Дело №

24RS0№-88

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Красноярск 20 февраля 2020 года

Железнодорожный районный суд города Красноярска в составе:

председательствующего судьи Каплеева В.А.

при секретаре Колонтай В.Е.,

с участием представителя истца ФИО1 – ФИО2, действующего на основании доверенности,

ответчика ФИО3,

представителя ответчика ФИО3 – ФИО4, действующей на основании ордера,

прокурора Таракановой Т.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3 о признании гражданина утратившим право пользования жилым помещением, выселении из жилого помещения, по иску ФИО3 к ФИО1, ФИО5 о признании договоров дарения недействительными, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в Железнодорожный районный суд 

<

адрес> с иском к ФИО3 о признании утратившим право пользования жилым помещением и выселении без предоставления иного жилого помещения. Требования мотивированы тем, что на основании договора дарения квартиры от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО5 и ФИО1, к последней перешло право собственности на квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес> г – 53. В указанной квартире проживает и зарегистрирован ответчик ФИО3 (бывший супруг), который не является членом семьи истца, не ведет с ним общее хозяйство, с ним имеются неприязненные отношения, ответчик скандалит, угрожает уголовным преследованием. Ответчик отказывается в добровольном порядке освободить жилое помещение и сняться с регистрационного учета. Указанные обстоятельства являются препятствием для осуществления прав истца как собственника спорной квартиры. ФИО1 просит признать ФИО3 утратившим право пользования жилым помещением, выселить из 

<

адрес>, в 

<

адрес> в 

<

адрес> без предоставления другого жилого помещения.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ иск принят к производству, присвоен номер дела 2-3957/2019.

Кроме того, ФИО3 обратился в Железнодорожный районный суд 

<

адрес> с иском к ФИО1 о признании договоров дарения недействительными. Требования мотивировал тем, что им в 2001 году (после расторжения брака с ФИО1) приобретена 

<

адрес>, расположенная в доме по адресу: 

<

адрес>. В мае 2007 года истец предоставил 

<

адрес> для временного проживания бывшей супруге ФИО1 С конца мая 2007 года на ФИО3 начало оказываться давление со стороны третьих лиц и сотрудников правоохранительных органов. 28.06.2007 ФИО3 вынужденно, под давлением, по договору дарения передал названную квартиру ФИО1 Между ФИО1 и ФИО3 имелась договоренность о возврате впоследствии жилого помещения ФИО3 В декабре 2017 года ФИО1 согласилась вернуть квартиру, затем отказалась. 11.09.2018 между ФИО1 (дарителем) и ФИО5 (одаряемым) заключен договор дарения спорной квартиры. 24.07.2019 между ФИО5 (дарителем) и ФИО1 (одаряемой) заключен договор дарения, по условиям которого ФИО1 вновь получила в дар спорную квартиру, и в настоящее время требует выселения истца. Иного жилья у ФИО5 не имеется, он не имеет возможности снять квартиру в аренду, имеет многочисленные заболевания. ФИО3 просит признать недействительными договоры дарения спорной квартиры от 28.06.2007, от 12.07.2019, признать себя собственником квартиры по 

<

адрес>Г-53 в 

<

адрес>.

Определением суда от 31 октября 2019 года указанное исковое заявление принято к производству Железнодорожного районного суда 

<

адрес> с присвоением гражданскому делу №.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ объединены в одно производство гражданские дела № по иску ФИО1 к ФИО3 о признании гражданина утратившим право пользования жилым помещением, выселении из жилого помещения и № поиску ФИО3 к ФИО1 о признании договоров дарения недействительными, присвоен номер объединенному делу № (№).

Протокольным определением суда от 28 ноября 2019 года в качестве соответчика по гражданскому делу по иску ФИО3 к ФИО1 о признании договоров дарения недействительными привлечен ФИО5 (вторая сторона оспариваемых договоров), который первоначально определением от ДД.ММ.ГГГГ привлекался по делу № в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора.

В судебном заседании представитель ФИО1 – ФИО2, действующий на основании доверенности, настаивал на удовлетворении заявленных ФИО1 требований в полном объёме, дополнительно суду пояснил, что ФИО3 из указанного жилого помещения на длительное время добровольно выезжал и снимался с регистрационного учета, только спустя длительное время вернулся в нее для проживания, что, по его мнению, опровергает доводы о мнимом характере дарения. ФИО1 в спорной квартире в настоящее время не проживает в связи со сложившимися отношениями с ответчиком, помогает дочери присматривать за внучкой. Возражал против удовлетворения иска ФИО3 к ФИО1, ФИО5 о признании договоров дарения недействительными, ссылаясь на то, что истец не доказал доводы, на которые он ссылается, ФИО3 не являлся стороной договора, заключенного между ФИО1 и ФИО5 в 2007 и 2018 годах, кроме того, ФИО3 пропущен срок исковой давности для оспаривания договора дарения от 28.06.2007. Просил суд учесть, что оплата ФИО3 коммунальных услуг не доказывает недействительности сделок, поскольку он в любом случае обязан был к их уплате как потребитель коммунальных услуг и пользователь жилого помещения.

ФИО1 в зал суда не явилась, о дате и месте судебного заседания извещена надлежащим образом посредством вручения судебного извещения заказной почтовой корреспонденцией. 

ФИО3, его представитель ФИО4, возражали против удовлетворения иска ФИО1 о признании утратившим право пользования жилым помещением и выселении. ФИО3 суду пояснил, что квартиру приобрел на свои денежные средства; хоть к тому времени брак с ФИО1 был расторгнут, фактические брачные отношения сохранялись. В период, когда в квартире проживали совместные дети ФИО1 и ФИО3, расходы по содержанию квартиры фактически нес он. После дарения квартиры он действительно выезжал из нее и снимался с регистрационного учета, что связано с тем, что он опасался, что угрожающие ему люди будут приходить к нему домой и причинят вред его детям. Возражения относительно предъявленных к ФИО3 требований ответчик и его представитель обосновывали поддержанием собственного иска о признании договоров купли-продажи недействительными.

В обоснование доводов о недействительности договора дарения от 28.06.2007 ФИО5 пояснил, что он занимался предпринимательской деятельностью. С 2005 года, с целью вынудить покинуть 

<

адрес>, третьи лица стали оказывать давление на ФИО3 Угрозы со стороны неизвестных лиц были направлены на причинение вреда имуществу, а так же семье ФИО3 К 2007 году ответчик потерял большую часть имущества, принадлежавшего ООО «Сиблеспром», ООО «МКБ». Одновременно судебным приставом-исполнителем ОСП по 

<

адрес> на основании возбужденного исполнительного производства наложен арест на имущество, принадлежащее ООО «Сиблеспром», и на квартиру по адресу: 

<

адрес> г – 

<

адрес>; ФИО1 знала о тяжелом материальном положении ФИО3 ФИО3 заключил с истцом сделку, условия которой были для него кабальными, с целью сохранения оставшегося имущества. 

Представитель ФИО3 ФИО4 также просила суд учесть, что имеются основания для оценки оспариваемых договоров как мнимых сделок, поскольку реальной передачи квартиры в собственность не произошло, ФИО3 продолжал оставаться проживать в ней и нести расходы по ее содержанию, а ФИО1 начала вносить плату за жилое помещение только при предъявлении иска; также полагала, что срок исковой давности ФИО3 не пропущен, поскольку исчисляется с момента прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка, и таким моментом, по мнению ФИО4, является момент прекращения уголовного дела по факту кражи транспортных средств юридических лиц, которые возглавлял ФИО3 (2019 г.) за истечением сроков давности уголовного преследования. Также представитель просила учесть, что в представленном договоре дарения с ошибкой указаны родственные отношения сторон – «мама и брат», вместо «мама и сын».

ФИО5 в судебное заседание не явился, о дате и месте судебного заседания извещен надлежащим образом посредством направления заказной корреспонденции по известным адресам регистрации (

<

адрес>) и фактического проживания (

<

адрес>361, 

<

адрес>), по обоим адресам корреспонденция возвратилась в суд ввиду истечения срока хранения в почтовом отделении. Через общественную приемную ФИО5 передал в суд письменные объяснения и ходатайство о рассмотрении дела в свое отсутствие. 

В письменных пояснениях ФИО5 просит исковое заявление ФИО1 к ФИО3 удовлетворить, а в удовлетворении иска ФИО3 к ФИО1, ФИО5 о признании сделок недействительными отказать; указывает, что с 2004 года ФИО5 по приезде из 

<

адрес> в 

<

адрес> на учебу стал проживать в спорной квартире. В 2006 году ФИО3 в квартире прописал ФИО1 и ФИО5 (сын). До 2017 года ФИО3 проживал по другому адресу (

<

...>) с другой семьей. В 2007 отец ФИО3 подарил ФИО1 квартиру. Весной 2017 года ФИО3 попросил временно остановиться в квартире, принадлежащей ФИО1, для оформления документов. Между ФИО1, ФИО3 и ФИО5 сложились неприязненные отношения. На основании договора дарения от ФИО1 ФИО5 перешло право собственности на 

<

адрес> по адресу: 

<

адрес> г. ДД.ММ.ГГГГ по договору дарения квартиры ФИО1 от ФИО5 перешло право собственности на спорную квартиру. ФИО5 решил возвратить матери ФИО1 полученный от нее дар в виде квартиры, поскольку его финансовое положение стабилизировалось, с целью оградить ее от возможных переживаний по поводу собственной неустроенности. 

Третье лицо Управление Росреестра по Красноярскому краю своего представителя в судебное заседание не направило, о месте и дате судебного заседания извещено надлежащим образом посредством вручения курьером судебного извещения 23.01.2020.

В представленных письменных пояснениях представитель Управления Росреестра по Красноярскому краю – ФИО6 просила рассмотреть дело в отсутствии представителя третьего лица, и указала, что на основании договора дарения квартиры от 28.06.2007, заключенного между ФИО3 и ФИО1 внесена запись о государственной регистрации перехода права собственности ФИО1 на квартиру по адресу: 

<

адрес> г – 53. На основании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ФИО1 подарила ФИО5 указанную квартиру, внесена запись о государственной регистрации перехода права собственности. В дальнейшем ФИО5 подарил вышеуказанную квартиру ФИО1 на основании договора дарения от 24.07.2019, на основании чего внесены изменения в ЕГРН. При подаче документов для регистрации перехода прав по трем сделкам, основания для приостановления, отказа в государственной регистрации отсутствовали. 

Прокурор Тараканова Т.С. выступила с заключением об удовлетворении искового заявления ФИО1 к ФИО3 о признании гражданина утратившим права пользования жилым помещением, выселении из жилого помещения, в удовлетворении требований ФИО3 к ФИО1, ФИО5 полагала необходимым отказать.

Статья 165.1 ГК РФ предусматривает, что заявления, уведомления, извещения, требования или иные юридически значимые сообщения, с которыми закон или сделка связывает гражданско-правовые последствия для другого лица, влекут для этого лица такие последствия с момента доставки соответствующего сообщения ему или его представителю. Сообщение считается доставленным и в тех случаях, если оно поступило лицу, которому оно направлено (адресату), но по обстоятельствам, зависящим от него, не было ему вручено или адресат не ознакомился с ним.

В соответствии с положениями ч. 3 ст. 17 Конституции Российской Федерации, злоупотребление правом не допускается. Согласно ч. 1 ст. 35 ГПК РФ, лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами. 

По смыслу ст.14 Международного пакта о гражданских и политических правах лицо само определяет объем своих прав и обязанностей в гражданском процессе. Лицо, определив свои права, реализует их по своему усмотрению. Распоряжение своими правами является одним из основополагающих принципов судопроизводства. Поэтому не явка лица, извещенного в установленном порядке о времени и месте рассмотрения дела, является его волеизъявлением, свидетельствующим об отказе от реализации права на непосредственное участие в судебном разбирательстве, иных процессуальных прав.

С учетом изложенного, принимая во внимание мнение участвующих в деле лиц (в том числе мнение ФИО3, возражавшего против рассмотрения дела без личного присутствия ФИО1), руководствуясь положениями ст. 167 ГПК РФ, суд рассмотрел гражданское дело в отсутствие не явившихся в судебное заседание лиц.

Выслушав объяснения сторон, заслушав показания свидетеля, а также заключение прокурора, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 40 Конституции Российской Федерации, каждый гражданин имеет право на жилище, никто не может быть произвольно лишен жилья.

В силу п. 1 ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ) собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом.

Согласно ст. 304 ГК РФ собственник может требовать устранения всяких нарушений его права, хотя бы эти нарушения не были соединены с лишением владения.

В соответствии со ст. 30 Жилищного кодекса Российской Федерации (ЖК РФ) собственник жилого помещения осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему на праве собственности жилым помещением в соответствии с его назначением и пределами его использования, которые установлены ЖК РФ. Аналогичные правомочия собственника жилого помещения предусмотрены статьей 288 ГК РФ.

Согласно ч. 1 ст. 31 ЖК РФ к членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника. Другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и в исключительных случаях иные граждане могут быть признаны членами семьи собственника, если они вселены собственником в качестве членов своей семьи. 

В силу ст. 292 ГК РФ члены семьи собственника, проживающие в принадлежащем ему жилом помещении, имеют право пользования этим помещением на условиях, предусмотренных жилищным законодательством. Переход права собственности на жилой дом или квартиру к другому лицу является основанием для прекращения права пользования жилым помещением членами семьи прежнего собственника, если иное не установлено законом.

В соответствии со ст. 35 ЖК РФ в случае прекращения у гражданина права пользования жилым помещением по основаниям, предусмотренным ЖК РФ, другими федеральными законами, договором, или на основании решения суда данный гражданин обязан освободить соответствующее жилое помещение (прекратить пользоваться им). Если данный гражданин в срок, установленный собственником соответствующего жилого помещения, не освобождает указанное жилое помещение, он подлежит выселению по требованию собственника на основании решения суда.

Согласно п. 1 ст. 166 ГК РФ (здесь и далее положения главы 9 ГК РФ приведены в редакции, действующей на момент заключения оспариваемого договора 28.06.2007) сделка недействительна по основаниям, установленным ГК РФ, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу п. 2 ст. 166 ГК РФ требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в ГК РФ. Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки может быть предъявлено любым заинтересованным лицом

Согласно п. 1 ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной, а также сделка, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

В силу п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

В соответствии с п. 1 и 2 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

К оспариваемому ФИО3 договору дарения, заключенному 24.07.2019, применяются положения ст. 166 ГК РФ в ред. Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ: требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Как разъяснено в п.п. 98-99 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, является оспоримой и может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (п.1 ст. 179 ГК РФ). При этом закон не устанавливает, что насилие или угроза должны исходить исключительно от другой стороны сделки. Поэтому сделка может быть оспорена потерпевшим и в случае, когда насилие или угроза исходили от третьего лица, а другая сторона сделки знала об этом обстоятельстве. Кроме того, угроза причинения личного или имущественного вреда близким лицам контрагента по сделке или применение насилия в отношении этих лиц также являются основанием для признания сделки недействительной. Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно. Закон не связывает оспаривание сделки на основании п. 1 и 2 ст. 179 ГК РФ с наличием уголовного производства по фактам применения насилия, угрозы или обмана. Обстоятельства применения насилия, угрозы или обмана могут подтверждаться по общим правилам о доказывании.

Как разъяснено в п. 35 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10, Пленума ВАС РФ № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», а также следует из Постановления Конституционного Суда РФ от 21.04.2003 № 6-П, если имущество приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе обратиться с иском об истребовании имущества из незаконного владения приобретателя (статьи 301, 302 ГК РФ). Когда в такой ситуации предъявлен иск о признании недействительными сделок по отчуждению имущества, суду при рассмотрении дела следует иметь в виду правила, установленные статьями 301, 302 ГК РФ.

Суд, квалифицируя избранный ФИО3 способ защиты права в виде иска о признании недействительными двух договоров, в результате заключения которых право собственности перешло к ФИО1 (без оспаривания при этом промежуточного договора дарения от 11.09.2018), о признании за ним прав на выбывшее из его собственности жилое помещение, который мотивирован неправомерностью первоначального перехода права собственности, приходит к выводу, что фактически истец требует возврата имущества из чужого незаконного владения и к заявленным им требованиям подлежат также применению положения ст.ст. 301-302 ГК РФ.

Согласно ст. 301, п.п. 1-2 ст. 302 ГК РФ собственник вправе истребовать свое имущество из чужого незаконного владения. Если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли. Если имущество приобретено безвозмездно от лица, которое не имело права его отчуждать, собственник вправе истребовать имущество во всех случаях.

Судом по результатам изучения доказательств по делу установлено, что на основании договора о долевом участии в строительстве жилого дома № 41 от 26.06.2001, заключенного между ООО «КУЛЬТБЫТСТРОЙ-КМ» и ФИО7 (т. 1 л.д. 133-134), договора уступки прав требования по данному договору от 29.10.2001, заключенного между ИП ФИО7 и ФИО3 (т. 1 л.д. 135-136), акта приема-передачи от 16.07.2002 (т. 1 л.д. 137) ФИО3 приобрел право собственности на четырехкомнатную квартиру общей площадью 82 к.в. по адресу: Россия, 

<

адрес> г – 53. Как следует из свидетельства о государственной регистрации права (т.1 л.д. 101), право собственности ФИО3 зарегистрировано 08.08.2002.

28.06.2007 между ФИО3 (даритель) и ФИО1 (одаряемый) заключен договор дарения (т. 1 л.д. 102-103), по условиям которого даритель безвозмездно передал в собственность одаряемой 

<

адрес> по адресу: Россия, 

<

адрес> г, общей площадью 82 кв.м., состоящую из четырех комнат, а одаряемый в дар от дарителя указанную квартиру принял. Указанный договор зарегистрирован в Управлении Федеральной регистрационной службы по 

<

адрес>, о чем на договоре имеется соответствующая отметка. 

На основании вышеуказанного договора дарения 25.07.2007 внесена запись в ЕГРН о переходе права к ФИО1, последней выдано свидетельство о государственной регистрации права собственности от 25.07.2007 (т. 1 л.д. 104).

Из представленных копий свидетельств о заключении и расторжении брака (т. 1 л.д. 32) следует, что ФИО1 и ФИО3 до этого состояли в браке в период с 26.07.1986 по 21.08.1992.

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 (даритель) и ФИО5 (одаряемый) заключен договор дарения, по условиям которого даритель безвозмездно передал в собственность одаряемого квартиру по адресу: Россия, 

<

адрес>, состоящую из четырех комнат, а одаряемый в дар от дарителя указанную квартиру принял (т. 1 л.д. 105-106). Как следует из отметки на указанном договоре, государственная регистрация перехода права собственности произведена ДД.ММ.ГГГГ.ДД.ММ.ГГГГ между ФИО5 (даритель) и ФИО1 (одаряемая) заключен договор дарения квартиры, по условиям которого даритель безвозмездно передал в собственность одаряемой квартиру по адресу: Россия, 

<

адрес>, состоящую из четырех комнат, а одаряемый отчуждаемую квартиру принял (т. 1 л.д. 110-111).

Согласно выписки из ЕГРН по состоянию на 07.10.2019, на момент рассмотрения гражданского дела единственным собственником спорной квартиры является ФИО1, право собственности которой зарегистрировано 24.07.2019 (т. 1 л.д. 27-28).

Согласно выписки из домовой книги по состоянию на 02.12.2019 в спорной квартире по месту жительства зарегистрированы: ФИО8, ФИО5, ФИО9, ФИО1, ФИО3, ФИО10, ФИО11, ФИО11 (т.2 л.д. 27).

До обращения в суд ФИО1 направлено в адрес ФИО3 требование (т. 1 л.д. 14), в котором она просит его до 26.08.2019 добровольно выселиться из квартиры и сняться с регистрационного учета. ФИО3 указанное требование получено согласно почтового уведомления 20.08.2019 (т. 1 л.д. 15).

Свидетель ФИО9 суду пояснила, что ФИО3 и ФИО1 являются ее родителями. Брат ФИО5 проживал в спорной квартире с 2004 года. ФИО1 – с 2006 года. ФИО3 в указанной квартире первоначально не проживал. Оплату за жилищно-коммунальные платежи производила ФИО1, приобретение мебели и текущий ремонт оплачивала ФИО1 Все это время ФИО3 проживал с другой семьей по другому адресу. В 2017 году ФИО3 попросил разрешения пожить в квартире для решения своих дел. ФИО1 не проживает на данный период в квартире, поскольку между ней и ФИО3 начали складываться неприязненные отношения, и дети ФИО1 уговорили ее переехать в съемную квартиру по 

<

адрес>. 

Как следует из вышеперечисленных доказательств, объяснений сторон и подтверждено ФИО3 в судебном заседании, на момент рассмотрения дела в спорной квартире ФИО1 фактически не проживает, но проживает ФИО3, что он в судебном заседании не оспаривал, против требований об освобождении жилого помещения возражал, в связи с чем судом установлено наличие жилищного спора и необходимость его разрешения одновременно с разрешением спора, связанного с оспариванием отчуждения имущества.

Рассматривая заявленные ФИО3 требования о признании договора дарения от 28.06.2007 недействительным, суд учитывает, что в соответствии со статьей 56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 ГПК РФ, закрепляющими принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Также суд руководствуется разъяснениями, содержащимися в п. 44 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора»: при наличии спора о действительности или заключенности договора суд, пока не доказано иное, исходит из заключенности и действительности договора и учитывает установленную в пункте 5 статьи 10 ГК РФ презумпцию разумности и добросовестности участников гражданских правоотношений.

В качестве фактических обстоятельств, которыми ФИО3 обосновывает недействительность оспариваемого договора от 28.06.2007, последний ссылается на наложение ареста на имущество в рамках исполнительного производства, а также на систематические угрозы в адрес ФИО3 со стороны обезличенных и неустановленных третьих лиц в его адрес. 

Как следует из представленных суду доказательств, постановлением от 01.11.2005 судебного пристава-исполнителя МОСП по Октябрьскому и Железнодорожному районам 

<

адрес> ФИО12 в рамках исполнительного производства №, возбужденного на основании исполнительного листа, выданного Центральным районным судом г. Красноярска, действительно налагался запрет ФИО3 совершать любые сделки по передаче, отчуждению и регистрации права собственности на принадлежащие ему объекты недвижимого имущества, а именно: жилое помещение по адресу: 

<

адрес> (т.1 л.д. 141). Согласно акту описи и ареста от 06.12.2005 (л.д. 145-146) указанная квартира была подвергнута аресту со стороны судебного пристава-исполнителя. 

Вместе с тем, судом также установлено, что 26.04.2007 (за 4 месяца до заключения оспариваемого договора), судебным приставом-исполнителем ФИО13 вынесено постановление о снятии ареста от ДД.ММ.ГГГГ и запрета на распоряжение имуществом в отношении названной квартиры (т. 1 л.д. 150).

Также из представленных ФИО3 копий документов усматривается, что в 2010-2014 г.г. имелись случаи обращения ФИО3 в органы полиции по различным поводам. Так, из рапорта о/у УУР ГУ МВД РФ по Красноярскому краю от 25.12.2014 усматривается, что ФИО3 обращался в декабре 2014 года к Уполномоченному по правам человека в Красноярском крае, указывая на то, что в 2005 году неустановленные лица оказывали на него психологическое и моральное давление, требуя оплатить несуществующий долг за оборудование. Указанный рапорт зарегистрирован в КУСП 25.12.2014, доказательств принятия какого-либо процессуального решения по указанному рапорту ФИО3 не представлено, соответствующих ходатайств он также не заявил, устно сообщив, что приговора по данному сообщению не имелось. 

Из постановления о возбуждении уголовного дела от 14.10.2010 усматривается, что в период с февраля по март 2006 года, неустановленные лица, имея преступный умысел на тайное хищение чужого имущества, путем свободного доступа с территории базы ООО «Сиблеспром», расположенной на комзоне г. Кодинская, тайно похитили автомашину марки УАЗ 2206-04, автомобиль марки КАМАЗ 53212 и гусеничный трактор ЛП 72, принадлежащий ООО «МБК», причинив ООО «МКБ» особо крупный материальный ущерб в сумме 1861100 руб. Соответствующий рапорт поступил ДД.ММ.ГГГГ; следователем возбуждено уголовное дело по 

<

данные изъяты> ответа Прокуратуры Красноярского края от ДД.ММ.ГГГГ следует, что по результатам предварительного следствия лицо, подлежащее привлечению в качестве обвиняемого, не установлено, следователем вынесено постановление о прекращении данного уголовного дела на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с истечением срока давности уголовного преследования. 

Также из копии письма заместителя начальника полиции МУ МВД России «Красноярское» от ДД.ММ.ГГГГ усматривается, что ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 обращался по вопросу проведения проверки в отношении гр. ФИО14 по факту высказанных в его адрес угроз физической расправы в осенний период 2008 года. Доказательств принятия какого-либо процессуального решения по собственному заявлению ФИО3 не представлено, соответствующих ходатайств он также не заявил, устно сообщив, что приговора по данному сообщению не имелось.

Проанализировав указанные доказательства, суд приходит к выводу, что истцом не представлено ни одного доказательства, подтверждающего, прямо или косвенно, что договор дарения от 28.06.2007 заключен им под влиянием обмана, насилия, угрозы, либо вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях (более того, характер дарения как безвозмездной сделки и не предполагает возможность ее совершения на более выгодных для дарителя условиях). 

Все приведенные истцом доказательства не имеют какой-либо связи с договором от 28.06.2007, вне зависимости от достоверности либо недостоверности сообщений ФИО3 о преступлениях, поскольку относятся к иным временным периодам (2005 год, 2008 год), а также поскольку сообщения не имеют отношения к отчуждению квартиры. Тайное хищение неустановленными лицами имущества организаций, тем более, никоим образом не может быть свидетельством обмана, насилия, угрозы при дарении квартиры физическим лицом спустя более года. Более того, и в устных объяснениях ФИО3 не сообщил суду, что конкретное лицо в приближенный к заключению договора период побуждало его каким-либо образом к совершению сделки дарения собственной квартиры в пользу ФИО1, все объяснения о «давлении» носят общий и абстрактный характер. 

Ссылки на постановления судебного пристава и риски лишиться имущества также не свидетельствуют о наличии оснований для признания сделки недействительной: из постановлений судебных приставов-исполнителей и исполнительного листа усматривается, что ограничение распоряжения имуществом не являлось каким-либо неправомерным воздействием, а являлось составляющей правомерной процедуры обеспечения поданного к ФИО3 иска. Более того, намерение сокрыть имущество от возможного обращения взыскания на него кредиторами не свидетельствует о пороке воли дарителя квартиры, а напротив, свидетельствует об осознанном совершении им действий в собственном интересе, и указанные мотивы не дают оснований дарителю впоследствии оснований утверждать о недобровольном характере сделки. 

Суд не усматривает каких-либо признаков заблуждения со стороны ФИО3 относительно предмета и условий оспариваемого договора – материалы дела правоустанавливающих документов указывают на то, что при государственной регистрации договора от 28.06.2007 ФИО3 лично являлся в регистрирующий орган, подписывал заявления о регистрации договора и регистрации перехода права, заявления о том, что квартира не является совместной собственностью, и вплоть до предъявления к нему иска о выселении не заявлял о ничтожности указанного договора. 

Также суд признает не доказанными доводы представителя истца о мнимом характере договора – выписка из домовой книги, копия паспорта ФИО3 свидетельствует о том, что в квартире с 2006 года были зарегистрированы и ФИО3 и ФИО1, и ФИО5 После этого в 2011 году ФИО3 снялся с регистрационного учета и выехал из квартиры (что он в судебном заседании подтвердил), впоследствии в 2012 году повторно в ней зарегистрирован. Добровольный выезд из квартиры указывает на то, что дарение не было совершено лишь для вида и соответствовало действительным правоотношения сторон.

Поскольку ФИО3, ФИО1, и ФИО5 являются не посторонними друг другу людьми, а, соответственно, бывшими супругами и их совместными сыном, суд приходит к выводу, что тот факт, что после заключения договора предыдущий собственник не освобождал немедленно жилое помещение, а оставался там проживать как член семьи нового собственника, не свидетельствует о мнимом характере дарения, и такое положение дел является обычным для дарения между близкими родственниками или свойственниками. Кроме того, суду не представлено доказательств того, что ФИО3 (если бы оставался действительным собственником или считал себя таковым), осуществлял какие-либо иные правомочия собственника, кроме пользования жилым помещением, в том числе распоряжался жилым помещением как своим собственным, сдавал его внаем и т.д. 

Доводы ФИО3 и его представителя о технических опечатках в договорах не влекут недействительность договора, поскольку соответствующие записи не являются в действительности условиями договора, а являются сведениями о его сторонах (родственных отношениях между ними), ошибки в них носят технический характер и недействительность договора не влекут.

Заключенный между ФИО1 и ФИО3 договор содержит существенные условия, совершен сторонами в предусмотренной ст. 574 ГК РФ форме, зарегистрирован в ЕГРП.

Учитывая в совокупности изложенное, суд приходит к выводу, что основания для признания недействительным договора дарения от 28.06.2007 по всем озвученным ФИО3 фактическим и юридическим основаниям отсутствуют.

Кроме того, суд находит обоснованным заявление представителя ФИО1 о пропуске срока исковой давности ФИО3 в отношении оспаривания договора дарения от 28.06.2007.

В силу ст.ст. 195-196 ГК РФ (положения гл. 12 ГК РФ и ст. 181 ГК РФ далее приведены в редакции, действующей на 28.06.2007), исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено. Общий срок исковой давности устанавливается в три года.

Согласно ст.ст. 199-200 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске. Течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права. 

В силу ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет три года. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня, когда началось исполнение этой сделки. Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Как разъяснено в п.п. 12, 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», бремя доказывания наличия обстоятельств, свидетельствующих о перерыве, приостановлении течения срока исковой давности, возлагается на лицо, предъявившее иск. Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (п.2 статьи 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Проанализировав доказательства по гражданскому делу, суд приходит к выводу, что о предполагаемом нарушении его права в виде лишения права собственности на спорную квартиру ФИО3 узнал не позднее 28.06.2007 – когда им был подписан договор дарения квартиры и лично сданы в Управление Федеральной регистрационной службы по Красноярскому краю заявления о государственной регистрации договора и перехода права собственности, поскольку указанный момент является и моментом исполнения сделки, и моментом осведомленности о ее правовых последствиях.

Заявления представителя ФИО3 о необходимости исчисления срока с даты прекращения уголовного дела по факту тайного хищения транспортных средств ООО «МКБ» не основаны на нормах материального права; представителем при этом не представлено доказательств того, что насилие или угрозы, наличие которых в силу ст. 181 ГК РФ отдаляет начало течения срока исковой давности, вообще имели место.

Поскольку иск об оспаривании названных договоров подан ФИО3 28.10.2019 нарочным в общественную приемную суда, суд приходит к выводу, что и годичный срок исковой давности для требований о признании оспоримой сделки недействительной, и трехлетний срок исковой давности для истребования имущества из чужого незаконного владения, истцом пропущен. Ходатайства о восстановлении срока исковой давности ФИО3 не заявил, доказательств, обосновывающих уважительность причин пропуска срока исковой давности, не представил. 

Таким образом, истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении требований ФИО3 о признании недействительным договора дарения от 28.06.2007.

Разрешая требования о признании недействительным договора дарения от 12.07.2019, заключенного между ФИО5 и ФИО1, о признании права собственности на спорную квартиру за ФИО3, суд приходит к выводу, что указанные требования также удовлетворению не подлежат, поскольку являются производными от требования о признании недействительным договора от 28.06.2007: поскольку истцом не доказана неправомерность выбытия квартиры из свой собственности 28.06.2007, им не доказаны и основания для признания последующих договоров дарения той же квартиры недействительными. Исходя из положений ст.ст. 301-302 ГК РФ, применимых к данным требованиям, основанием удовлетворения соответствующего иска является доказанность права собственности истца на индивидуально определенную вещь, и неправомерность ее выбытия из его владения, однако ФИО3 наличие соответствующих оснований не подтверждено, в связи с чем его исковые требования удовлетворению не подлежат. 

Разрешая требования о признании ФИО3 утратившим право пользования спорной квартирой и его выселении, суд приходит к выводу, что ФИО1 доказано наличие права собственности на жилое помещение по 

<

адрес> в 

<

адрес>, и ФИО3 данное право не оспорено ввиду отклонения соответствующего иска. 

Также судом установлено проживание ФИО3 в спорном жилом помещении, и установлено, что в настоящее время он не является членом семьи собственника (ФИО1), не проживает с ней совместно, не ведет общее хозяйство, и не имеет с ней каких-либо соглашений, предоставляющих ему право пользования жилым помещением. Соответственно, ФИО3 наличие права пользования спорной квартирой не доказано.

При этом доводы ФИО3 о том, что после расторжения брака он поддерживал с ФИО1 фактически брачные отношения, не опровергают данные выводы, поскольку на момент рассмотрения дела таких отношений между сторонами не установлено и ФИО3 не доказано. Суд находит заслуживающими внимание пояснения представителя истца, что проживание в принадлежащем ФИО1 жилом помещении ФИО3 препятствует ей пользоваться и распоряжаться квартирой с учетом сложившихся неприязненных отношений с ним, что дополнительно подтверждается показаниями свидетеля и фактически следует из объяснений самого ФИО3, который на всем протяжении рассмотрения дела непрестанно высказывал в адрес ФИО1 обвинения различного характера, преимущественно связанные с утратой бизнеса в других районах Красноярского края. 

При таких обстоятельствах, суд приходит выводу, что исковые требования ФИО1, которая вправе требовать защиты своих вещных прав, подлежат удовлетворению, и ответчик подлежит признанию утратившим (прекратившим) право пользования жилым помещением и выселении из него. 

Согласно ч. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

При подаче иска ФИО1 оплатила государственную пошлину в размере 300 руб., что подтверждается чеком-ордером ПАО Сбербанк от 25.09.2019. Поскольку исковые требования ФИО1 к ФИО3 подлежат удовлетворению, с ответчика ФИО3 в пользу ФИО1 подлежат взысканию расходы по оплате государственной пошлины в размере 300 руб. 

Исковые требования ФИО3 о признании недействительным двух договоров дарения и о признании за собой права собственности носят имущественный характер и подлежат оценке. Президиумом Верховного суда РФ в Обзоре законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за третий квартал 2006 года разъяснено, что поскольку иск о признании недействительными договоров купли-продажи или дарения, а также спор о применении последствий недействительности сделки связан с правами на имущество, государственную пошлину при подаче таких исков следует исчислять в соответствии с подп. 1 п. 1 ст. 333.19 Налогового кодекса Российской Федерации - как при подаче искового заявления имущественного характера, подлежащего оценке, в зависимости от цены иска.

Согласно выписке из ЕГРН, кадастровая стоимость спорной квартиры составляет 3 506 331,97 руб., таким образом, размер государственной пошлины, которая подлежит уплате ФИО3 в доход бюджета муниципального образования г. Красноярск, составляет 25 732 руб.

Вместе с тем, при подаче иска истцом не представлен документ об оплате государственной пошлины, представлена не заверенная копия чека-ордера об уплате суммы 300 руб. Железнодорожным районным судом г. Красноярска 31.10.2019 при принятии иска к производству на ФИО3 возложена обязанность (т. 1 л.д. 91) предоставить оригинал квитанции об уплате государственной пошлины. ФИО3, получив указанное определение лично 14.11.2019 (т. 1 л.д. 210), вплоть до вынесения решения 20.02.2020 подлинника документа об оплате государственной пошлины не представил. Таким образом, суд приходит к выводу, что ФИО3 по его требованию государственная пошлина не уплачена.

Указанное обстоятельство служило основанием оставления искового заявления без движения, однако поскольку оно принято к производству суда, а исковые требования ФИО3 оставлены без удовлетворения в полном объеме, исходя из положений ст. 103 ГПК РФ, неоплаченная им государственная пошлина по заявленным требованиям в размере 25 732 руб. полежит взысканию с ФИО3 в доход бюджета.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить.

Признать ФИО3 прекратившим право пользования жилым помещением, расположенном по адресу: 

<

адрес>.

Выселить ФИО3 из жилого помещения, расположенного по адресу: 

<

адрес>, без предоставления другого жилого помещения.

Взыскать в пользу ФИО1 с ФИО3 расходы по уплате государственной пошлины в размере 300 рублей.

В удовлетворении исковых требований ФИО3 о признании недействительным договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО3 и ФИО1 в отношении жилого помещения по адресу: 

<

адрес> «г», 

<

адрес>, и о признании недействительным договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, заключенного между ФИО5 и ФИО1 в отношении жилого помещения по адресу: 

<

адрес> «г», 

<

адрес>, о признании права собственности на жилое помещение по адресу: 

<

адрес> «г», 

<

адрес> полном объеме отказать. 

Взыскать с ФИО3 в доход бюджета муниципального образования г. Красноярск государственную пошлину в размере 25 732 руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Красноярский краевой суд путем подачи апелляционной жалобы через Железнодорожный районный суд г. Красноярска в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

В окончательной форме решение принято 27.02.2020.

Судья В.А. Каплеев