Судья Хусиханова Е.В. Дело № 22-276/2026

Докладчик судья Свинтицкая Г.Я.

А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

29 января 2026 года г. Новосибирск

Судебная коллегия по уголовным делам Новосибирского областного суда в составе:

председательствующего судьи Свинтицкой Г.Я.,

судей Башаровой Ю.Р., Лукаш Е.В.,

при помощнике судьи – Бикбовой Д.Ю.,

с участием:

прокурора прокуратуры Новосибирской области Дуденко О.Г.,

адвокатов Черкасова Г.Х., Иванова А.Ю.,

осужденного ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению и дополнениям к нему государственного обвинителя Смирновой Ю.А., а также апелляционной жалобе и дополнениям адвоката Иванова А.Ю. в защиту интересов осужденного ФИО1, апелляционной жалобе адвоката Черкасова Г.Х. в защиту интересов осужденной ФИО2 на приговор Центрального районного суда г.Новосибирска от 24 сентября 2025 года, которым

ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка 

<

данные изъяты>, гражданка РФ, ранее не судимая,

осуждена:

- по ч. 1 ст. 286 УК РФ к 1 году лишения свободы с лишением права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением административно-хозяйственных и организационно-распорядительных полномочий, на срок 1 год 6 месяцев,

- по ч. 3 ст. 159 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы со штрафом в размере 30 000 рублей,

- по ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ к 2 годам лишения свободы со штрафом в размере 20 000 рублей,

в соответствии с ч.ч. 3, 4 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения основных наказаний, частичного сложения (штрафов) и присоединения (лишение права) дополнительных наказаний окончательно ФИО2 назначено наказание в виде лишения свободы на срок 3 года со штрафом в размере 40 000 рублей, с лишением права занимать должности на государственной службе, связанные с осуществлением административно-хозяйственных и организационно-распорядительных полномочий, на срок 1 год 6 месяцев,

на основании ст. 73 УК РФ назначенное наказание постановлено считать условным с испытательным сроком 2 года 6 месяцев и возложением следующих обязанностей: не менее одного раза в месяц являться на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осужденного, не менять постоянного места жительства без уведомления указанного органа,

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец г. Новосибирска, гражданин РФ, ранее не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ к 2 годам лишения свободы условно, с испытательным сроком 1 год 6 месяцев и штрафом в размере 20 000 рублей,

гражданские иски удовлетворены, с ФИО2 в пользу 

<

данные изъяты> взыскан причиненный преступлением (ч. 3 ст. 159 УК РФ) материальный ущерб в размере 58 435, 50 рублей, с ФИО2 и ФИО1 в пользу 

<

данные изъяты> солидарно взыскан причиненный преступлением (ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ) материальный ущерб в размере 198 999, 99 рублей,

разрешены вопросы о мерах пресечения, аресте на имущество и о судьбе вещественных доказательств,

у с т а н о в и л а:

по приговору суда ФИО2 признана виновной и осуждена за превышение должностных полномочий, т.е. совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства (преступление № 1), а также за мошенничество, т.е. хищение чужого имущества путем обмана, злоупотребления доверием, совершенное группой лиц по предварительному сговору, лицом с использованием своего служебного положения (преступление № 2). Также ФИО2 и ФИО1 признаны виновными и осуждены за покушение на мошенничество, т.е. умышленные действия лица, непосредственно направленные на хищение чужого имущества путем обмана, злоупотребления доверием, совершенное группой лиц по предварительному сговору, лицом с использованием своего служебного положения, в крупном размере, которое не было доведено до конца по не зависящим от них обстоятельствам (преступление № 3).

Преступления совершены ими на территории г. Новосибирска в периоды времени и при обстоятельствах, установленных судом и изложенных в приговоре, постановленном в общем порядке уголовного судопроизводства.

В апелляционном представлении и дополнениях к нему государственный обвинитель Смирнова Ю.А. просит отменить приговор суда в отношении ФИО2 и ФИО1 как незаконный, чрезмерно мягкий, ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, направить дело на новое судебное рассмотрение.

По доводам представления, основаниями для отмены приговора суда являются следующие обстоятельства:

- суд, назначая осужденным наказание в виде лишения свободы с применением положений ст. 73 УК РФ, не учел повышенную степень общественной опасности содеянного, тяжесть преступлений и обстоятельства их совершения и не указал, какие именно обстоятельства, относящиеся к данным о личности осужденных, характеру, степени общественной опасности преступлений свидетельствуют о возможности исправления ФИО2 и ФИО1 без реального отбывания наказания;

- суд в нарушение требований уголовно-процессуального закона не разъяснил подсудимым и представителю потерпевшего процессуальные права, связанные с заявлением исковых требований в части возмещения материального вреда, причиненного преступлением; мнение представителя потерпевшего относительно заявленного гражданского иска у нее не выяснялось, положения ст. 44 УПК РФ не разъяснялись; у подсудимых также не выяснялось мнение относительно заявленных исковых требований, права, предусмотренные ст. 54 УПК РФ, не разъяснялись;

- признавая ФИО2 виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ, суд не исследовал и не привел в приговоре доказательства, подтверждающие вывод о том, что преступные действия ФИО2 повлекли существенное нарушение прав и законных интересов граждан, организаций, охраняемых законом интересов общества и государства. Суд не установил, какие именно негативные последствия повлекло исполнение иным лицом полномочий федерального государственного служащего в период, когда он не был трудоустроен в установленном законом порядке, и не привел в приговоре, в чем именно выразилось нарушение нормального функционирования деятельности 

<

данные изъяты>, какие возникли в этом препятствия. Также суд не учел, что само по себе участие иного лица в составе комиссии сотрудников 

<

данные изъяты> и предъявление им удостоверения сотрудника указанного государственного органа, будучи не трудоустроенным в установленном законом порядке, без установления степени отрицательного влияния от таковых действий на работу 

<

данные изъяты>, не может расцениваться как достаточное основание, свидетельствующее о причинении существенного вреда;

- принимая решение об удовлетворении иска 

<

данные изъяты> и взыскании с ФИО2 причиненного преступлением (№ 1) ущерба в размере 58 435 рублей 50 копеек, суд не учел, что ФИО2 совместно с иным лицом похитили денежные средства в сумме 39 999 рублей, а 18 436 рублей 50 копеек это денежные средства, выплаченные за 

<

данные изъяты> в виде налогов на доходы физического лица, страховых взносов на обязательное медицинское страхование, а согласно Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2020 № 23 суд не вправе был разрешать исковые требования в части возмещения налоговых и страховых взносов.

В апелляционной жалобе и дополнениях адвокат Иванов А.Ю. просит отменить приговор суда как несправедливый, ввиду неправильного применения уголовного и уголовно-процессуального закона и несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела, принять по делу новое решение о прекращении в отношении ФИО1 уголовного преследования в связи с отсутствием в его действиях признаков состава преступления.

По доводам жалобы адвоката, основаниями для отмены приговора суда являются следующие обстоятельства:

- суд не принял во внимание показания ФИО1 о том, что он понес расходы в размере 31 890 рублей (29 490 рублей налог и 2400 рублей вознаграждение оператору электронной площадки), что меньше суммы, оставленной по государственному контракту в ООО 

<

данные изъяты>, и свидетельствует об отсутствии у него корыстного мотива; какого-либо отношения к денежным средствам, переданным руководителям 

<

данные изъяты>, он не имеет. Данные показания подтверждаются показаниями свидетелей 

<

данные изъяты> и письменными материалами дела, в том числе платежным поручением № от ДД.ММ.ГГГГ (налог – 29 850 рублей) и платежным требованием № от ДД.ММ.ГГГГ (вознаграждение оператора – 2400 рублей);

- не учтены судом показания представителя потерпевшего 

<

данные изъяты>, свидетелей – сотрудников 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>, свидетелей – водителей 

<

данные изъяты> о том, что в период 2022 года у 

<

данные изъяты> имелось три автомобиля, были водители, в том числе 

<

данные изъяты>, которые ежемесячно получали заработную плату наличными денежными средствами в размере от 15 до 20 тысяч рублей, что подтверждается путевыми листами. Из этого следует, что государственный контракт с 

<

данные изъяты> на оказание автотранспортного обслуживания был исполнен, услуги водителей предоставлены, оплата их труда произведена, т.е. денежные средства выбыли из бюджета не безвозмездно;

- в материалах дела отсутствуют доказательства осведомленности ФИО1 о том, что денежные средства не будут переданы водителям, о том, что он вступал в предварительный сговор с руководством 

<

данные изъяты> на хищение денежных средств, в представленных фонограммах установлено, что 

<

данные изъяты> и ФИО2 указывают о том, что кроме них никто не знает о передаче денежных средств. При этом намерение ФИО1 исполнить государственный контракт подтверждается показаниями представителя потерпевшего, свидетелей, а также письменными доказательствами, а именно сведениями из ЕГРЮЛ, из МИФНС, подтверждающими факт законной деятельности ООО 

<

данные изъяты>, протоколами осмотра документов о том, что в ходе ОРМ не зафиксировано обстоятельств совершения ФИО1 объективной стороны преступления, протоколом осмотра оптического диска со встречей ФИО1 и 

<

данные изъяты> о том, что ФИО1 передавал сотрудникам 

<

данные изъяты> денежные средства для оплаты услуг водителя, что и предусмотрено контрактом, а также сведениями из 

<

данные изъяты> о том, что денежные средства по контракту поступали на расчетный счет организации, а не лично ФИО1, и сведениями из 

<

данные изъяты> об отсутствии переводов между ООО 

<

данные изъяты> и ФИО1 с одной стороны и ФИО2, 

<

данные изъяты> с другой стороны. Вместе с тем суд в обоснование выводов о виновности ФИО1 приводит в приговоре выборочные показания представителя потерпевшего и свидетелей, а также выборочные письменные материалы дела;

- в ходе судебного следствия фактически установлено отсутствие ущерба 

<

данные изъяты> ввиду произведенных работ водителями по обеспечению транспортного обслуживания данной организации;

- кроме того, у ФИО1 отсутствовала реальная возможность распорядиться изъятым и (или) обращенным чужим имуществом по своему усмотрению, как своим собственным, поскольку по ч. 3 ст. 213 ГК РФ поступившие на банковский счет организации денежные средства являются собственностью юридического лица, воля и право собственности физического лица – руководителя на них не распространяются.

Таким образом, в действиях ФИО1, по доводам жалобы адвоката, отсутствует состав инкриминированного преступления.

В апелляционной жалобе адвокат Черкасов Г.Х. просит отменить приговор суда как незаконный и необоснованный, постановленный с нарушением уголовного закона, поскольку выводы суда не соответствуют установленным обстоятельствам, и оправдать ФИО2 за отсутствием в ее действиях составов преступлений.

По доводам жалобы адвоката, суд не принял во внимание, что фактически договорные отношения были исполнены - услуги водителей и уборка помещений произведены, и замена фигуры исполнителя сама по себе хищения не образует. ФИО2 не осуществляла безвозмездное завладение имуществом потерпевшего, такой умысел у нее отсутствовал, в связи с чем ущерб ее действиями потерпевшей стороне не причинен.

Также суд не учел, что подготовка невыданного служебного удостоверения, а также участие 

<

данные изъяты> в выезде и подписании акта не дезорганизуют деятельность 

<

данные изъяты>. Иных последствий, кроме утверждений общего плана, по делу не обсуждалось. Учреждение продолжило выполнять свои обязанности, каких-либо сбоев не было.

Проверив материалы дела и доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб, заслушав объяснения адвокатов Черкасова Г.Х., Иванова А.Ю., осужденного ФИО1, поддержавших доводы жалоб и возражавших против апелляционного представления в части ухудшения положения осужденных, мнение прокурора Дуденко О.Г., полагавшей необходимым приговор суда изменить, судебная коллегия приходит к следующему:

как следует из материалов дела, вина осужденных в совершении преступлений (за исключением преступления № 2 по ч. 1 ст. 286 УК РФ в отношении ФИО2) установлена на основании совокупности исследованных в судебном заседании и приведенных в приговоре доказательств.

К выводам о виновности осужденных в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ и ч. 3 ст. 30 – ч. 3 ст. 159 УК РФ (ФИО2), и ч. 3 ст. 30 – ч. 3 ст. 159 УК РФ (ФИО1), суд пришел исходя из показаний представителя потерпевшего и свидетелей об обстоятельствах этих преступлений, а также письменных доказательств, приведенных судом в приговоре, объективно подтверждающих фактические обстоятельства, при которых осужденные совершили указанные преступления.

При этом доводы жалоб адвокатов о том, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, которое рассмотрено необъективно, с нарушением уголовного закона, без должной оценки показаний осужденных и свидетелей, являются необоснованными по следующим основаниям:

- из материалов дела следует, что при рассмотрении дела по существу суд обеспечил равенство прав сторон, сохраняя объективность и беспристрастие, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела, и в соответствии со ст. 11 УПК РФ обеспечил возможность осуществления осужденными права на защиту, интересы которых защищали адвокаты, поддерживая позиции осужденных в полном объеме;

- из материалов дела также следует, что предварительное расследование проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, предъявляемыми к получению и проверке доказательств. Признаков фальсификации доказательств материалы дела не содержат, все доказательства получены следствием в соответствии с требованиями закона, вне нарушений прав и законных интересов осужденных;

- привлечение осужденных к уголовной ответственности по ч. 3 ст. 159 и по ч. 3 ст. 30 – ч. 3 ст. 159 УК РФ соответствует положениям главы 23 УПК РФ, а обвинительное заключение отвечает требованиям ст. 220 УПК РФ. Обстоятельств, препятствующих рассмотрению дела в судебном заседании и принятию итогового решения, по уголовному делу не имелось;

- не допустил суд нарушений требований уголовно-процессуального закона, предъявляемых и к судебному следствию, поскольку предоставил каждому участнику возможность принимать участие в процессе, в том числе обеспечил каждому право высказать свою позицию по отношению к обвинению как во время судебного следствия, так и в судебных прениях;

- в соответствии со ст. 73 УПК РФ все обстоятельства, подлежащие доказыванию – события преступлений, виновность осужденных, данные о личности каждого, обстоятельства смягчающие наказание, установлены судом правильно;

- полно и подробно приведены судом в приговоре и доказательства виновности каждого осужденного в совершении указанных преступлений. Приводя в приговоре эти доказательства, суд указал основания, в силу которых положил их в основу приговора, и основания, в силу которых отверг другие доказательства. Оценивая приведенные в приговоре доказательства в совокупности, суд пришел к обоснованному выводу о том, что они достоверны, допустимы и относимы. При этом суд исходил из того, что показания представителя потерпевшего и свидетелей последовательны, подробны и объективно подтверждаются письменными доказательствами, а письменные доказательства получены в соответствии с требованиями закона, и в своей совокупности эти доказательства свидетельствуют о том, что осужденные совершили преступления: ФИО2 - предусмотренные ч. 3 ст. 159 УК РФ и ч. 3 ст. 30 – ч. 3 ст. 159 УК РФ, а осужденный ФИО1 - ч. 3 ст. 30 – ч. 3 ст. 159 УК РФ.

В соответствии с требованиями закона признавая доказательства достоверными, допустимыми и относимыми, суд исходил из того, что получены они с соблюдением требований ст. ст. 74 и 86 УПК РФ;

- приведенную в приговоре совокупность доказательств суд признал достаточной для разрешения дела по существу с постановлением обвинительного приговора, что опровергает доводы жалоб об отсутствии доказательств, и о том, что приговор постановлен на недопустимых доказательствах;

- выводы суда в части доказанности вины осужденных в совершении указанных преступлений основаны на исследованных материалах дела, которые, оценены судом в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 88 УПК РФ.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что виновность осужденных в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ (ФИО2), и ч. 3 ст. 30 – ч. 3 ст. 159 УК РФ (ФИО2 и ФИО1), установлена совокупностью доказательств, полученных в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании и получивших надлежащую оценку суда в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ и признанных не только относимыми, достоверными и допустимыми, но и в совокупности - достаточными для постановления обвинительного приговора, и все выводы суда о доказанности вины осужденных соответствуют фактическим обстоятельствам дела, мотивированны и поэтому являются объективными, а также об объективности и беспристрастности суда, проявленной при слушании дела, о полноте его рассмотрения, что исключает нарушение судом требований уголовного и уголовно-процессуального законов, а также принципов уголовного судопроизводства.

Доводы жалоб адвокатов о том, что виновность ФИО2 по преступлению № 2 не доказана, а по преступлению № 3 у ФИО2 и ФИО1 не имелось умысла на похищение денежных средств, и между ними не имелось предварительного сговора на совершение этого преступления, поскольку работа водителей фактически была выполнена и они получили заработную плату за выполненную работу, поэтому ущерб 

<

данные изъяты> не был причинен, были предметом судебной проверки, однако признаны необоснованными и опровергнуты приведенными в приговоре доказательствами.

Проверяя указанные доводы, суд установил, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 занимала должность руководителя 

<

данные изъяты>, то есть являлась должностным лицом, выполняющим в государственном органе организационно-распорядительные и административно-хозяйственные функции, а иное лицо изначально фактически, а затем в соответствии с приказом в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ выполняло организационно-распорядительные функции в 

<

данные изъяты>, финансирование расходов на содержание которого осуществляется за счет средств федерального бюджета.

В этот период времени у осужденной и иного лица возник умысел на совершение мошенничества, во исполнение которого иное лицо получило от дальней родственницы 

<

данные изъяты>, не осведомленной об умысле осужденной и иного лица, паспортные и банковские данные, которые использовали, оформив договоры возмездного оказания услуг 

<

данные изъяты> с марта по июнь 2022 года якобы на уборку помещений, и ФИО2 подписала эти договоры. При этом фактически оказания услуг от 

<

данные изъяты> не требовалось, она должна была лишь получать денежные средства и передавать их иному лицу.

Указанные договоры они оформили с целью хищения выделяемых из федерального бюджета РФ на финансирование расходов 

<

данные изъяты> денежных средств под видом оплаты законного оказания услуг по уборке помещений 

<

данные изъяты>.

После этого они оформили акты выполненных работ, передали в отдел финансового обеспечения деятельности 

<

данные изъяты> эти акты, на основании которых 

<

данные изъяты> были выплачены 39999 рублей за услуги, которые она фактически не выполняла, а эти средства передала иному лицу, которое совместно с ФИО2 часть из них похитили, распорядившись этой частью по своему усмотрению.

К указанным выводам суд пришел исходя из показаний:

- представителя потерпевшего 

<

данные изъяты> о том, что согласно документам между ФИО2 и 

<

данные изъяты> заключалось 4 срочных договора на оказание услуг по уборке помещений отделения, с оплатой услуг, и в указанный период времени по каждому из договоров на счет 

<

данные изъяты> были перечислены денежные средства в указанной сумме, при этом фактически 

<

данные изъяты> уборку помещений ТО Росздравнадзор по НСО не осуществляла, так как в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ уборщицей у них работала 

<

данные изъяты>,

- свидетелей 

<

данные изъяты> о том, что уборку помещений в указанный период времени осуществляла 

<

данные изъяты>, других уборщиц не было,

- свидетеля 

<

данные изъяты> о том, что 

<

данные изъяты> - ее племянница, весной 2022 года ее муж (иное лицо) попросил у нее данные из документов племянницы и сказал, что на счет 

<

данные изъяты> будут поступать деньги, которые она должна передавать ему, что она и сделала,

- свидетеля 

<

данные изъяты> о том, что в указанный период времени на ее счет действительно поступали деньги, которые передавались иному лицу, в общей сложности - 39999 рублей, но при этом никаких услуг по уборке помещений в 

<

данные изъяты> она не осуществляла,

- свидетеля 

<

данные изъяты> о том, что она работала в 

<

данные изъяты> уборщицей с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ, зарплату получала наличными сначала по 5000 рублей, а с ДД.ММ.ГГГГ – по 7000 рублей, официально не была трудоустроена, никто кроме нее уборку помещений не осуществлял,

- а также из письменных доказательств, которые взаимосвязаны со свидетельскими показаниями, показаниями представителя потерпевшего, и которые объективно подтверждают установленные судом обстоятельства – из личного дела ФИО2 со сведениями о ее должности и обязанностях, приказов по личному составу о назначении на должность осужденной и иного лица, аудиозаписей телефонных переговоров иного лица, мобильных телефонов, принадлежащих иному лицу, сведений из Управления Федерального Казначейства по Новосибирской области от ДД.ММ.ГГГГ о движении денежных средств, из протоколов осмотров дисков, на которых просматривается уборка помещений, из заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ о том, что подписи от имени 

<

данные изъяты> в договорах возмездного оказания услуг, актов выполненных работ выполнены не 

<

данные изъяты>, из выписки по банковскому счету, открытому на имя 

<

данные изъяты>, из которой следует, что в указанный период времени на ее счет поступали деньги трижды по 10000 рублей и ДД.ММ.ГГГГ – 9999 рублей, а затем о переводе этих денег на счет свидетеля 

<

данные изъяты> и о снятии этих средств, из ответа 

<

данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ о том, что на абонентский номер телефона 

<

данные изъяты> поступали сообщения о поступлении этих денежных средств.

Оценив приведенные доказательства в совокупности, суд пришел к обоснованным выводам о том, что осужденная и иное лицо действовали совместно, согласованно, с единым умыслом на хищение денежных средств 

<

данные изъяты>, во исполнение которого иное лицо организовало возможность оплачивать якобы выполняемую работу 

<

данные изъяты>, а ФИО2 – выполнила свою роль, связанную с движением денежных средств, придавая этому видимую законность, что свидетельствует о наличии у осужденных прямого умысла на совершение мошенничества, которое они совершили по предварительному сговору и похитили 11999 рублей.

Вопреки доводам жалоб адвокатов, обоснованными являются выводы суда и о наличии в действиях осужденных умысла на совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30 – ч. 3 ст. 159 УК РФ.

К таким выводам суд также пришел исходя из показаний представителя потерпевшего и свидетелей, а также письменных доказательств.

Так, судом установлено, что в феврале 2022 года у осужденной и иного лица возник умысел на совершение мошенничества, и во исполнение этого умысла они предложили ФИО1 совершить хищение денежных средств 

<

данные изъяты> по следующей схеме: между 

<

данные изъяты> и ООО «

<

данные изъяты>», руководителем которого является ФИО1, заключается договор на оказание услуг автотранспортного обслуживания, но при этом ООО «

<

данные изъяты>» фактически обязательства по этому договору выполнять не будет, а денежные средства, зачисленные на расчетный счет ООО «

<

данные изъяты>», он будет обналичивать и за вычетом причитающейся ему доли денежных средств остальную их часть будет передавать ФИО2 и иному лицу. С этим предложением ФИО1 согласился, такой контракт был заключен с соблюдением предусмотренной законом процедуры, в соответствии с условиями этого договора цена контракта составила 597 000 руб.

Продолжая осуществлять свой умысел, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 и иное лицо своими активными действиями путем дачи указаний сотрудникам 

<

данные изъяты> обеспечили изготовление актов об оказании услуг, якобы оказанных ООО «

<

данные изъяты>», дважды в ДД.ММ.ГГГГ и один раз в апреле того же года, на сумму 66333,33 рублей, которые были подписаны осужденными, переданы для исполнения, и в соответствии с этими актами в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ сотрудники УФК, будучи обманутыми ФИО2, иным лицом и ФИО1 в части законности платежей по указанному договору перечислили со счета ТО на расчетный счет ООО «

<

данные изъяты>» 198999,99 руб., которыми ФИО2, ФИО1 и иное лицо во исполнение своего единого преступного умысла распорядились по своему усмотрению, однако похитить сумму в полном объеме в размере 597000 рублей не смогли по независящим от них обстоятельствам (в связи с информацией о начавшейся проверке деятельности осужденных).

Приведенные обстоятельства установлены судом из показаний представителя потерпевшего 

<

данные изъяты> о том, что ДД.ММ.ГГГГ между 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> заключен государственный контракт на оказание услуг автотранспортного обслуживания по результатам проведения открытых торгов, по нему было произведено 3 платежа в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ на общую сумму 198999,99 руб. с единого казначейского счета. Однако, водители не были трудоустроены в 

<

данные изъяты>, а денежные средства в качестве заработной платы получали от иного лица.

О факте заключения такого контракта пояснили также свидетели 

<

данные изъяты>

Кроме того, из показаний свидетеля 

<

данные изъяты> установлено, что после заключения договора, в своем кабинете в присутствии иного лица ФИО2 приказала ей встречаться с директором ООО 

<

данные изъяты> ФИО1 и забирать денежные средства, полученные по государственным контрактам, и передавать их иному лицу, поэтому после поступления в 

<

данные изъяты> первого платежа, она созвонилась с ФИО1, пояснила, что ей поручено с ним встречаться для получения денег. Первый раз они встретились ДД.ММ.ГГГГ, он передал ей 58000 руб., при этом говорил, что фактически исполнять договор не будет, и его заработок с каждого поступления денег составляет 12%. Полученные деньги она передала иному лицу, записала эти сведения в специально заведенной тетради. Вторая передача имела место 1 июля того же года, он передал 60000 руб., в третий раз – 13 июля она получила от осужденного 56000 рублей, и все эти деньги вновь передала иному лицу и записала все в тетрадь. Таким образом, ФИО1 оставлял себе всякий раз по 8000 рублей.

Свидетель также пояснила, что по условиям контракта работать водителями должны были сотрудники фирмы ООО 

<

данные изъяты>, однако с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ единственными водителем 

<

данные изъяты> был 

<

данные изъяты>, другим автомобилем управляло иное лицо, и они оба получали свою заработную плату в 

<

данные изъяты>, иных поступлений на их счета не поступало.

О том, что в 

<

данные изъяты> в указанный период водителями работали 

<

данные изъяты> и иное лицо, которые получали заработную плату в 

<

данные изъяты>, иные лица к этой работе не привлекались, пояснили также сам свидетель 

<

данные изъяты>, а также свидетели 

<

данные изъяты>

Объективно показания представителя потерпевшего и свидетелей подтверждаются исследованными судом в судебных заседаниях сведениями об образовании, регистрации, открытии счетов 

<

данные изъяты> и ООО 

<

данные изъяты>, протоколами осмотров приказов и личных дел осужденных и иного лица, протоколами осмотра государственного контракта между 

<

данные изъяты> и ООО 

<

данные изъяты> и сведениями о его расторжении, платежными поручениями о перечислении денег ООО 

<

данные изъяты> по государственному контракту в сумме 198999,99 руб., актами об оказании услуг ООО 

<

данные изъяты>, заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, содержание которых судом приведено в приговоре.

Оценив приведенные в приговоре доказательства и сопоставив их между собой, суд пришел к правильным выводам о том, что «об умысле ФИО2 на хищение денежных средств совместно с иными лицом и ФИО1 на хищение денежных средств, выделенных из федерального бюджета РФ на финансирование расходов 

<

данные изъяты> по оплате услуг водителей, путем обмана, злоупотребления доверием», свидетельствуют фактические действия осужденных при указанных обстоятельствах, и потому верно отверг доводы осужденных об отсутствии умысла, о законности заключения контракта, о расходовании денег на услуги водителей, указав на надуманность этих доводов с целью избежать ответственности за совершенное деяние.

Установленным суд нашел и наличие в действиях осужденных квалифицирующих признаков мошенничества «группой лиц по предварительному сговору», «с использованием служебного положения», поскольку эти выводы подтверждаются совокупностью приведенных в приговоре доказательств.

Таким образом, выводы суда о том, что ФИО2 и ФИО1 совершили преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 30 – ч. 3 ст. 159 УК РФ, это преступление является неоконченным, поскольку государственный контракт между ООО 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты> на сумму 597000 рублей был расторгнут досрочно в связи с появившимися у них опасениями, связанными с проводимой проверкой, и они успели похитить лишь 198999,99 рублей.

Выводы суда в этой части также мотивированы, соответствуют установленным обстоятельствам, поэтому оснований не согласиться с ними также не имеется.

Доводы жалобы адвоката Иванова А.Ю. о том, что у ФИО1 не имелось реальной возможности распорядиться поступившими на счет денежными средствами, являются необоснованными, поскольку опровергаются как письменными материалами, свидетельствующими о служебном положении осужденного, о заключении государственного контракта, который изначально не подлежал исполнению, о движении денежных средств, поступавших из 

<

данные изъяты> в соответствии с этим контрактом, о снятии этих средств со счета, о передаче части денежных средств осужденной и иному лицу, а также показаниями свидетелей 

<

данные изъяты> о том, что ООО 

<

данные изъяты> не оказывало никаких транспортных услуг 

<

данные изъяты>, а водители, работавшие в 

<

данные изъяты> получали заработную плату в 

<

данные изъяты>, но не по контракту, который был заключен между 

<

данные изъяты> и ООО 

<

данные изъяты>.

Оценив приведенные в приговоре доказательства, суд обоснованно пришел к выводу о том, что ФИО1 имел возможность распорядится поступавшими из 

<

данные изъяты> денежными средствами, и распорядился, сняв их со счета, оставив себе оговоренную сумму, и передав оставшуюся часть осужденной и иному лицу.

Нельзя согласиться с доводами жалоб адвокатов и о том, что суд не дал надлежащей оценки показаниям представителя потерпевшего и свидетелей, показания которых привел в приговоре выборочно, и оставил без внимания доводы осужденных о своей невиновности.

Как следует из материалов дела, суд исследовал показания осужденных, представителя потерпевшего 

<

данные изъяты> и свидетелей 

<

данные изъяты>, привел их в приговоре и дал им оценку в соответствии с требованиями закона.

Приведя в приговоре доказательства, опровергающие доводы осужденных о невиновности, суд указал, что отверг эти доводы, поскольку они опровергнуты приведенными доказательствами, и обоснованно указал на избранный осужденными способ защиты.

Вопреки доводам жалобы адвоката Иванова А.Ю., оценивая показания представителя потерпевшего 

<

данные изъяты> и свидетелей 

<

данные изъяты>, и признавая их объективно отражающими фактические обстоятельства по делу, суд не усмотрел каких-либо противоречий, поскольку никто из них не внес в судебное следствие сомнений, а напротив, каждый из них указал на обстоятельства заключения контракта между 

<

данные изъяты> и ООО «

<

данные изъяты>», на количество водителей в 

<

данные изъяты>, на фиктивность составления актов об оказании услуг, которые не оказывались, на получение иным лицом и водителем ФИО3 заработной платы именно в 

<

данные изъяты>, но не из иных средств, а также на то, что никто иной никаких услуг 

<

данные изъяты> не оказывали в спорный период.

И также вопреки доводам жалобы адвоката о намерении осужденного ФИО1 исполнить государственный контракт, суд верно указал на то, что эти доводы не только не подтвердились, но и опровергнуты показаниями представителя потерпевшего и свидетелей, а также письменными доказательствами, в том числе сведениями из ЕГРЮЛ, из МФНС, из 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты>, протоколами осмотров оптических дисков, на которые имеются ссылки в жалобе.

В соответствии с требованиями закона оценил суд и показания иных свидетелей – 

<

данные изъяты> об обстоятельствах преступлений, и также указал почему принимает их в доказательственной части.

Таким образом, оценив в совокупности показания представителя потерпевшего и свидетелей, подтвердивших факт заключения между потерпевшей стороной и ООО «

<

данные изъяты>» государственного контракта, условия которого никто из сторон не намеревался исполнять и не исполнял, но при этом осужденные похитили 198999,99 рублей, суд правильно установил сумму ущерба, причиненного осужденными этим преступлением ущерба 

<

данные изъяты>.

Доводы жалоб адвокатов о том, что суд привел в приговоре показания представителя потерпевшего и свидетелей, а также содержание письменных доказательств выборочно, являются несостоятельными, поскольку уголовно-процессуальный закон не предъявляет требований к дословному приведению в приговоре как показаний участников, так и письменных доказательств, содержание которых излагается в протоколах допросов, очных ставок, актах, и протоколах иных процессуальных действий.

Как видно из приговора, суд привел в приговоре показания представителя потерпевшего и свидетелей, и содержание письменных доказательств, имеющих правовое значение для рассмотрения дела по существу, не проявляя при этом предвзятости или необъективности.

Таким образом, тщательно исследовав обстоятельства дела, устранив все противоречия, и правильно оценив все доказательства в их совокупности, суд пришел к правильному выводу о доказанности вины ФИО2 в совершении мошенничества, то есть хищения чужого имущества путем обмана, злоупотребления доверием, совершенного группой лиц по предварительному сговору, лицом с использованием своего служебного положения (преступление № 2), а также ФИО2 и ФИО1 – в совершении покушения на мошенничество, то есть на хищение чужого имущества путем обмана, злоупотребления доверием, совершенного группой лиц по предварительному сговору, лицом с использованием своего служебного положения, в крупном размере, которое не было доведено до конца по не зависящим от них обстоятельствам (преступление № 3), верно квалифицировал действия и осудил ФИО2 по ч. 3 ст. 159 УК РФ, и ее же и ФИО1 – по ч. 3 ст. 30 – ч. 3 ст. 159 УК РФ, не усмотрев оснований для иной квалификации или оправдания каждого.

Разрешая вопрос о назначении осужденным вида наказания за совершенные осужденной ФИО2 преступления, предусмотренные ч. 3 ст. 159 УК РФ, ч. 3 ст. 30 – ч. 3 ст. 159 УК РФ, а ФИО1 – ч. 3 ст. 30 – ч. 3 ст. 159 УК РФ, суд исходил из требований ст. 6, 43, 60 УК РФ и при этом учел характер и степень общественной опасности указанных преступлений, данные о личности каждого – осужденные ранее не судимы, на учетах в психоневрологическом и наркологическом диспансерах не состоят, наличие смягчающих наказание обстоятельств, а также всех обстоятельств дела и влияния назначенного наказания на исправление осужденных и на условия жизни семьи каждого.

Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд обоснованно признал положительные характеристики ФИО2, наличие у нее звания «заслуженный врач», неудовлетворительное состояние здоровья осужденной, а также ее матери, за которой она осуществляет уход, и положительные характеристики ФИО1

Оснований для признания иных обстоятельств смягчающими наказание, суд не усмотрел, что не противоречит требованиям ст. 60 и ст. 61 УК РФ, в соответствии с которыми признавать обстоятельствами, смягчающими наказание, иные, не указанные в законе, является правом, но не обязанностью суда.

Отягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных ст. 63 УК РФ, суд не установил.

Мотивируя свои выводы об отсутствии оснований для применения положений, предусмотренных ч. 6 ст. 15, ст. 64 УК РФ суд принял во внимание характер и общественную опасность совершенных осужденными преступлений, данные о личности каждого, а также отсутствие обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений и которые можно было бы признать исключительными.

С учетом приведенных и установленных обстоятельств, суд пришел к выводам о назначении осужденным наказания в виде лишения свободы, исходя из целей исправления и предупреждения новых преступлений, однако принял решение о том, что данное наказание в соответствии со ст. 73 УК РФ следует считать условным с испытательным сроком, и возложил на них обязанности, способствующие исправлению.

Не согласившись с решением суда о применении к осужденным положений, предусмотренных ст. 73 УК РФ, государственный обвинитель в апелляционном представлении указал на то, что суд не учел:

- «повышенную степень общественной опасности», «тяжесть» и «обстоятельства» совершенных преступлений,

- и «не указал какие именно обстоятельства, относящиеся не только к данным о личности, но и к характеру и степени общественной опасности преступлений свидетельствуют о возможности исправления» осужденных без реального отбывания наказания.

Между тем, оснований согласиться с указанными доводами не имеется.

В соответствии с ч. 2 ст. 43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений.

Принимая решение о назначении осужденным наказания в виде лишения свободы, суд исходил именно из этих требований закона, прямо указав, что учитывает «характер и конкретные фактические обстоятельства совершенных ФИО2 преступлений и совершенного ФИО1 преступления, их тяжесть, данные о личности каждого, в целях восстановления социальной справедливости, достижения целей наказания и предупреждения совершения ими новых преступлений».

Кроме того, учел суд и то, что степень общественной опасности преступления устанавливается судом в зависимости от конкретных обстоятельств содеянного, в частности от характера и наступивших последствий, способа совершения преступления, роли осужденного в преступлении, умысла либо неосторожности.

Как видно из приговора, описывая преступные деяния, суд конкретизировал действия каждого осужденного, указал на способы совершения преступлений, последствия в виде причиненного 

<

данные изъяты> ущерба, а разрешая вопрос о наказании, учел «характер и степень их фактического участия в совершении преступлений, значение этого участия для достижения целей преступления, их влияние на характер и размер причиненного вреда», тем самым указав на роль каждого из них в совершении преступлений, и учитывая именно эти конкретные обстоятельства, пришел к выводам о назначении наказания в виде лишения свободы.

Вместе с этим, привел суд в приговоре и все данные о личности осужденных, указав, что ранее они не были судимы, а также перечислил обстоятельства, смягчающие наказание, указав на отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, и оценив эти данные, пришел к выводам о том, что общественной опасности ФИО2 и ФИО1 не представляют.

Таким образом, вопреки доводам апелляционного представления, разрешая вопрос о применении к осужденным положений, предусмотренных ст. 73 УК РФ, суд указал в приговоре и дал оценку степени общественной опасности преступлений, привел конкретные обстоятельства содеянного, способы совершения преступлений, наступившие последствия и роли осужденных, все данные о личности каждого из них, и с учетом этих обстоятельств пришел к выводам о том, что «повышенной опасности для общества осужденные не представляют и их исправление возможно без реального отбывания наказания», в связи с чем и применил положения ст. 73 УК РФ.

Приведенные обстоятельства свидетельствуют о том, что суд дал оценку обстоятельствам, влияющим и характеризующим общественную опасность совершенных осужденными преступлений, привел выводы в отношении признанных доказанными обстоятельств совершения преступлений, влияющих на степень их общественной опасности, и указал с учетом каких конкретно обстоятельств пришел к выводам о том, что восстановление социальной справедливости возможно без изоляции осужденных от общества.

С учетом изложенного, решение суда о назначении осужденным наказания в виде лишения свободы, и о применении положений, предусмотренных ст. 73 УК РФ, в том числе осужденному ФИО1 в виде 2 лет лишения свободы условно, со штрафом в размере 20000 рублей, не противоречит требованиям уголовного закона, мотивировано, соответствует установленным судом обстоятельствам, поэтому является справедливым, назначенным с учетом ст.ст. 6, 43, 60, 61 УК РФ, в соответствии с принципом индивидуализации наказания, поэтому оснований для исключения из приговора ссылки суда на применение ст. 73 УК РФ и направления осужденных для отбывания наказания в места лишения свободы, не имеется.

Таким образом, нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену приговора, не допущено судом.

Вместе с тем, приговор суда подлежит не отмене, а изменению в связи с неправильным применением судом уголовного закона и нарушением уголовно-процессуального закона.

Как следует из материалов дела, во время предварительного и судебного следствия осужденной ФИО2 избиралась мера пресечения в целях объективного рассмотрения уголовного дела, и во вводной части суд указал, что она находилась: «под стражей со ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, под домашним арестом с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, под запретом определенных действий (с запретом, предусмотренным п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ) с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ».

Между тем, из материалов дела следует, что события, связанные с задержанием осужденной и с избранием ей меры пресечения имели место не в 2023 году, а в 2022 году, поскольку в соответствии с протоколом задержания от ДД.ММ.ГГГГ она находилась под стражей со ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 7 том 11), по постановлению суда от ДД.ММ.ГГГГ ей была избрана мера пресечения в виде домашнего ареста и эта мера действовала с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 38-39 том 11, л.д. 23-26 том 18).

Таким образом, приведенные обстоятельства свидетельствуют о том, что суд допустил технические ошибки, указав «2023» год вместо «2022».

Учитывая изложенные обстоятельства, в целях правовой определенности, приговор суда в этой части следует изменить, уточнив его вводную часть указанием на то, что ФИО2 содержалась под стражей «со ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, под домашним арестом – с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ».

В соответствии с ч. 1 ст. 286 УК РФ, уголовная ответственность за совершение указанного преступления наступает в случае, если лицо не только превысило свои должностные полномочия, но и если это превышение повлекло существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства.

Как видно из материалов дела и установлено судом, ФИО2 признана виновной и осуждена за превышение должностных полномочий, то есть за совершение должностным лицом, действия явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства.

Признавая осужденную виновной в совершении указанного преступления, суд исходил из того, что, являясь руководителем 

<

данные изъяты>, она превысила свои должностные полномочия, поскольку фактически наделила «иное лицо» полномочиями с выдачей служебного удостоверения сотрудника 

<

данные изъяты>, и это лицо осуществляло деятельность в период с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ как старший государственный инспектор отдела организации контроля в сфере обращения лекарственных средств и изделий медицинского назначения, а в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ приняла его на работу в этот же орган на должность руководителя отдела финансового, правового и кадрового обеспечения деятельности, что повлекло существенное нарушение охраняемых законом интересов общества и государства, поскольку «иное лицо» не имело специального образования и опыта работы, не было трудоустроено в установленном законом порядке и не несло какой-либо ответственности, выполняя указанную работу.

Последствиями, которые наступили в результате превышения ФИО4 должностных полномочий, суд признал:

- «фактическое исполнение иным лицом полномочий федерального государственного служащего в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ и в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, при этом он не имел специальных знаний и умений для надлежащего исполнения обязанностей, не был трудоустроен в установленном законе порядке в 

<

данные изъяты>, какая-либо ответственность за нарушение должностного регламента и причинение ущерба в связи с осуществлением служебной деятельности у него отсутствовала;

- нарушение нормального функционирования 

<

данные изъяты> в виду наличия препятствий по осуществлению контролю и надзору в сфере здравоохранения на территории Новосибирской области, дискредитировало государственный орган, в том числе перед трудоустроенными в нем сотрудниками»,

указав, что эти последствия являются существенными, нарушающими права и законные интересы граждан, организаций, охраняемых законом интересов общества и государства.

Между тем, суд не учел разъяснений, изложенных в п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 октября 2009 года № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» во взаимосвязи с уголовным законом, о том, что под существенным нарушением прав граждан или организаций в результате превышения должностных полномочий следует понимать нарушение прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией Российской Федерации, а под нарушением законных интересов граждан или организаций в результате превышения должностных полномочий следует понимать, в частности, создание препятствий в удовлетворении гражданами или организациями своих потребностей, не противоречащих нормам права и общественной нравственности.

При этом, указывая на то, что по делам о превышении должностных полномочий «судам надлежит, наряду с другими обстоятельствами дела, выяснять и указывать в приговоре, какие именно права и законные интересы граждан или организаций либо охраняемые законом интересы общества или государства были нарушены и находится ли причиненный этим правам и интересам вред в причинной связи с допущенным должностным лицом нарушением своих служебных полномочий», Пленум привел в постановлении ряд примеров нарушений прав – «права на уважение чести и достоинства личности, личной и семейной жизни граждан, права на неприкосновенность жилища и тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, а также права на судебную защиту и доступ к правосудию, в том числе права на эффективное средство правовой защиты в государственном органе и компенсацию ущерба, причиненного преступлением, и др.», указав, что при оценке существенности вреда необходимо учитывать степень отрицательного влияния противоправного деяния на нормальную работу организации, характер и размер понесенного ею материального ущерба, число потерпевших граждан, тяжесть причиненного им физического, морального или имущественного вреда и т.п.», «создание должностным лицом препятствий, ограничивающих возможность выбрать в предусмотренных законом случаях по своему усмотрению организацию для сотрудничества», тем самым указав на необходимость мотивировать свои решения как о признании действий осужденного лица превышающими должностные полномочия, так и в части признания существенными нарушениями прав граждан или организаций, наступившими в результате превышения должностных полномочий.

Как следует из приговора, вопреки приведенным требованиям закона и разъяснениям, изложенным в названном постановлении Пленума, суд не мотивировал свои выводы, и не указал в чем выразилось существенное нарушение прав и свобод физических и юридических лиц, гарантированных общепризнанными принципами и нормами международного права, Конституцией Российской Федерации, какие и чьи именно права были нарушены, какие были созданы препятствия в удовлетворении гражданами или организациями своих потребностей, не противоречащих нормам права и общественной нравственности, и в чем выразились эти препятствия.

Как видно из материалов дела, ни следствие, ни суд не привели доказательств, подтверждающих наступление нарушений законных интересов граждан или организаций в результате превышения ФИО2 своих должностных полномочий, которая приняла «иное лицо» на работу в 

<

данные изъяты> и наделила его полномочиями сначала фактически, а затем путем принятия по приказу.

Приведенные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии в действиях ФИО2 состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ, а потому приговор суда в этой части следует изменить, производство по уголовному делу по обвинению ФИО2 по ч. 1 ст. 286 УК РФ прекратить за отсутствием состава преступления, признать за ней право на реабилитацию в порядке главы 18 УПК РФ, а также исключить из приговора ссылку суда на применение ч. 3 ст. 47 УК РФ.

Как следует из материалов дела и установлено судом, совершая преступление № 2 ФИО2 причинила 

<

данные изъяты> ущерб на сумму 39999 рублей. И кроме того, к ней предъявлен гражданский иск на сумму 18436,50 рублей, в связи с тем, что осужденная необоснованно осуществляла отчисления взносов в пенсионный Фонд РФ, в Фонд обязательного медицинского страхования, и налоги на доходы физического лица. С учетом этих обстоятельств с осужденной взыскано 39999 рублей и 18436,50 рублей, а всего 58436,50 рублей в пользу 

<

данные изъяты>.

Между тем, из приведенных судом в приговоре доказательств следует, что из полученных осужденной 39999 рублей, часть денежных средств в сумме 28000 рублей, ФИО2 передала ФИО5 за фактически выполненную ею работу в качестве уборщицы 

<

данные изъяты>, а оставшаяся часть в сумме 11999 рублей была похищена ею в результате совершенного мошенничества.

С учетом приведенных обстоятельств, выводы суда о том, что осужденная причинила 

<

данные изъяты> ущерб в сумме 39999 рублей, являются необоснованными, поэтому приговор суда в этой части следует уточнить путем снижения суммы ущерба и суммы гражданского иска до 11999 рублей.

Вносимые в приговор изменения в указанной части влекут за собой необходимость в дополнительных расчетах страховых отчислений, поскольку сумму гражданского иска в размере 18436,50 рублей суд установил исходя из суммы причиненного ущерба в размере 39999 рублей, а не из 11999 рублей. В связи с этим за 

<

данные изъяты> следует признать право на удовлетворение гражданского иска, но передать вопрос о размере возмещения гражданского иска в сумме 18436 рублей 50 копеек для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства, что не противоречит как требованиям ст. 309 УПК РФ, так и положениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 23 от 13 октября 2020 года «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу».

Таким образом, учитывая приведенные обстоятельства, приговор суда в указанной части следует изменить, снизив сумму причиненного 

<

данные изъяты> ущерба и гражданского иска до 11999 рублей, и поскольку в связи с этим уменьшается объем предъявленного ФИО2 обвинения, смягчить назначенное ей по ч. 3 ст. 159 УК РФ (преступление № 2) как основное, так и дополнительное наказание, с учетом этого назначить ей окончательное наказание в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ и ч. 3 ст. 30 – ч. 3 ст. 159 УК РФ (преступления № 2 и № 3), а также исключить из его резолютивной части фразу: «Взыскать с ФИО2 в пользу 

<

данные изъяты> (

<

данные изъяты>, ИНН №) причиненный преступлением (по ч. 3 ст. 159 УК РФ) материальный ущерб в размере 58 435,50 руб.», и вместо этого указать: «взыскать с осужденной в пользу ТО Росздравнадзор в возмещение ущерба 11999 рублей» признать за 

<

данные изъяты> право на удовлетворение гражданского иска и передать вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства».

Учитывая как характер и степень общественной опасности совершенных осужденной преступлений, способы их совершения, и ее роль и последствия, так и совокупность обстоятельств, смягчающих наказание, отсутствие обстоятельств, отягчающих его, данные о личности ФИО2, которая ранее не судима, положительно характеризуется, имеет звание «заслуженный врач», осуществляет уход за больной матерью и сама имеет заболевания, что в целом свидетельствует о том, что опасности для общества осужденная не представляет, наказание ей следует назначить с применением ст. 73 УК РФ, с возложением на нее обязанностей, предусмотренных законом, которые способствуют ее исправлению.

При этом судебная коллегия считает, что назначение такого наказания не противоречит принципам справедливости, установленным ст. 8 УК РФ и целям наказания.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

приговор Центрального районного суда г.Новосибирска от 24 сентября 2025 года в отношении ФИО2, ФИО1 изменить:

- уточнить вводную часть приговора указанием на то, что ФИО2 содержалась под стражей со ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, под домашним арестом – с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ,

- в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ производство по уголовному делу по обвинению ФИО2 по ч. 1 ст. 286 УК РФ прекратить за отсутствием в ее действиях состава преступления,

- признать за ФИО2 право на реабилитацию в порядке главы 18 УПК РФ,

- по преступлению № 2 снизить сумму причиненного ФИО2 

<

данные изъяты> ущерба до 11999 рублей,

- смягчить назначенное ФИО2 наказание по ч. 3 ст. 159 УК РФ по преступлению № 2 до 2 лет 5 месяцев лишения свободы со штрафом в размере 25000 рублей,

- в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ назначить ФИО2 по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, назначенных по ч. 3 ст. 159 УК РФ и по ч. 3 ст. 30 – ч. 3 ст. 159 УК РФ окончательно 2 года 7 месяцев лишения свободы со штрафом в размере 35000 рублей,

- в соответствии со ст. 73 УК РФ назначенное ФИО2 наказание в виде лишения свободы считать условным с испытательным сроком 2 года, и на основании ч. 5 ст. 73 УК РФ возложить на ФИО2 обязанность в период испытательного срока не менее одного раза в месяц являться на регистрацию в специализированный государственный орган, осуществляющий контроль за поведением условно осужденного, и не менять постоянного места жительства без уведомления этого органа,

- наказание в виде штрафа в размере 35000 руб. исполнять самостоятельно,

- исключить из приговора ссылку суда на применение ч. 3 ст. 47 УК РФ,

- исключить из резолютивной части приговора фразу: «Взыскать с ФИО2 в пользу 

<

данные изъяты> (

<

данные изъяты>, ИНН №) причиненный преступлением (по ч. 3 ст. 159 УК РФ) материальный ущерб в размере 58 435,50 руб.»

и вместо этого указать:

- взыскать с ФИО2 в пользу 

<

данные изъяты> в возмещение ущерба 11999 рублей,

- признать за 

<

данные изъяты> право на удовлетворение гражданского иска и передать вопрос о размере возмещения гражданского иска в сумме 18436 рублей 50 копеек для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

В остальной части приговор суда в отношении ФИО2, ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката Иванова А.Ю. – без удовлетворения, а апелляционную жалобу адвоката Черкасова Г.Х., и апелляционное представление прокурора Смирнова Ю.А. удовлетворить частично.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Восьмой кассационный суд общей юрисдикции в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу.

Председательствующий:

Судьи областного суда: