РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

27 июня 2019 года г.Губкин Белгородской области.

Губкинский городской суд Белгородской области в составе:

судьи Бобровникова Д.П.

при секретаре Кривошеевой А.А. 

с участием:

прокурора ФИО1,

истца ФИО2 и его представителя адвоката Попова Г.И.,

представителя ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к акционерному обществу «Лебединский горно-обогатительный комбинат» о защите трудовых прав,

установил:

ФИО2 работал в должности электромонтера по обслуживанию подстанций в карьере 

<

данные изъяты> «Лебединский ГОК».

09.03.2019 он заступил в ночную смену с 19-30 час. до 07-30 час. 10.03.2019 на подстанцию 

<

данные изъяты> в карьере АО «Лебединский ГОК».

С 02-04 час. до 07-30 час. 10.03.2019 ФИО2 без разрешения непосредственного или вышестоящего руководителя отсутствовал на рабочем месте.

Приказом от 15.05.2019 №* ФИО2 был уволен по основаниям, установленным пп.«а» п.6 ч.1 ст.81 ТК РФ, за однократное грубое нарушение трудовых обязанностей – прогул.

В исковом заявлении к АО «Лебединский ГОК» ФИО2 просил признать незаконным приказ от 15.05.2019 №* о его увольнении, восстановить его на работе в прежней должности электромонтера по обслуживанию подстанций в карьере 

<

данные изъяты> АО «Лебединский ГОК», взыскать в его пользу среднюю заработную плату за время вынужденного прогула 49993,68 руб. из расчета с 16.05.2019 по 26.06.2019 (л.д.*) и далее по 1723,92 руб. за каждый день по день фактического восстановления на работе, компенсацию морального вреда 100000 руб., а также 10000 руб. в возмещение расходов на представителя (л.д.*).

В судебном заседании ФИО2 и его представитель адвокат Попов Г.И. исковые требования поддержали по доводам искового заявления, письменным пояснениям, представленным в дело (л.д.*)).

По утверждению стороны истца, ФИО2, следуя к месту работы, почувствовал сильную боль в правой ноге, от чего упал, и в последующем при ухудшении своего самочувствия, опасаясь за свою жизнь, здоровье, с учетом имеющегося у него заболевания 

<

данные изъяты> вынужден был покинуть рабочее место 

<

данные изъяты>, самостоятельно выбраться из карьера на поверхность, обратиться за медицинской помощью. С 10.03.2019 он был госпитализирован, проходил стационарное и амбулаторное лечение. Считал, что ответчиком был нарушен срок привлечения к дисциплинарной ответственности, а при принятии решения о дисциплинарном взыскании в виде увольнения не учитывалась его положительная характеристика, отсутствие до этого случая дисциплинарных взысканий, напротив имело место предвзятое отношение со стороны работодателя.

Представитель ответчика ФИО3 просила об отказе в удовлетворении исковых требований по основаниям, приведенным в письменных возражениях (л.д.*), полагая, что приказ об увольнении ФИО2 является законным и обоснованным, факт прогула – однократного грубого нарушения трудовой дисциплины был установлен, и работодателем не нарушены сроки и процедура привлечения работника к ответственности.

Суд, изучив доводы искового заявления, письменных пояснений стороны истца и возражений на них ответчика, выслушав объяснения истца и его представителя и объяснения представителя ответчика, исследовав и оценив представленные в дело доказательства в их совокупности, заслушав заключение прокурора, полагавшего, что исковые требования не обоснованы, приходит к выводу об отказе в удовлетворении иска по следующим основаниям. 

Согласно ст.21 ТК РФ работник, заключивший трудовой договор, в числе прочего обязан добросовестно исполнять свои трудовые обязанности, возложенные на него трудовым договором; соблюдать правила внутреннего трудового распорядка; соблюдать трудовую дисциплину; незамедлительно сообщить работодателю либо непосредственному руководителю о возникновении ситуации, представляющей угрозу жизни и здоровью людей, сохранности имущества работодателя (в том числе имущества третьих лиц, находящегося у работодателя, если работодатель несет ответственность за сохранность этого имущества).

В соответствии с п.4 ст.77 ТК РФ одним из оснований прекращения трудового договора является расторжение трудового договора по инициативе работодателя (статьи 71 и 81 ТК РФ).

Трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случаях однократного грубого нарушения работником трудовых обязанностей – прогула, то есть отсутствия на рабочем месте без уважительных причин в течение всего рабочего дня (смены), независимо от его (ее) продолжительности, а также в случае отсутствия на рабочем месте без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня (смены) (подпункт «а» п.6 ч.1 ст.81 ТК РФ).

В силу ст.189 ТК РФ дисциплина труда – обязательное для всех работников подчинение правилам поведения, определенным в соответствии с настоящим Кодексом, иными федеральными законами, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором.

Работодатель обязан в соответствии с трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором создавать условия, необходимые для соблюдения работниками дисциплины труда.

Трудовой распорядок определяется правилами внутреннего трудового распорядка.

Правила внутреннего трудового распорядка – локальный нормативный акт, регламентирующий в соответствии с настоящим Кодексом и иными федеральными законами порядок приема и увольнения работников, основные права, обязанности и ответственность сторон трудового договора, режим работы, время отдыха, применяемые к работникам меры поощрения и взыскания, а также иные вопросы регулирования трудовых отношений у данного работодателя.

Статьей 192 ТК РФ установлено, что за совершение дисциплинарного проступка, то есть неисполнение или ненадлежащее исполнение работником по его вине возложенных на него трудовых обязанностей, работодатель имеет право применить следующие дисциплинарные взыскания:

1) замечание;

2) выговор;

3) увольнение по соответствующим основаниям.

К дисциплинарным взысканиям, в частности, относится увольнение работника по основаниям, предусмотренным пунктами 5, 6, 9 или 10 части первой статьи 81, пунктом 1 статьи 336 или статьей 348.11 настоящего Кодекса, а также пунктом 7, 7.1 или 8 части первой статьи 81 настоящего Кодекса в случаях, когда виновные действия, дающие основания для утраты доверия, либо соответственно аморальный проступок совершены работником по месту работы и в связи с исполнением им трудовых обязанностей.

При наложении дисциплинарного взыскания должны учитываться тяжесть совершенного проступка и обстоятельства, при которых он был совершен.

В соответствии со ст.193 ТК РФ до применения дисциплинарного взыскания работодатель должен затребовать от работника письменное объяснение. Если по истечении двух рабочих дней указанное объяснение работником не предоставлено, то составляется соответствующий акт.

Непредоставление работником объяснения не является препятствием для применения дисциплинарного взыскания.

Дисциплинарное взыскание применяется не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на учет мнения представительного органа работников.

Дисциплинарное взыскание, за исключением дисциплинарного взыскания за несоблюдение ограничений и запретов, неисполнение обязанностей, установленных законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции, не может быть применено позднее шести месяцев со дня совершения проступка, а по результатам ревизии, проверки финансово-хозяйственной деятельности или аудиторской проверки - позднее двух лет со дня его совершения. Дисциплинарное взыскание за несоблюдение ограничений и запретов, неисполнение обязанностей, установленных законодательством Российской Федерации о противодействии коррупции, не может быть применено позднее трех лет со дня совершения проступка. В указанные сроки не включается время производства по уголовному делу.

За каждый дисциплинарный проступок может быть применено только одно дисциплинарное взыскание.

Приказ (распоряжение) работодателя о применении дисциплинарного взыскания объявляется работнику под роспись в течение трех рабочих дней со дня его издания, не считая времени отсутствия работника на работе. Если работник отказывается ознакомиться с указанным приказом (распоряжением) под роспись, то составляется соответствующий акт.

Дисциплинарное взыскание может быть обжаловано работником в государственную инспекцию труда и (или) органы по рассмотрению индивидуальных трудовых споров.

В пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 №2 (редакция от 24.11.2015) «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» (далее – постановление Пленума ВС РФ №2) разъяснено, что при рассмотрении дела о восстановлении на работе лица, трудовой договор с которым расторгнут по инициативе работодателя, обязанность доказать наличие законного основания увольнения и соблюдение установленного порядка увольнения возлагается на работодателя. 

В пункте 33 постановления Пленума ВС №2 указано, что не допускается увольнение работника (за исключением случая ликвидации организации либо прекращения деятельности индивидуальным предпринимателем) в период его временной нетрудоспособности и в период пребывания в отпуске (часть шестая статьи 81 ТК РФ), а в п.34 этого постановления разъяснено, что судам следует иметь в виду, что:

а) месячный срок для наложения дисциплинарного взыскания необходимо исчислять со дня обнаружения проступка;

б) днем обнаружения проступка, с которого начинается течение месячного срока, считается день, когда лицу, которому по работе (службе) подчинен работник, стало известно о совершении проступка, независимо от того, наделено ли оно правом наложения дисциплинарных взысканий;

в) в месячный срок для применения дисциплинарного взыскания не засчитывается время болезни работника, пребывания его в отпуске, а также время, необходимое на соблюдение процедуры учета мнения представительного органа работников (часть третья статьи 193 ТК РФ); отсутствие работника на работе по иным основаниям, в том числе и в связи с использованием дней отдыха (отгулов) независимо от их продолжительности (например, при вахтовом методе организации работ), не прерывает течение указанного срока.

Постановление Пленума ВС РФ №2 также разъясняет, что если трудовой договор с работником расторгнут по подпункту «а» пункта 6 части первой статьи 81 ТК РФ за прогул, необходимо учитывать, что увольнение по этому основанию, в частности, может быть произведено:

б) за нахождение работника без уважительных причин более четырех часов подряд в течение рабочего дня вне пределов рабочего места (пункт 39). 

Согласно пункту 52 постановления Пленума ВС РФ №2 увольнение работника за однократное грубое нарушение работником трудовых обязанностей является мерой дисциплинарного взыскания (часть третья статьи 192 ТК РФ). Поэтому увольнение по указанным основаниям допускается не позднее одного месяца со дня обнаружения проступка, не считая времени болезни работника, пребывания его в отпуске, а также времени, необходимого на соблюдение процедуры учета мнения представительного органа работника (часть третья статьи 193 ТК РФ). Дисциплинарное взыскание не может быть применено позднее шести месяцев со дня совершения проступка, а по результатам ревизии или проверки финансово-хозяйственной деятельности или аудиторской проверки - позднее двух лет со дня его совершения. В указанные сроки не включается время производства по уголовному делу (часть четвертая статьи 193 ТК РФ).

В силу статьи 46 (часть 1) Конституции РФ, гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод, и корреспондирующих ей положений международно-правовых актов, в частности статьи 8 Всеобщей декларации прав человека, статьи 6 (пункт 1) Конвенции о защите прав человека и основных свобод, а также статьи 14 (пункт 1) Международного пакта о гражданских и политических правах, государство обязано обеспечить осуществление права на судебную защиту, которая должна быть справедливой, компетентной, полной и эффективной.

Учитывая это, а также принимая во внимание, что суд, являющийся органом по разрешению индивидуальных трудовых споров, в силу части 1 статьи 195 ГПК РФ должен вынести законное и обоснованное решение, обстоятельством, имеющим значение для правильного рассмотрения дел об оспаривании дисциплинарного взыскания или о восстановлении на работе и подлежащим доказыванию работодателем, является соблюдение им при применении к работнику дисциплинарного взыскания вытекающих из статей 1, 2, 15, 17, 18, 19, 54 и 55 Конституции РФ и признаваемых Российской Федерацией как правовым государством общих принципов юридической, а следовательно и дисциплинарной, ответственности, таких, как справедливость, равенство, соразмерность, законность, вина, гуманизм.

В этих целях работодателю необходимо представить доказательства, свидетельствующие не только о том, что работник совершил дисциплинарный проступок, но и о том, что при наложении взыскания учитывались тяжесть этого проступка и обстоятельства, при которых он был совершен (часть пятая статьи 192 ТК РФ), а также предшествующее поведение работника, его отношение к труду.

Если при рассмотрении дела о восстановлении на работе суд придет к выводу, что проступок действительно имел место, но увольнение произведено без учета вышеуказанных обстоятельств, иск может быть удовлетворен.

Однако в указанном случае суд не вправе заменить увольнение другой мерой взыскания, поскольку в соответствии со статьей 192 Кодекса наложение на работника дисциплинарного взыскания является компетенцией работодателя (пункт 53).

Конституционный Суд Российской Федерации в свою очередь в Определении от 23.06.2015 №1243-О указал, что заключая трудовой договор, работник обязуется добросовестно выполнять свои трудовые обязанности, соблюдать трудовую дисциплину и правила внутреннего трудового распорядка организации (статья 21 Трудового кодекса Российской Федерации). Эти требования предъявляются ко всем работникам. Их виновное неисполнение, в частности совершение прогула, может повлечь расторжение работодателем трудового договора в соответствии с подпунктом «а» пункта 6 части первой статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации, что является одним из способов защиты нарушенных прав работодателя. При этом названным Кодексом (в частности, его статьей 193) закреплен ряд положений, направленных на обеспечение объективной оценки фактических обстоятельств, послуживших основанием увольнения, и на предотвращение необоснованного применения дисциплинарного взыскания.

Решение работодателя о признании конкретной причины отсутствия работника на работе неуважительной и, как следствие, увольнение его за прогул может быть проверено в судебном порядке. При этом, осуществляя судебную проверку и разрешая конкретное дело, суд действует не произвольно, а исходит из общих принципов юридической, а следовательно, и дисциплинарной ответственности (в частности, таких как справедливость, соразмерность, законность) и, руководствуясь оспариваемой нормой Трудового кодекса Российской Федерации во взаимосвязи с другими его положениями, оценивает всю совокупность обстоятельств конкретного дела, в том числе причины отсутствия работника на работе.

Из трудовой книжки следует, что ФИО2 с 

<

данные изъяты> работал в различных должностях в АО «Лебединский ГОК». 

С 

<

данные изъяты> он был переведен в 

<

данные изъяты> Цех сетей и подстанций, участок по эксплуатации электрооборудования ПС горно-сетевого района электромонтером по обслуживанию подстанций в карьере 6 разряда (л.д.*).

Приказом управляющего директора АО «Лебединский ГОК» от 01.03.2018 утверждены и введены в действие с 01.03.2018 Правила внутреннего распорядка (л.д.*). 

Согласно п. 3.6 Правил работник обязан в рабочее время находиться на рабочем месте. Не допускать случае оставления (отлучения, ухода с) рабочего места, а также с территории, которая прямо или косвенно находится под контролем работодателя, без разрешения непосредственного или вышестоящего руководителя, как в письменной, так и в устной форме либо по телефону (л.д.126-129). 

Рабочей инструкцией электромонтера по обслуживанию подстанций в карьере 6-го разряда, утвержденной 30.11.2018, в п.4.52 определено, что электромонтер соблюдает требования охраны труда, промышленной, пожарной и экологической безопасности, Правила внутреннего трудового распорядка АО «Лебединский ГОК» (л.д.*).

Из объяснений истца и его представителя, объяснений представителя ответчика, а также табеля учета рабочего времени за март 2019 года (л.д.*) судом установлено, что ФИО2 автобусом из Рудоуправления был доставлен в карьер АО «Лебединский ГОК» около 18-30 – 18-40 час. на площадку у 

<

данные изъяты>, где принял от сменщика передачей ему ключей подстанцию, заступил на работу в смену с 19-30 час. 09.03.2019 до 7-30 час. 10.03.2019.

Согласно записям в оперативном журнале 

<

данные изъяты>, которые выполнены ФИО2, в 18-40 час. он принял смену, в 19-00 час. взял ключи от 

<

данные изъяты>, а в 19-34 час произвел осмотр оборудования 

<

данные изъяты> с отметкой об отсутствии замечаний к работе оборудования.

В 19-35 час. ФИО2 была проверена связь с энергодиспетчером Рудоуправления, Энергоцентром, ЧОП с отсутствием замечаний по ее работе, а в 23-05 час. им сделана запись об осмотре и отсутствии замечаний к работе оборудования ЗРУ.

Последующие две записи, выполненные ФИО2, плохо читаемы, но позволяют определить, что имело место отключение «

<

данные изъяты>», был доклад энергодиспетчеру Рудоуправления (РУ) 

<

данные изъяты>.

Из записи в 02-04 час., выполненной начальником ЦСП Ч. и дежурным Г. следует, что по прибытии на 

<

данные изъяты> с проверкой они обнаружили, что 

<

данные изъяты> закрыто на замок, ключа нет; 

<

данные изъяты> заперта на замок, замок открыт, ключи в замке; 

<

данные изъяты> заперта на замок. Дежурный электромонтер ФИО2 отсутствует.

Согласно записи в 02-16 час. об отсутствии ФИО2 на рабочем месте по неизвестным причинам доложено начальнику 

<

данные изъяты>.

10.03.2019 начальником участка К., мастером участка Я. и начальником ЦСП Ч.составлен акт об отсутствии ФИО2 на рабочем месте с 02-04 час. до 07-30 час. в смену с 19-30 час. 09.03.2019 до 07-30 час. 10.03.2019, который о своем уходе с рабочего места никого не предупреждал ни устно, ни письменно, ни по телефону (л.д.*).

Оспариваемым приказом от 15.05.2019 №* «О применении дисциплинарного взыскания в виде увольнения» ФИО2 был подвергнут дисциплинарному взысканию в виде увольнения за однократное грубое нарушение трудовых обязанностей, выразившееся в совершении прогула (л.д.*).

Согласно этому приказу ФИО2 работая в смену с 19-30 час. 09.03.2019 до 07-30 час. 10.03.2019 самовольно покинул и отсутствовал на рабочем месте (

<

данные изъяты>) с 02-04 час. до 07-30 час. без разрешения непосредственного или вышестоящего руководителя, то есть совершил дисциплинарный проступок, выразившийся в нарушении п. 3,6 Правил внутреннего трудового распорядка АО «Лебединский ГОК» и п.4.52 рабочей инструкции электромонтера по обслуживанию подстанций в карьере 6-го разряда.

На основании приказа от 15.05.2019 №

<

данные изъяты> в соответствии с приказом (распоряжением) от 15.05.2019 №

<

данные изъяты> о прекращении (расторжении трудового договора с работником (увольнении) (л.д.*) в трудовую книжку истца внесена запись №* от 15.05.2019 о его увольнении.

Предусмотренных законом оснований для признания приказа от 15.05.2019 №* незаконным по доводам стороны истца суд не находит.

Из объяснений истца, пояснений его представителя, письменных пояснений к исковому заявлению, а также письменной объяснительной ФИО2 от 09.04.2019 (л.д.*) следует, что ФИО2 09.03.2019 на площадке в карьере, куда его привезли на автобусе, принял от сменщика ключи от подстанции 

<

данные изъяты>. По пути от площадки к самой подстанции он почувствовал резкую боль в правой ноге, от чего упал на железнодорожные пути, но добрался до подстанции, где принял имевшиеся у него медикаменты. Полагает, что именно от действия медикаментов он уснул на несколько часов, не слышал, как с ним по телефону, рации пытался связаться энергодиспетчер, а когда проснулся, то увидел, что в аварийном режиме отключена ячейка, которую он включил, о чем сообщил энергодиспетчеру. Около 2-х часов ночи ФИО2 увидел, что его правая нога распухла и синеет, усилились боли. Опасаясь за свою жизнь, так как в 2018 г. он оказался в условиях экстренной госпитализации 

<

данные изъяты>, ФИО2 в приступе страха и паники выронил свой телефон, который разбился, а сам, не позвонив энергодиспетчеру и своему руководству, пешком с подстанции стал выбираться на поверхность, к борту карьера. Шел несколько часов, останавливаясь от усталости, где от остановки «АТУ» около 7 часов он с телефона ранее незнакомой ему Л. вызвал такси и уехал домой. Дома он включил мобильный телефон. Около 8 часов утра ФИО2 позвонил Ч. которому он объяснил, что из-за болезни уехал с работы. Выполнив гигиенические процедуры, сменив одежду, ФИО2 после 9 час. вызвал бригаду Скорой медицинской помощи, был доставлен в Губкинскую ЦРБ и госпитализирован в 

<

данные изъяты> отделение.

ФИО2 и его представитель считали, что оставление рабочего места было не умышленным, а вынужденным в виду обострения заболевания, что вызвало у него страх и панику из-за опасений за свою жизнь, поэтому ответчиком незаконно применено дисциплинарное взыскание.

Пояснения ФИО2 подтверждаются в части времени вызова бригады скорой помощи – в соответствии со справкой главного врача ССМП вызов по адресу истца был принят в 09-16 час, которому поставлен диагноз: 

<

данные изъяты>, а сам ФИО2, получив первую помощь, был госпитализирован в 

<

данные изъяты> ОГБУЗ «Губкинская ЦРБ» (л.д.*); листком нетрудоспособности и выписным эпикризом 

<

данные изъяты> отделения Губкинской ЦРБ, согласно которым ФИО2 10.03.2019 был госпитализирован в 

<

данные изъяты> отделение, находился там на стационарном лечении по 15.03.2019 (л.д.*).

В остальной части объяснения истца и его представителя, их доводы суд признает неубедительными, не соответствующими фактическим обстоятельствам, опровергнутыми совокупностью доказательств, представленных ответчиком.

Из показаний свидетеля Ч. судом установлено, что в смену с 19-30 час. 09.03.2019 до 7-30 час. 10.03.2019 ФИО2 в течение длительного времени не отвечал на звонки и радиозвонки энергодиспетчера, при том, что из-за непланированного, аварийного отключения одной из ячеек была обесточена техника в карьере, образовался простой, не производилась отгрузка щебня примерно с 24-х часов до 0-40 час. 10.03.2019. На звонки на мобильный телефон ФИО2 не отвечал. В 02-04 час. он с дежурным Г. приехали на машине на подстанцию 

<

данные изъяты>, но ФИО2 на рабочем месте не было. На подстанцию также приехали К. и Я. Сделав об этом запись в оперативном журнале, сообщив энергодиспетчеру, руководству и дежурному ЧОП (охранного предприятия) они самостоятельно приступили к поиску ФИО2 в карьере, но до конца рабочей смены это было безрезультатно. Вместе с К. и Я. был составлен акт об отсутствии ФИО2 на рабочем месте без уважительных причин более 4-х часов. О причинах ухода с рабочего места, о состоянии здоровья ФИО2 некому не сообщал. Получив на мобильный телефон сообщение, что телефон ФИО2 включился, зарегистрировался в сети, он позвонил ФИО2 около 8 час. 10.03.2019, и ФИО2 сказал ему, что уехал с работы, т.к. заболел, приглашал к себе домой для разговора, на что получил отказ. В течение нескольких следующих смен ФИО2 на работу не выходил, дома его застать не могли, только через несколько дней узнали, что тот находился на стационарном лечении в Губкинской ЦРБ.

Свидетель также показал, что с поверхности к площадке в карьере, куда доставляется рабочий персонал подстанции 

<

данные изъяты>, ведет одна дорога, по которой он с дежурным ехали для проверки и по которой поднимались на поверхность. На выезде с карьера расположен пункт дежурного Рудоуправления. Но ни при следовании к подстанции, ни при возвращении назад ФИО2 они не видели. Дежурным Рудоуправления ФИО2 также замечен не был. Иной возможности выйти от подстанции 

<

данные изъяты> на поверхность нет. 

Оснований не доверять показаниям свидетеля Ч. у суда не имеется. Доводов в опровержение достоверности этих показаний стороной истца суду не представлено. Помимо того, показания Ч. согласуются и с другими доказательствами, в том числе указанными выше оперативным журналом 

<

данные изъяты>, актом об отсутствии работника на рабочем месте от 10.03.2019, а также служебными записками К. и Я. от 12.03.2019, 13.03.2019, 20.03.2019 (л.д.*), распоряжением от 26.03.2019 о назначении комиссии для установления причин невыхода на работу ФИО2 (л.д.*), докладной Ч.от 25.03.2019 (л.д.*) и актом (л.д.*).

По утверждению истца ФИО2, средства связи – телефон и рация на подстанции могли не работать, однако из показаний свидетеля следует, что все средства связи были в рабочем состоянии. Об этом же говорит и запись самого ФИО2 в оперативном журнале 

<

данные изъяты> в 13-35 час.

Отметки о простое технологического транспорта в карьере из-за отключения ячейки зафиксированы программой ГТК (горнотранспортного комплекса) – позиции 143 и 137 с 23-39 час. до 00-39 час. (л.д.*). 

В совокупности с записями ФИО2 в оперативном журнале о включении ячейки и переговорах с энергодиспетчером они указывают на то, что ФИО2 имел возможность сообщить об ухудшении состояния своего здоровья, невозможности продолжить работу, но этого не сделал.

Помимо того, представленная самим истцом детализация соединений по его абонентскому номеру мобильной связи (л.д.*) указывает на то, что до 01-55 час. 10.03.2019 – входящий звонок с мобильного телефона домашнего региона (Белгородская область) продолжительностью соединения 15 секунд, что также указывает на возможность сообщения им по мобильной (сотовой) связи представителям работодателя о состоянии здоровья.

Судом установлено, что подстанция 

<

данные изъяты> находится на западном борту карьера на горизонте 

<

данные изъяты>, при том, что поверхность карьера имеет отметку 

<

данные изъяты> горизонт, то есть перепад высот 

<

данные изъяты> метров. Подстанция 

<

данные изъяты> оборудования стационарным и радиотелефоном, обеспечивающими вызов скорой медицинской помощи по номерам 103,03 и 55-81 либо по рации через энергодиспетчера. Доставка дежурного персонала на подстанцию осуществляется специализированным транспортом (л.д.*).

Учитывая это, объяснения истца ФИО2 не согласуются с его доводами о том, что он покинул рабочее место, отсутствовал на рабочем месте более четырех часов подряд (с 02-04 час. до 07-30 час.) по уважительным причинам, опасаясь за свое здоровье и жизнь.

Действительно из выписного эпикриза №* судом установлено, что с 12.08.2018 по 31.08.2018 ФИО2 находился на стационарном лечении в отделении 

<

данные изъяты> Губкинской ЦРБ, куда он поступил в экстренном порядке с жалобами на боли и наличие 

<

данные изъяты>. До поступления находился на амбулаторном лечении 

<

данные изъяты>. ФИО2 был установлен клинический диагноз: 

<

данные изъяты>.

Между тем ФИО2, почувствовав, по его утверждению, резкое ухудшение состояния здоровья еще на пути к 

<

данные изъяты> после приема смены, которое, как он указывал, сопровождалось падением на рельсы, резкими болями в правой ноге, не сообщил об этом энергодиспетчеру и своему непосредственному и вышестоящему руководству, приступил к исполнению трудовых обязанностей, а в последующем при таких очевидных для него обстоятельствах и их возможных негативных последствий ФИО2 не только не обратился в службу скорой медицинской помощи АО «Лебединский ГОК» или скорой медицинской помощи Губкинской ЦРБ, но и не сообщив об этом своему руководству и энергодиспетчеру, имея для этого все технические возможности – стационарный телефон и телефон радиосвязи, а также собственный мобильный телефон, он, как указывал в своих объяснениях, в течение фактически пяти часов при явном ухудшении самочувствия пешком поднимался из карьера на его поверхность. Причем с поверхности около 07 час. утра, вызвав не скорую медицинскую помощь, а машину такси, он приехал домой, а не на станцию скорой медицинской помощи или непосредственно в приемное отделение Губкинской ЦРБ, и бригаду скорой медицинской помощи вызвал только в 09-16 час., то есть фактически еще через два часа.

Неубедительны также доводы истца о том, что это обусловлено было приступом паники и страха, в виду чего он при попытке позвонить разбил на подстанции свой мобильный телефон, о чем также указал в письменных пояснениях (л.д.*), поскольку из его же объяснений, показаний свидетеля Ч. а также указанной выше детализации соединений мобильной связи следует, что 10.03.2019 в 07-59 час. ФИО2 включил свой мобильный телефон, с этого времени в общем порядке пользовался услугами мобильной (сотовой) связи.

Суд учитывает и то, что в выписном эпикризе 

<

данные изъяты> отделения Губкинской ЦРБ из медицинской карты стационарного больного ФИО2 за период 10.03.2019 – 15.03.2019 в анамнезе болезни – совокупности сведений, получаемых при медицинском обследовании путём расспроса самого обследуемого и/или знающих его лиц, с какими факторами больной связывает свое заболевание, указано, что он, ФИО2, болен 2-е суток, а состояние его при поступлении определено как удовлетворительное. Данных об экстренных медицинских мероприятиях, в том числе, таких как экстренное хирургическое вмешательство, иных данных, указывающих на угрозу жизни или здоровью пациента при его поступлении на стационарное лечение, в выписном эпикризе не содержится.

Эти обстоятельства убеждают суд, что действия ФИО2 указанные в исковом заявлении, письменных и устных пояснениях, не только не согласуются с заявленным им состоянием своего здоровья и возникающим в таком случае опасением угрозы жизни и здоровью, но и могут рассматриваться только как противоположные тем, которые должны были иметь место.

Ссылка истца в письменных возражениях на его право выбора медицинского учреждения (организации) по своему усмотрению правового значения не имеет.

Как указано выше, заключая трудовой договор, работник обязуется добросовестно выполнять свои трудовые обязанности, соблюдать трудовую дисциплину и правила внутреннего трудового распорядка организации (ст.21 ТК РФ). Виновное неисполнение данных требований может повлечь привлечение работника к дисциплинарной ответственности, что является одним из способов защиты нарушенных прав работодателя.

Сама по себе свобода усмотрения истца относительно даты и времени посещения лечебного учреждения, как и сам факт обращения за медицинской помощью в любое медицинское учреждение по своему выбору, не освобождают его в силу положений ст. 21 ТК РФ от соблюдения правил внутреннего распорядка, следовательно, не могут подтверждать уважительности причин отсутствия на работе.

Таким образом, суд признает обоснованными доводы представителя ответчика, что объяснения истца не могут быть признаны судом достоверными, и приходит к выводу, что истец ФИО2 игнорируя требования ст.21 ТК РФ, возлагающие на него не только обязанность соблюдать правила внутреннего трудового распорядка и трудовую дисциплину, но и незамедлительно сообщить работодателю либо непосредственному руководителю о возникновении ситуации, представляющей угрозу жизни и здоровью людей, что предполагает и сообщение об угрозе собственным жизни и здоровью, вопреки положениям п.3.6 Правил внутреннего трудового распорядка АО «Лебединский ГОК» и п.4.52 своей рабочей инструкции без уважительных причин, уведомления и разрешения непосредственного или вышестоящего руководителя покинул рабочее место, отсутствовал на рабочем месте более четырех часов подряд (с 02-04 час. до 07-30 час.) 10.03.2019, что ответчиком правильно расценено как прогул.

Процедура применения дисциплинарного взыскания к ФИО2 работодателем была соблюдена. ФИО2 и его представителем доказательств иного суду не представлено.

Суд признает неубедительными доводы стороны истца о том, что дисциплинарное взыскание было применено к истцу за сроками, установленными трудовым законодательством.

Из объяснений истца, объяснений представителя ответчика и представленных в дело табелей учета рабочего времени за март, апрель и май 2019 года (л.д.*) и выписного эпикриза неврологического отделения №* (л.д.*) следует, что после окончания стационарного лечения 15.03.2019 по 05.04.2019 включительно ФИО2 находился на амбулаторном лечении, приступил к работе в ночную смену с 06.04.2019 – 07.04.2019, а с 25.04.2019 по 07.05.2019 включительно вновь находился на амбулаторном лечении.

Учитывая положения ст.193 ТК РФ и разъяснения Пленума ВС РФ №2, приведенные выше, что в месячный срок для применения дисциплинарного взыскания не засчитывается время болезни работника, то со дня выявления дисциплинарного проступка 10.03.2019 по дату принятия решения о применении дисциплинарного взыскания 15.05.2019 за вычетом всего времени болезни ФИО2, прошло менее 30 дней, то есть месяца, отведенного работодателю указанной нормой трудового законодательства для принятия такого решения. Доводы стороны истца об ином порядке исчисления срока основаны лишь на неверном толковании закона.

Суд считает необходимым отметить, что в выписном эпикризе неврологического отделения №* отсутствуют данные о причинной связи – возникновении у ФИО2 заболевания в виде 

<

данные изъяты> вследствие событий, имевших место 10.03.2019. Отсутствуют они и в справках лечащего врача о пребывании истца на стационарном лечении в неврологическом отделении Губкинской ЦРБ с 17.06.2019 (л.д.*).

Неубедительными находит суд и доводы истца о несоответствии примененного к нему дисциплинарного взыскания в виде увольнения совершенному дисциплинарному проступку, его чрезмерности, отсутствии должного учета его характеристики и объективности в оценке, предвзятом отношении к нему.

Представитель ответчика не отрицал, что до 10.03.2019 истец не имел дисциплинарных взысканий. Однако при принятии решения работодателем учитывалась его производственная характеристика (л.д.*), обстоятельства совершенного проступка и связанные с ним последствия.

По собственному мнению истца, он при наличии у него «вредного стажа» по Списку №1 и общего стажа по профессии более 30 лет, положительно характеризовался как работник, был квалифицированным работником, а в качестве отрицательных качеств работника ответчик выдает не сами такие качества, а оценку личности, неуравновешенность и вспыльчивость, отсутствие участия в общественной жизни.

Между тем, из указанной производственной характеристики следует, что учитывались не только данные, связанные с личностью ФИО2 – его вспыльчивость и неуравновешенность, грубость с коллегами по работе, но и то, что имея значительный стаж работы по профессии, он при выполнении работы по обслуживанию электрооборудования подстанций был малоинициативен, грамотным специалистом себя не зарекомендовал.

В пользу доводов ответчика – работодателя о ненадлежащем отношении ФИО2 к работе указывает и то, что он, по его же утверждению в судебном заседании, в смену 09.03.2019 – 10.03.2019 уснул на рабочем месте, предварительно отключив звук своего мобильного телефона.

Не учитывая выводы производственной характеристики о том, что ранее ФИО2 представлялись различные документы (медицинские справки, повестки правоохранительных органов) в подтверждение иных причин отсутствия на работе, за которые истец не подвергался каким-либо мерам дисциплинарного воздействия со стороны работодателя, совокупность его личных и профессиональных качеств была правильно оценена работодателем при выборе вида дисциплинарного взыскания увольнении за прогул.

Тот факт, что истец был направлен на периодический медицинский осмотр (обследование) (л.д.*), не указывает на какое-либо предвзятое отношение к нему со стороны представителей работодателя, а иных доказательств суду в обоснование этого довода истцом не представлено.

Суд также признает, что работодателем в полной мере учитывались последствия виновного поведения истца – имевший место простой технологического оборудования, о чем указано в названной характеристике, и подтверждено сведениями программы ГТК, а также, как указывали представители истца при подготовке дела к судебному разбирательству, в предварительном судебном заседаниях и судебном заседании созданные истцом вследствие неправомерного и бесконтрольного со стороны работодателя оставления рабочего места в особом по опасности объекте – карьере открытой горной разработки полезных ископаемых угроза жизни и здоровью в ночное время суток как самого истца, так и других работников, задействованных в карьере, угроза аварийных отключений электрооборудования и следующих за этим простоев технологического оборудования и процессов.

Поэтому суд считает, что ответчиком при принятии решения об увольнении ФИО2 в полной мере были учтены тяжесть совершенного им проступка и обстоятельства, при которых проступок был совершен (ч.5 ст.192 ТК РФ), а также предшествующее поведение ФИО2, его отношение к труду.

Поэтому оснований для отмены приказа от 15.05.2019 №* об увольнении ФИО2 у суда не имеется.

Отказ в удовлетворении требований истца о признании незаконным приказа об увольнении, восстановлении на прежней работе безусловно влечет отказ в удовлетворении его требований о взыскании заработной платы за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда, а также возмещении судебных расходов по делу.

Руководствуясь ст.ст.194-199 ГПК РФ,

решил:

в удовлетворении иска ФИО2 к акционерному обществу «Лебединский горно-обогатительный комбинат» отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебную коллегию по гражданским делам Белгородского областного суда в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме с подачей апелляционных жалобы, представления через Губкинский городской суд.

Судья Д.П. Бобровников