Дело № 2-250/2018

Решение

 изготовлено

в окончательной форме

14 сентября 2018 года

Р Е Ш Е Н И Е 

Именем Российской Федерации

10 сентября 2018 года г. Кировград 

Кировградский городской суд Свердловской области в составе:

председательствующего судьи Корюковой Е.С.,

при секретаре Коминой Е.А., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки, 

УСТАНОВИЛ:

**** года умер Д.А.Л.. Последний имел в собственности недвижимое имущество: квартиру, расположенную по адресу: Свердловская область, город ****. 24 мая 2017 года между Д.А.Л. и ответчиком ФИО2 заключен договор дарения, согласно которому Д.А.Л. дарит, а ФИО2 принимает в дар 1/2 долю спорного имущества. Истец ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о признании договора дарения от 24 мая 2017 года недействительным и взыскании расходов по оплате государственной пошлины. 

В судебном заседании истец ФИО1 и ее представитель ФИО3, действующий на основании доверенности от 20.12.2017г. заявленное требование поддержали. Истец суду пояснила, что она является матерью Д.А.Л.. Последний проживал в спорной квартире. На день смерти проживал один. 29 мая 2017 года она узнала, что у сына отнялись ноги и 30.05.2017г. она приехала ухаживать за ним. Ухаживала за сыном до самой смерти. В связи с тяжелой болезнью у сына временами были видения, не всегда отвечал на вопросы, был замкнут «в себе». Ответчик приходила навещать сына перед работой через день, а потом вообще перестала заходить. В июне сын находился в больнице на лечении, потом его забрали. Когда она ухаживала за сыном, то он ей говорил, что оставит квартиру ей – матери, чтоб она смогла продать и путешествовать на вырученные деньги. О договоре дарения узнала после смерти сына, о чем ей сообщила ответчик письменно. Считает, что сын не мог распорядиться квартирой, если бы находился в здоровом состоянии. Полагает, что у сына была нарушена воля при заключении сделки, сын не мог понимать значение своих действий и руководить ими. Ранее сын проживал с ответчиком, но недолго, последнее время жил один. Она с ответчиком не общается. Истец и брат умершего навещали **** 1-2 раза в месяц. Подтверждает, что ФИО2 приходила мыть Д. А.Л., когда он лежал перед 5 июня 2017г. Так же не оспаривает, что договор дарения от 24.05.2017г. подписан ее сыном Д.А.Л.

Ответчик ФИО2 исковые требования не признала в полном объеме, суду пояснила, что она и умерший Д.А.Л. познакомились в 2007 году в г. Екатеринбурге и стали жить вместе с его бабушкой (матерью истца) и ухаживали за ней. Прожили там до 2011 года. Затем она – ответчик продала свою квартиру и уехала жить в г. Кировград, где купила другую квартиру. **** после смерти бабушки так же оформил право собственности на квартиру оставшуюся после бабушки, продал ее, и тоже переехал в г. Кировград, где купил квартиру. Квартиру он купил в плохом состоянии и первое время, до проведения ремонта, до конца 2014 года, жил с ней в ее квартире. Затем жили каждый в своей квартире, своей жизнью, но дружеские отношения поддерживали, созванивались, приходили в гости, она выручала его деньгами. У Д.А.Л. была еще какая-то женщина, но она была замужем и они иногда встречались. Родственники Д.А.Л. не навещали, он на них за это обижался, и даже последний день рождения (11.04.2017г.) он ждал, что мать и брат приедут, но они не приехали. Ранее когда они жили у бабушки Д.А.Л., истец приходила к своей матери, и знала, что они живут вместе. Истец приехала ухаживать за сыном только в конце мая 2017 года, когда у него отказали ноги, по ее звонку. В начале июня 2017г. Д.А.Л. положили в больницу и она (ответчик) возила его на исследование и платила за него деньги. Так же она приходила его мыть, так как он не доверял матери. Где-то 20-22 апреля 2017г. Д.А.Л. сказал ей, что хочет подарить ей половину квартиры, а вторая половина останется матери. Он знал, что умрет и решил распорядиться квартирой так. При этом просил не говорить родственникам до его смерти, так как они начнут возмущаться. Они обратились в агентство недвижимости «Калата», где им составили договор дарения и они поехали в МФЦ и сдали договор на регистрацию. Д. А.Л. вел себя адекватно, все понимал. Д.А.Л. до самой смерти был в сознании. В настоящее время спорной квартирой не пользуется. Полагает, что Д.А.Л. намеренно подарил ей 1/2 долю в праве на квартиру, в связи с чем, просит в иске отказать.

Свидетель Д.Л.Б. суду показала, что является специалистом Кировградского МФЦ. Она принимала договор дарения заключенный между Д.А.Л. и ФИО2 на регистрацию. При этом присутствовали оба участника сделки. Д.А.Л. выглядел адекватно, отвечал на вопросы, сам все подписывал, сам передвигался, сомнений в том, что он что-то не понимает, не было. Он сам спрашивал, когда буду готовы документы. При принятии документов ему были разъяснены последствия сделки.

Свидетель М.О.А. суду показала, что является подругой ФИО2 и ранее являлась другом Д.А.Л. Она познакомилась со ФИО2 и Д.А.Л. в 2010 году, когда они жили в г. Екатеринбурге. Познакомились так как они занимались собаками и приходили к ней в магазин за кормом. Она бывала у них в гостях. Они жили в доме по ул. Индустрии вместе с его бабулей. Знает что, ФИО2 и Д.А.Л. проживали вместе где-то до 2015 - 2016 года, сперва в г. Екатеринбурге, затем в г. Кировграде. После переезда она поддерживала с ними дружеские отношения и в г. Кировграде, иногда навещала их. Затем **** стал жить отдельно, но ФИО2 поддерживала его. Последний раз она – М.О.А. приезжала в г. Кировград 11 апреля 2017г., в день рождения ****, он ждал маму, но она не приехала и он обижался. Сама она никогда не видела мать ****. И ФИО2 и Д.А.Л. говорили ей о дарении квартиры. Он говорил ей об этом по телефону, так же говорил, что Людмила придет мыть его. О смерти Д.А.Л. узнала по телефону от его брата. Д.А.Л. перестал отвечать на телефон и они стали его разыскивать. На похороны не попали, так как поздно узнали.

Заслушав стороны, представителя истца, показания свидетелей, исследовав материалы дела, проанализировав представленные сторонами доказательства, суд не находит оснований для удовлетворения заявленных истцом требований по следующим основаниям.

В соответствии со ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно ст. 574 Гражданского кодекса Российской Федерации договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

В судебном заседании установлено следующее:

**** года умер Д.А.Л.. Последний имел в собственности недвижимое имущество: квартиру, расположенную по адресу: Свердловская область, город ****. 24 мая 2017 года между Д.А.Л. и ответчиком ФИО2 заключен договор дарения, согласно которому Д.А.Л. дарит, а ФИО2 принимает в дар 1/2 долю спорного имущества. 

Истец ФИО1, являющаяся матерью умершего Д.А.Л., обратилась в суд с иском к ФИО2 о признании договора дарения от 24 мая 2017 года недействительным, поскольку полагает, что ее сын Д.А.Л. в момент заключения договора дарения в связи с тяжелым заболеванием не мог понимать значение своих действий и руководить ими. 

В соответствии со статьей 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения (пункт 1).

По смыслу вышеуказанной нормы, неспособность дарителя в момент заключения сделки понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания договора дарения недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом отсутствует. 

Таким образом, юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению по данному делу, являются: наличие или отсутствие психического расстройства у дарителя в момент заключения договора дарения, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений у дарителя интеллектуального и (или) волевого уровня. 

Согласно заключению судебно-психиатрической экспертизы от 18.06.2018 №3-0527-18 у Д.А.Л. к периоду юридически значимой даты по представленным материалам дела не выявлено убедительных данных за выраженное снижение познавательных процессов, за выраженное снижение или искажение потребностно-мотивационной сферы, за наличие какого-либо выраженного эмоционального состояния. Так же не выявлено таких индивидуально-психологических особенностей, как повышенная внушаемость, пассивная подчиняемость. Поскольку экспертами-психиатрами не выявлено у Д.А.Л. диагностических критериев (в соответствии с МКБ-10), достаточных для диагностики какого-либо психического расстройства, экспертом-психологом не выявлено убедительных данных за выраженное снижение познавательных процессов, за выраженное снижение или искажение потребностно-мотивационной сферы, за наличие какого-либо выраженного эмоционального состояния, признаков повышенной внушаемости, пассивной подчиняемости, следовательно, не выявлено такого состояния, которое бы лишало Д.А.Л. способности свободно и осознанно принимать решения и руководить своими действиями по их реализации, понимать значение своих действий и руководить ими в момент заключения договора дарения 24 мая 2017 года. 

Данная экспертиза была назначена и проведена с соблюдением установленных законом правил, соответствует требованиям закона, проведена экспертами, обладающими необходимой компетенцией и специальными познаниями в области судебной психиатрии. Оснований сомневаться в объективности, достоверности, правильности и обоснованности заключения экспертов у суда не имеется.

В силу ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации бремя по представлению доказательств вышеназванных юридически значимых обстоятельств, свидетельствующих о недействительности договора дарения, лежит на истце. Последней же в материалы дела каких-либо конкретных сведений относительно наличия у дарителя психического расстройства, лишавшего его способности понимать значение своих действий и руководить ими в момент совершения сделок, не представлено. 

При этом само по себе указание истца на наличие у умершего при жизни заболевания В-20, не свидетельствует о наличии обстоятельств, влекущих признание недействительными оспариваемой сделки. На какие-либо прямые и достоверные доказательства возникновения психического расстройства, вызванного указанным заболеванием, а также явившегося основанием для наблюдения его при жизни врачом-психиатром, истец не ссылалась.

При жизни Д.А.Л. последовательно выражал волеизъявление на распоряжение своим имуществом в пользу бывшей сожительницы ФИО2 и являвшейся наиболее близким для него человеком, с которой они длительное время проживали совместно и поддерживали дружеские отношения после прекращения семейных отношений до самой смерти Д.А.Л., что подтверждается показаниями свидетеля М.О.А., а так же частично и объяснениями самой Д.Л.Ф. Обратного, вопреки положениям ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истцом не доказано.

Так же отсутствие нарушения воли у умершего Д.А.Л. подтвердила и свидетель Д.Л.Б., которая являлась специалистом Кировградского МФЦ и принимала договор дарения на государственную регистрацию. При этом свидетель указала, что при подаче документов на регистрацию присутствовали оба участника сделки. Д.А.Л. выглядел адекватно, отвечал на вопросы, сам все подписывал, сам передвигался, сомнений в том, что он что-то не понимает, не было. Он сам спрашивал, когда буду готовы документы. При принятии документов ему были разъяснены последствия сделки.

Доводы истца Д.Л.Ф. о том, что сын на словах обещал оставить квартиру только ей, являются бездоказательными. 

Подлинность подписи Д.А.Л. в договоре дарения истец Д.Л.Ф. не оспаривает. 

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения требований истца о признании договора дарения недействительным.

Требования Д.Л.Ф. оставлены судом без удовлетворения, в связи с чем, отсутствуют основания для возложения на ответчика издержек, понесенных истцом по настоящему делу.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки, отказать.

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд через Кировградский городской суд в течение месяца со дня его принятия в мотивированной форме. 

Судья: Е.С. Корюкова