Дело № 2-196/19 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Санкт-Петербург 13 мая 2019 года

Кронштадтский районный суд Санкт-Петербурга в составе 

председательствующего судьи Шумило М.С., 

при секретаре Немчиновой Н.А.,

с участием истца ФИО1,

представителя Министерства финансов РФ ФИО2,

представителя прокуратуры Санкт-Петербурга ФИО3,

представителя Главного следственного управления Следственного комитета по г. Санкт-Петербургу ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Санкт-Петербургу о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к Министерству финансов РФ в лице Управления Федерального казначейства по Санкт-Петербургу о возмещении морального вреда в связи с незаконным уголовным преследованием, а также незаконным применением к нему меры пресечения в виде домашнего ареста, указав, что 27.10.2016 Главным следственным управлением Следственного комитета РФ по Санкт-Петербургу в отношении него было возбуждено уголовное дело по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 8 ст. 204 УК РФ. Также 30.11.2016 года в отношении истца было возбуждено уголовное дело по обвинению в совершении преступления, предусмотренного пп. «б», «г» ч. 7 ст. 204 УК РФ.

Постановлением Московского районного суда Санкт-Петербурга от 28.10.2016 ФИО1 избрана мера пресечения в виде домашнего ареста на срок до 26.12.2016 включительно. Данная мера пресечения неоднократно продлевалась. Общий срок нахождения под домашним арестом составил с 28.10.2016 по 27.07.2017. 07 июня 2018 года Московским районным судом Санкт-Петербурга по ходатайству государственного обвинителя действия истца квалифицированные по п.п. «б», «г» ч.7 ст. 204 УК РФ были переквалифицированы на ч.1 ст. 330 УК РФ, постановлением суда уголовное дело и уголовное преследование в отношении истца было прекращено по основаниям, предусмотренным п.2 ч.1 ст. 24 УПК РФ. Данным постановлением ему разъяснено право на реабилитацию. 

Также 09 июня 2018 года приговором Московского районного суда Санкт-Петербурга по делу № 1-198/18 по второму эпизоду он был осужден по ч.30 ст.30 и ч.1 ст. 330 УК РФ к исправительным работам, от отбывания наказания освобожден в связи с его фактическим отбытием. 

В связи с неверной квалификацией действий истца правоохранительными органами, он был незаконно подвергнут уголовному преследованию по пп. «б», «г» ч. 7 ст. 204 УК РФ, а также мере процессуального принуждения за совершение преступления, предусмотренного ч.8 ст. 204 УК РФ – домашнему аресту, необходимость избрания которой была вызвана тяжестью инкриминируемого ему преступления, которая при правильной квалификации его действий избрана быть не могла.

В результате незаконного уголовного преследования истец претерпел нравственные страдания, по причине перенесенного стресса вызвавшего проблемы со здоровьем, ему был поставлен 

<

данные изъяты>. По медицинским показаниям истцу была проведена 

<

данные изъяты> Полагал, что достойной компенсацией морального вреда будет являться сумма 250 000,00 руб.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований, определением суда привлечена Городская прокуратура Санкт-Петербурга, а также ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу.

Истец ФИО1 в судебное заседание явился, заявленные исковые требования поддержал в полном объеме.

Представитель ответчика Министерства финансов РФ ФИО2, действующий на основании доверенности, в судебное заседание явился, против удовлетворения исковых требований возражал, указав, что истцом, в нарушение ст. 56 ГПК РФ не представлено доказательство причинно-следственной связи между незаконным привлечением истца к уголовной ответственности и ухудшением состояния здоровья. Одновременно указал, что размер компенсации морального вреда является явно завышенным и необоснованным, в связи с чем, подлежит снижению.

Представитель третьего лица ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу ФИО4, действующая на основании доверенности, в судебное заседание явилась, в удовлетворении исковых требований просила отказать в полном объеме, указала, что истцом не представлено доказательств, подтверждающих наличие причинно-следственной связи между его нахождением под домашним арестом, осуществлением в отношении него уголовного преследования и возникновением у него хронического заболевания. Возражая против продления сроков содержания под стражей, истец не ссылался на ухудшение здоровья и не ходатайствовал об изменении места содержания под домашним арестом на лечебное учреждение. Заявленная к возмещению истцом сумма ущерба является завышенной и необоснованной.

Представитель третьего лица Городской прокуратуры Санкт-Петербурга ФИО3, в судебное заседание явилась, полагала исковые требования обоснованными, однако размер компенсации морального вреда является существенно завышенным, в связи с чем, подлежащим снижению.

В соответствии со ст.167 ГПК РФ гражданское дело рассмотрено в отсутствие не явившихся лиц.

Выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

Статьей 12 ГК РФ среди способов защиты гражданских прав предусмотрено возмещение морального вреда.

Статьей 53 Конституции РФ предусмотрено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Свобода и личная неприкосновенность граждан гарантируются Конституцией РФ (ст. 22), являются личными неимущественными правами и подлежат судебной защите. 

Право на возмещение вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, закреплено также ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. 

Согласно п. 1 ст. 15 ГК лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, в ст. 16 указанного Кодекса закреплена обязанность возмещения Российской Федерацией, соответствующим субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием убытков, причиненных гражданину или юридическому лицу в результате незаконных действий (бездействий) государственных органов, органов местного самоуправления или должностных лиц этих органов, в том числе в результате не соответствующего закону или иному правовому акту акта органа государственного органа или органа местного самоуправления.

В силу ч. 1 ст. 150 ГК РФ жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и 

<

данные изъяты> передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Согласно п. 1 ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Пунктом 34 ст. 5 УПК РФ установлено, что реабилитация - это порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда.

В соответствии со ст. 136 УПК РФ иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства в орган, вынесший постановление о прекращении уголовного дела.

Согласно пункту 1 части 2 статьи 133 УПК РФ право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор. Право на реабилитацию согласно данной норме права включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах.

Как разъяснил в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса РФ, регламентирующего реабилитацию в уголовном судопроизводстве» исходя из положений Конституции РФ о праве каждого на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц, и пункта 4 части 2 статьи 133 УПК РФ право на реабилитацию имеет не только лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным частью 2 статьи 133 УПК РФ, по делу в целом, но и лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено по указанным основаниям по части предъявленного ему самостоятельного обвинения.

В соответствии с п. 1 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

В силу ст. 1071 ГК РФ в случаях, когда в соответствии с настоящим Кодексом или другими законами причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования, от имени казны выступают соответствующие финансовые органы, если в соответствии с п. 3 ст. 125 настоящего Кодекса эта обязанность не возложена на другой орган, юридическое лицо или гражданина.

Из материалов дела усматривается, что 27.10.2016 третьим следственным отделом второго управления по расследованию особо важных дел ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело № 594853 по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 8 ст. 204 УК РФ. 

27.10.2016 ФИО1 задержан в порядке ст. 91,92 УПК РФ.

Постановлением Московского районного суда Санкт-Петербурга от 28.10.2016 ФИО1 избрана мера пресечения в виде домашнего ареста на срок до 26.12.2016 включительно. В дальнейшем срок содержания ФИО1 под домашним арестом последовательно продлевался, всего был продлен до 09 месяцев, т.е. до 27.07.2018.

01.11.2016 ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 8 ст. 204 УК РФ.

Также 30.11.2016 третьим следственным отделом второго управления по расследованию особо важных дел ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело № 594857 по признакам преступления, предусмотренного п. «г» ч. 7 ст. 204 УК РФ. 

30.11.2016 указанные уголовные дела были соединены в одно производство, уголовному делу присвоен № 594853. 

12.12.2017 ФИО1 в окончательной редакции предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных пп. «б», «г» ч. 7 ст. 204 УК РФ, ч. 3 ст. 30, ч. 8 ст. 204 УК РФ.

29.12.2017 расследование уголовного дела завершено, дело направлено прокурору для утверждения обвинительного заключения.

При рассмотрении дела в суде, в судебном заседании 07.06.2018 государственный обвинитель действия ФИО1 квалифицированные по пп. «б», «г» ч.7 ст.204 УК РФ совершенные в отношении ООО «Йокохама Рус» квалифицировала по ч.1 ст.330 УК РФ и отказалась от поддержания обвинения по ч.1 ст. 330. 

В соответствии с п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», основанием для возникновения у лица права на реабилитацию является постановленный в отношении его оправдательный приговор или вынесенное постановление (определение) о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) по основаниям, указанным в части 2 статьи 133 УПК РФ, либо отмене незаконного или необоснованного постановления о применении принудительных мер медицинского характера.

Постановлением Московского районного суда Санкт-Петербурга от 07.06.2018 по уголовному делу № 1-198/18 по эпизоду совершенному в отношении ООО «Йокохама РУС» действия ФИО1 переквалифицированы с пп. «б», «г» ч.7 ст.204 УК РФ на ч.1 ст. 330 УК РФ, уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО1 в это части было прекращено по основаниям, предусмотренным п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием состава преступления. ФИО1 было разъяснено право на реабилитацию.

Таким образом, материалами дела установлено, что истец подвергался незаконному уголовному преследованию по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.7 ст. 204 УК РФ, у него возникло право на реабилитацию в связи с чем, он имеет право на возмещение вреда, причиненного необоснованным уголовным преследованием. 

В силу абз. 3 статьи 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного привлечения к уголовной ответственности.

Статьей 1101 ГК РФ предусмотрено, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий. При определении размера компенсации морального вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», при определении размера компенсации морального вреда необходимо учитывать характер, объем и длительность причиненных истцу нравственных страданий, индивидуальные особенности истца, в том числе его возраст и состояние здоровья, степень вины ответчика, требования разумности и справедливости.

При этом факт причинения истцу морального вреда в связи незаконным уголовным преследованием не вызывает сомнений и не нуждается в доказывании, поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания.

Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (ст. 1101 ГК РФ).

Поскольку физические и нравственные страдания являются неотъемлемой составляющей незаконного уголовного преследования, то в этой связи суд исходит из презумпции морального вреда и признает истца лицом, претерпевшим моральный вред.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2011 № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса РФ, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости. Мотивы принятого решения о компенсации морального вреда должны быть указаны в решении суда.

Суд, учитывая установление в судебном разбирательстве факта несения истцом нравственных страданий, связанных с незаконным уголовным преследованием, приходит к выводу, что требования ФИО1 о возмещении морального вреда являются обоснованными по праву. Вместе с тем, суд полагает указанный истцом размер компенсации морального вреда не соответствующим степени возникших у него нравственных страданий, является завышенным и неподлежащим взысканию в полном объеме, при этом суд руководствуется следующим. 

Истец в обоснование размера подлежащей взысканию с ответчика компенсации морального вреда указал, что в связи с незаконным привлечением к уголовной ответственности за совершение тяжкого и особо тяжкого преступления опасался, что в случае незаконного осуждения не выйдет на свободу и закончит жизнь в местах лишения свободы, отчего испытывал нравственные страдания, которые негативно отразились на его здоровье. Также указал, что до помещения под домашний арест регулярно посещал спортивный зал, следил за поддержанием надлежащей физической формы, имел удовлетворительное состояние здоровья, однако после избрания ему меры пресечения здоровье ухудшилось, у него была диагностирована ишемическая болезнь сердца в связи с чем, в апреле 2017 года ему была проведена операция. 

Обстоятельства обращения истца за медицинской помощью в 2017 году подтверждаются представленными медицинскими документами, согласно которых 28.03.2017 ФИО1 обращался в СПб ГБУЗ «Городская поликлиника № 74», ему поставлен 

<

данные изъяты>, а 24.04.2017 он был госпитализирован в кардиологическое отделение ГБУЗ «Городская больница № 40» Курортного района Санкт-Петербурга с 

<

данные изъяты> проходил лечение с 24.04.2017 по 05.05.2017 в результате которого 24.04.2017 ему была проведена операция. С 25.05.2017 по 02.06.2017 с 

<

данные изъяты> он также находился на лечении в отделении кардиохирургии ГБУЗ «Городская больница № 40» Курортного района Санкт-Петербурга, а с 02.06.2017 по 22.06.2017 проходил реабилитацию кардиоцентра «Черная речка». 

Между тем, сведения, указывающие на то, что заболевание возникло в связи незаконным уголовным преследованием, либо по причине применения к нему меры процессуального принуждения в медицинских документах отсутствуют. 

При этом как следует из постановления об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста от 28.10.2016, находясь под домашним арестом, при возложенных запретах и ограничениях ФИО1 не был лишен возможности своевременно получать медицинскую помощь, посещать медицинские учреждения в случае его заболевания либо близких родственников, проходить лечение, а также совершать ежедневные прогулки с 12.00 час. до 16.00 час. что позволяло ему поддерживать физическую форму и следить за состоянием здоровья. 

Таким образом, суд полагает, что в материалах дела отсутствуют достоверные доказательства, подтверждающие ухудшение состояния здоровья истца в результате нахождения под домашним арестом и перенесенной стрессовой ситуации, поскольку представленные истцом медицинские документы доказательств причинно-следственной связи между уголовным преследованием и ухудшением состояния здоровья, вызванных перенесенными физическими и нравственными страданиями не содержат. 

Определяя размер компенсации морального вреда, суд, оценив представленные по делу доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, длительности производства предварительного следствия и рассмотрения уголовного дела судом с момента возбуждения уголовного дела 27.10.2016 до рассмотрения уголовного дела Московским районным судом Санкт-Петербурга и вынесения приговора 09.06.2018, а также учитывая тяжесть предъявленного истцу обвинения, тяжесть наступивших для него последствий, находит обоснованным взыскание с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда в размере 50 000 рублей.

Доводы истца о полученной моральной травме, вследствие которой у него развилась бессонница и депрессия, документально не подтверждены, в связи с чем, не принимаются судом во внимание. 

Данная сумма подлежит взысканию в пользу ФИО1 с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств Казны Российской Федерации.

Требования истца в части взыскания компенсации морального вреда за содержание под домашним арестом в связи с совершением преступления, предусмотренного ч.3 ст. 30, ч.8 ст. 204 УК РФ, которая была переквалифицирована на ч. 30 ст. 30, ч.1 ст. 330 УК РФ, не предусматривающей лишения свободы, суд полагает не подлежащими удовлетворению по следующим основаниям. 

Уголовное дело в отношении ФИО1 по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 8 ст. 204 УК РФ было возбуждено 27.10.2016. 

27.10.2016 ФИО1 был задержан в порядке ст. 91,92 УПК РФ, а 28.10.2016 постановлением Московского районного суда Санкт-Петербурга ему избрана мера пресечения в виде домашнего ареста на срок до 26.12.2016 включительно. В дальнейшем срок содержания ФИО1 под домашним арестом последовательно продлевался, всего был продлен до 09 месяцев, т.е. до 27.07.2018.

01.11.2016 ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 8 ст. 204 УК РФ, которая в впоследствии была переквалифицирована на ч.3 ст. 30, ч.1 ст. 330 УК РФ.

Приговором Московского районного суда Санкт-Петербурга от 09.06.2018 по уголовному делу № 1-198/18 ФИО1 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30 ч. 1 ст. 330 УК РФ и ему назначено наказание в виде исправительных работ на срок 08 месяцев с удержанием 15% заработной платы в доход государства. 

В соответствии с п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от дата № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», к лицам, имеющим право на реабилитацию, указанным в части 2 статьи 133 УПК РФ, не относятся, в частности, подозреваемый, обвиняемый, осужденный, преступные действия которых переквалифицированы или из обвинения которых исключены квалифицирующие признаки, ошибочно вмененные статьи при отсутствии идеальной совокупности преступлений либо в отношении которых приняты иные решения, уменьшающие объем обвинения, но не исключающие его.

В пункте 9 указанного выше Постановления Пленума Верховного Суда РФ разъяснено, что основанием для возникновения у лица права на реабилитацию является постановленный в отношении его оправдательный приговор или вынесенное постановление (определение) о прекращении уголовного дела (уголовного преследования) по основаниям, указанным в части 2 статьи 133 УПК РФ, либо отмене незаконного или необоснованного постановления о применении принудительных мер медицинского характера.

Согласно правовой позиции, изложенной в Обзоре законодательства и судебной практики Верховного Суда РФ за второй квартал 2008 года переквалификация действий лица, в отношении которого осуществлялось уголовное преследование, на менее тяжкое обвинение либо исключение из обвинения части эпизодов или квалифицирующих признаков, сами по себе не являются реабилитирующими обстоятельствами.

Таким образом, переквалификация действий истца не может явиться основанием для компенсации морального вреда, поскольку в данном случае сама по себе переквалификация действий истца по уголовному делу является достаточным и полноценным способом восстановления прав заявителя, кроме того, срок содержания под домашнем арестом был зачтен в срок отбывания наказания.

В порядке ст.98 ГПК РФ с ответчика в пользу истца подлежат взысканию уплаченная при подаче иска государственная пошлина в размере 300 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст.167, 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Иск ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации удовлетворить частично.

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием в размере 50 000,00 руб.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья М.С. Шумило 

Решение принято судом в окончательной форме 16.05.2019 года.