РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Ессентуки 19 декабря 2017 года

Ессентукский городской суд Ставропольского края в составе:

председательствующего судьи Хетагуровой М.Э.,

при секретаре Гладченко Е.П.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2, ФИО3 к ФИО4 о признании недействительным завещания, компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, ФИО2, ФИО3 обратились в суд с иском к ФИО4 о признании недействительным завещания, составленного К.В., умершей ***.

В обоснование заявленных требований указано следующее.

Истцы являются сыновьями С.А., умершего *** и внуками его матери К.В., умершей *** в городе Ессентуки.

Наследственным имуществом после смерти бабушки является: трехкомнатная квартира площадью *** кв.м, по адресу: ***, на основании договора приватизации от ***; *** доли в праве общей долевой собственности на квартиру по адресу: ***; торговое помещение общей площадью *** кв.м, по адресу: ***, на основании свидетельства о праве на наследство по закону от ***. 

За оформлением наследства они обратились к нотариусу Л.А., от которого узнали, что бабушка составила завещание не в их пользу. 

В связи с тем, что К.В. длительное время страдала рядом хронических заболеваний, в том числе, онкологией, проходила курс специальной терапии (химии и лучевой), длительное время принимала сильнодействующие препараты (в том числе трамал), проходила курс лечения в Ставропольском краевом онкологическом центре и Ессентукской ЦГБ, в силу своего физического и психического состояния не могла выразить свою волю при составлении завещания, считают данное завещание недействительным, в силу п.1 ст.1131 ГК РФ. 

Считают завещание К.В., умершей ***, недействительной сделкой, поскольку на момент ее совершения она находилась в таком состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий или руководить ими. 

*** от истца ФИО2 поступило заявление в порядке ст.39 ГПК РФ, в котором он в соответствии со ст. 151 ГК РФ просит суд взыскать с ФИО4 компенсацию морального вреда в сумме *** рублей. 

Истцы ФИО1, ФИО2, ФИО3 в судебное заседание не явились, о рассмотрении дела извещены надлежащим образом, сведений об уважительности причин неявки, ходатайств об отложении судебного заседания не представили.

Суд, с согласия лиц, участвующих в деле, считает возможным рассмотрение дела в отсутствие неявившихся лиц. 

Представитель истцов ФИО1, ФИО2 по доверенности ФИО5 в судебном заседании поддержала заявленные истцами исковые требования в полном объеме по основаниям, изложенным выше, просила их удовлетворить.

Представитель истца ФИО3 по доверенности ФИО6 в судебном заседании поддержала заявленные ФИО3 исковые требования в полном объеме по основаниям, изложенным выше, просила их удовлетворить.

Представитель истцов ФИО1, ФИО2, ФИО3 по ордеру адвокат Орловская Е.Н. в судебном заседании *** поддержала заявленные истцами требования, просила их удовлетворить. Пояснила, что К.В. сильно болела, была онкологической больной, принимала сильнодействующие наркотические средства, возможно, её сознание было помутнено, была в стрессовой ситуации, после смерти сыновей. Её гражданский муж был соседом, они проживали в одном подъезде. Когда *** истцы обратились к нотариусу за наследством, им сказали, что есть завещание не в их пользу, после чего в установленный законом срок подали в суд иск, для того чтобы оспорить завещание. По назначению суда были проведены две судебные экспертизы, которые четко показали то, что Трамал является сильнодействующим наркотическим средством, оказывает влияние на волю гражданина. К.В. несмотря на то, что принимала это лекарство, находилась под давлением своей племянницы, внуки были далеко, её гражданский муж находился в депрессивном состоянии, как и она, в результате этого она изменила свои намерения и составила завещание в пользу ответчицы. Внуки К.В. отказались от наследства после смерти отца, так как доверяли ей, не хотели расстраивать. Бабушка попросила отказаться их от наследства в ее пользу, чтобы оформить его надлежащим образом самой, поскольку они проживают за пределами города Ессентуков. Считает завещание недействительным, так как К.В. не отдавала отчет своим действиям. 

Ответчик ФИО4 в судебном заседании *** возражала против удовлетворения заявленных истцами исковых требований, пояснила, что после смерти сына К.В. - И., К.В. принимала лекарственные средства, которые ей выписывали на лечении в ***. После смерти И., К.В. проживала по *** и ***. Когда супруг К.В. был жив, последняя с ним проживала по ***. Она ухаживала за больными сыновьями К.В., они всегда дружили, были ее любимыми братьями. К.В. подарила ей квартиру, потому что знала, что она будет осуществлять уход за ее сыновьями. Она считала К.В. своей второй мамой. Составление завещания в ее пользу было желанием К.В. 

Представитель ответчика ФИО7 в судебном заседании возражала против удовлетворения заявленных ФИО1, ФИО2, ФИО3 исковых требований. Пояснила, что у К.В. изначально имелась воля на составление завещания, что также подтверждается возражениями нотариуса. После смерти своих детей, К.В. находилась в здравом уме, следила за своим здоровьем, постоянно наблюдалась у врача, самостоятельно ездила в Москву, ориентировалась самостоятельно, ездила в онкоцентр, управляла своим бизнесом, управляла транспортным средством практически до конца своей жизни. Также, К.В. лично вела бухгалтерию, что подтвердил её бухгалтер своими показаниями. К.В. была в адекватном состоянии, занималась документами, четко смотрела за бумагами, следила за отчетностью, пришла самостоятельно к нотариусу, который ей объяснил все права и последствия, после чего она ясно высказала свое волеизъявление. Договоры дарения от *** и *** подтверждают, что у К.В. была воля, чтобы Л.И. владела частью ее имущества. Таким образом, К.В. руководила своими действиями и отдавала им отчет. Считает также, что Е. нарушены сроки исковой давности, так они имели возможность на похоронах К.В. узнать, что открылось наследство.

Третье лицо нотариус ФИО8 в судебное заседание не явился, о дате, времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, сведений об уважительности причин неявки, ходатайств об отложении судебного заседания не представил. 

В судебном заседании *** помощник нотариуса ФИО8 - ФИО9 пояснила, что ФИО10 ФИО8 знал давно, так как ее магазин располагается напротив его нотариальной конторы, и она часто заходила к нему для получения различных консультаций по правовым вопросам или просто рассказывала о своей жизни.

*** ФИО8 было удостоверено завещание по реестру *** от имени К.В. на имя ФИО4 На момент удостоверения завещания она четко понимала, что делает именно посмертное распоряжение, на все свое имущество.

Всегда и до последнего её визита к ним, она была ухожена, аккуратно одета, причесана, с маникюром, постоянно носила ювелирные украшения. Приходила к ним она всегда одна, без сопровождения, четко формулировала интересующие ее вопросы, адекватно воспринимала разъяснения на заданные ею вопросы.

После смерти ее сына С., она часто приходила к Л.А. для получения консультаций по поводу оформления наследственного дела. Дело находилось в производстве другого нотариуса и ей не выдавали свидетельство о праве на наследство по закону из-за отсутствия документов, подтверждающих родственные отношения.

Визуально определить, что она больна, было невозможно, только с ее слов Л.А. узнал, что она онкологическая больная. Рассказывала, что она ездит в Ставрополь, в онкоцентр на обследования, врач выписывает ей сильнодействующие лекарственные препараты, но она их не принимает, так как сильных болей у нее нет, и она не хочет их пить, потому что лечебного эффекта она в них не видит, а по её мнению эти лекарственные препараты укорачивают жизнь.

Незадолго до смерти К.В. хотела подарить квартиру ФИО4, но потеряла договор приватизации, и Л.А. ей объяснил, как получать дубликат в БТИ. Своего желания о дарении она не изменяла, но не успела это сделать, умерла.

Примерно за две недели до смерти, К.В. позвонила в нотариальную контору с просьбой сделать нотариальную доверенность на распоряжение ее вкладами на имя ФИО4, она беспокоилась, что ФИО4 не успеет снять деньги на ее похороны. Эту доверенность Л.А. удостоверил у нее на дому.

Она хвалила ФИО4, говорила, что она ее кормит, купает, относится к ней как к матери, искренне переживает за нее, и «таскает ее на руках в ванную». Рассказывала, что дети гражданского мужа ей совсем не помогают, она себя плохо чувствует, а ей даже некому помыть полы. Внуков она вообще не видела, они с ней не общались, не звонили, и её судьба их не интересовала.

Со слов К.В., чтобы облегчить оформление торгового павильона на имя ФИО4, она закрыла свою предпринимательскую деятельность и передала ФИО4 свой магазин еще при жизни.

С исковыми требованиями ФИО1, ФИО2, ФИО3 о признании недействительным завещания, удостоверенного *** по реестру ***, от имени К.В. на имя ФИО4, нотариус Л.А. не согласен. Указанное завещание удостоверено с соблюдением действующего законодательства.

Суд, с согласия лиц, участвующих в деле, считает возможным рассмотрение дела в отсутствие 3-го лица. 

Свидетель Л.А., допрошенная в судебном заседании *** по ходатайству представителя истцов, показала, что К.В. является ее родной тетей. Они с нею очень часто общались, К.В. считала ее детей своими внуками. После смерти сына, К.В. стала «странной», у нее резко менялось настроение, она, то плакала, то смеялась, они стали видеться и общаться реже. Ей известно, что у К.В. были хорошие отношения с ее внуками. Примерно в течение последних *** лет К.В. страдала рядом заболеваний, ездила ни химиотерапию, принимала лекарственные препараты. В «тяжелом» состоянии К.В. была последние три года жизни. Последний раз, когда она ее видела, она была как «растение». 

Свидетель Р.И., допрошенная в судебном заседании *** по ходатайству представителя истцов, показала, что знала К.В. с ***, дружила с нею, так как проживала по соседству до ***. Она знает, что С.С., Т.С., П.С. являются внуками К.В., а Л.И. ее племянницей. Последние четыре года перед смертью К.В. она с нею не общалась, из-за состояния здоровья, так как и она, и К.В. болели. К.В. была «не такая», изменилось ее мышление, когда она ее видела, она была в неадекватном состоянии, то плакала, то смеялась, могла говорить о чем-то, а потом резко «переключалась» на другую тему. К.В. говорила, что принимает таблетки наркотического действия. К.В. также говорила: «только бы мне успеть похоронить И.». По поводу распоряжения своим имуществом, она говорила, что «должна обеспечить внуков», о ФИО4 она никогда не говорила. 

Свидетель И.Н., допрошенная в судебном заседании *** по ходатайству представителя истцов, показала, что К.В. была ее соседкой, они дружили семьями. Последний раз она видела ее за *** месяца до смерти. О болезни К.В. она узнала за два года до ее смерти, она плохо выглядела, жаловалось, что ей все время плохо, часто плакала. У К.В. резко менялось настроение, она нормально общалась, потом резко вспоминала сына и начинала плакать, забывала иногда что-либо. К.В. говорила о том, что ФИО4 ее «крестница». По поводу своего имущества К.В. говорила, что ничего не сделала сыновьям, говорила о внуках, о Л. ничего не говорила.

Свидетель Х.Д., допрошенный в судебном заседании *** по ходатайству представителя ответчика, показал, что он работает врачом-онкологом ГБУЗ СК «Городская поликлиника» г.Ессентуки. К.В. состояла у него на учете, так как страдала онкологическим заболеванием. У К.В. был хронический болевой синдром и для того что бы его купировать, необходимо было постоянно принимать обезболивающее. К.В. был прописан препарат «***» *** раза в сутки. *** - не наркотический препарат сильного действия, его назначают при хроническом заболевании, которое было у пациента. Это опиоидный препарат, не наркотический, вызывает ли указанный препарат спутанность сознания точно ответить не смог, но при применении указанного препарата у пациентов явных признаков не наблюдал. Данный препарат был прописан для купирования болевого синдрома. 

Свидетель А.В., допрошенная в судебном заседании *** по ходатайству представителя ответчика, показала, что она являлась соседкой К.В., была знакома с С.С., так как они жили в одном дворе. Л.И. узнала пять лет назад. Когда К.В. заболела, ей было тяжело, у нее один сын «наркоман», другой «алкоголик». Л.И. помогала К.В., ухаживала за нею и ее сыновьями. К.В. выписывала для себя таблетки «трамал» и отдавала их своему сыну И., чтобы он никуда не уходил из дома, говорила «ну что я сделаю, это ведь мой сын, мое горе». К.В. была в нормальном состоянии, ей неизвестно о том, что она страдала онкологическим заболеванием. Примерно после смерти сына И., К.В. говорила о том, что завещание составлять некому, она никому не нужна кроме Люды, поэтому составила завещание в пользу последней. 

Свидетель Л.Р., допрошенная в судебном заседании *** по ходатайству представителя ответчика, показала, что знает К.В., так как работала с нею в поликлинике с *** года. У них были дружеские отношения, она приглашала К.В. на все дни рождения. К.В. очень часто приходила к ней, так как у нее дети работают врачами. В *** года она ездила вместе с К.В. в Москву, для лечения онкологических заболеваний последней. К.В. была обижена на всех своих детей; ни внуки, ни невестки никогда не приезжали к ней. Когда три года назад она ездила в Москву, сказала, что «зря ездила». За все время, когда она болела, говорила, что она никому не нужна. К.В. говорила, что у неё есть племянница ФИО4, и она её привезет, чтобы она досматривала за нею. Л.И. приехала примерно *** года назад, осуществляла уход за нею. За месяц до смерти, К.В. попросила отвезти ее домой, так как она хотела выпить виноградного сока, больше ничего не хотела. До последних дней жизни К.В. занималась торговлей и бухгалтерской документацией, выглядела «нормально». 

Свидетель З.Г., допрошенная в судебном заседании *** по ходатайству представителя истцов, показала, что знает К.В. с *** года, Т.С. ее крестник. Дети К.В. были неблагополучными, один сын был наркоманом, у другого тоже были проблемы. Примерно *** лет назад К.В. ей рассказала о том, что у нее есть племянница, у которой проблемы по месту жительства, что она заберет её к себе на работу, чтобы она отдала долги. В основном она видела К.В. в поликлинике, где она и узнала об онкологии последней. К.В. в последнее время стала другой, она могла говорить о чем-то, а затем резко переключалась на другую тему, жаловалась на здоровье. 

Свидетель Л.И., допрошенная в судебном заседании *** по ходатайству представителя ответчика, показала, что работает врачом-терапевтом в Ессентукской центральной городской больнице. К.В. знала примерно *** лет, с того момента, как она поступила к ней с сильными болями и ей был установлен диагноз. Она проходила лечение в терапевтическом отделении один раз в год. Несмотря на то, что у К.В. было тяжелое заболевание, она была очень оптимистически настроена, боролась со своей болезнью, «не опускала руки». Последний раз, когда К.В. находилась у них на лечении, примерно за один год до ее смерти, она ничего особенного в ее поведении не заметила, если бы она что-либо заметила, она бы пригласила психиатра, но его не вызывали. Во время лечения К.В. делали уколы анальгина и обезболивающего, наркотические препараты ей не назначались. Препарат «***» ей также не назначался. К.В. была активным человеком, говорила, что управляет автомобилем. 

Свидетель Н.А., допрошенная в судебном заседании *** по ходатайству представителя ответчика, показала, что познакомилась с К.В. примерно в *** году, после смерти ее сына. Через некоторое время К.В. попросила ее оказывать ей помощь в бухгалтерии, вести бухгалтерские дела, осуществлять ревизию в магазине. Семью Е. знает со слов К.В. Ей известно о том, что К.В. страдала онкологическим заболеванием, она этого не скрывала. К.В. была доброй, общительной, рассказывала о своих детях. Она часто плакала, говорила, что у нее есть внуки, но ей никто не помогает. К.В. занималась предпринимательской деятельностью до дня смерти. Накануне смерти, К.В. хотела закрыть фирму и оформить предпринимательскую деятельность на Л.. Когда К.В. находилась на лечении в больнице, магазином управляла Л.. Она ей сама говорила о том, что написала завещание на все свое имущество в пользу Л.. 

Свидетель Л.Н., допрошенная в судебном заседании ***, по ходатайству представителя истцов, показала, что знает К.В. с *** года, так как работала вместе с нею в санатории. После того, как К.В. открыла магазин по ***, она у нее недолгое время работала. Иногда К.В. просила ее убрать у нее в квартире по *** (*** год), уборка продолжалась примерно *** часов. В ее присутствии К.В. принимала большое количество сильнодействующих лекарственных препаратов, некоторые из них были наркотическими, она сделала такой вывод со слов К.В.. Также ранее она встречалась с сыном К.В. – И., который умер от «наркотиков». После смерти И. она общалась с К.В., но в основном по телефону. Последний раз она видела К.В. в ***. К.В. ей никогда не говорила о том, что она выписывала наркотические средства для сына И.. Последнее время К.В. вела себя беспокойно, у нее было «паническое» настроение, агрессивная. К.В. ей не говорила о том, кому собирается оставить в наследство свое имущество. Л.И. она никогда не видела, но знала, что есть такая родственница у К.В.. 

Свидетель С.А., допрошенная в судебном заседании *** по ходатайству представителя ответчика, показала, что знает К.В., так как они проживали в одном дворе по ***. Она проживает в указанном домовладении с *** года, К.В. приехала позже, в ***х годах. Отношения между ними были хорошими, они встречались во дворе на лавочке и делились мнениями, «у кого что наболело», все обсуждали. ФИО4 приехала к К.В. чтобы помогать, она ухаживала за нею, помогала во всем. К.В. сначала говорила, что все свое имущество оставит детям, но так как они умерли, начала говорить, что оставит Л.. Говорила, что кроме Л. у нее никого больше нет. Никаких странностей в поведении К.В. не было, она была твердой и уверенной женщиной. Она «до последнего» в магазине всем занималась сама, обучала Л., считала в уме. Последние месяцы жизни К.В. себя плохо чувствовала, ФИО4 за ней ухаживала. Со своим супругом К.В. проживала по ***, однако она все время была у нее на глазах, часто приходила на ***. К.В. говорила ей о том, что вступила в наследство после смерти сына С.. Как ей известно, наследство состояло из магазина и квартиры. На «поминках» супруга С. сказала, что они отказались от наследства, а К.В. подтвердила «да, они отказались». Ей известно, что внуки К.В. проживают: Петя в Москве, другой внук в Санкт-Петербурге; третий ей не известно. К.В. говорила, что один раз ездила в Москву в онкологический центр и останавливалась у внука Пети. Никто из внуков никогда не приезжал к К.В. У К.В. были сильные боли, ей было трудно ходить, она опиралась на Люду, говорила, что у нее болит позвоночник, сильная слабость. Один раз у нее был разговор с К.В., в ходе которого последняя сказала, что ей выписывали *** но она его не принимала, так как он ей не помогал, и отдавала его И.. После смерти И., К.В. проживала по ***. Никаких странностей в поведении К.В. она не наблюдала. 

Свидетель Р.И., допрошенная в судебном заседании *** по ходатайству представителя истцов, показания, данные в судебном заседании ***, поддержала, также дополнительно пояснила, что знала К.В. с ***, у них дома располагались рядом и гаражи напротив друг друга. Она преподавала в школе, где учились внуки К.В. У К.В. с внуком Т. были хорошие отношения, она ему всегда помогала, организовывала его свадьбу. Внука П. последняя любила, он приезжал к ней на все праздники, внук Сережа редко приезжал, так как болел. В *** году умер сын К.В. - С.. После его смерти К.В. очень «сокрушалась» над тем, что он всегда был занят своими делами и не уделял внимания своим детям, она говорила, что «никогда не оставит внуков без внимания, у них все будет». На поминках «*** дней» К.В. обращаясь к своему умершему сыну С. говорила, что она не оставит его детей без внимания и обеспечит их жильем, будет им помогать. В *** умер второй сын К.В. – И.. После его смерти К.В. будто «подменили», она практически перестала с ними общаться, они заезжали её проведывать, она стала заговариваться, как «разум потеряла», то плакала, то смеялась, «была какая-то неадекватная». После смерти И. К.В. позвала свою племянницу ФИО4, чтобы она помогла ей «вести ее дела», так как сама она уже была «не в состоянии», а внуки были далеко и приезжали только в гости. У К.В. и ФИО4 были нормальные отношения, так как последняя ей помогала по магазину. К.В. практически всегда находилась вместе с ФИО4, считает, что последняя могла оказывать на нее влияние. К.В. попросила внуков отказаться от наследства в ее пользу, поскольку что-то было «не в порядке» с документами, не было установлено родство с сыном С., так как у него было утеряно свидетельство о рождении, говорила, что после того, как оформит все документы, оставит наследство внукам. Внуки каждый год приезжали к К.В., когда находились в отпуске. В *** она видела внуков Петю и насколько помнит Т.. К.В. всегда с радостью встречала своих внуков. К.В. никогда не говорила о том, что собирается оставить все свое имущество ФИО4, говорила всегда только о внуках. 

Свидетель З.Г., допрошенная в судебном заседании *** по ходатайству представителя истцов, показания, данные в судебном заседании ***, поддержала, также дополнительно пояснила, что знала К.В. на протяжении длительного времени, училась вместе с нею в школе в *** или *** классе. Она была парикмахером К.В., однако в последнее время она носила парик, в связи с чем, они просто созванивались и встречались. В *** году умер сын К.В. – С., на поминках «*** дней» она видела племянницу К.В. –ФИО4 К.В. на поминках сказала, что «никогда не обидит своих внуков, то, что принадлежало С., поделит поровну». После его смерти она общалась с К.В. по телефону (примерно *** раз в месяц) и виделась примерно *** раза в год. В *** году умер сын К.В. – И.. После смерти С. здоровье К.В. ухудшилось, а после смерти И. все стало намного хуже, она заговаривалась, была вспыльчивая, могла нагрубить, забывчивая, растерянная. Ей известно со слов К.В., что последняя принимала какие-то сильные препараты, так как у нее была онкология. ФИО11 практически не занималась, ей помогала ФИО4 К.В. постоянно говорила о том, что не обидит своих внуков. Считает, что ФИО4 могла оказывать влияние на К.В., так как последнее время до нее никто не мог дозвониться, она никого не приглашала в гости. После смерти третьего мужа, К.В. совсем стало плохо, последний раз она ее видела в поликлинике примерно в декабре, она «была на плече у Л.», «никакая». Так же пояснила, что ей не известно почему внуки отказались от наследства в пользу К.В., при этом К.В. говорила, что «все равно все достанется Вам, а мне хоть какая-то прибавка к пенсии».

Свидетель З.Г., допрошенная в судебном заседании *** по ходатайству представителя истцов, показания, данные в судебных заседаниях ***, *** поддержала, также дополнительно пояснила, что после смерти И. К.В. была забывчивая и рассеянная, принимала сильные препараты, так как болела. На К.В. сильно повлияла смерть сына, она стала злая, могла внезапно вспылить, практически все время лежала, говорила, что очень плохо себя чувствует. За К.В. ухаживал ее супруг. К.В. говорила, что Люда «лентяйка», у них были не очень хорошие отношения. 

Свидетель В.И., допрошенный в судебном заседании *** по ходатайству представителя истцов, показал, что знает К.В., так как его отец проживал с нею в течение *** лет. Его отец умер за год до смерти К.В. После смерти сыновей, К.В. находилась в «ужасном» состоянии, ей все было безразлично. За К.В. полностью осуществлял уход его отец, после смерти которого, К.В. совсем «поникла». ФИО4 ухаживала за К.В. после смерти его отца. Его отец по поводу ФИО4 говорил, что «что-то здесь не так, что-то странное творится». К.В. имела право на управление транспортными средствами, однако после смерти сына С., она не ездила за рулем, автомобилем управлял его отец. Также пояснил, что ему известно, что ФИО4 осуществляла уход за С., так как она с ним проживала, «водку ему носила, поэтому он и умер», за И. уход не осуществляла. 

Заслушав объяснения лиц, участвующих в деле, свидетелей, исследовав представленные доказательства, суд приходит к выводу об удовлетворении исковых требований ФИО1, ФИО2, ФИО3 в части по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 11 Гражданского кодекса Российской Федерации суд осуществляет защиту нарушенных или оспоренных гражданских прав.

Согласно ст. 1131 ГК РФ завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

В соответствии с п.1 ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В судебном заседании установлено, что истцы ФИО1, ФИО2, ФИО3 являются внуками К.В., умершей ***. 

После смерти К.В. открылось наследство, состоящее из прав на денежные вклады с причитающимися процентами и компенсациями, а также недвижимого имущества: *** по адресу: *** и торгового павильона по адресу: ***.

В соответствии со ст.1121 ГК РФ завещатель может совершить завещание в пользу одного или нескольких лиц, как входящих, так и не входящих в круг наследников по закону.

На завещания как на односторонние сделки распространяются общие нормы гражданского законодательства об основаниях и последствиях недействительности сделок. Если при составлении завещания были нарушены основные требования к совершению данного волеизъявления, закрепленные в ст. ст. 1124–1129 ГК РФ, завещание признается недействительными вследствие несоответствия закону формы- несоблюдение требований к оформлению завещания (п. 1 ст. 165, п. 1 ст. 1124 ГК РФ); отсутствие места и даты его удостоверения в случаях, предусмотренных законом (п. 4 ст. 1124 ГК РФ); отсутствие свидетелей в случаях, предусмотренных законом (п. 3 ст. 1124 ГК РФ). 

Согласно ст. 160 ГК РФ сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, или должным образом уполномоченными ими лицами, – в рассматриваемом случае завещателем или лицом, уполномоченным последним. Письменная форма завещания имеет два варианта: а) нотариально удостоверенное завещание, форма которого утверждена законодательством; б) простая письменная форма, в которой должны содержаться все основные позиции, касающиеся завещания: место и время его составления, фамилия, имя, отчество завещателя, а также фамилия, имя, отчество нотариуса, который удостоверяет завещание. В силу ст. 1124 ГК РФ несоблюдение правил о письменной форме завещания и его нотариальном удостоверении влечет за собой недействительность завещания. 

Пунктом 1 ст. 1125 ГК РФ предусмотрено, что нотариально удостоверенное завещание должно быть написано завещателем или записано с его слов нотариусом. При написании или записи завещания могут быть использованы технические средства (электронно-вычислительная машина, пишущая машинка и другие.

*** К.В. составила завещание, по которому она завещала все свое имущество, какое ко дню смерти окажется ей принадлежащим, в чем бы таковое не заключалось и где бы оно ни находилось, ФИО4

В силу ст. 177 ГК РФ необходимым условием действительности сделки является соответствие волеизъявления воле лица, совершающего сделку. Таким образом, сделку, совершенную гражданином в состоянии, когда он не осознавал окружающей его обстановки, не отдавал отчета в совершаемых действиях и не мог руководить ими, нельзя считать действительной. 

Проверяя доводы истцов о том, что К.В. в момент составления завещания *** не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 21 ГК РФ способность гражданина своими действиями приобретать и осуществлять гражданские права, создавать для себя гражданские обязанности и исполнять их (гражданская дееспособность) возникает в полном объеме с наступлением совершеннолетия, то есть по достижении восемнадцатилетнего возраста.

В силу ч.2 ст.1118 ГК РФ завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме.

В силу ст.209 ГК РФ собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В силу ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения. 

Факт совершения гражданином сделки в момент, когда он не был способен понимать значение своих действий и руководить ими, должен быть надлежащим образом доказан.

В рамках данного гражданского дела была назначена посмертная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой было поручено экспертам Ставропольской краевой клинической психиатрической больницы. 

Как следует из заключения экспертов *** от ***, на период подписания завещания *** К.В. обнаруживала признаки психического расстройства в форме органического расстройства личности смешанного генеза (сосудистого, интоксикационного). Как следует из предоставленной медицинской документации К.В. длительное время наблюдалась в поликлинике с заболеваниями, протекающими с поражением сосудов головного мозга (***), что послужило причиной появления у неё церебрастенических и кохлевестибулярных расстройств (головные боли, головокружения, шаткость при ходьбе, утомляемость, слабость), изменений личности по органическому типу (эмоциональная лабильность, плаксивость, обидчивость, эгоцентризм, неустойчивость настроения). В *** году у К.В. выявлена множественная миелома, которая сопровождается выраженным болевым синдромом (компрессионный перелом поясничного позвонка, боли в костях таза, усиливающиеся при ходьбе, а в последующем боли в позвоночнике и других костях), с *** года больной назначался регулярно трамал в среднетерапевтических дозировках и химиотерапия (что является дополнительной экзогенно-токсической вредностью для головного мозга), из-за социальной дезадаптации оформлена *** группа инвалидности. При консультации неврологом в *** устанавливается диагноз: «***», что является хронической формой сосудистой мозговой недостаточности, при которой наряду с неврологической симптоматикой, прогрессируют расстройства высших мозговых функций, наблюдаются изменения в эмоционально-волевой сфере, снижение критических и прогностических способностей. В *** К.В. в стационаре онкодиспансера консультирована психотерапевтом, который отмечал у неё тревожно-депрессивный синдром, диссомнию (нарушение сна) и дисмнезию (нарушение памяти), был рекомендован курс терапии (при этом нет описания её жалоб, психического статуса, степени снижения мнестических функций и изменений личности). Состояние К.В. утяжеляется в *** году, ей рекомендовано лечение в РАМН РОНЦ им. Блохина Н.Н. в *** в связи с невозможностью проведения необходимого лечения в Ставропольском онкодиспансере (в *** году в отделении гематологии *** проведено *** курсов химиотерапии, но лечение было неэффективно, заболевание прогрессировало). Терапевтом городской поликлиники на ВК осматривалась ***, состояние расценивалось как средней тяжести, жалобы на боли в костях, позвоночнике, в суставах, быструю утомляемость, общую слабость. Выписан рецепт на трамадол по *** в сутки, *** также выписан рецепт на трамадол. В интересующий суд период времени К.В. врачами амбулаторно и стационарно не осматривалась, в том числе и не лечилась в терапевтическом отделении. Осмотрена гематологом уже после подписания завещания ***, состояние средней тяжести, жалобы на выраженную слабость, боли в позвоночнике, ребрах, костях таза, усиливающиеся при ходьбе. Диагноз: «***». При сосудистых заболеваниях длительное время сохраняется «фасад» личности, признаков слабоумия у К.В. не было, но оценка эмоционально-волевой сферы врачами сделана в недостаточной степени. Утяжеление соматического состояния больной в связи с прогрессированием онкологического заболевания, трудности в самообслуживании, нарушение контакта с родственниками, волевые нарушения снижали способность к пониманию, анализу сложных проблемных ситуаций, критической оценке и прогнозированию своихдействий, в том числе и при подписании юридических сделок. К.В. психиатром при жизни не осматривалась, неизвестны все внешние условия, при которых происходило принятие ею решения о завещании, свидетельские показания неоднозначные, по представленной медицинской документации невозможно оценить степень выраженности у неё психических нарушений (особенно эмоционально-волевой сферы) в интересующий суд период времени, непонятно получала ли она в *** трамал и другие лекарственные средства. Таким образом, не представляется возможным ответить на экспертный вопрос *** о возможности К.В. на момент составления завещания *** понимать значение своих действий и руководить ими.

В связи с отсутствием в указанном заключении конкретного ответа на второй вопрос, а также в связи с тем, что экспертами не отмечено, что согласно представленной медицинской документации с *** имеются указания на получение К.В. наркотических и сильнодействующих препаратов, не указан эффект от полученного лечения, определением суда от *** назначена повторная судебная экспертиза.

Из заключения комиссии экспертов судебно-психиатрической экспертизы от *** следует следующее.

Существующая экспертная практика последних лет и клинические наблюдения свидетельствуют о том, что нет соматических болезней без вытекающих из них психических отклонений, как и нет психических заболеваний, изолированных от соматических симптомов. Поэтому данная проблема остается достаточно сложной для судебных психиатров, что обусловлено недостаточной изученностью психопатологических расстройств у соматических больных, особенно с сочетанной патологией, в частности больных сердечнососудистого и неврологического профиля (с хронической церебральной недостаточностью, постинсультных или с проявлениями дисциркуляторной энцефалопатии), либо онкологических (ЗНО), которые находятся в «ведении» врачей смежных специальностей (не врачей- психиатров). Достаточна сложной, как в данном экспертном случае, является судебно-психиатрическая экспертная оценка имеющихся психосоматических расстройств в заключительной стадии хронического онкологического заболевания, протекающего с достаточно выраженным болевым синдромом (боли в костях всегда тяжело переносятся больными). Как следует экспертная практика, психопатологическая картина астенических или депрессивных расстройств у таких больных, часто сопровождается замедлением реакции на внешние стимулы, а в сочетании с повышенной чувствительностью, ранимостью (капризностью) пациентов, когнитивными расстройствами, нарушением памяти (дисмнезия), порой затруднением осмысления сложившейся ситуации. Эмоциональные и волевые нарушения характеризуются значительным полиморфизмом и проявляются ситуационно обусловленными аффективными вспышками, раздражительностью, слезливостью или, наоборот, реакциями гневливого раздражения. На фоне выраженной астении, вследствие сосудистых и метаболических нарушений могут наблюдаться преходящие расстройства сознания с элементами дезориентировки, при которых больные могут быть лишены способности понимать значение своих действий и руководить ими. Однако следует заметить, что даже при глубокой астении без проявлений нарушенного сознания, может быть вынесено решение о способности лица понимать значение своих действий и руководить ими, если усматривается соответствие между конкретными реальными обстоятельствами и ранним волеизъявлением больного (принятое решение наследодателя оформить завещание конкретному лицу). Необходимо отметить, что в большинстве случаев аналогичного вида экспертных наблюдений (у лиц с тяжелой соматической /онкологической/ патологией в заключительной стадии болезни), гражданские акты составлялись ими порой за несколько (не более *** месяцев) до смерти. В данном экспертном случае с момента оформления завещания до смерти наследодателя прошел целый год. При этом отсутствие в медицинской документации описания наличия у соматического (неврологического), либо онкологического больного к периоду совершения сделки глубокой астении с апатическими и депрессивными (либо иными) расстройствами, а также констатации степени выраженности этих расстройств, как правило, не позволяют экспертам вынести окончательного и категоричного экспертного заключения. Одновременно следует отметить, что показания свидетелей в материалах гражданского дела достаточно противоречивы при описании психического состояния К.В., порой субъективны, иногда диаметрально противоположны, и только единичные коррелируют с имеющейся у нее соматической патологией, поэтому напрямую они не могут учитываться, и не были использованы экспертами при анализе и оценке психического состояния К.В. в юридически значимый период времени составления ею завещания. Данные литературы и клинические наблюдения показывают, что препараты Трамал (Трамадол-ретард) действительно относятся к группе сильнодействующих опиоидных анальгезирующих средств. Однако клиническая практика свидетельствует, что среди прочих опиоидных, трамадол является единственным препаратом, при употреблении которого (часто он применяется в онкологии) не отмечено четких и выраженных клинических проявлений зависимости (исключая единичные случаи). Психические нарушения (как осложнения приема препарата) также могут наблюдаться, чаще это проявляется в форме изменения настроения у больных, нарушения их когнитивных функций, что обязательно должно быть зафиксировано в медицинской документации больного, принимающего данный сильнодействующий препарат. На основании ретроспективного анализа материалов гражданского дела и предоставленной медицинской документации судебно-психиатрические эксперты не исключают, что К.В., *** года рождения, умершая ***, при жизни, в том числе и на момент подписания завещания ***, обнаруживала признаки психического расстройства в форме органического расстройства личности и поведения, преимущественно сосудистого генеза, с некоторыми изменениями со стороны психики, протекающего на фоне онкологического заболевания - ***., с хроническим болевым синдромом. О чем свидетельствуют предоставленная экспертам многочисленная медицинская документация с верифицированным диагнозом ее онкологического заболевания и других соматических заболеваний: ***, наличие в клинической картине отдельных (зафиксированных врачами) психических нарушений в виде астеноневротических расстройств, тревожно-депрессивных проявлений, симптомов эмоциональной неустойчивости, с колебаниями эмоционального фона и эмоциональной хрупкостью (слезливостью), единичными дисмнестическими расстройствами. Какие-либо симптомы психических нарушений (расстройств) у К.В., в результате воздействия принимаемых ею в юридически значимый период времени лекарственных препаратов и проводимых ей курсов лечения, не нашли своего конкретного и четкого отражения в материалах гражданского дела, а также свидетельских показаниях её лечащих врачей (онколога и терапевта), допрошенных в судебных заседаниях, и не зафиксированы врачами в предоставленной экспертам медицинской документации. Так как при жизни, в том числе в юридически значимый период времени подписания завещания, врачами-психиатрами К.В. не осматривалась, а ее психическое состояние, в том числе на фоне имеющейся у нее сосудистой и онкологической патологии не отражено ее лечащими врачами в медицинской документации, не указано также, какова была на тот период времени степень ее когнитивных нарушений и мнестических расстройств, только на основании имеющихся данных, ретроспективно оценить психическое состояние К.В. в юридически значимый период времени подписания ею завещания, а в связи с этим безальтернативно и категорично ответить на вопрос суда: «была ли способна К.В., *** года рождения, понимать значение своих действий и руководить ими на момент составления завещания ***», не представляется возможным.

В соответствии со ст. 67 ГПК РФ никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы; суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Согласно ст. 187 ГПК РФ заключение эксперта исследуется в судебном заседании, оценивается судом наряду с другими доказательствами и не имеет для суда заранее установленной силы; несогласие суда с заключением эксперта должно быть мотивировано в решении суда по делу либо в определении суда о назначении дополнительной или повторной экспертизы, проводимой в случаях и в порядке, которые предусмотрены статьей 87 настоящего Кодекса.

В п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ "О судебном решении" от 19 декабря 2003 года N 23 разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 ГПК РФ); оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении; при этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

При установленных выше обстоятельствах, необходимо соотнести обстоятельства, выявленные двумя судебными экспертизами, с иными юридически - значимыми обстоятельствами, подлежавшими установлению по делу.

Как следует из материалов дела, К.В. являлась престарелым человеком, инвалидом *** группы и страдала рядом серьезных заболеваний, в том числе онкологическим.

Согласно спорному завещанию К.В. завещала все свое имущество своей племяннице ФИО4

Вопрос о способности наследодателя понимать значение своих действий и руководить ими при составлении завещания применительно к его личности и личности лица, в пользу которого составлено завещание, имеет существенное правовое значение в условиях, когда завещатель, действующий разумно и добросовестно (ст. 10 ГК РФ), явно не совершил бы сделку, если бы был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

В заключении комиссии экспертов *** от ***, указано, что утяжеление соматического состояния больной в связи с прогрессированием онкологического заболевания, трудности в самообслуживании, нарушение контакта с родственниками, волевые нарушения снижали способность к пониманию, анализу сложных проблемных ситуаций, критической оценке и прогнозированию своих действий, в том числе и при подписании юридических сделок. Внешние условия, при которых происходило принятие К.В. решение о завещании, неизвестны. 

Как следует из объяснений сторон и свидетелей, за короткий промежуток времени К.В. потеряла двух сыновей, гражданского супруга, что подтверждает ее крайне беспомощное, зависимое состояние в год составления завещания. Свидетель В.И. показал, что после смерти сына И. К.В. была в плохом состоянии, ей было все безразлично. За год до ее смерти умер его отец ФИО12, проживший с ней десять лет, после чего К.В. «поникла». 

Оспариваемое завещание было составлено ***, то есть через два месяца после смерти сына К.В. - И.А., умершего в ***.

При этом после смерти сына К.В. – С.А. ***, К.В. стала наследницей всего его имущества (являющегося спорным в настоящем деле), в том числе, ввиду отказа ее внуков С.С., Т.С., П.С. в ее пользу.

Как пояснили представители истцов ФИО1, ФИО2, ФИО3 в судебном заседании, следует из представленных материалов, показаний свидетеля И.Н., Р.И., З.Г. отказ внуков от наследства в пользу бабушки был вызван доверием к ней, для упрощения процедуры оформления документов, К.В. говорила, что должна обеспечить внуков. 

Как следует из заключения комиссии экспертов *** от ***, на основании ретроспективного анализа материалов гражданского дела и предоставленной медицинской документации судебно-психиатрические эксперты не исключают, что К.В., *** года рождения, умершая ***, при жизни, в том числе и на момент подписания завещания ***, обнаруживала признаки психического расстройства в форме органического расстройства личности и поведения, преимущественно сосудистого генеза, с некоторыми изменениями со стороны психики, протекающего на фоне ***., ***. О чем свидетельствуют предоставленная экспертам многочисленная медицинская документация с верифицированным диагнозом ее онкологического заболевания и других соматических заболеваний: ***, наличие в клинической картине отдельных (зафиксированных врачами) психических нарушений в виде астеноневротических расстройств, тревожно-депрессивных проявлений, симптомов эмоциональной неустойчивости, с колебаниями эмоционального фона и эмоциональной хрупкостью (слезливостью), единичными дисмнестическими расстройствами. Эксперты отметили, что даже при глубокой астении без проявлений нарушенного сознания, может быть вынесено решение о способности лица понимать значение своих действий и руководить ими, если усматривается соответствие между конкретными реальными обстоятельствами и ранним волеизъявлением больного. 

Стороной ответчика представлены два договора дарения от *** и ***, согласно которым, действительно, по воле К.В. в *** была переоформлена часть имущества на ФИО4 и сына И.А. При этом, в *** волеизъявление на оформление всего своего имущества на ФИО4 К.В. не выразила.

Оценивая неконкретизированные выводы экспертов, в совокупности с другими доказательствами, суд приходит к выводу, что на момент составления К.В. оспариваемого завещания имелся порок воли наследодателя.

В соответствии со ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

На основании полного и всестороннего исследования и оценки всех обстоятельств дела и представленных по делу доказательств, суд приходит к выводу о том, что на момент составления и удостоверения завещания в пользу ФИО4 *** К.В. не была способна понимать значение своих действий и руководить ими.

Таким образом, требования ФИО1, ФИО2, ФИО3 к ФИО4 о признании недействительным завещания подлежат удовлетворению.

Далее, согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце 4 пункта 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права либо нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии с частью 1 статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации ответственность за моральный вред установлена только лишь для случаев причинения гражданину морального вреда действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага. В иных случаях компенсация морального вреда может иметь место при наличии указания об этом в законе.

Законом предусмотрено, что одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя вреда.

Между тем, как следует из материалов дела, ответчик не совершали каких-либо действий, направленных на нарушение личных неимущественных прав истца ФИО2, либо посягающих на принадлежащие ему нематериальные блага.

ФИО2 не представлено допустимых доказательств, подтверждающих факт причинения ему со стороны ответчика ФИО4 физических и нравственных страданий, в связи с чем, заявленные требования о взыскании компенсации морального вреда в сумме *** рублей, удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.194-198 ГПК РФ, суд 

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1, ФИО2, ФИО3 к ФИО4 о признании недействительным завещания – удовлетворить в части. 

Признать недействительным завещание от ***, составленное ФИО10, *** года рождения, в пользу ФИО4, удостоверенное нотариусом Л.А., зарегистрированное в реестре за ***.

В удовлетворении требований ФИО2 к ФИО4 о компенсации морального вреда – отказать. 

Решение может быть обжаловано в Ставропольский краевой суд через Ессентукский городской суд в течение месяца со дня его изготовления в окончательной форме. Мотивированное решение изготовлено 25 декабря 2017 года.

Председательствующий: