения/три кровоподтека передней поверхности верхней трети грудной клетки справа/ шесть кровоподтеков правой боковой поверхности средней и нижней трети грудной клетки/ три кровоподтека левой боковой поверхности средней и нижней трети грудной клетки/ кровоподтек области мечевидного отростка грудины, множественные кровоподтеки обеих ягодичных областей. Однако временной промежуток, указанный подозреваемой не совпадает с временным промежутком, установленным в результате экспертизы трупа. 

При исследовании трупа ФИО2 установлены переломы ребер с признаками полной консолидации (срастание костных фрагментов в месте имевшего в прошлом перелома). Данные переломы локализованы: по правой передней подмышечной линии 6,7 правых ребер и по левой передней подмышечной линии на 4,5,6,7 левых ребрах. 

В приведенных протоколах допросов как ФИО1, так и ФИО23 указаны множественные эпизоды травматических воздействий в область груди потерпевшего в разные временные промежутки (датированные более 1 месяца до момента наступления смерти) как стопой ноги, так и кистью руки. В приведенных допросах указано, что потерпевший при травматических воздействиях был расположен напротив нападавшего.

Указанные переломы локализованы симметрично по анатомическим линиям и расположены практически на одном уровне с небольшим смещением слева (4,5 ребро), данный факт не исключает возможность их формирования в соответствующий промежуток времени (более 1 месяца до момента наступления смерти) как минимум при однократном травматическом воздействии в область грудины, где переломы могли сформироваться по конструкционному типу (то есть с удалением от места приложения силы) при условии, что данные переломы носили характер сгибательных. 

Потерпевшая Потерпевший №1 на предварительном следствии (т. 2 л.д. 10-13) и в судебном заседании пояснила, что ее сестра ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года родила сына ФИО2, воспитанием которого занималась самостоятельно. Ребенок рос спокойным, любознательным, общительным, веселым и послушным, посещал детский сад, поликлинику, хронических заболеваний не имел. С момента рождения ФИО1 хорошо относилась к ФИО2, защищала и берегла его. В то же время ФИО1 могла наказать сына за непослушание, поставить в угол, шлепнуть рукой по ягодицам. В 2016 году ФИО1 познакомилась со ФИО23, с которым стала сожительствовать. Некоторое время сестра со своей семьей проживала в ее квартире. Отношения между ФИО1 и ФИО23 не ладились, они часто ссорились, дрались, расставались, но затем опять сходились. ФИО23 употреблял спиртное, в состоянии алкогольного опьянения становился агрессивным, применял к сестре физическое насилие. ФИО1 по характеру спокойная, замкнутая, трудолюбивая, чистоплотная, спиртным не злоупотребляла. В апреле 2016 года, находясь в ее квартире, ФИО23 нанес три удара ремнем по спине ФИО2 за то, что тот его не послушал. Она слышала звуки ударов и видела три полосы на спине ребенка. Сделала замечание ФИО23, но тот ответил, что это не ее дело. Весной 2016 года, сестра с семьей переехала жить в село Мирное. С этого времени она заметила, что сестра изменилась, изменился и ФИО2. Мальчик перестал посещать детский сад, стал замкнутым, всего боялся, слыша громкий голос, зажимался и прятался, спрашивал разрешения по любому поводу. После 18 сентября 2016 года ФИО1 рассказывала ей, что ФИО2 стал мочиться, а иногда и испражняться в одежду, не успевал добежать до туалета, хотя ранее этого не происходило. 28 ноября 2016 года ФИО1 по телефону сообщила, что ФИО23 не пускает ее домой, наказал ФИО2 и не выпускает ребенка из квартиры. Затем сестра приехала к ней домой. По ее требованию ФИО23 привез туда же ФИО2. Когда в этот же день купала ФИО2, обнаружила на его груди и ягодицах синяки. В области груди и до живота имелся кровоподтек синюшного цвета размером около 15 см, как ей показалось похожий на отпечаток ноги. ФИО23 и ФИО1 отрицали свою причастность к причинению этих повреждений. ФИО2 также изначально не отвечал на ее вопросы, откуда у него синяки, но потом сказал, что это папа и мама наказывают его за плохое поведение. Папой мальчик называл ФИО23 На ее вопросы ФИО1 сказала, что не трогает ребенка, воспитанием сына занимается ФИО23 9 декабря 2016 года по телефону ФИО1 сообщила, что ФИО2 упал с лестницы, ударился головой и умер. 

Из показаний свидетеля ФИО9 на предварительном следствии (т. 2 л.д. 221-225), оглашенных и исследованных судом с согласия сторон, следует, что в 2015 году проживал совместно с ФИО1, у которой был сын ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Мальчик был послушным. ФИО1 хорошо относилась к сыну, не била его, могла в целях наказания шлепнуть рукой по ягодицам, никаких предметов для этого не применяла. За время совместного проживания ребенок был здоров, никаких травм у него не имелось. В декабре 2016 года ФИО1 познакомилась со ФИО23, а в январе 2017 года стала с ним проживать. 

Свидетель ФИО10 в судебном заседании пояснил, что в 2003 году с супругой оформили опекунство над сестрами ФИО20. ФИО1 училась хорошо, после школы поступила в институт, но забеременев, учебу бросила. ФИО2 был активным и веселым ребенком, каких-либо подозрений, что с ним жестоко обращаются, у него не возникало. ФИО1 по характеру замкнутый, мягкий человек, не умеющий самостоятельно принимать решения, очень зависима от мужчин, они для нее всегда были на первом месте, а все остальное второстепенно. У него сложилось впечатление, что ФИО1 хорошая и заботливая мать. Когда ФИО1 переехала в село Мирное, общаться стали очень редко. В начале осени 2016 года видел ФИО2, последний раз, но ничего подозрительного не заметил. От ФИО1 ему известно, что ФИО23 она боится, так как тот бил ее. Об обстоятельствах гибели ФИО2 ничего не знает.

Свидетель ФИО3 в судебном заседании пояснила, что к своему сыну Денису ФИО1 относилась хорошо. Ребенок был активный, развитый, хорошо разговаривал. Последний раз видела ФИО2 в январе 2016 года. В сентябре 2016 года от Потерпевший №1 узнала, что соседка ФИО1 обеспокоена тем, что ФИО2 плачет. В ноябре того же года Потерпевший №1 сообщила, что к ней приехала ФИО1 без ФИО2, которого не отпускает сожитель, так как ребенок наказан. Супруг разговаривал со ФИО23, просил оставить ФИО1 в покое и вернуть ребенка. После этого ФИО23 привез ФИО2 к Потерпевший №1 По характеру ФИО1 тихий, спокойный и ведомый человек, однако, она могла противостоять ситуации, отстаивать права свои и ребенка. Когда ФИО1 стала проживать со ФИО23, замкнулась, перестала рассказывать о своей жизни. 11 декабря 2016 года от Потерпевший №1 стало известно, что ФИО2 упал с лестницы, ударился головой и умер.

Свидетель ФИО4 в судебном заседании пояснила, что проживает в квартире 

<

адрес>. В один из дней лета 2016 года около 16 часов, увидела, что в дверях квартиры № 11 стоит маленький мальчик, как позднее узнала ФИО2. На ее вопросы, ребенок сообщил, что находится в квартире один, проживает с мамой и с Сашей. Она пригласила его к себе. ФИО2 сразу попросил поесть. На ее вопрос, как Саша к нему относится, ФИО2 ответил, что Саша его бьет. Когда за ребенком пришел ФИО23, ФИО2 испугался, забился в угол, весь сжался, плакал беззвучно и говорил: «Я с тобой не пойду». Она просила ФИО23 оставить ребенка до прихода матери, но тот, взяв ФИО2 на руки, унес. С тех пор она раз в неделю заходила к ФИО1, приносила ФИО2 гостинцы. В августе 2016 года в дневное время, заходила в квартиру ФИО1, видела, что подсудимые клеят обои. На ее вопрос, где ФИО2, ФИО1 ответила, что спит в кладовке. Открыв двери кладовки, она увидела, сидящего в темноте мальчика. Помещение кладовки окном не оборудовано, маленького размера, в летнее время там было очень душно. Она попросила разрешения взять ребенка в свою квартиру, но ФИО1 не разрешила, на ее просьбу угостить ФИО2 яблоком, позволила сыну пройти в ее квартиру. Взяв яблоки, мальчик сразу сказал: «Меня Саша бьет». Когда она видела ФИО2, он всегда жаловался, что его бьет Саша. Она выясняла этот вопрос у ФИО1, но та все отрицала. После этого она обратилась к сотрудникам службы социальной защиты администрации села. К ФИО1 приходили сотрудники этой службы, после чего, ФИО1 и ФИО23 запретили ей общаться с ФИО2 и в квартиру больше не пускали, гостинцы не принимали. Сотрудники же соцзащиты сообщили, что у ФИО1, все хорошо, а ей только кажется, что над мальчиком издеваются. 

Подсудимый ФИО23 в судебном заседании подтвердил, что действительно запретил свидетелю общаться с ФИО2, но сделал это по просьбе ФИО1, после того как соседка обратилась с жалобой в социальную службу. 

Свидетель ФИО5 на предварительном следствии (т. 2 л.д. 73-74) и в судебном заседании пояснила, что состоит в должности участкового-социального работника КГБУЗ «Хабаровский Комплексный центр социального обслуживания населения» Министерства социальной защиты населения Хабаровского края. 31 августа 2016 года ФИО4 по телефону сообщила, что мать, проживающая в квартире по соседству, закрывает своего малолетнего ребенка в кладовке. 4 сентября 2016 года она посетила квартиру 

<

адрес>, где проживала ФИО1 с малолетним сыном ФИО2. ФИО1 сообщила, что проживает в квартире с сыном и сожителем. ФИО2 находился в квартире, был чисто одет, играл с игрушками. Она осмотрела кладовку, в ней хранились вещи. В комнате имелся матрас для сна, а в кухне диван, на котором со слов матери спал ребенок. Ничего подозрительного в поведении ребенка не заметила. На лбу у ФИО2 видела царапину. ФИО1 пояснила, что ребенок упал на улице во время прогулки, а когда она с сожителем клеила обои, ребенок, чтобы не мешал, играл в кладовке. Она провела с ФИО1 беседу, предложила путевку в детский сад, но та отказалась. На ФИО23 ФИО1 не жаловалась и о применении насилия с его стороны не сообщала. На ее вопрос, как ему живется в семье, ФИО2 ответил, что все хорошо. Затем она зашла к заявительнице ФИО4, которая сообщила, что слышала плачь ФИО2. 9 сентября 2016 года совместно с сотрудником ПДН осуществила повторный выход в семью ФИО1 В квартире находились ФИО23 и ФИО2, который был одет в майку и шорты. Никаких телесных повреждений на видимых участках тела у ребенка не было. 

Согласно акту от 4 сентября 2016 года (т. 2 л.д. 79-80) квартира 

<

адрес> однокомнатная, благоустроенная, в удовлетворительном состоянии. Во время посещения на лбу ребенка ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, имелась ссадина (царапина), на щеке небольшой синяк светлого цвета. ФИО1 пояснила, что повреждения ребенок получил от падения при прогулке. В этот же день в разговоре соседка из квартиры 12 – ФИО4 сообщила, что ФИО1 периодически оставляет ребенка без присмотра, а также был случай, когда ребенок был заперт в кладовой. Со слов ФИО4 ребенок, находясь у нее в гостях, не хотел уходить домой, когда его забирал сожитель матери. После разговора с ФИО4, вновь была посещена квартира ФИО1 Последняя пояснила, что оставляет ребенка одного рано утром, когда уходит на работу на 2-3 часа. Предложено содействие в оформлении ФИО2 в детский сад. Мать отказалась, поскольку не видит в этом необходимости. В услугах социального работника не нуждается. 

Свидетель ФИО5 в судебном заседании подтвердила достоверность изложенных в акте сведений. 

Из показаний свидетеля ФИО6 на предварительном следствии (т. 2 л.д. 133-138), оглашенных и исследованных судом с согласия сторон, следует, что она является директором ООО «Спектр». 1 сентября 2016 года на предприятие уборщицей лестничных клеток трудоустроена ФИО1 У последней был сын ФИО2, 4 лет, с которым та приходила на работу и в офис предприятия. ФИО2 всегда был веселый, жизнерадостный, помогал матери носить инвентарь. ФИО1 жаловалась ей на соседку из 12 квартиры ФИО4, по мнению которой, с ФИО2 обращаются плохо, он постоянно плачет. 9 декабря 2016 года около 16 часов 36 минут ей позвонила ФИО1 и попросила аванс. В этот же день около 22 часов 30 минут вновь позвонила ФИО1 и сообщила, что ФИО2 упал с лестницы, сильно ударился головой и умер. Около 23 часов она пришла в квартиру ФИО1, где уже находились сотрудники полиции, на полу лежал труп мальчика. Сотрудникам полиции ФИО1 сообщила ту же версию гибели сына, что и ей. 11 декабря 2016 года периодически звонила ФИО1 и ее сожитель, они задавали вопросы по поводу уголовной ответственности, так как по окончанию судебной экспертизы, всем станет известно. Что именно известно, не говорили. Так же ФИО1 спрашивала, положен ли ей адвокат. Спустя несколько дней, звонили сестра ФИО1 и мать ФИО23 которые интересовались, что им делать. Она ответила, что не желает с ними разговаривать. Запись телефонных разговоров с ФИО1 частично сохранилась в памяти карты ее телефона.

Согласно протоколу выемки от 6 апреля 2017 года (т. 2 л.д. 140-144) у свидетеля ФИО6 изъят оптический диск с записью телефонных переговоров с ФИО1 

Из протокола осмотра предметов от 6 апреля 2017 года (т. 2 л.д. 145-149) следует, что на оптическом диске, изъятом у ФИО6, содержится аудиозаписи разговора между двумя женщинами. Принимавшая участие в осмотре свидетель ФИО6 пояснила, что записанные разговоры состоялись между нею и ФИО1 9 декабря 2016 года, а также через несколько дней после гибели ФИО2.

При воспроизведении аудиозаписи от 9 декабря 2016 года установлен разговор следующего содержания:

«ФИО1: Алло, ФИО6, это Оля уборщица. Извините, что так поздно, у меня беда. Ребенок умер.

ФИО6: Как так?

ФИО1: Сегодня, когда я его брала с собой на уборку, он упал с лестницы, ударился головой.

ФИО6: Оль?

ФИО1: Как ни в чем не бывало, даже не плакал, пошла дальше убираться. У него левая ножка, чашечка коленная смещена немного, градус, ему трудно ходить, он постоянно спотыкается об нее. Я пошла домой с уборки положила спать его, он там, я кушать готовила, когда пошла его, а он не проснулся, я вызвала скорую, поздно уже было».

При воспроизведении аудиозаписи от 11 декабря 2016 года установлен разговор следующего содержания:

«ФИО1: Алло, здравствуйте ФИО6. Я бы хотела узнать заключение, меня вызовут на следствие. Я могу вызвать адвоката?

ФИО6: Да, конечно. Вам должны будут представить адвоката. 

ФИО1: Без адвоката я могу ничего не говорить?

ФИО6: Ст. 51 Конституции РФ.

ФИО1: Ну понятно, спасибо»

В судебном заседании подсудимая ФИО1 подтвердила содержание разговора со свидетелем, суду пояснила, что сообщила ФИО6 о трудностях ФИО2 при ходьбе, для поддержания версии о падении сына с лестницы. 

Свидетель ФИО11 в судебном заседании пояснила, что проживает в квартире 

<

адрес>. В квартире № 11 того же дома проживала ФИО1, которая убирала подъезды. Из квартиры ФИО1 она слышала мужской и детский голоса, поэтому знала, что с ФИО1 проживает мужчина и маленький мальчик. Этого мальчика видела редко, обратила внимание, что он очень маленького роста, худой и бледный, на ее взгляд ребенку было около 2 лет. Мальчик помогал ФИО1 носить инвентарь для уборки. Ребенок вел себя очень послушно, выполнял то, что ему говорили, никуда не убегал, хотя обычно дети более подвижны в этом возрасте. ФИО1 несколько заторможенная. Она никогда не видела, чтобы та гуляла с сыном. Неоднократно слышала из квартиры ФИО1 грохот и крики, подсудимая ругалась с мужчиной, оба они кричали на ребенка, а тот очень тихо плакал. Она общалась с соседкой из квартиры № 12 ФИО4, которая рассказала, что ребенок ФИО1 часто остается дома один, голодный, она его забирала в свою квартиру, подкармливала. К ФИО4 приходил сожитель ФИО1, но мальчик не хотел с ним идти, плакал. Когда соседка приносила ребенку гостинцы, сожитель ФИО1 не желал их брать, а мальчик сообщил, что Саша его бьет. ФИО4 предлагала соседям свою помощь, но те отказались. Кроме этого ФИО4 сообщила об этом ребенке в социальную службу села. 9 декабря 2016 года ей стало известно о гибели мальчика. 

Свидетель ФИО12 на предварительном следствии (т. 2 л.д. 226-230) и в судебном заседании пояснил, что ФИО1 и ФИО23 проживали с ним по соседству. С подсудимыми также проживал мальчик 4 лет. Неоднократно он слышал крики и плачь ребенка из квартиры ФИО1 Также слышал громкие разговоры и скандалы между ФИО1 и ее сожителем. В ночь с 6 на 7 декабря 2016 года около 2 часов 30 минут услышал громкий звук работающего телевизора из квартиры подсудимых. Он решил сделать замечание. Дверь квартиры ему открыл ФИО23 Через приоткрытую дверь, он видел разбросанные по квартире вещи. В этот момент подошла ФИО1 и дверь закрыла. ФИО23 вышел на лестничную площадку, он сделал ему замечание. Разговаривали примерно 15 минут. За это время ФИО23 выкурил три сигареты, при этом трясся, сильно нервничал. 9 декабря 2016 года от сотрудников полиции стало известно об убийстве ФИО2. Соседка ФИО4 рассказывала, что ФИО2 бьют, ребенок голодает, она его подкармливала, собиралась обратиться в органы опеки. Сообщила, что ФИО23 плохо к ней относится, препятствует ее встречам с ФИО2, отказывается принимать помощь.

Свидетель ФИО13 на предварительном следствии (т. 2 л.д. 112-114) и в судебном заседании пояснила, что с 2012 года поддерживает с ФИО1 дружеские отношения. ФИО1 хорошо относилась к своему сыну ФИО2, заботилась о нем. ФИО2 был общительным, доброжелательным, послушным, хорошо развитым мальчиком. С января 2016 года ФИО1 стала проживать со ФИО23 Примерно летом, или осенью 2016 года они переехали в село Мирное. Она часто приезжала к ним в гости. Отношения между ФИО1 и ФИО23 были хорошие, они не ссорились, к ребенку также относились хорошо. Летом 2016 года, в ее присутствии ФИО1 учила с ФИО2 буквы алфавита. Когда мальчик ушел из-за стола, ФИО1 в наказание велела ребенку сделать 10 приседаний. ФИО2 послушно приседал. 20 октября 2016 года она приехала к ФИО1 в гости и осталась ночевать. Она заметила, что ФИО2 стал бояться ФИО1 Вечером около 22 часов, когда укладывали детей спать, ФИО23 в наказание за то, что ФИО2 спать не хотел, заставил его приседать 20 раз. Мальчик не плакал, послушно выполнял требования. Около 4 часов проснулась от плача и крика ФИО2, пыталась войти в комнату, но дверь была закрыта. Попыталась зайти в комнату с лоджии, но дверь также была заперта, она поняла, что ее не хотят впускать. ФИО2 плакал около 40 минут. Утром подошел ФИО23 и сообщил, что у ФИО2 синяк на ягодицах и на спине, так как ФИО1 била его кипятильником. ФИО23 поднял кофту ФИО2, и она увидела на спине ребенка большой синяк. ФИО23 объяснил, что ФИО2 не хотел спать и сам попросил его ударить. ФИО1 ничего не рассказывала. Однако после этого, от ФИО1 стали поступать смс-сообщения о том, что подруги ей не нужны, а затем подсудимая совсем прекратила общение. Ее супруг спрашивал у ФИО23, за что они бьют ребенка, но ФИО1 влезла в разговор и сказала, что это она бьет ФИО2. Никогда ФИО1 не жаловалась на ФИО23, не сообщала о том, что боится его или, что тот применят к ней насилие. Напротив, ФИО1 любила ФИО23 и боялась его потерять. 

Подсудимый ФИО23 в судебном заседании подтвердил показания ФИО13 и пояснил, что в ночь, когда свидетель слышала плачь ФИО2, они вместе с ФИО1 нанесли ему удары кожаным ремнем, за то, что ребенок не хотел спать. Свидетелю ФИО13 он рассказал, что ФИО2 избила только ФИО1, поскольку опасался ответственности.

Свидетель ФИО14 на предварительном следствии (т. 2 л.д. 126-128) и в судебном заседании пояснил, что с ФИО1 знаком с 2013 года. Какое-то время проживали в одном частном доме. ФИО1 неуравновешенный человек, с перепадами настроения. Не видел, чтобы она плохо относилась к своему сыну ФИО2. Мальчик был спокойным и послушным. Когда ФИО1 стала проживать со ФИО23 в селе Мирное, он часто бывал у них в гостях. ФИО23 по характеру скрытный, молчаливый. От ФИО1 ему известно, что она наказывала ФИО2, била его, в том числе, и кипятильником. В октябре 2016 года приехал к ФИО1, у которой находилась его сожительница ФИО13 Последняя рассказала, что ночью слышала плач ФИО2, а утром видела на его ягодицах синяки. Он стал разговаривать об этом со ФИО23, но тут же в разговор вмешалась ФИО1, которая сказала, что ФИО23 ни при чем, это она избила ФИО2, за то, что тот не хотел спать. Ему известно, что за плохое поведение ФИО23 наказывал ФИО2, требовал, чтобы мальчик делал 10-20 приседаний. В этот же период времени ФИО1 говорила ему, что ФИО23 бьет ее и спрашивала совета, как ей поступить. Кроме этого ФИО1 рассказала ему, что соседка предъявляет претензии по поводу того, что ФИО2 бьют, обратилась в социальную службу и ребенка могут у нее забрать.

В судебном заседании подсудимая ФИО1 подтвердила показания свидетеля ФИО14, суду пояснила, что из чувства страха, в присутствии ФИО23, посторонним всегда говорила, что ребенка наказывает сама. 

Свидетель ФИО18 в судебном заседании пояснила, что ФИО1 летом 2016 года оставляла с ней своего малолетнего сына на 3-4 дня в связи с необходимостью переезда. Она обратила внимание, что ребенок в напряженном состоянии, замкнутый, запуганный. На замечания ФИО2 реагировал тем, что забивался в угол и плакал. Телесных повреждений на теле ребенка не видела. Однажды, до переезда подсудимых, она привезла сладости ФИО2. Когда вошла в квартиру, увидела, что мальчик стоит в углу, руки связаны веревкой, причину такого обращения с сыном у подсудимой не выясняла. Она испытывает личную неприязнь к ФИО1, по какой причине объяснить не может. С ФИО23 знакома длительное время. Характеризует его исключительно положительно, уверена в его невиновности. Поддерживает хорошие отношения с матерью ФИО23 и сочувствует ей.

Из показаний свидетеля ФИО18 на предварительном следствии (т.2 л. д. 184-188) следует, что иногда подсудимые вместе с ФИО2 заходили к ней в гости. Она заметила, что ФИО2 чем-то напуган, поскольку в ответ на замечание, начинал плакать. Когда ФИО1 оставляла ФИО2 с ней, мальчик постоянно просил кушать и ел очень хорошо. Агрессии в отношении ФИО2 в ее присутствии ФИО1 не проявляла, телесных повреждений на теле ребенка не видела. После июля 2016 года ФИО1 и ФИО23 не видела. 

В судебном заседании свидетель ФИО18 в целом свои показания на предварительном следствии подтвердила, однако, утверждала, что с содержанием протокола допроса не знакомилась, поэтому объяснить отсутствие в нем сведений о том, что ФИО1 связывала сыну руки, не может.

Оценивая показания свидетеля ФИО18 на досудебной стадии производства по делу, суд приходит к выводу о том, что ее допрос произведен в установленном законом порядке, протокол составлен надлежащим образом, подписан участниками следственного действия, никто из которых не делал замечаний, как по процедуре проведения допроса, так и по содержанию показаний свидетеля.

При таких обстоятельствах, суд признает показания ФИО18 на предварительном следствии допустимым доказательством.

К показаниям ФИО18 в судебном заседании о том что, что она видела потерпевшего со связанными руками, суд относится критически, поскольку они внутренне противоречивы и противоречат ее же показаниям на предварительном следствии, из которых не следует, что ФИО18 наблюдала проявление агрессии со стороны ФИО1 к малолетнему потерпевшему. В судебном заседании свидетель утверждала, что видела ФИО25 только один раз, когда мать оставила сына в ее квартире на три дня во время переезда в село Мирное. Затем пояснила, что заходила в гости к ФИО1, чтобы угостить ФИО2 сладостями и видела его со связанными руками, однако в какой период времени это происходило, пояснить не смогла.

С учетом показаний свидетеля ФИО18 о наличии личной неприязни к ФИО1, собственной уверенности в невиновности ФИО23, сочувствии к матери последнего, суд приходит к выводу о недостоверности ее показаний в указанной части, связывает их с желанием свидетеля облегчить участь ФИО23

Свидетель ФИО26 в судебном заседании пояснила, что подсудимый приходится ей братом. В 2016 года ФИО23 познакомил ее с ФИО1 В ходе общения ФИО1 высказывала ФИО23 претензии о недостаточном внимании к себе. ФИО1 часто провоцировала конфликты с ФИО23, оскорбляя его. Брат жаловался, что ФИО1 отсутствует дома в течение нескольких дней, оставляя с ним своего сына. Кроме этого, ФИО23 говорил, что ФИО1 применяет физические наказания к сыну. Когда ФИО23 сообщил о смерти ребенка ФИО1, она приехала в квартиру последней. ФИО1 сообщила, что мальчик упал с лестницы, ударился головой, и ее посадят. Характеризует ФИО23, как спокойного, уравновешенного человека. Брат никогда не сообщал, что ФИО1 жестоко обращается со своим сыном.

Свидетель ФИО27 в судебном заседании пояснила, что подсудимый ФИО23 приходится ей сыном. Сын вырос в полной семье, проблем с поведением в школе не было. Физически сына не наказывали. Характеризует его, как мягкотелого, жалостливого, любящего животных человека. Отслужив в армии и, вернувшись, домой, ФИО23 почти сразу познакомился с ФИО1, с которой стал совместно проживать с декабря 2016 года. У ФИО28 был сын ФИО2, 3-х лет. ФИО1 характеризует, как тихого, спокойного человека себе на уме. Через некоторое время сын с ФИО1 переехали в квартиру последней в село Мирное. Она была у них в гостях в сентябре, октябре и ноябре 2016 года. Отношения между ФИО23 и ФИО1 были нормальные, разногласий и скандалов она не наблюдала. Однако, были случаи, когда сын приезжал домой ночью и объяснял, что поругался с ФИО1, поскольку та наказывает ребенка, а ФИО23 говорила, чтобы не вмешивался, «мой ребенок, что хочу, то и делаю». Об этом же ей известно со слов самой ФИО1, которая говорила, что наказывает сына за то, что тот «бесится», что под этим понимается, не знает. Когда она была в гостях у ФИО1 в первый раз, видела у ФИО2 на голове шишку с синяком. ФИО1 объяснила, что сын прыгал на матрасе и упал. Видела, что ФИО2 находится в кладовке квартиры, у него там были игрушки, ей сказали, что иногда он там спит. В ноябре 2016 года супруг сообщил, что заезжал к сыну. ФИО2 показал ему спину и ягодицы, на которых имелось множество кровоподтеков. ФИО2 рассказал, что его наказала мать. 9 декабря 2016 года после 16 часов позвонил ФИО23 и сообщил, что когда вернулся домой, увидел ФИО2 на диване, укрытого одеялом. У ребенка закатывались глаза, он хрипел. ФИО1 рассказала ему, что ФИО2 «бесился» и упал на лестнице, потом дома «бесился» и она его наказала, выпорола кипятильником. Она сказала ФИО23 вызвать скорую помощь. ФИО1 говорила, что ее посадят, что у ребенка на теле полоски от ударов кипятильником. Когда через два дня она встретилась с ФИО1, та рассказала ту же версию происшедшего, что и ранее. При этом ФИО1 была спокойна, улыбалась. ФИО1 никогда не сообщала, что ФИО23 применят физическое насилие к ней, либо ФИО2. О том, что ФИО1 избивает своего сына, ни ФИО23, ни она сама никуда не сообщали. 

Из показаний свидетеля ФИО23 на предварительном следствии (т. 2 л.д. 119-122), оглашенных и исследованных судом с согласия сторон, следует, что ФИО23 приходится ему сыном. В ноябре 2015 года сын был призван на военную службу в морскую пехоту. Вернулся домой в ноябре 2016 года, а в декабре того же года познакомился с ФИО1, с которой стал совместно проживать. В первый раз встретился с ФИО1 весной 2016 года, когда заехал в гости к сыну, в село Мирное. Обстановка в квартире была нормальная. Сын ФИО1 ФИО2 называл ФИО23 папой. Примерно, 28 ноября 2016 года, точную дату не помнит, вновь приехал в гости к сыну. ФИО2 подошел к нему показать игрушки. Когда мальчик присел, у него поднялась футболка, на спине ребенка он увидел синяки продолговатой формы. Он снял с мальчика колготки и обнаружил на ногах и ягодицах ФИО2 синяки. На его вопросы, ФИО2 ответил, что это сделала мама за то, что он баловался, а папы в это время дома не было. Он спросил у ФИО1, зачем она это сделала, но та промолчала. 9 декабря 2016 года около 16 часов позвонил сын и в разговоре с матерью, он слышал, как ФИО23 сказал: «Иди, говори, что ты натворила». Жена сказала вызвать скорую помощь. В телефонном разговоре он также слышал голос ФИО1, которая говорила, что ее посадят. Он взял трубку и спросил у ФИО1 что случилось. Та ответила, что ФИО2 «бесился», она избила его, завернула в одеяло и положила спать, а теперь ребенок дышит через раз. Спустя два часа они узнали, что ФИО2 умер. 10 декабря 2016 года вместе с супругой приехал к ФИО1 Последняя рассказала, что ФИО2 упал с лестницы и получил травмы. Сын же рассказал, что ФИО2 баловался, и ФИО1 его сильно избила.

Давая оценку показаниям свидетелей ФИО27 и ФИО23, суд приходит к выводу, что являясь родителями подсудимого ФИО23, оба свидетеля поддержали первоначально выдвинутую сыном версию об его отсутствии в квартире 9 декабря 2016 года и непричастности к причинению смерти потерпевшему. 

Показания свидетеля ФИО27 о том, что подсудимый ФИО23 ссорился с ФИО1 по причине того, что последняя физически наказывала своего сына, а также показания свидетеля ФИО23 о том, что потерпевший в ноябре 2016 года, объясняя наличие множественных кровоподтеков на ягодицах, сообщил, что его наказала мать, суд расценивает, как недостоверные, данные с целью помочь сыну избежать уголовную ответственность за содеянное.

К такому выводу суд приходит на основании показаний подсудимого ФИО23 о том, что он безразлично относился к методам воспитания ФИО1, сам физически наказывал потерпевшего, кроме этого из показаний потерпевшей Потерпевший №1 установлено, что обнаружив на теле ребенка множественные кровоподтеки в ноябре 2016 года, ФИО2 пояснил, что его наказывает как мать, так и отец. Это обстоятельство в судебном заседании подтвердили и подсудимые. 

Свидетель ФИО19 на предварительном следствии (т.2 л.д. 194-196) и в судебном заседании пояснил, что ФИО23 в 2015 году проходил военную службу по призыву в войсковой части 10103, где он служил по контракту. ФИО23 характеризует исключительно с отрицательной стороны. Подсудимый зарекомендовал себя, как неисполнительный, недисциплинированный военнослужащий, который требовал постоянного контроля со стороны командиров. Внешне ФИО23 выглядел неопрятно, агрессивно реагировал на замечания, отказывался устранять нарушения. В коллективе взвода ФИО23 уважением не пользовался, часто провоцировал конфликтные ситуации, которые пытался разрешить путем применения физического насилия к другим военнослужащим.

В соответствии со свидетельством о рождении № (т.2 л.д. 85) ФИО2 родился ДД.ММ.ГГГГ года. 

Оценивая исследованные доказательства, суд считает их непротиворечивыми, взаимно дополняющими и подтверждающими друг друга, полученными в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, достоверными, относимыми и достаточными для разрешения дела.

Проанализировав показания подсудимых на предварительном следствии и в судебном заседании, проследив изменение ими показаний, сопоставив их с другими доказательствами по делу, суд приходит к выводу, что ФИО1 и ФИО23, не отрицая отдельных обстоятельств совершенных преступлений, пытаются облегчить свое положение, и, излагая обстоятельства в выгодном для себе свете, скрывают часть своих преступных действий, поэтому суд расценивает позицию подсудимых, как способ защиты, стремление преуменьшить степень своей вины в лишении жизни потерпевшего и принимает во внимание лишь те показания ФИО1 и ФИО23, которые согласуются между собой, подтверждаются другими доказательствами по делу и не противоречат им.

Так, на досудебной стадии производства по делу, не признавая себя виновными в умышленном причинении смерти ФИО2, подсудимые по своей инициативе изобличили каждый другого в убийстве ребенка из личных неприязненных отношений, изложив действия друг друга, прямо направленные на лишение его жизни, путем нанесения многочисленных ударов шнуром и спиралью электрического кипятильника, руками, сжатыми в кулак и ногами, включая в зону поражения жизненно важные органы человека – грудную клетку и живот.

Подсудимый ФИО23, категорически отрицая свою причастность к убийству потерпевшего, утверждал, что его совершила одна ФИО1, которая 8 декабря 2016 года нанесла ФИО2 удары ногами, обутыми в кроссовки, в область живота и бедра, а 9 декабря 2016 года нанесла потерпевшему удары кипятильником по ягодицам и спине, руками по лицу, кулаком по телу, а также 8-10 ударов ногами, обутыми в кроссовки, в область паха и бедер. При этом, ребёнок лежал на полу на спине, ФИО1 разворачивала тело сына боком и вбивала в шкаф.

Подсудимая ФИО1 поясняла, что 7 декабря 2016 года нанесла ФИО2 пять ударов шнуром кипятильника, а также удар ногой в паховую область. В этот же день ФИО23 нанес ребенку шнуром кипятильника три-пять ударов по ягодицам и спине. 8 декабря 2016 года ФИО23 нанес ФИО2 четыре удара выпрямленными пальцами руки в область солнечного сплетения. 9 декабря 2016 года ФИО23 нанес ФИО2, лежащему на полу у шкафа, удары ногами по телу, отчего тело ребенка вдавливалось в шкаф. 

В судебном заседании подсудимые не отрицают, что в период с 7 по 9 декабря 2016 года совместно с малолетним ФИО2 находились в квартире 

<

адрес>, где поочередно, из неприязни, срывая зло на ребенке, наносили удары по его телу.

При этом ФИО23 утверждает, что нанес ФИО2 7 и 8 декабря 2016 года множество ударов шнуром и спиралью кипятильника по телу. ФИО1 в период времени с 7 по 9 декабря 2016 года нанесла ФИО2 удары руками, ногами, обутыми в кроссовки и шнуром кипятильника по всему телу. 

Подсудимая ФИО1 в судебном заседании заняла противоречивую позицию, как отрицая, так и признавая свою вину в убийстве сына.

Так, первоначально поясняла, что виновата только в том, что не защитила своего сына от ФИО23 В период времени с 7 по 9 декабря 2016 года в дневное время отлучалась на работу, оставляя сына наедине с ФИО23 Утверждала, что ФИО2 погиб от действий ФИО23, поскольку последние удары по телу ребенка нанес именно он.

Затем стала утверждать, что все телесные повреждения, обнаруженные при исследовании трупа потерпевшего, причинила ему она одна, при этом категорически отрицала нанесение ударов руками и ногами. 

В последующем заявила, что в период времени с 7 по 9 декабря 2016 года она наносила ФИО2 удары руками, ногами, обутыми в кроссовки, и кипятильником по голове и телу. Однако, обстоятельства причинения телесных повреждений, пояснить отказалась. Кроме этого, подтвердила, что 7 декабря 2016 года ФИО23 нанес по ягодицам ФИО2 удары шнуром кипятильника, а 9 декабря того же года – удары ногами по телу, иных ударов не наносил. 

Каждый из подсудимых в судебном заседании пояснил, что в период с 7 по 9 декабря 2016 года, никто посторонний, кроме их самих, физического насилия к ребенку не применял. 

Оценивая показания подсудимых, как на предварительном следствии, так и в судебном заседании, суд приходит к выводу о том, что имеющиеся противоречия в показаниях ФИО1 и ФИО23, относительно степени личного участия каждого в совершении противоправных действий, количества нанесенных ударов, не могут служить основанием для сомнения в достоверности их показаний о причастности каждого из них к совершению убийства малолетнего потерпевшего.

Оснований для оговора подсудимыми друг друга либо самооговора судом не установлено. Заявление ФИО1 об оговоре ФИО23 на предварительном следствии в связи с убежденностью, что последний также должен понести уголовную ответственность за содеянное, свидетельствует лишь о причастности ФИО29 к преступлениям. Кроме того, в ходе судебного следствия, поясняя о совместно совершенных противоправных действиях, подсудимые также уличали и себя в совершенном преступлении.

Все имеющиеся в показаниях подсудимых противоречия, касающиеся роли каждого из них в совершенном преступлении, а также неоднократные изменения ими своих показаний, суд расценивает, как сделанные в целях избежания должной ответственности за содеянное путем умаления собственной роли в убийстве ФИО25.

Показания подсудимых в судебном заседании о нанесении каждым из них ударов тупыми твердыми предметами по телу потерпевшего подтверждаются заключением эксперта № 2322.

В соответствии с этим заключением, на трупе ФИО25 обнаружены телесные повреждения, которые по давности образования разделены на группы.

Так, повреждения, повлекшие смерть и составляющие единую сочетанную тупую травму тела по времени образования делятся на три группы: первая группа повреждений, возникшая как минимум от 64 ударов, причинена в период с 17 часов 20 минут 7 декабря до 20 часов 20 минут 8 декабря 2016 года; вторая группа повреждений, возникшая как минимум от 16 ударов, причинена в период с 16 часов 20 минут 8 декабря до 8 часов 20 минут 9 декабря 2016 года; третья группа, состоящая из кровоизлияний в корни обоих легких, кровоизлияний в оба яичка, корень полового члена, мягкие ткани мошонки причинена в период с 4 часов 20 минут до 17 часов 20 минут 9 декабря 2016 года. 

Повреждения, обнаруженные в области лица, головы, шеи, правой кисти, левого предплечья, верхней трети живота, в правом подреберье и не состоящие в прямой причинной связи со смертью, образовались как минимум от 25 ударов в период с 16 часов 20 минут 8 декабря до 8 часов 20 минут 9 декабря. 

Все телесные повреждения, обнаруженные при исследовании трупа ФИО25, возникли от воздействия тупого твердого предмета, каковым, согласно показаниям эксперта ФИО8, могли быть выпрямленные пальцы рук, руки, сжатые в кулак, ноги обутые в обувь, спираль кипятильника. 

В судебном заседании установлено и не оспаривается подсудимыми, что в установленные экспертом временные промежутки образования телесных повреждений, ФИО1 и ФИО23 совместно с потерпевшим находились в квартире. ФИО1 подтвердила, что отлучалась на работу лишь в дневное время 7, 8 и 9 декабря 2016 года, а после 16 часов в указанные сутки находилась в квартире, где применяла физическое насилие к сыну. 

Обнаруженные экспертом на трупе повреждения в целом согласуются с показаниями ФИО1 и ФИО23 о том, какие насильственные действия производились ими в отношении потерпевшего.

При таких данных, суд приходит к выводу, что именно подсудимые ФИО1 И ФИО23 нанесли множество ударов руками, ногами, шнуром и спиралью кипятильника в область сосредоточения жизненно важных органов ребенка: голову и туловище.

К утверждению ФИО1 в судебном заседании о том, что все телесные повреждения, обнаруженные при исследовании трупа потерпевшего и приведшие к его смерти, причинила она одна в период с 7 по 9 декабря 2016 года, суд относится критически, поскольку, оно противоречит показаниям самой ФИО1 на предварительном следствии. А кроме того сделано подсудимой после ее заявления о том, что ФИО23 неоднократно, в том числе, в зале суда, угрожал ей и ее близким расправой, требуя взять всю вину за содеянное на себя и невозможностью дальше терпеть давление с его стороны. 

Вышеназванное заявление подсудимой ФИО1 объективно подтверждается показаниями свидетеля ФИО15 на предварительном следствии (т. 2 л.д. 212-216), из которых установлено, что ФИО15 содержался в следственном изоляторе в одной камере со ФИО23, который обратился к нему с просьбой поговорить с женой, чтобы та применила физическую силу к ФИО1 с целью изменения последней своих показаний в его пользу, пообещав за это продукты питания. А именно, ФИО1 должна была взять всю вину на себя, показав, что ФИО23 не причастен к преступлению. 

Свидетель ФИО16 на предварительном следствии (т. 2 л.д. 203-207, 217-220), дала аналогичные показания, подтвердив, что в последних числах марта 2017 года во время совместного с супругом ФИО15 этапировании в суд, последний просил воздействовать на ФИО1, чтобы та изменила свои показания, сказав, что ее сожитель ФИО23 не виновен в смерти ребенка. За это ФИО23 пообещал отблагодарить «вниманием», а именно тем, что им будет нужно. С июля 2017 года она содержалась в одной камере с ФИО1, со слов которой ей известно, что ФИО1, опасаясь ФИО23, решила взять вину за убийство сына на себя. 

Несмотря на то, что подсудимый ФИО23 категорически отрицал эти обстоятельства, утверждая, что не содержался с ФИО15 в одной камере, из представленных начальником ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Хабаровскому раю ФИО17, сведений, установлено, что в период с 15 февраля по 10 марта 2017 года ФИО23 и ФИО15 содержались в камере № 81 следственного изолятора. 

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что показания ФИО1 в части единоличного причинения смерти потерпевшему, действительности не соответствуют, даны подсудимой в результате оказанного на нее давления со стороны ФИО23 

Несмотря на то, что прямых очевидцев совершения преступления не имеется, показаниями свидетелей установлены детали происходивших событий и поведения подсудимых до и после совершения ими преступления, а также другие обстоятельства, имеющие значение для дела. Так, обстоятельства, связанные с совместным проживанием потерпевшего и подсудимых, применение последними физических наказаний к малолетнему, в том числе с использованием электрического кипятильника, поведение подсудимых после совершения преступления были установлены показаниями самих подсудимых, потерпевшей Потерпевший №1 и свидетелей ФИО4, ФИО6, ФИО12., ФИО13, ФИО14, ФИО22., ФИО21. 

В соответствии с ч. 7, 8 ст. 246 УПК РФ, до ухода суда в совещательную комнату для постановления приговора государственный обвинитель отказался от обвинения по п. «а» ч.3 ст. 111 УК РФ в отношении ФИО1 и изменил обвинение подсудимого ФИО23 по этому же составу преступления в сторону смягчения.

Соглашаясь с позицией государственного обвинителя, находя его доводы обоснованными и основанными на законе, суд исходит из следующего.

Из показаний подсудимой ФИО1 на предварительном следствии установлено, что в сентябре, октябре и ноябре 2016 года ФИО23 наносил в область груди ФИО2 удары выпрямленными пальцами рук, а также рукой, сжатой в кулак. В этот же период времени неоднократно, ФИО23 завернув мальчика в одеяло, тем самым обездвижив его, наносил удары кулаком в область живота и груди.

Эти показания ФИО1 подтверждала в ходе очной ставки с ФИО23, неоднократных допросов, проведенных с соблюдением процессуальных требований.

В судебном заседании подсудимая ФИО1 свои показания в этой части не подтвердила, заявив, что оговорила ФИО23, поскольку полагала, что он также должен понести наказание за содеянное. 

Анализируя показания ФИО1 на предварительном следствии в вышеприведенной части, суд учитывает, что они носили стабильный и последовательный характер, подсудимая сообщала такие детали и подробности относительно фактических обстоятельств совершения преступления в отношении потерпевшего, которые могли быть известны лишь очевидцу этих событий. 

Так, при просмотре в судебном заседании видеозаписи следственного действия с участием ФИО1 – проверка показаний на месте, установлено следующее. 

В октябре 2016 года при повторении алфавита, ФИО2 несколько раз ошибся. ФИО23 разозлился и, несмотря на то, что мальчик в последующем ответил правильно, нанес ФИО2 два удара кулаком в живот, отчего в районе пупка ребенка имелось покраснение кожи. 12 октября 2016 года в утреннее время ФИО2 открыл шкаф на кухне, чем разозлил ФИО23 Последний привел ребенка в комнату, положил на диван и завернул в одеяло.

Демонстрируя эти действия ФИО23, несмотря на наличие нескольких одеял на диване, ФИО1 сняла с дивана клетчатый плед, затем достала из шкафа детское одеяло. После этого, ФИО1 завернула манекен сначала в детское одеяло, затем в плед, подвернув края под манекен. При этом пояснила, что завернув, таким образом, ребенка, ФИО23 обездвижил его, а затем нанес удары кулаком в область живота сверху вниз. 

В ноябре 2016 года ФИО23 завернул ФИО2 в одеяло, обездвижив его, нанес кулаками удары в область груди и живота. Демонстрируя эти действия ФИО23, ФИО1 завернула манекен только в клетчатый плед. Пояснила, что от этих действий у мальчика имелись покраснения кожи в области солнечного сплетения. Объяснила жестокое обращение ФИО23 с сыном тем, что тот привык к такому обращению в армии.

Анализ показаний ФИО1, данных ею в качестве подозреваемой, обвиняемой, а также в ходе проверки показаний на месте, сопоставление этих показаний с другими доказательствами, исследованными в суде, позволяет сделать вывод о том, что ФИО1, рассказывая об обстоятельствах причинения телесных повреждений ФИО2 подсудимым ФИО23, излагала не выдуманную ею версию, а сообщала о реальных событиях, поскольку ее показания согласуются с другими доказательствами: показаниями свидетеля ФИО4 о чувстве страха, который ребенок испытывал перед ФИО23, сообщая, что тот его бьет, характером причиненных потерпевшему телесных повреждений, установленных экспертами.

При таких обстоятельствах, суд признает показания ФИО1 на предварительном следствии, в указанной части достоверными, а изменение ею этих показаний в судебном заседании, связывает с оказанным на нее давлением со стороны ФИО23 

Из первоначальных показаний подсудимого ФИО23 на предварительном следствии не следует, что ФИО1 наносила своему сыну удары тупым твердым предметом в область груди. 

Только в ходе допроса 26 мая 2017 года, ФИО23, объясняя наличие консолидированных двусторонних переломов ребер, обнаруженных при исследовании трупа потерпевшего, пояснил, что 28 октября 2016 года ФИО1 нанесла ФИО2 8-10 ударов ногой по обеим сторонам грудной клетки. Однако, при допросе 17 октября 2017 года, заявил, что ему неизвестно каким образом ребенку были причинены переломы ребер. 

В судебном заседании ФИО23 скорректировал свои показания в этой части и пояснил, что в начале ноября 2016 года видел, как ФИО1 нанесла, завёрнутому в одеяло ФИО2, два удара пяткой стопы в область груди. После чего ребенок стал менее подвижным, сипел при дыхании. 

Оценивая вышеприведенные показания ФИО23, учитывая, что они являются крайне противоречивыми, непоследовательными, не согласующимися между собой и с другими доказательствами, суд приходит к выводу, что даны они были ФИО23 с целью запутать следствие и суд, подстроить свои показания под добытые следствием доказательства и таким образом уйти от ответственности за содеянное. 

При таких обстоятельствах, суд признает вышеприведенные показания ФИО23, недостоверными и отвергает их. 

В соответствии с заключением комиссии экспертов, выявленные при исследовании трупа ФИО2, сросшиеся переломы 6 и 7 ребер справа и 4,5,6,7 ребер слева, образовались одномоментно в результате однократного травмирующего воздействия тупого твердого предмета с ограниченной контактной поверхностью в область передней поверхности груди, в срок более 1 месяца до момента наступления смерти, и расцениваются, как причинившие тяжкий вред здоровью, по признаку опасности для жизни. 

Сопоставляя вышеприведённые показания ФИО1 на предварительном следствии с выводами комиссии экспертов, суд приходит к выводу, что эти доказательства в совокупности свидетельствуют о причинении консолидированных двусторонних переломов ребер одним лицом, каковым следует считать ФИО23 

Поскольку показания ФИО1 на предварительном следствии о том, что ФИО23 в сентябре, октябре и ноябре 2016 года, то есть в период более месяца до наступления смерти, нанес потерпевшему в область живота и грудной клетки удары рукой сжатой в кулак, а также выпрямленными пальцами руки, по времени, механизму образования и локализации выявленных повреждений, полностью согласуются с заключением комиссии экспертов, суд признает доказанным, что именно от действий ФИО23 потерпевшему причинен тяжкий вред здоровью, опасный для жизни, в результате двусторонних консолидированных переломов ребер. 

Каких-либо доказательств, свидетельствующих о причастности ФИО1 к причинению вышеназванных переломов ребер, суду не представлено. 

С учетом позиции государственного обвинителя, отказавшегося от обвинения в отношении ФИО1 в этой части, судом вынесено постановление о прекращении уголовного преследования в отношении ФИО1 по п. «а» ч.3 ст. 111 УК РФ.

Суд квалифицирует действия каждого из подсудимых в пределах изменённого государственным обвинителем в прениях сторон обвинения. 

Представленная суду совокупность доказательств является достаточной для вывода о доказанности вины подсудимых в совершении преступлений в отношении потерпевшего.

Действия подсудимых суд квалифицирует:

-ФИО1 по ст. 156 УК РФ – как ненадлежащее исполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего родителем, когда это деяние соединено с жестоким обращением с несовершеннолетним;

-ФИО23 по п. «б» ч. 2 ст. 111 УК РФ – как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное в отношение малолетнего;

-ФИО1 и ФИО23 каждого по п. «в,д,ж» ч.2 ст. 105 УК РФ – как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, малолетнему, с особой жестокостью, группой лиц. 

Судом установлено, что ФИО1, являясь одинокой матерью малолетнего сына ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, в нарушение ст. 65 Семейного кодекса Российской Федерации, в соответствии с которой обеспечение интересов детей должно быть предметом основной заботы их родителей, а родительские права не могут осуществляться в противоречии с интересами ребенка, при этом родители не вправе причинять вред физическому и психическому здоровью детей, их нравственному развитию, а способы воспитания детей должны исключать пренебрежительное, жестокое, грубое, унижающее человеческое достоинство обращение, в период времени с 00 часов 01 минуты 13 мая 2016 года по 17 часов 20 минут 7 декабря того же года, умышленно, ненадлежащим образом исполняла свои обязанности по его воспитанию, подвергала мальчика физическому насилию и допустила нанесение тяжких телесных повреждений сожителем ФИО23, понимая, что сын находится в зависимом от нее состоянии.

При этом ФИО1 понимала, что своими действиями причиняет вред интересам ребенка, осознавала, что поступает с ним жестоко и причиняет ему физические страдания, поскольку сама применяла физические наказания и допустила применение физического насилия ФИО23, что привело к причинению тяжкого вреда здоровью ребенка, опасного для его жизни. 

Этот вывод суда подтверждается совокупностью доказательств, исследованных в судебном заседании.

Так, сама подсудимая ФИО1 подтвердила, что регулярно, в течение нескольких месяцев, используя шнур эклектического кипятильника, наказывала сына, понимая, что ребенок испытывает физическую боль. С ноября 2016 года применяла физическое насилие к сыну систематически, в результате чего, на ногах и ягодицах ребенка образовались повреждения, от которых он, испытывая боль, не мог сидеть в течение месяца. 

Эти показания подсудимой подтверждаются показаниями свидетелей ФИО13, ФИО14, ФИО21., ФИО22., которые в октябре и ноябре 2016 года видели на теле потерпевшего множественные гематомы. А также показаниями потерпевшей Потерпевший №1, которой ребёнок в ноябре 2016 года, объясняя наличие кровоподтеков на грудной клетке, животе и ягодицах, пояснил, что его бьют и мама, и папа.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что ФИО1, нарушая обязанности по воспитанию сына, применяла в отношении него запрещенные законом жестокие методы воспитания, систематически совершая деяния, причинявшие физическую боль малолетнему потерпевшему, подвергая его физическим и нравственным страданиям. 

Судом установлено, что в период времени с августа месяца 2016 года до 17 часов 20 минут 9 ноября 2016 года, ФИО23 в силу совместного проживания, заведомо зная о малолетнем возрасте ФИО2 и о том, что его костная система еще недостаточно сформирована, из неприязни, умышленно нанес ему с достаточной силой удары рукой в жизненно важную часть тела - в область грудной клетки, причинив, одномоментные переломы 6 и 7 ребер справа, 4,5,6,7 ребер слева, квалифицирующиеся как тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека.

Из показаний подсудимой ФИО1 в судебном заседании, установлено, что наказания в виде ударов выпрямленными пальцами рук в область грудной клетки потерпевшего, ФИО23 стал применять с августа 2016 года. Из ее же показаний на предварительном следствии, признанных судом достоверными, кроме этого установлено, что с сентября 2016 года ФИО23 неоднократно наказывал потерпевшего, нанося удары кулаками в область груди и живота. 

Поскольку эти показания подсудимой по времени и механизму образования консолидированных переломов 6 и 7 ребер справа, 4,5,6,7 ребер слева, согласуются с заключением экспертов, а также подтверждаются показаниями эксперта ФИО8 о том, что вышеназванные переломы могли образоваться от травматического воздействия рукой сжатой в кулак, выпрямленными пальцами руки, суд считает установленным и доказанным, что эти телесные повреждения, причинены ФИО23 в период с августа месяца 2016 года до 17 часов 20 минут 9 ноября 2016 года.

При этом суд полагает необходимым из общего объема обвинения ФИО23 в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч.2 ст. 111 УК РФ исключить нанесение ударов ногами, как не нашедшее своего подтверждения в судебном заседании. 

Характер действий подсудимого ФИО23, который в указанный период времени неоднократно применял к малолетнему потерпевшему физические наказания, выражавшиеся в нанесении ударов выпрямленными пальцами рук в область груди, кулаком руки в область живота и грудной клетки, которые у четырехлетнего ребёнка анатомически близко расположены, свидетельствуют, что он в момент совершения своих действий сознавал их общественно-опасный характер, возможность наступления последствий в виде вреда здоровью потерпевшего любой степени тяжести и с безразличием относился к последствиям.

С учетом позиции государственного обвинителя и в соответствии с требованиями ст. 246 УПК РФ, суд полагает необходимым исключить из общего объема обвинения ФИО23 в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшего, как излишне вмененный квалифицирующий признак «заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии», поскольку среди обстоятельств, характеризующих беспомощность жертвы, в п. «б» ч.2 ст. 111 УК РФ конкретно указан малолетний возраст.

Довод подсудимого ФИО23 о том, что с потерпевшим не изучали алфавит в силу его малолетнего возраста и соответственно он, за допущенные ошибки, не применял к нему наказаний, о которых сообщила ФИО1, опровергается не только последовательными показаниями подсудимой ФИО1, но и показаниями потерпевшей Потерпевший №1, свидетелей ФИО4, ФИО13, ФИО14

Отрицание подсудимым ФИО23 самого факта изучения с потерпевшим букв алфавита, по мнению суда, свидетельствует о его желании поставить под сомнение показания ФИО1 об обстоятельствах и характере примененного им наказания к потерпевшему, чтобы избежать уголовную ответственность за содеянное.

Об умысле каждого из подсудимых, направленном на лишение жизни ФИО25, малолетний возраст которого был для каждого из них очевиден, свидетельствует характер действий ФИО1 и ФИО30, которые в течение длительного времени - на протяжении трех дней, поочередно, с достаточной силой, нанесли не менее 105 ударов кулаками, ногами, шнуром и спиралью эклектического кипятильника в область сосредоточения жизненно важных органов потерпевшего: голову и туловище.

Поведение подсудимых, которые на протяжении всего периода времени применения насилия к малолетнему, никаких мер для оказания ему помощи не предприняли, а после его смерти согласовали между собой версию его гибели в результате падения с лестницы, свидетельствует о том, что они осознавали общественную опасность своих действий, предвидели возможность наступления общественно опасных последствий в виде смерти ребенка, и относились к ним безразлично.

Доводы подсудимых об отсутствии у каждого из них умысла на убийство малолетнего потерпевшего опровергаются совокупностью доказательств, исследованных судом.

Так, ФИО1 и ФИО23 в судебном заседании подтвердили, что с период с 7 по 9 декабря 2016 года, поочередно применяли физическое насилие различного характера к потерпевшему. В результате этих действий на теле и лице ФИО2 имелись повреждения – множественные гематомы и ссадины.

Подсудимый ФИО23 в судебном заседании пояснил, что уже 8 декабря 2016 года ему было понятно, что ребенку плохо, поскольку с 7 декабря ФИО2 не справлял нужду, с 8 декабря не принимал пищу, 9 декабря не вставал со своего места. Все эти дни ребёнок жаловался ему на боль в области груди, живота, головы и паха, но он отнесся к этому безразлично.

Подсудимая ФИО1 пояснила, что видела в указанный период времени множество кровоподтёков на лице, спине, животе, ягодицах, и конечностях сына. За медицинской помощью не обращалась, опасаясь ответственности, поскольку понимала, что факт избиения ребенка станет очевидным.

Характер установленных экспертом множественных повреждений, выявленных при исследовании трупа, в том числе, разрывы и надрывы внутренних органов, свидетельствует, что удары по телу потерпевшего были нанесены с силой достаточной для их образования.

Согласно заключению комиссии экспертов, повреждения, повлекшие смерть потерпевшего образовались как минимум от 80 ударных воздействий, после причинения этих повреждений, потерпевший если и мог совершать активные действия, то в ограниченном объеме, до момента утраты сознания.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что применяя физическое насилие к малолетнему потерпевшему в течение длительного времени, наблюдая результаты этого насилия и состояние здоровья потерпевшего, подсудимые, обладающие элементарным жизненным опытом, не могли не осознавать, что их действия могут привести к смерти ребенка и к таким последствиям относились безразлично. 

Последующее поведение подсудимых, которые длительное время за медицинской помощью не обращались, а связались с матерью подсудимого ФИО23, опасаясь обращаться в специальные службы, согласовали до приезда этих служб между собой версию о случайной гибели ребенка, также свидетельствует о направленности их умысла. 

Между умышленными действиями ФИО1 и ФИО23 по причинению потерпевшему телесных повреждений и наступлением его смерти имеется прямая причинно-следственная связь, нанесенные ими совместно телесные повреждения взаимно отягощали друг друга, образовали сочетанную тупую травму, приведшую к смерти ребенка.

Проанализировав показания, данные, в том числе и в судебном заседании, согласно которым ФИО1 и ФИО23 поясняли о причинении в период времени с 7 по 9 декабря 2016 года каждым из них телесных повреждений ФИО2, пытаясь при этом, смягчить степень своей ответственности за содеянное, суд приходит к выводу об установлении факта соисполнительства в причинении смерти, поскольку оба подсудимых непосредственно участвовали в лишении жизни потерпевшего. При этом необязательно, чтобы повреждения, повлекшие смерть, были причинены каждым из них. С учетом выводов судебно-медицинской экспертизы о наступлении смерти от единой сочетанной тупой травмы тела, и о том, что повреждения взаимно отягощали друг друга, следует вывод, что смерть малолетнего потерпевшего наступила от действий как ФИО1, так и ФИО23, каждый из которых знал о действиях другого.

Признавая, что при совершении убийства ФИО2 подсудимые действовали с особой жестокостью, суд исходит из того, что избиение малолетнего потерпевшего происходило систематически в течение продолжительного периода времени, телесные повреждения, обнаруженные у потерпевшего, возникли в результате не менее 105 воздействий, были причинены потерпевшему прижизненно, повлекли травматический шок, который по показаниям эксперта ФИО8, сопровождается болевым синдромом.

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу о том, что убийство малолетнего потерпевшего совершено способом, который заведомо для подсудимых связан с причинением ему особых страданий и мучений путем истязания, сопровождавшихся издевательствами и глумлением над жертвой.

Сами подсудимые не отрицали в суде о своем осознании того, что потерпевший испытывал сильную боль от множественных ударов электрическим кипятильником по телу, 8 и 9 декабря 2016 года он уже не вставал со своего места, плохо себя чувствовал в результате полученных повреждений, однако, и в эти дни подсудимые применяли к нему физическое насилие, что свидетельствует об их умысле на причинение перед лишением жизни особых страданий потерпевшему.

С учетом позиции государственного обвинителя и в соответствии с требованиями ст. 246 УПК РФ, суд полагает необходимым исключить из общего объема обвинения ФИО1 и ФИО23, в убийстве малолетнего, как излишне вмененный квалифицирующий признак «заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии», поскольку среди обстоятельств, характеризующих беспомощность жертвы, в п. «в» ч.2 ст. 105 УК РФ, конкретно названо убийство малолетнего.

Кроме этого суд считает необходимым исключить из общего объема предъявленного подсудимым обвинения по ч.2 ст. 105 УК РФ нанесение ими совместных ударов потерпевшему, так как в судебном заседании установлено, что ФИО1 и ФИО23, причиняя телесные провождения ФИО2, действовали поочередно. 

Согласно заключениям комиссий экспертов № 181 и 182 от 24 января 2017 года (т. 5 л.д. 128-133, 144-148) ФИО1 и ФИО23 каким-либо хроническим психическим расстройством, временным психическим расстройством, слабоумием, лишающим их способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, ранее не страдали и, не страдают таковыми в настоящее время, в также не страдали в период времени, относящийся к противоправному деянию. В период времени, относящийся к инкриминируемому им деянию, у них также не было какого-либо временного болезненного расстройства психической деятельности, они могли осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении в отношении них принудительных мер медицинского характера не нуждаются.

Среди индивидуально-психологических особенностей выявлено:

-в отношении ФИО1: признаки эмоциональной неустойчивости, несдержанности в субъективно значимых ситуациях, импульсивность при оценивании возникающих жизненных трудностях, которая побуждает к необдуманному поведению, внешнеобвиняющий тип реагирования, чувствительность к критическим замечаниям, легко уязвимое самолюбие, с фиксацией на отрицательно окрашенных переживаниях, мнительность в отношении высказываний окружающих на свой счет, обидчивость;

-в отношении ФИО23: признаки эмоциональной неустойчивости, лабильности, вспыльчивости, раздражительности, скептичность, потребность в отстаивании собственных установок, упрямство, противодействие обстоятельствам, которое носит защитный характер, поверхностность в оценивании ситуации и собственной личности, скрытность, недоверчивость, подверженность доминирующим установкам и потребностям. 

Выводы экспертов о психическом состоянии подсудимых мотивированны, научно обоснованы, изложены в ясных и понятных выражениях, противоречий не содержат. 

Поведение подсудимых в судебном заседании не вызывает сомнений в правильности заключения экспертов в отношении каждого из них и суд признает подсудимых ФИО1 и ФИО23 по отношению к инкриминируемым деяниям вменяемыми.

При назначении наказания суд, руководствуясь принципом справедливости, учитывает характер и степень общественной опасности совершенных преступлений; степень фактического участия каждого из подсудимых в совершении преступлений, значение этого участия для достижения цели преступлений, его влияние на характер и размер причиненного вреда; данные о личности подсудимых; обстоятельства, влияющие на меру их ответственности, а также влияние назначенного наказания на исправление подсудимых, на условия жизни их семей.

В соответствии со ст. 15 УК РФ, преступление, предусмотренное ст. 156 УК РФ, совершенное ФИО1 относится к категории небольшой тяжести; преступление, предусмотренное п. «б» ч.2 ст. 111 УК РФ, совершенное ФИО23 относится к категории умышленных тяжких преступлений, а преступление, предусмотренное п. «в,д,ж» ч.2 ст. 105 УК РФ, совершенное ФИО1 и ФИО23 - к категории умышленных особо тяжких общественно опасных деяний, характеризуется повышенной общественной опасностью.

Разрешая вопросы, предусмотренные ст. 299 УПК РФ, с учетом фактических обстоятельств преступлений, совершенных подсудимыми, направленных против жизни и здоровья малолетнего, степени их общественной опасности, суд пришел к выводу, что оснований для изменения категории преступлений на менее тяжкие с соответствие с ч. 6 ст. 15 УК РФ в отношении каждого из подсудимых не имеется.

Рассматривая данные о личности каждого из подсудимых, при назначении наказания суд учитывает следующие фактические обстоятельства:

-ФИО1 имеет постоянное место жительства на территории Российской Федерации, характеризуется по месту жительства и работы положительно, как доброжелательная, добросовестная, сдержанная, скромная, по характеру скрытная (т.6 л.д. 195, 196, 198). Согласно сведениям ИЦ УМВД России по Хабаровску краю ФИО1 ранее не судима (т.6 л.д. 190-191);

-ФИО23 имеет постоянное место жительства на территории Российской Федерации, по месту жительства характеризуется удовлетворительно (т. 6 л.д. 219), за время обучения в школе и прохождения воинской службы характеризуется положительно, администрацией следственного изолятора характеризуется отрицательно, как лицо не всегда выполняющее требования администрации учреждения, допускающее нарушения режима содержания, за что к нему трижды применялись меры дисциплинарного наказания, дважды водворялся в карцер. Согласно сведениям ИЦ УМВД России по Хабаровску краю ФИО23 ранее не судим (т. 6 л.д. 213-214).

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимой ФИО1, в соответствии со ст. 61 УК РФ, суд признает признание вины и раскаяние в содеянном, молодой возраст, отсутствие судимостей. 

В качестве смягчающего обстоятельства в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ суд признает явку с повинной, в которой подсудимая сообщила о применении насилия в отношении потерпевшего и подтвердила эти обстоятельства в суде, а также активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, изобличению и уголовному преследованию другого соучастника, выразившееся в даче изобличающих себя и соучастника показаний на досудебной стадии производства по делу.

Обстоятельствами, смягчающими наказание подсудимому ФИО23, в соответствии со ст. 61 УК РФ, суд признает частичное признание вины, молодой возраст, отсутствие судимостей.

В судебном заседании не установлено, что после совершенного убийства ФИО23 активно способствовал следствию, а факт его участия в следственном действии – проверка показаний на месте, не является таким активным действием, которое единственно и неопровержимо позволило изобличить его и ФИО1 в содеянном, поскольку о своих действиях, связанных с причинением телесных повреждений потерпевшему ФИО23 не сообщал, данные изложенные в протоколе следственного действия подтвердил частично, указав, что давал несоответствующие действительности показания. 

Частичное же признание ФИО23 факта участия в причинении телесных повреждений потерпевшему, учтено судом как частичное признание вины в качестве смягчающего наказания обстоятельства. 

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимым ФИО1 и ФИО23, в соответствии со ст. 63 УК РФ судом не установлено.

С учетом изложенного, несмотря на наличие в действиях подсудимых указанных в приговоре смягчающих обстоятельств, при назначении им наказания, оснований и повода для применения положений, предусмотренных ст. 64 и 73 УК РФ не имеется, поскольку у суда нет оснований для вывода о том, что исправление каждого из подсудимых возможно без реального отбывания лишения свободы. Нет и исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами содеянного, поведением подсудимых во время или после совершения преступлений, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений.

Напротив, с учетом совокупности приведенных в приговоре обстоятельств, влияющих на назначение наказания, тяжести совершенных подсудимыми умышленных преступлений; принимая во внимание конкретные фактические действия, совершенные ФИО1 и ФИО23 в процессе лишения жизни малолетнего потерпевшего, свидетельствующие об их безжалостности и пренебрежении к чужой жизни, как к наивысшей ценности, личность каждого подсудимого; приходя к безусловному выводу о том, что цели наказания, предусмотренные ст. 43 УК РФ, а именно, восстановление социальной справедливости, исправление подсудимых и предупреждение совершения ими новых преступлений - не могут быть достигнуты без изоляции от общества; несмотря на наличие смягчающих обстоятельств; суд считает справедливым назначить подсудимым ФИО1 и ФИО23 за преступление, предусмотренное ч.2 ст. 105 УК РФ, а ФИО23 также за преступление, предусмотренное ч.2 ст. 111 УК РФ, наказание только в виде лишения свободы на длительный срок, с реальным его отбыванием в местах лишения свободы.

Учитывая положения ст. 56 УК РФ, все обстоятельства дела, материальное положение, личность и образ жизни подсудимой ФИО1, суд полагает необходимым назначить ей наказание по ст. 156 УК РФ в виде исправительных работ.

Поскольку совершение преступления не связано с занимаемой подсудимой должностью и занятием определенной деятельностью, суд полагает возможным не назначать ФИО1 дополнительное наказание в виде лишения права занимать определенные должности и заниматься определенной деятельностью, предусмотренное санкцией ст. 156 УК РФ.

Принимая во внимание, что в действиях ФИО1 среди других имеется смягчающее обстоятельство, предусмотренное п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ, при отсутствии отягчающих обстоятельств, суд в соответствии со ст. 62 УК РФ приходит к выводу, что в отношении ФИО1 по преступлениям, предусмотренным ст. 156, п. «в,д,ж» ч.2 ст. 105 УК РФ срок или размер наказания не могут превышать двух третей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, поскольку в соответствии с ч. 2 ст. 57 УК РФ пожизненное лишение свободы женщинам не назначается.

Назначение наказания ФИО1 по совокупности преступлений, предусмотренных ст. 156 и п. «в,д,ж» ч.2 ст. 105 УК РФ подлежит по правилам ч. 3 ст. 69 УК РФ, путем частичного сложения наказаний, исчислив срок наказания в виде исправительных работ по правилам п. «в» ч.1 ст. 71 УК РФ, согласно которой одному дню лишения свободы соответствует три дня исправительных работ.

Назначение наказания ФИО23 по совокупности преступлений, предусмотренных п. «б» ч.2 ст. 111 и п. «в,д,ж» ч.2 ст. 105 УК РФ подлежит по правилам ч. 3 ст. 69 УК РФ, путем частичного сложения наказаний.

Решая вопрос о дополнительном наказании в виде ограничения свободы по п. «б» ч.2 ст. 111 и п. «в,д,ж» ч.2 ст. 105 УК РФ, принимая во внимание наличие у каждого из подсудимых места жительства на территории Российской Федерации, отсутствие оснований для освобождения от наказания в виде ограничения свободы, суд приходит к выводу о необходимости назначения подсудимым ФИО1 и ФИО23 помимо лишения свободы дополнительного наказания в виде ограничения свободы, с установлением в соответствии со ст. 53 УК РФ ограничений по каждому составу преступления.

На основании ст. 58 ч.1 п. «б, в» УК РФ местом отбытия наказания в виде лишения свободы надлежит определить: ФИО23 - исправительную колонию строгого режима; ФИО1 – исправительную колонию общего режима.

Меру пресечения подсудимым с учетом опасности совершенных ими преступлений и необходимостью отбывания наказания в виде лишения свободы, суд считает необходимым оставить прежней - содержание под стражей.

Согласно материалам дела (т. 3 л.д. 4-7, 152-157), ФИО1 и ФИО23 были задержаны 13 декабря 2016 года и с того времени содержатся под стражей, в связи с чем, в силу положений ст. 72 УК РФ в срок отбытия назначенного каждому из них наказания в виде лишения свободы подлежит зачету период с 13 декабря 2016 года по 2 июля 2018 года.

Гражданский иск по делу не заявлен.

Судьбу вещественных доказательств по настоящему уголовному делу суд разрешает в порядке ч. 3 ст. 81 УПК РФ.

Руководствуясь ст.ст. 303, 307-309 УПК РФ, суд 

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО1 признать виновной в совершении преступлений, предусмотренных ст. 156, п. «в,д,ж» ч.2 ст.105 УК РФ и назначить ей наказание с применением ч.1 ст. 62 УК РФ:

- по ст. 156 УК РФ в виде исправительных работ с удержанием из заработка 20 % в доход государства на срок 1 год;

- по п. «в,д,ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ в виде лишения свободы сроком на 13 лет с ограничением свободы сроком на 2 года.

В соответствии с ч.3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, на основании п. «в» ч.1 ст. 71 УК РФ, назначить ФИО1 окончательное наказание в виде лишения свободы сроком на 13 лет 2 месяца в исправительной колонии общего режима с ограничением свободы сроком на 2 года.

Установить осужденной ФИО1 следующие ограничения по отбыванию дополнительного наказания в виде ограничения свободы:

-не выезжать за пределы территории того муниципального образования, где осужденная будет проживать после отбывания лишения свободы, 

-не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, возложить на нее обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации в установленные данным органом дни.

ФИО23 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «б» ч.2 ст. 111, п. «в,д,ж» ч.2 ст. 105 УК РФ и назначить ему наказание:

-по п. «б» ч.2 ст. 111 УК РФ в виде лишения свободы сроком на 5 лет с ограничением свободы на срок 1 год;

-по п. «в,д,ж» ч.2 ст. 105 УК РФ в виде лишения свободы сроком на 18 лет с ограничением свободы сроком на 2 года.

В соответствии с ч.3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний окончательно назначить ФИО23 наказание в виде лишения свободы сроком на 20 лет в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на срок 2 года.

Установить осужденному ФИО23 следующие ограничения по отбыванию дополнительного наказания в виде ограничения свободы:

-не выезжать за пределы территории того муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы;

-не изменять место жительства без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, возложить на него обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации в установленные данным органом дни.

Срок наказания осужденным ФИО1 и ФИО23 исчислять с 3 июля 2018 года. 

Зачесть ФИО1 и ФИО23 в срок отбывания наказания в виде лишения свободы время содержания под стражей по настоящему уголовному делу с 13 декабря 2016 года по 2 июля 2018 года, включительно каждому. 

Меру пресечения ФИО1 и ФИО23 до вступления приговора в силу оставить прежнюю – содержание под стражей. 

Вещественные доказательства после вступления приговора в силу:

-сотовый телефон марки «FLY» - вернуть по принадлежности осужденному ФИО23;

-детализацию телефонных соединений; оптический диск, изъятый у ФИО6; амбулаторную медицинскую карту ФИО2; оптический диск с данными осмотра сотового телефона марки «FLY» - хранить при уголовном деле;

-кофту, майку, джинсы, колготки, кипятильник, изъятые в ходе осмотра места происшествия 9 декабря 2016 года; одеяло детское бело-голубого цвета, одеяло бежевого цвета, изъятые в ходе осмотра места происшествия 17 января 2017 года; образец крови ФИО2; образцы слюны ФИО1 и ФИО23; кроссовки синего цвета, изъятые у ФИО1 – уничтожить как не представляющие ценности и не истребованные сторонами.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации через Хабаровский краевой суд в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденными ФИО1 и ФИО23, содержащимися под стражей в тот же срок со дня вручения им копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы, осужденный вправе в десятидневный срок ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции, поручать осуществление своей защиты избранному им защитнику, либо ходатайствовать перед судом о назначении защитника. О желании участвовать в судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденный должен указать в апелляционной жалобе, а если дело рассматривается по представлению прокурора или по жалобе другого лица - в отдельном ходатайстве или возражениях на жалобу, либо представление.

Председательствующий: С.В. Назарова

Приговор вступил в законную силу 03.10.2018г.