Дело № 2-12/2020

44RS0028-01-2019-000643-96

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Кострома 20 мая 2020 года

Костромской районный суд Костромской области в составе:

председательствующего судьи Ивановой С.Ю.,

при секретаре Негановой С.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Д А.О. к Д В.Н. о признании договора дарения квартиры недействительным, погашении в Едином государственном реестре недвижимости записи о регистрации права, включении объекта недвижимости в состав наследственной массы, 

у с т а н о в и л:

Д А.О. обратился в Костромской районный суд Костромской области с иском к Д В.Н. о признании договора дарения квартиры недействительным, аннулировании записи в Едином государственном реестре недвижимости, включении спорного объекта недвижимости в состав наследственной массы.

В обоснование заявленных требований указал, что ДДММГГГГ умерла наследодатель Д Т.М., которая приходилась истцу бабушкой. В ее собственности находилась квартира площадью № кв. м, расположенная по адресу: (адрес). Конфликтных отношений между истцом Д А.О. и Д Т.М. не было. При жизни наследодатель высказывала намерения передать в порядке наследования вышеуказанную квартиру истцу и Д В.Н. Истец указал, что ДДММГГГГ умер его отец Д О.Н., в связи с чем он имеет право на 1/2 долю в праве в порядке представления. Однако после смерти Д Т.М. истец узнал, что владельцем спорной квартиры по договору дарения стал Д В.Н.

По мнению заявителя, данный договор дарения должен быть признан судом недействительным по ряду оснований. В частности, с начала 2017 года поведение Д Т.М. стало отличаться от стандартного: она не понимала, как обращаться с денежными средствами, не помнила дату своего рождения, полагала, что ее умерший муж жив, собиралась на работу, в то время как находилась на пенсии и т.д.

07 ноября 2017 года Д Т.М. была госпитализирована в медицинское учреждение для лечения боли в спине. Однако на следующие сутки родственникам позвонил лечащий врач с просьбой забрать Д Т.М. домой ввиду того, что она вела себя неадекватно, кричала, скандалила, не давала ни кому спать, не могла понять, где она находится и т.д.

Истец Д А.О. полагает, что имеются все основания считать, что в момент подписания договора дарения Д Т.М. не могла понимать значения своих действий и руководить ими.

На основании изложенного и со ссылками на ст. 177 ГК РФ, ст.ст. 131, 132 ГПК РФ истец просил:

- признать договор дарения квартиры, расположенной по адресу: (адрес), недействительным;

- аннулировать запись от 19 марта 2018 года в Едином государственном реестре недвижимости о переходе права собственности в отношении объекта недвижимости расположенного по адресу: (адрес);

- включить спорный объект недвижимости в состав наследственной массы.

В процессе рассмотрения судом гражданского дела исковые требования истцом уточнены, просил:

- признать договор дарения квартиры, расположенной по адресу: (адрес), недействительным;

- погасить запись от 19 марта 2018 года в Едином государственном реестре недвижимости о переходе права собственности в отношении объекта недвижимости, расположенного по адресу: (адрес);

- включить спорный объект недвижимости в состав наследственной массы.

В судебном заседании истец Д А.О. поддержал заявленные требования с учетом их уточнения по доводам и основаниям, изложенным в иске. Пояснил, что Д Т.М. приходилась ему бабушкой по линии отца, который умер в 2002 году. Истец часто навещал бабушку, примерно три раза в неделю, возможно чаще. Находился с ней в добрых, доверительных отношениях. В личном общении с Д Т.М. она высказывала намерения передать спорное жилое помещение истцу Д А.О., мотивировав свое желание тем, что Д В.Н. не сможет правильно распорядиться квартирой в силу пристрастия к алкоголю. В период с 2015 по 2016 годы у нее ухудшилось самочувствие: стала плохая память, за год до смерти она плохо ходила, вследствие чего перестала обрабатывать огород. Отмечая проблемы с памятью, вместе с тем указал, что Д Т.М. его узнавала, но могла неоднократно задавать один и тот же вопрос. Редко готовила себе пищу, отдавая предпочтение простому завариванию чая. В период заключения договора по дарению квартиры, она пребывала в плохом самочувствии, выражавшемся в вязании узелков из постельного белья, не помнила дат своего рождения. Полагал, что состояние здоровья Д Т.М. не позволило ей распорядиться спорным имуществом в соответствии с ее истинным волеизъявлением, то есть осуществить дарение квартиры внуку - Д А.О., о чем она говорила ему в личных беседах за три года до своей смерти.

Представитель истца Д А.О. - С Т.А., допущенная к участию в деле по устному ходатайству истца, считая заявленные истцом требования, с учетом их уточнения, обоснованными, подлежащими удовлетворению. Позицию доверителя поддержала в полном объеме.

Ответчик Д В.Н. в судебном заседании заявленные уточненные исковые требования не признал, указал, что Д Т.М. понимала значение своих действий при составлении и подписании договора дарения. По существу заявленных требований пояснил, что Д Т.М. приходилась ему матерью, состояние психического здоровья которой на протяжении всей ее жизни не вызывало у него сомнений, то есть было адекватным происходящей обстановке, Д Т.М. понимала и осознавала значение своих действий. Его утверждения строятся на близких и доброжелательных отношениях с матерью, что позволяет сделать вывод о том, что Д Т.М. была самостоятельна в вопросах бытового обслуживания: сама ходила в магазин за покупками продуктов питания, самостоятельно осуществляла оплату коммунальных платежей, получала пенсию, поддерживала отношения с подругами в деревне. Ее увлечение в виде разгадывания кроссвордов также опровергает довод истца Д А.О. о снижении ее интеллектуальных способностей. Наличие заболеваний, обострившихся незадолго до смерти Д Т.М., не могли повлиять на ее свободу воли в части распоряжения наследуемым имуществом, поскольку не были связаны с нарушениями работы головного мозга. Волеизъявление Д Т.М., выраженное в оформлении договора дарения квартиры своему сыну Д В.Н., было вызвано нежеланием выбытия ее имущества в собственность внука Д А.О. 

Представители ответчика Д В.Н. - Д О.М., действующая на основании устного заявления, и М Е.В., допущенная к участию в деле на основании доверенности, поддержали позицию своего доверителя, сочли уточненные требования необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

Третье лицо - нотариус нотариального округа г. Костромы и Костромского района Костромской области С О.Ю., будучи извещенной о дате, времени и месте судебного заседания надлежащим образом, в суд не явилась. Ходатайствовала о проведении судебного заседания в ее отсутствие. Ранее в судебном заседании считала заявленные истцом исковые требования необоснованными. Вместе с тем пояснила, что с ФИО1 до момента оформления ею доверенности 08 августа 2018 года она не была знакома. В момент совершения выездного нотариального действия в квартире по месту жительства доверителя Д Т.М. предварительно нотариусом С О.Ю. был задан ряд вопросов, в целях установления возможности Д Т.М. понимать окружающую действительность, а также последствия составления доверенности на Д В.Н. По результатам оформления доверенности, ее текст был оглашен нотариусом вслух. Возражений относительно содержания документа со стороны доверителя Д Т.М. не последовало. Доверенность была собственноручно подписана доверителем. В помещении квартиры также находился ее сын Д В.Н., иных лиц не присутствовало. При совершении нотариального действия какого-либо физического, психологического давления на Д Т.М. не оказывалось. 

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, Управление Росреестра по Костромской области, извещенные о дате, времени и месте судебного заседания надлежащим образом, в суд своего представителя не направили, ходатайствовали о рассмотрении дела в свое отсутствие, оставив вопрос о разрешении заявленных исковых требований на усмотрение суда.

Выслушав объяснения участников процесса, пояснения свидетелей Ф В.В., П Н.Е., К В.Г., Р С.А., С Н.В., допрошенных по ходатайству стороны истца, С Е.А., Д В.И., Г Е.Г., К И.А., Г С.М., Ц Т.Ф., С О.Н., допрошенных по ходатайству стороны ответчика, исследовав медицинскую документацию в отношении Д Т.М., материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

Согласно ст. 12 Гражданского кодекса РФ защита гражданских прав осуществляется способами, предусмотренными законом.

Из материалов дела следует, что 16 января 2018 года между Д Т.М. «Даритель» и Д В.Н. «Одаряемый» заключен договор дарения, согласно которому Даритель безвозмездно передает, а Одаряемый принимает в дар в целом, трехкомнатную квартиру, общей площадью № кв.м, в том числе жилая площадь № кв.м, инв. №, лит. А, объект №, часть №, расположенную по адресу: (адрес).

19 марта 2018 года в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним внесена запись регистрации права собственности Д В.Н. на квартиру по адресу: (адрес), №.

Д Т.М. умерла ДДММГГГГ, что подтверждается свидетельством о смерти I-ГО № от ДДММГГГГ.

Из материалов наследственного дела Д Т.М., представленного нотариусом С О.Ю., усматривается, что с заявлением о принятии наследства обратились Д А.О. 18 октября 2018 года, Д В.Н. 11 декабря 2018 года.

Иных наследников первой очереди после смерти Д Т.М. не установлено. 

Не согласившись с договором дарения от 16 января 2018 года, заключенным между Д Т.М. и Д В.Н., истец обратился в суд с требованиями об оспаривании указанного договора, сославшись на отсутствие у Д Т.М., в силу психического состояния, способности в момент совершения сделки принимать самостоятельные решения, понимать значение своих действий и руководить ими.

В соответствии со ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка) (п. 1).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. 

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия (п. 2).

На основании ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения (п. 1).

Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса (п. 3).

В соответствии с абз. 2 п. 1 ст. 171 ГК РФ каждая из сторон ничтожной сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость.

В силу закона такая сделка является оспоримой, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в п. 1 ст. 177 ГК РФ, согласно ст. 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки.

Судом по ходатайству сторон с целью установления состояния здоровья, в том числе психического, образа жизни и поведения Д Т.М. в юридически значимый период, допрошен ряд свидетелей как со стороны истца, так и со стороны ответчика.

Так допрошенная в качестве свидетеля Ф В.В., которая приходится истцу Д А.О. матерью, пояснила, что почти каждый день в период с 2017 по 2018 год навещала Д Т.М., звонила ей, с целью узнать ее самочувствие, которое у нее в последнее время перед смертью ухудшалось, возникли проблемы с памятью, например, она могла забыть выключить газ, забывала сколько ей лет, хотела выйти из дома на работу, тогда как была давно на пенсии, у нее возникли проблемы со сном. В 2017 году она перестала узнавать родных и близких: свою сестру и жену сына Д В.Н., иногда спрашивала как успехи сына Д А.О. в школе, которому 28 лет. Принесенную почтальоном пению она прятала. В магазин ходила с мелочью, не понимала, что на нее можно купить. Самостоятельное приготовление себе пищи вызывало у нее проблемы, купленную в магазине еду также прятала, забывая куда ее положила. Считала, что еду у нее ворует сын Д В.Н. В 2018 году стала собирать и связывать в кульки из ткани продукты, бытовые вещи, поскольку боялась, что все это будет у нее украдено. В последующем у Д Т.М. было диагностировано онкологическое заболевание. Находясь в больнице, она постоянно хотела вернуться домой, боялась оставить квартиру. Желание передать квартиру после своей смерти Д Т.М. выразила еще до 2016 года. Завещания Д Т.М. не составляла, хотя такое намерение у нее было.

Свидетель П Н.Е. суду пояснила, что с 2016 года у Д Т.М. стала постепенно ухудшаться память. Она могла 10 раз за день позвонить ей, забывая, что уже звонила. Соседи также отмечали у нее нарушения памяти, неопрятность во внешнем виде. Последние несколько лет до дня смерти Д Т.М. редко готовила себе еду. В основном ей приносили близкие люди уже приготовленную еду. В большей степени она поддерживала отношения с внуком Д А.О., который ее часто навещал, приносил лекарства и конфеты, в отличие от другого внука, освободившегося из мест лишения свободы, просившего Д Т.М. зарегистрировать ее в спорной квартире. Своего сына Д В.Н. она жалела из-за его пристрастия к алкоголю. Наблюдались странности в поведении Д Т.М.: была беспокойная, тревожная, постоянно вязала узелки из ткани. П Н.Е. отмечала резкие перемены в принятых Д Т.М. решениях: в ноябре 2017 года она была обследована фельдшером, которая приняла решение о госпитализации Д ФИО2 она согласилась, вечером собрала вместе с П Н.Е. необходимые вещи и принадлежности, однако утром ехать в больницу отказалась.

Свидетель К В.Г. - подруга Д Т.М., суду пояснила, что психическое состояние Д Т.М. начало ухудшаться с 2016 года. Она начала многое забывать, задавала одни и те же вопросы, заговаривалась. По причине болезни ног в магазин она не ходила, еду ей приносили родственники, соседи. Пенсию ей приносил почтальон на дом. Коммунальные услуги помогали оплачивать соседи. Перед смертью плохо ориентировалась во времени, но со счетом денег, своевременным выключением бытовых приборов у нее проблем не возникало.

Свидетель Р С.А. - сосед по дому Д Т.М. пояснил, что странностей в ее поведении не замечал. В период с 2017 по 2018 год она сама готовила для себя пищу, видел ее выходящей с хлебом из магазина. Он неоднократно видел ее на улице. По ее внешнему виду нельзя было сделать вывод о наличии у Д Т.М. проблем со здоровьем. Относительно факта заключения договора дарения Д Т.М. Д В.Н. квартиры в (адрес) Р С.А. не было известно.

Свидетель С Н.В., работающая продавцом в (адрес), суду пояснила, что Д Т.М. до марта 2018 года сама приходила в магазин за продуктами. При встречах она жаловалась на боль в спине, которая вынуждала ее облокачиваться на прилавок. Из продуктов она покупала конфеты, пряники, чай. После совершения покупки, могла снова вернуться, чтобы купить такие же товары, поскольку не помнила, что их ранее уже приобретала. В последнее время у нее были проблемы со счетом денег, поэтому она просила кассира отсчитать необходимую сумму, учащались жалобы с ее стороны на боли в спине, обострились проблемы с памятью, имела место забывчивость.

Свидетель С Е.А., пояснила, что до мая 2019 года работала в ЖКХ «Борщино», осуществляла прием платежей за потребленные коммунальные услуги. Проблем с памятью у Д Т.М. она не замечала. В кассу приходила сама. Самостоятельно осуществляла отсчет денежных средств к оплате по квитанции. Фактов неадекватного поведения с ее стороны по отношению как к самой С Е.А., так и другим жителям поселка не отмечала. Ответы давала сообразно поставленным вопросам.

Свидетель Д В.И. суду пояснила, что Д Т.М. была ее знакомой, с которой они вместе получали пенсию, вместе гуляли по поселку. Отметила, что Д Т.М. получала и расписывалась в ведомости за получение пенсии самостоятельно. Встречала ее с покупками из продуктового магазина. Еду себе готовила сама. Серьезных проблем с памятью у Д Т.М. не наблюдала, однако она иногда могла забывать то, о чем говорила. Неопрятности в ее внешнем виде не наблюдала. В конфликтных ситуациях не участвовала. В 2018 году у Д Т.М. обострились боли в спине. После предварительного обследования ее планировали отвезти в больницу, но она отказалась.

Свидетель Г Е.Г. - фельдшер ФАП (адрес), суду пояснила, что с 1997 года Д Т.М. состояла на учете в медицинском учреждении с диагнозом «гипертоническая болезнь сердца». Проходила лечение у врача-гинеколога. За 1-2 года до смерти Д Т.М. изменилась: стала пассивной, неопрятной на внешний вид. Забывала принимать лекарства. Жаловалась на головокружения и головные боли. За год до смерти она ослабла. На прием в ФАП ее приводила семья Ф-вых. В январе 2018 года Г Е.Г. наблюдала из окна амбулатории, что Д Т.М. несколько раз в день ходила в магазин. Совершала повторные покупки аналогичных продуктов. Стала забывать как зовут сына, говорила про мужа будто он жив, про внука С - что он ворует у не деньги. 

Свидетель К И.А., пояснила, что приезжала к Ф В.В. на новогодние праздники в 2018 году. Д Т.М. во время приема пищи ее то узнавала, то вновь забывала, выглядела неопрятно, мужа вспоминала как живого, была рассеянной. Отмечала в ней постепенные изменения в поведении. Она жаловалась на боли в ногах, говорила отрывисто, несвязно.

Свидетель Ц Т.Ф. - фельдшер Зарубинского ФАП, суду пояснила, что осуществляла медицинское наблюдение Д Т.М., которая обращалась за помощью по факту боли в ногах. При встречах, последняя из которых состоялась за неделю-две до смерти Д Т.М., она не заметила отклонений в психике пациентки, получала адекватные ответы на поставленные вопросы.

Свидетель Г С.М. - врач онколог-гинеколог ОГБУЗ «Окружная больница Костромского округа № 2», пояснил суду, что поступившая в больницу Д Т.М. находилась в сознании, была контактна, отвечала на поставленные вопросы. Состояние ее было удовлетворительным. Чего-либо странного в поведении пациентки Д Т.М. он не отметил, в противном случае вызвал бы врача-психиатра.

Свидетель С О.Н. - врач-терапевт ООО «МЦ «МИРТ», у которой проходила медицинское наблюдение Д Т.М., пояснила суду, что у Д Т.М. имела место отечность ног, передней брюшной стенки. Могли наблюдаться проблемы с головным кровообращением. Однако каких-либо странных моментов в ее поведении не отметила.

С целью установления психического состояния Д Т.М. в момент заключения оспариваемого договора, по ходатайству стороны истца судом назначена посмертная судебная психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено экспертам ОГБУЗ «Костромская областная психиатрическая больница».

Согласно заключению комиссии экспертов № 1507 от 31 октября 2019 года, при жизни Д Т.М. обнаруживала признаки органического расстройства личности в связи с сосудистым заболеванием. На это указывают данные анамнеза о подъемах артериального давления, по поводу чего подэкспертная наблюдалась терапевтом с 1973 года с диагнозом «Гипертоническая болезнь, Нейроциркуляторная дистония по гипертоническому типу», страдала церебрастеническими расстройствами в виде головных болей, головокружения, ухудшением памяти, эпизодами спутанности, по поводу чего она осматривалась на дому терапевтом с диагнозом «Дисциркуляторная энцефалопатия», психиатром с диагнозом «Сосудистое заболевание головного мозга с когнитивными расстройствами, периодами спутанности на фоне соматической патологии». На период составления и подписания договора дарения квартиры, расположенной по адресу: (адрес) от 16 января 2018 года ответчику Д В.М. также обнаруживала признаки органического расстройства личности в связи с сосудистым заболеванием головного мозга, что нашло отражение в медицинской документации, свидетельских показаниях. Оценить глубину и выраженность психопатологических расстройств, а также способность Д Т.М. правильно воспринимать окружающую действительность, понимать значение своих действий и руководить ими на момент составления и подписания договора дарения от 16 января 2018 года не представляется возможным в связи с противоречивостью показаний свидетелей гражданского дела, отсутствием описания психического состояния подэкспертной непосредственно на период времени подписания договора дарения, а также в период максимально приближенный к интересующему суд периоду времени - 16 января 2018 года. Для разрешения противоречий рекомендуется допросить независимых свидетелей по делу - соседей, медицинских, социальных работников, которые контактировали с подэкспертной в период, непосредственно приближенный к дате составления договора дарения - 16 января 2018 года о ее психическом состоянии, поведении, высказываниях.

По результатам ознакомления сторон с заключением комиссии экспертов, истцом Д А.О. и его представителем С Т.А. заявлено ходатайство о назначении дополнительной посмертной судебной психиатрической экспертизы.

Определением суда от 16 января 2020 года в связи с представлением суду дополнительных доказательств: медицинской карты ОГБУЗ ОБ КО №, опроса свидетелей К И.А., Г Е.Г., Г С.М., Ц Т.Ф., С О.Н., Ф В.В., была назначена дополнительная посмертная судебная психиатрическая экспертиза.

Согласно заключению комиссии экспертов № 294 от 28 февраля 2020 года Д Т.М. при жизни, в период составления и подписания договора дарения квартиры от 16 января 2018 года обнаруживала признаки органического расстройства личности в связи с сосудистым заболеванием (F-07.01 по МКБ-10). На это указывают данные анамнеза о подъемах артериального давления у подэкспертной на протяжении длительного периода времени, по поводу чего она наблюдалась терапевтом ОГБУЗ «ОБКО № 2» с 1973 года по поводу нейроциркуляторной дистонии по гипертоническому типу, гипертонической болезни 2-й стадии, наблюдалась в Борщинском ФАП с 1983 года по поводу гипертонической болезни, у нее отмечались гипертонические кризы, лечилась в стационаре в 2011 и 2017 гг., а также наблюдалась с августа 2018 года терапевтом Борщинского ФАП по поводу дисциркуляторной энцефалопатии. У нее отмечались церебрастенические расстройства в виде головных болей, головокружения, ухудшения памяти, эпизодов спутанности, по поводу чего она осматривалась психиатром диспансерного отделения ОГБУЗ «Костромская областная психиатрическая больница» в августе 2018 года, где ей был установлен диагноз «Сосудистое заболевание головного мозга с когнитивными расстройствами, периодами спутанности на фоне соматического неблагополучия». 

Психическое состояние Д Т.М. в виде органического расстройства личности сосудистого генеза оказывало влияние на ее поведение, на способность правильно воспринимать окружающую действительность, свободу волеизъявления, однако существенного влияния не оказало. С наибольшей долей вероятности можно предполагать, что на момент составления и подписания договора дарения квартиры от 16 января 2018 года Д Т.М. могла понимать значение своих действий и руководить ими.

Оценивая экспертные заключения по правилам статей 86, 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает, что выводы, изложенные в экспертных заключениях, являются определенными, полными и объективными, содержат подробное описание проведенного исследования. Рассматриваемые заключения проведены в соответствии с требованиями Федерального закона от 31 мая 2001 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации».

Суд, проанализировав заключения комиссии экспертов ОГБУЗ «Костромская областная психиатрическая больница», и оценив их в совокупности с представленными сторонами доказательствами, пояснениями свидетелей, приходит к выводу о том, что изложенные в заключениях обстоятельства, не противоречат иным собранным по делу доказательствам.

С учетом изложенного, при отсутствии объективных доказательств, свидетельствующих о том, что в момент заключения оспариваемой сделки дарения Д Т.М. находилась в таком состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий или руководить ими, по мнению суда, отсутствуют основания, предусмотренные ст. 177 ГК РФ, для признания оспариваемой сделки недействительной.

Пояснения истца и свидетелей Ф В.В., П Н.Е., К В.Г., Р С.А., С Н.В., допрошенных в ходе рассмотрения дела, также не могут свидетельствовать об обратном, поскольку носят субъективный характер относительно психического состояния Д Т.М. в юридически значимый период.

С учетом изложенного суд приходит к выводу, что Д А.О. в удовлетворении требований о признании недействительным договора дарения квартиры, расположенной по адресу: (адрес), от 16 января 2018 года, надлежит отказать.

Поскольку требования Д А.О. о погашении в Едином государственном реестре недвижимости записи о регистрации права ответчика Д В.Н. на спорную квартиру и о включении ее в состав наследственной массы являются производными от первоначальных, они удовлетворению также не подлежат.

Руководствуясь ст. 194-198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Д А.О. в удовлетворении исковых требований к Д В.Н. о признании договора дарения квартиры недействительным, погашении в Едином государственном реестре недвижимости записи о регистрации права, включении объекта недвижимости в состав наследственной массы, отказать.

Решение может быть обжаловано в Костромской областной суд через Костромской районный суд в течение месяца со дня изготовления мотивированного решения.

Федеральный судья С.Ю.Иванова

Мотивированное решение изготовлено 27 мая 2020 года.