Дело № 2-142/2020

УИД 22RS0036-01-2020-000160-38

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

с. Новичиха 15 октября 2020 г.

Новичихинский районный суд Алтайского края в составе:

председательствующего судьи Барановой О. В. 

при секретаре Николаевой И. Г.,

с участием истца ФИО1, представителя истца ФИО2, ответчика ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3 о взыскании денежных средств в возмещение суммы материального ущерба, компенсации морального вреда, судебных издержек,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в Новичихинский районный суд с исковым заявлением к ФИО3 о взыскании денежных средств в возмещение суммы материального ущерба, компенсации морального вреда, судебных расходов.

В обоснование заявленных требований указал, что весной 2020 члены комиссии при Администрации Мельниковского сельсовета Новичихинского района Алтайского края в составе: М.С.С., Л.Е.В., Е.Н.А. договорились с пастухами ФИО3 и Д.А.Г. о заключении договора на пастьбу крупного рогатого скота в 2020 г. для жителей с. Мельниково.

Указывает, что возможно было заключить договор между собственниками скота и пастухами, но письменные договоры на выпас скота с пастухами не заключались, при этом порядок выпаса скота, стоимость пастьбы пастухами, время выгона, а также начало и окончание пастбищного сезона отражено в протоколе комиссии. 

В исковом заявлении истец указывает, что условия пастьбы пастухам известны, так как эта информация им сообщена членами комиссии и собственниками скота.

Ссылается на то, что оплату за пастьбу скота собственники скота передавали в сельсовет, что подтверждается ведомостью сбора денежных средств, после чего члены комиссии собранные денежные средства распределяли указанным пастухам.

Были установлены время и сроки пастьбы – с 06:30 часов до 19:00 часов ежедневно, начиная с 05 мая по 05 октября, поочередно по два дня пастухами ФИО3 и Д.А.Г., оговаривалась материальная ответственность пастухов за утерю или нанесение травм животным.

Истец указывает, что в его собственности до 02.08.20520 имелось 4 коровы, в том числе корова красно-пестрая по кличке Даша возрастом 3 года, которую он вместе с еще тремя коровами выгнал 02.08.2020 из своего хоздвора около 06:30 часов, сопроводил до улицы в табун и передал пастуху ФИО3. Вечером коров встречали дети истца, было три коровы, об отсутствии четвертой сын истца сообщил ФИО3, который ответил, что в табуне в наличии все коровы, какие—либо меры для поиска животных он не предпринял.

После продолжительных поисков 04.08.2020 корова была истцом обнаружена лежащей в воде на озере Горькое, она не могла сама передвигаться, находилась в истощенном состоянии, с помощью техники корова была доставлена на хоздвор истца, истцом предпринимались попытки улучшить её состояние, для чего были приобретены лекарства на общую сумму 505 рублей 50 копеек, ветврачом проставлены уколы, однако, несмотря на это, в 01 час 05.08.2020 корова умерла.

Корова была доставлена на скотомогильник, проведено её вскрытие, в связи с чем за данную услугу истцом были понесены денежные расходы в сумме 472 рубля 05 копеек.

Истец ФИО1 ссылаясь на то, что потерей коровы, которую он выращивал с возраста 1 месяц, уделял много времени уходу за ней, ему причинены нравственные страдания, переживания, которые он оценивает в сумме 5000 рублей, указывая на то, что они должны быть компенсированы ответчиком, виновным в гибели коровы.

Согласно исковому заявлению ФИО1 полагает, что поскольку ФИО3 как пастух принявший на себя обязательства за пастьбу КРС, в том числе по сохранности выпасаемого им скота, и халатно, ненадлежащим образом выполнивший свои обязанности, он должен нести ответственность за возмещение вреда, причиненного по его вине, так как при его должной заботливости о выпасаемом скоте, корова должна была вернуться домой со стадом, ФИО3 же корова была оставлена на месте, где он производил выпас, и наелась растений, вызвавших отравление.

Указывает, что согласно акту вскрытия животного от 05.08.2020 установлен следующий патологоанатомический диагноз: серозный разлитый перитонит, множественные кровоизлияния в сердце, грудной полости и кишечнике; согласно заключению установлен предположительный диагноз: отравление синильной кислотой при поедании растений, содержащих цианогенные гликозиды (нитрил-гликозиды) клевера, смерть животного наступила в результате болевого шока и интоксикации, вызванной перитонитом.

Полагает, что между истцом и ответчиком сложились гражданско-правовые отношения, фактически между ними был заключен договор подряда, в соответствии с которым ответчик по заданию истца принял на себя обязанность выполнить работу по выпасу принадлежащих истцу четырех коров и сдать её результат заказчику, а истец обязался принять результат работы и оплатить его.

Ссылаясь на положения ч. 1 ст. 8, ст. ст. 309, 401, 702, 714 ГК РФ указывает, что поскольку обязательства должны исполняться надлежащим образом, и лицо, не исполнившее обязательство, либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины, кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности, то по данному договору подряда и возникшему между истцом и ответчиком обязательству, у ответчика возникла обязанность по сохранности скота, принятого в стадо для осуществления выпаса.

Указывая на сведения о стоимости живой коровы, содержащиеся в объявлениях, размещенных в свободном доступе в сети Интернет, полагает, что стоимость погибшей коровы 3 лет составляет 60 000 рублей.

В силу положений ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков (реального ущерба или упущенной выгоды), если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Истец указывает, что согласно произведенным им примерных расчетов в связи с тем, что он лишился материальной выгоды от сдачи закупщику молока погибшей коровы, то если, исходя из расчета что от двух коров, в том числе погибшей коровы он получал в июне за 750 литров молока 11 250 рублей, в июле за 882 литра молока 13 230 рублей, в период с 01.08.2020 по 24.08.2020 сдано 194 литра молока, на сумму 2 910 рублей, то, учитывая положения п. 4 ст. 393 ГК РФ, истцом понесен убыток примерно на 16 литров или 240 рублей в день, что за период с 04.08.2020 по день подачи иска в суд 24.08.2020 составляет 4 800 рублей (20 дней*240 рублей =4800 рублей) или 320 литров молока (20 дней *16 л=320).

Кроме того, истцом заключено соглашение с представителем на представление интересов истца в суде, истцом оплачено за оказание юридических услуг сумма 25 000 рублей, оплачена госпошлина в сумме 2 473 рубля.

Добровольно ответчик возмещать истцу ущерб отказался, продолжает заниматься выпасом скота с нарушением взятых на себя обязательств.

На основании изложенного истец ФИО1 просит взыскать с ответчика ФИО3 в его пользу в возмещение ущерба, причиненного гибелью коровы истца, 60 000 рублей – стоимость коровы, 505 рублей 50 копеек - денежные средства за приобретение лекарства для лечения коровы, 4 800 рублей – упущенная выгода, 472 рубля 05 копеек – ветеринарные услуги, компенсацию морального вреда в сумме 5 000 рублей, 25 000 рублей – за оплату юридических услуг представителя, 2 473 рубля – в возмещение расходов по оплате госпошлины.

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержал в полном объеме по доводам, изложенным в иске. Пояснил, что договаривался устно с ФИО3 о выпасе принадлежащих ему четырех коров, в том числе погибшей коровы, в начале мая 2020. Представленный суду письменный договор от 05.05.2020 на выпас КРС подписывался только Ш-выми, пастухами ФИО3 и Д.А.Г. не подписывался, так как Д.А.Г. в мае пояснил, что ему никакой договор не нужен. ФИО3 подписать договор истец не предлагал, так как считал, что они обо всем договорились устно. Форму письменного договора он взял в Администрации Мельниковского сельсовета. Денежные средства за выпас коров ФИО3 Шабаров не передавал, передавала денежные средства жителю села, собиравшей деньги по собственной инициативе Е. его супруга Ш., исходя из расчета 300 рублей за 1 голову КРС в месяц. Почему в представленной им копии ведомости указаны суммы май 1 000 рублей, июнь 1000 рублей, июль 1150 и из какого расчета, за какое количество КРС сложилась данная сумма, а также, кто вел данные записи, передавались ли эти денежные средства пастухам ФИО3 и Д.А.Г. пояснить не смог. Указал, что коров всегда выгонял истец, в том числе 02.08.2020 со своей улицы до улицы, на которой собирался табун, далее коровы шли самостоятельно, встречали коров члены семьи ФИО1 – либо супруга, либо их дети. Полагает, что корова погибла от того, что употребила в пищу клевер, содержащий ядовитые вещества, а также в связи с тем, что ей в тот же день 02.08.2020 не была оказана необходимая ветеринарная помощь, в чем имеется вина пастуха ФИО3, не проследившего за коровой и не оказавшего помощь в её поисках.

Так как он переживал с семьей по поводу гибели коровы, считает, что ему ненадлежащим исполнением ФИО3 своих обязанностей причинен моральный вред, компенсацию которого просит взыскать с ФИО3 в указанной в исковом заявлении сумме 5 000 рублей. 

Также просит взыскать в возмещение ущерба, причиненного гибелью принадлежащей ему коровы сумму 60 000 рублей, сумму упущенной выгоды в размере 4 800 рублей, которые он установил самостоятельно, исходя из сложившихся цен на рынке продажи коров и молока, а также взыскать понесенные им расходы на лечение коровы и за оказание ветеринарных услуг в сумме 505 рублей 50 копеек и в сумме 472 рубля 05 копеек соответственно. Кроме того, так как ему пришлось обратиться к юристу за помощью при обращении в суд, просит взыскать с ответчика за оплату услуг представителя 25 000 рублей и госпошлину в сумме 2 473 рубля. При этом в судебном заседании истец ФИО1 отказался от назначения и проведения по делу экспертных исследований по установлению причины гибели коровы и определению размера причиненного ущерба.

Представитель истца ФИО2 в судебном заседании исковые требования поддержал по основаниям, изложенным в исковом заявлении, полагает, что ответчик фактически принял на себя обязательства по выпасу крупно- рогатого скота жителей села, в том числе коров, принадлежащих истцу ФИО1, с Д.А.Г. в дни своей работы осуществлял сбор КРС жителей села в стадо, пас их, инициативный житель села Е. собирала денежные средства с владельцев КРС и передавала ФИО3 и Д.А.Г. в качестве ежемесячной платы за выполненную работу. Истец также вносил ежемесячную плату Е.. Несмотря на то, что письменный договор между ФИО3 и ФИО1 на выпас КРС не заключался, полагает, что у ФИО3, исходя из устной договоренности с ФИО1, возникла обязанность по надлежащему выпасу принадлежащих ФИО1 коров, в том числе погибшей коровы по кличке Даша, и в связи с её гибелью по причине ненадлежащего исполнения ФИО3 обязанностей по выпасу - обязанность по возмещению причиненного истцу гибелью коровы ущерба, указанного в исковом заявлении.

Ответчик ФИО3 в судебном заседании исковые требования ФИО1 не признал в полном объеме, указал, что договор на выпас принадлежащих ФИО1 голов КРС между ним и ФИО1 ни в устной, ни в письменной форме не заключался, денежные средства за выпас им и его напарником Д.А.Г. коров действительно ежемесячно передавались жителями села инициативной группе села, в частности Е., которая по окончании месяца передавала ФИО3 и пастуху Д.А.Г. выплаченные ей жителями села денежные средства в равных частях, исходя из расчета 300 рублей за 1 голову КРС. Пояснил, что точное количество находящихся в табуне голов КРС ему неизвестно, примерно их количество составляло 200 голов, может больше, поскольку помимо заключенных им письменных договоров ежедневно при формировании стада утром жителями села выгонялись головы КРС, с которыми у ФИО3 не было договоренностей, никаких обязательств по их выпасу и сохранности, эти коровы и быки владельцами ФИО3 не передавались, а самостоятельно прибивались с табуну и паслись вместе с ним. Пояснил, что им в мае 2020 года перед началом выпасного сезона заключались письменные договоры с владельцами КРС, заключены более, чем 14-16 договоров, точнее не помнит, каждый - в отношении нескольких голов КРС, при этом при заключении договоров ФИО3 заходил на хоздвор, фотографировал передаваемых ему на выпас КРС, представил суду копии части из заключенных им договоров на пастьбу КРС в 2020 году, заключенных между ним и другими жителями села /л.д.73-79/. Пояснил, что коров ФИО1 не знает, заключать письменный договор с ФИО3 Ш-вы ни в мае 2020, ни до момента гибели коровы не стали, только после гибели коровы заключили с ним письменный договор на выпас трех коров, которых он после этого сфотографировал. ФИО1 ФИО3 никакие денежные средства за выпас коров не выплачивал, ответчику неизвестно, передавались ли денежные средства ФИО1 Е.. 

Указал, что коров ФИО1 не знает, семью ответчика почти не знает, видел ФИО1 и его жену несколько раз, когда приезжал в гости к своему знакомому У.Н.М., проживающему с истцом по – соседству. Ответственность за сохранность коров, принадлежащих ФИО1, он не брал, корову ФИО1 в стадо не принимал, 02.08.2020 в стаде её не видел, не отрицает, что возможно она сама могла прибиться к табуну, выпасал скот в отведенном месте – на левом берегу озера Горькое, из семьи ФИО1 никто коров не встречал, в том числе 02.08.2020. Свои обязанности по заключенным им с жителями села письменным договорам на выпас КРС выполняет надлежащим образом, пасет коров в дни его работы, два дня через два дня по очереди с Д.А.Г., принимает их от хозяев утром, пасет в определенном постановлением месте и пригоняет их вечером в село. Пояснил, что собирает табун в селе, точное количество коров в табуне не знает, так как выгоняет более 100 коров, пригоняет более 200 коров, в связи с тем, что многие жители села, в том числе и истец ФИО1, без договоренности с ФИО3, не передавая ему коров, выгоняют принадлежащих им КРС из хоздворов на дорогу, данные коровы примыкают самостоятельно к стаду и пасутся с ним, вечером возвращаясь в село. Указал, что за указанных КРС он ответственности по их выпасу на себя не брал. Ему неизвестно, где паслась корова ФИО1 02.08.2020 и паслась ли она вместе с другими коровами в стаде, так как эта корова ему не знакома. Всех КРС, за которых он несет ответственность и которые передавались ему 02.08.2020, ФИО3 вечером того же дня пригнал со стадом в село. Какие-либо претензии по сохранности КРС к нему никто из их владельцев не предъявлял. Он по своей инициативе после обращения к нему ФИО1 на следующий день 03.08.2020 на машине помогал искать истцу потерявшуюся корову. 

Поскольку его вины в гибели принадлежавшей истцу ФИО1 коровы нет, полагает, что заявленные истцом ФИО1 исковые требования не доказаны, в том числе не доказан размер взыскиваемых истцом сумм ущерба, моральный вред, и удовлетворению не подлежат в полном объеме. 

Представитель Администрации Мельниковского сельсовета Новичихинского района в судебное заседание не явился, уведомлен надлежащим образом о времени и месте судебного заседания.

Согласно направленному в суд отзыву от 09.09.2020 г /л.д.47/ и от 12.10.2020 /л.д.88/ глава Мельниковского сельсовета С.И.В. просила рассмотреть дело в отсутствие их представителя, указала, что в марте 2020 г. жители села ФИО3 и Д.А.Г. обратились в сельсовет с просьбой рассмотреть их кандидатуры в качестве пастухов частного сектора. В связи с пандемией сход жителей села не проводился решение принималось созданной на собрании граждан в 2019 г. комиссией. Условия пастьбы были обнародованы на досках объявлений, возражений не поступило от жителей села, сельсоветом в помощь жителям села подготовлены бланки договора на пастьбу частного скота, которые находились у пастухов и членов комиссии. В договорах были определены основные требования к пастухам и владельцам скота: порядок выпаса, время выгона, начало и окончание пастбищного сезона, ответственность сторон, цена. Ссылается на то, что письменные договоры заключили многие владельцы скота до начала пастьбы и закрепили меры ответственности между владельцами скота и пастухами. Сбор средств за пастьбу скота по решению пастухов осуществляла по ведомости и выдавала пастухам член комиссии Е.Н.А., не являющаяся сотрудником администрации сельсовета, в сельсовет собственники скота оплату за выпас не передавали. Дополнительно указала, что решение о создании комиссии по вопросам пастьбы частного скота и Положение о комиссии, какие-либо документы, подтверждающие согласованные условия пастьбы частного скота в 2020 году не принимались, договорные отношения между ФИО3 и Администрацией Мельниковского сельсовета не оформлялись.

Суд, выслушав истца, представителя истца, ответчика, допросив свидетелей, изучив материалы дела, оценив их в совокупности, приходит к следующему.

В силу положений п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. 

Согласно п. 2 ст. 1064 ГК РФ лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

При этом, при разрешении требований о возмещении вреда обстоятельствами, подлежащими доказыванию по настоящему делу, являются: 1) факт причинения вреда; 2) размер убытков; 3) причинно-следственная связь между действиями (бездействием) ответчика и наступившими последствиями (указанные обстоятельства подлежат доказыванию истцом); 4) вина ответчика в причинении вреда (обязанность доказать отсутствие его вины в причинении вреда лежит на ответчике).

В силу пункта 1 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Согласно пункту 2 данной правовой нормы под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии с п. 1 ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности.

Согласно ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями.

В соответствии со ст.56 ГПК РФ, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями п.3 ст.123 Конституции РФ и ст.12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Судом установлено, что ФИО1 согласно справке о наличии подсобного хозяйства от 05.08.2020 принадлежали в 2020 году КРС от 1 года 4 головы, КРС от 3 лет 1 голова, КРС от 4 лет 3 головы /л.д.53/, на 18.09.2020 - 3 коровы, 4 головы КРС на откорме /л.д.72/, указанное подтверждается пояснениям свидетелей А.П.Н., ФИО1, Ш.Е.Н.

Участниками подтверждено в судебном заседании и никем не оспаривалось, что в связи с пандемией, неблагоприятной эпидемиологической обстановкой, вызванной новой коронавирусной инфекцией COVID-19 весной 2020 года сход жителей села, общее собрание жителей села Мельниково Новичихинского района не проводились, в том числе по вопросу выпаса принадлежащего жителям села КРС, какие-либо комиссии не избирались, условия выпаса КРС не обсуждались, в Администрации Мельниковского сельсовета в помощь жителям были разработаны бланки договоров на пастьбу КРС в 2020 году, указанные договоры должны были заключаться жителями села, имеющими КРС в личном хозяйстве, с пастухами ФИО3 и Д.А.Г. /л.д.89/. При этом ФИО3 в каких-либо договорных отношениях, в том числе в трудовых, гражданско-правовых) с Администрацией Мельниковского сельсовета не находится.

В соответствии с постановлением Администрации Мельниковского сельсовета Новичихинского района «О мерах по профилактике инфекционных заболеваний в пастбищный период 2020 года на территории МО Мельниковский сельсовет Новичихинского района Алтайского края» № 12 от 13.04.2020 /л.д.24/ определены маршруты движения табунов частного сектора и ООО «Мельниково», табуна частного сектора – от ул. Ленинская д. 229 до ул. Ленинская, 1 на пастбище, расположенное вдоль левого побережья озера Горькое выше сопок до 8 км в направлении на север от с. Мельниково (п. 1), место поения на водных источниках для частного сектора определено – водоем пруда Гусиное (п. 2). Постановлено: населению сельсовета выпасать КРС строго в организованных табунах, пастухам принимать скот, освидетельствованный ветстанцией в здоровом состоянии; владельцам скота и пастухам строго соблюдать договорные обязательства на период пастьбы скота (п. п. 6, 8, 9). 

В силу положений ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обязанность доказать заявленные требования, в том числе наличие ущерба и причину его образования, а также причинную связь между действиями ответчика и наступившими последствиями, возложена на истца.

Выпас КРС жителей села ответчиком ФИО3 в период с 5 мая 2020 по 5 октября 2020 года в дни его работы по графику с Д.А.Г. осуществлялся в соответствии с условиями заключенных между ответчиком ФИО3 и жителями села в письменной форме договоров на оказание услуг по выпасу крупного рогатого скота, некоторые из которых были представлены ФИО3 в судебное заседание /л.д. 73-79/.

Судом установлено и не оспаривается участниками, что принадлежащая ФИО1 корова по кличке Даша 02.08.2020 паслась в неустановленном месте без оказания за ней в том числе со стороны владельца должного контроля, на хоздвор вечером 02.08.2020 не вернулась, была обнаружена вечером 04.08.2020 в воде у левого берега озера Горького – в пределах территории, установленной постановлением от 13.04.2020 № 12 для выпаса скота частного сектора, после чего была доставлена на хоздвор истца ФИО1 при помощи техники в связи с плохим состоянием здоровья, несмотря на введенные ветеринаром медикаменты, ночью с 04.08.2020 на 05.08.2020 корова погибла. 

Актом комиссионного вскрытия от 05.08.2020 установлено, что смерть животного наступила в результате болевого шока и интоксикации, вызванной перитонитом, труп коровы утилизирован на скотомогильнике /л.д.25-26/.Истец понес расходы на приобретение лекарств в сумме приобретение лекарств для лечения коровы в сумме 505 рублей 50 копеек, а также расходы на оказание ветеринарных услуг в сумме 472 рубля 05 копеек, что подтверждается кассовым чеком, товарным чеком от 05.08.2020 /л.д.12/, и квитанцией от 05.08.2020 /л.д.13/.

ФИО1 в соответствии с заключенным договором от 01.01.2020 /л.д.14/ осуществлял сдачу молока заготовителю ООО «Полет ласточки» У.И.В., в июне принято от ФИО1 750 л молока по цене 15 рублей за литр на сумму 11 250 рублей /л.д.15,16,22/, в июле им сдано 882 л молока по 15 рублей за литр на сумму 13 230 рублей /л.д.17,18,21/, в августе с 01.08.2020 по 24.08.2020 - 194 л молока по 15 рублей за литр на сумму 2 910 рублей /л.д.19,20,23/,от 23 литров в день в июле до 30 литров в день в июле, 26 л, 24 л в августе, начиная с 04.08.2020 – 14 л., - и менее, до 5 литров, указанные обстоятельства участниками не оспариваются. 

Согласно представленным примерным расчетам ФИО1 за период с 04.08.2020 по 24.08.2020, исходя из примерного убытка молока в размере 16 литров в день, он понес убыток в виде упущенной выгоды в размере не менее 4 800 рублей /л.д.6/. Указанная сумма ущерба также оспаривается ФИО3 как недоказанная истцом. 

В судебном заседании установлено, что между истцом ФИО1, как владельцем КРС, с одной стороны, и пастухами ФИО3 и Д.А.Г., с другой стороны, письменный договор на оказание услуг по выпасу принадлежащих ФИО1 КРС не заключался, представленная ФИО1 копия бланка договора подписана владельцем КРС ФИО1 и его женой Ш.Е.Н., пастухами не подписана, согласно показаниям свидетеля Ш.Е.Н. и истца ФИО1 договор был заполнен в мае 2020 года Ш.Е.Н. /л.д.28/, но пастух Д.А.Г. пояснил им, что письменные договоры он не заключает, работает по устной договоренности с владельцами КРС, пастуху ФИО3 договор на подпись не предлагался, указанный заполненный Ш-выми бланк договора от 05.05.2020 суд не принимает в качестве доказательства сложившихся между ФИО3 договорных отношений и наличия у ФИО3 обязательства по обеспечению сохранности принадлежащего истцу КРС, данное обстоятельство истцом не доказано, оспаривается ответчиком. 

Суд полагает недоказанными в судебном заседании истцом ФИО1 обстоятельства возникновения и наличия между ФИО1 и ответчиком ФИО3 обязательств из договора подряда или из договора оказания услуг по выпасу КРС, заключенных в устной форме, на которые ссылается истец ФИО1 как на основание своих требований.

Обстоятельства того, что между Д.А.Г. и жителями села, владельцами КРС, заключен устный договор на выпас Д.А.Г. скота в 2020 году, деньги по 300 рублей за голову передавались жительнице села Е., которая собирала их по собственной инициативе и передавала их пастухам Д.А.Г. и ФИО3, подтвердили допрошенные в качестве свидетелей занимающийся с ФИО3 выпасом скота Д.А.Г., жители села Мельниково А.П.Н., Д.В.В., ФИО1 

При этом указанные свидетели суду также сообщили, что о времени, месте, условиях заключения, обязательствах, цене, ответственности сторон и иных условиях, на которых бы заключался в 2020 году договор на выпас КРС между ФИО3, как пастухом, и ФИО1, как владельцем КРС, в том числе устный, а также о передаче 02.08.2020 ФИО1 коровы пастуху ФИО3 им ничего не известно, им известно, что ФИО1 выгонял коров из своего переулка утром на улицу, где собирался табун, вечером члены его семьи коров встречали с пастбища, со слов ФИО1 им известно, что 02.08.2020 принадлежащая ему корова не вернулась с пастбища, её до 04.08.2020 искали, нашли в озере Горькое, привезли домой, после чего она умерла. 

Оценивая представленные суду копии составленных рукописных документов (указываемых истцом как ведомости), которые не имеют данных о назначении передаваемых сумм, подписи о передаче денежных средств, подписи о приемке денежных средств, указание на лицо, которому передавались деньги, расчет переданных сумм – исходя из какого количества голов он сделан /л.д. 29 оборот/, а также не имеют сведений о лице, передавшем денежные средства ФИО3 и Д.А.Г. (Д.А.Г.), об их происхождении, назначении (с учетом указания на иные услуги (интернет, лошадь, продукты, хозмаг, совхоз)) /л.д.30/, суд приходит к выводу, что указанные документы не содержат информации, подтверждающей указываемые истцом сведения о передаче его супругой Е. денежных средств за 4 коровы (исходя из стоимости 1 коровы 300 рублей в месяц) в период с мая по день, когда потерялась корова, 02.08.2020, за выпас 4 коров и потерявшейся коровы ФИО3 /л.д.29,30/, указанные обстоятельства истцом не доказаны. При этом суд учитывает, что ответчик ФИО3 оспаривал получение денежных средств за выпас коров ФИО1, в том числе от Е., указывал, что он получал от Е. половину от общей суммы оплаченных владельцами КРС денежных средств, исходя из 200 голов примерно, точнее не интересовался, кто именно из владельцев сдал деньги, а кто не сдал, также не интересовался. 

Свидетель Ш.Е.Н. суду пояснила, что приходится истцу ФИО1 женой, её супругу ФИО1 на 02.08.2020 принадлежали 4 коровы, в том числе погибшая, в начале мая 2020 года её супруг устно договорился с ФИО3, а она разговаривала с Д.А.Г. о выпасе принадлежащих ФИО1 4 коров. 02.08.2020 ФИО1 коров в табун выгнал, в том числе корову по кличке Даша, которая была здорова, давала молока примерно 20 литров в сутки, вечером того же дня корова домой не вернулась, её нашли 04.08.020 вечером, лекарства ей не помогли, корова ночью с 04.08.2020 на 05.08.2020 умерла, после чего её увезли на вскрытие и на скотомогильник. Пояснила, что бланк договора от 05.05.2020 она взяла в сельсовете, заполняла сама, подписала, почему не подписали пастухи ей неизвестно, так как письменный договор заключался по желанию владельцев КРС. 

Свидетель Ш.А.А. сообщил суду, что он приходится истцу братом, занимает должность главного ветврача района, участвовал в поиске принадлежащей ФИО1 коровы по кличке Даша, после того, как она была обнаружена в угнетенном состоянии в озере Горькое недалеко от берега, в том месте, где пастухи пасут КРС, и доставлена домой, он вводил ей лекарства, а после того, как корова умерла, производил её вскрытие. Предположительно, так как не является экспертом, а экспертиза не производилась, и биологический материал не отбирался, считает, что корова отравилась клевером, содержащим ядовитые вещества. Считает, что корова, возможно, могла бы быть спасена, если бы ей была оказана медицинская помощь в день поедания травы, а не через несколько суток. 

Допрошенный в качестве свидетеля У.Н.М. сообщил суду, что он проживает по соседству с истцом ФИО1, ФИО3 оказывает ему как инвалиду 1 группы часто помощь, приезжает к нему несколько раз в неделю. Ему неизвестно о заключении каких-либо договоров, в том числе устных, между ФИО3 и ФИО1 на выпас скота. 

Суд учитывает, что передача Ш.Е.Н. инициативному жителю села Е.Н.А., которой жители села передают для передачи пастухам плату за выпас скота каких-либо денежных средств без подтверждения цели, на которые они должны быть направлены, их размера, без подтверждения передачи указанных денежных средств впоследствии ответчику ФИО3 не свидетельствует о подтверждении оплаты истцом ФИО1 ответчику ФИО3 оказываемых ответчиком услуг по выпасу КРС. 

При этом судом учитывается, что в 2020 году сход или собрание жителей села не проводился, комиссия не избиралась, решение о порядке, условиях выпаса КРС частным сектором жителями села Мельниково Новичихинского района Алтайского края не принималось, указанное решение нигде опубликовано не было, что не оспаривается участниками судебного разбирательства. 

Обстоятельство передачи 02.08.2020 принадлежащих истцу 4 коров, в том числе погибшей впоследствии коровы по кличке Даша, истцом ФИО1 ответчику ФИО3 ФИО1 не доказано, в подтверждение этого истцом доказательств суду не представлено, допрошенные по делу по ходатайству истца свидетели, пояснив, что ФИО1 действительно выгоняет по утрам из своего переулка коров к табуну, факт передачи коров пастуху ФИО3 02.08.2020 также не подтвердили. 

Таким образом, довод ответчика о том, что 02.08.2020 истец своих коров ему не передавал, в судебном заседании не опровергнут.

Оценив представленные сторонами доказательства в совокупности, суд приходит к выводу, что материалы дела не содержат доказательств, свидетельствующих о том, что между истцом ФИО1 и ответчиком ФИО3 сложились договорные отношения по выпасу принадлежащих ФИО1 КРС, в том числе погибшей коровы, а также о принимаемых истцом мерах по обеспечению надлежащих условий для передачи своих коров 02.08.2020 года в стадо под контроль ответчика, то есть вина ответчика ФИО3 в падеже принадлежащей ФИО1 коровы надлежащими доказательствами по данному делу не подтверждена, при этом к показаниям свидетеля Ш.Е.Н. о том, что между ФИО3 и её мужем в мае 2020 был заключен устный договор на выпас КРС суд относится критически и не может принять их в качестве доказательства в подтверждение данного факта, поскольку свидетель является заинтересованным лицом в исходе данного дела, так как приходится истцу женой, а кроме того, пояснить где, при каких обстоятельствах и на каких именно условиях (права, обязанности, ответственность сторон, цена за услуги и т. д.) заключался данный устный договор указанный свидетель, как и иные свидетели по делу, пояснить не смогла. 

Участниками не оспаривается, что ФИО3 осуществлял выпас табуна в отведенном для этого постановлением от 13.04.2020 месте – на левом берегу озера Горькое.

Таким образом, истцом не доказано, в чем заключалось виновное поведение ответчика, стали ли его действия (бездействие) причиной, повлекшей ущерб, какие именно действия пастух должен был исполнить и не исполнил. 

В материалах дела также отсутствуют сведения о том, что между истцом и ответчиком сложились какие-то иные договорные обязательства или обязательства в силу закона, в соответствии с которыми ответчик ФИО3 обязан был бы содержать, охранять или иным образом отвечать за утрату, недостачу или повреждение имущества истца. 

При таких обстоятельствах доказательств виновного противоправного поведения ответчика суду не представлено.

Основанием для наступления деликтной ответственности, является только такая противоправность поведения, которая находится в причинной связи с наступлением вреда. 

С учетом обстоятельств, установленных при разбирательстве дела, суд не усматривает такой связи между действиями ответчика и утратой имущества истца (гибелью коровы). 

На основании изложенного, суд приходит к выводу о том, что между сторонами фактически не возникли права и обязанности, связанные с выпасом скота.

При таких обстоятельствах собственник крупного рогатого скота самостоятельно несет ответственность за риск случайной его гибели в соответствии со статьей 211 Гражданского кодекса Российской Федерации, в связи с чем, правовые основания для удовлетворения заявленного ФИО1 иска отсутствуют. 

Согласно ст. ст. 56, 67 ГПК РФ допустимых доказательств того, что действиями ответчика были нарушены права истца суду не представлено.

Не подтверждается наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ФИО3 и гибелью коровы и представленными истцом фотографиями коровы, в том числе с места её обнаружения /л.д.54-61/, и также представленными суду истцом постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела от 20.08.2020 по обстоятельствам проверки заявления ФИО1 о высказывании угроз расправой ФИО3 в адрес Ш.Е.Н. 19.08.2020 /л.д.92,93/.

Оценивая доказательства истца, представленные им в обоснование наступления вреда, размера и характера причиненного ущерба, суд полагает, что следует принять во внимание как обоснованные доводы ответчика о том, что размер ущерба истцом не доказан. 

Так, размер причиненного гибелью коровы в сумме 60 000 рублей ущерба, оспариваемый ответчиком, суд полагает не доказанным истцом, поскольку представленные скриншоты страниц Интернет сайта объявлений «Avito» /л.д.9-11/ о продаже коров не содержат указания на конкретные характеристики продаваемых коров, в объявлениях указана разная для каждой выставленной на продажу коровы продажная цена, при этом истцом в качестве ущерба указано на гибель (утрату) коровы, то есть конкретного имущества (домашнего животного), в представленных истцом справках о наличии у ФИО1 подсобного хозяйства от 05.08.2020 № 76 и от 18.09.2020 № 164 /л.д.53,72/ не содержатся данные о породе, масти, точном возрасте, весе, кличке, идентификационном номере (биркование, чипирование, паспортизация), какие-либо особенности (приметы) в отношении каждой коровы, в том числе погибшей, что не позволяет сделать вывод о соответствии параметров погибшей коровы продаваемой на указанном сайте.

В силу ст. 1082 ГК РФ способом возмещения вреда являются требования о его возмещении в натуре (предоставить вещь того же рода и качества) или о возмещении причиненных убытков, под которыми в силу ст. 15 ГК РФ понимается стоимость утраченного имущества.

Таким образом, размер ущерба для истца должна составлять рыночная стоимость имущества (данной коровы или коровы такой же породы, возраста, веса, такой же продуктивности (количества даваемого молока) и т. д.).

Истец ФИО1 отказался от проведения по делу оценочной товароведческой экспертизы по установлению рыночной стоимости погибшей коровы, надлежащих доказательств рыночной стоимости принадлежащей ему коровы или коров такой же породы, возраста, веса и т. д., истцом суду не представлено.

Кроме того, суду истцом не представлено достоверных и достаточных доказательств в подтверждение причины гибели коровы, которая в акте вскрытия животного от 05.08.2020, указана как предположительная «отравление синильной кислотой при поедании растений, содержащих цианогенные гликозиды (нитрил-гликозиды) клевера». 

В акте помимо этого, указано, что постановка окончательного диагноза невозможна из-за отсутствия технической возможности проведения лабораторных токсикологических исследований /л.д. 26-27/, данные обстоятельства подтверждены также допрошенным в судебном заседании свидетелем Ш.А.А. Пояснения указанного свидетеля об указанной возможной причине смерти коровы носят вероятностный характер и не могут быть взяты судом во внимание. Истцом суду указано на отсутствие иных доказательств по делу, и на отсутствие необходимости проведения по делу экспертиз, в том числе по установлению причины гибели коровы.

Так как истцом не доказаны указанные юридически значимые по делу обстоятельства, не доказан размер ущерба, причина его образования, причинно-следственная связь между действиями ответчика и наступившими последствиями, суд не усматривает оснований для возложения на ответчика ФИО3 обязанности возместить причиненный истцу ущерб в указанном им размере, в связи с чем заявленные ФИО1 исковые требования о взыскании с ответчика ФИО3 в его пользу в возмещение причиненного гибелью коровы ущерба 60 000 рублей, а также о взыскании денежных средств за приобретение лекарств для лечения коровы в сумме 505 рублей 50 копеек, за оказание ветеринарных услуг 472 рубля 05 копеек, упущенной выгоды в сумме 4 800 рублей, размер которой, исходя из максимального количества возможно неполученных и не сданных литров молока истцом приемщику, суд полагает не доказанным, также подлежат оставлению без удовлетворения.

Исковое требование истца ФИО1 о взыскании с ответчика ФИО3 денежной суммы в качестве компенсации морального вреда, причиненного гибелью принадлежащей истцу коровы суд полагает также не подлежащим удовлетворению по следующим основаниям.

В силу абзаца 1 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно п. п. 1, 2 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса. Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 20 декабря 1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.), или нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законом об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжить активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья, либо в связи с заболеванием, и в том случае, когда в законе отсутствует специальное указание о возможности его компенсации.

Таким образом, моральный вред, причиненный нарушением имущественных прав, подлежит компенсации лишь в случаях, прямо указанных в законе.

Поскольку истцом доказательств, подтверждающих причинение истцу нравственных и физических страданий в результате действий ответчика, а также того, что действиями ответчика истцу причинен вред жизни и здоровью или иным нематериальным благам, не представлено, характер спорных правоотношений не предполагает возможность компенсации морального вреда, поскольку требования ФИО1 о возмещении суммы ущерба вытекают из нарушения имущественных прав и носят имущественный характер, моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, прямо предусмотренных законом, такой закон, применимый к настоящей ситуации, отсутствует, гражданское законодательство в рамках сложившихся между истцом и ответчиком отношений не предусматривает возможности компенсации морального вреда, у истца отсутствует право на взыскание компенсации морального вреда с ответчика, а также в связи с тем, что судом не установлено оснований для взыскании с ответчика в пользу истца какого-либо ущерба, основания для удовлетворения судом заявленного требования о взыскании с ответчика денежной суммы в качестве компенсации морального вреда также отсутствуют.

При этом доводы истца ФИО1 и представителя истца ФИО2 о том, что между истцом и ответчиком возникли по устной договоренности гражданско-правовые отношения, связанные с обязанностью выпаса ФИО3 принадлежащих ФИО1 коров, и оплатой ФИО1 данных услуг, в связи с чем ответчик ФИО3, допустивший в связи с неисполнением им надлежащим образом своих договорных обязанностей гибель коровы истца, несет обязанность по возмещению ему ущерба, упущенной выгоды, понесенных расходов, компенсации морального вреда и судебных издержек в указанных в исковом заявлении размерах, судом не принимаются во внимание, поскольку не подтверждены в судебном заседании, а напротив, опровергнуты совокупностью исследованных судом доказательств.

В соответствии со ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 96 ГПК РФ.

В случае, если иск удовлетворен частично, указанные судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано

Истцом при обращении в суд оплачена госпошлина в сумме 2 473 рубля 00 копеек /л.д.34/, также ФИО1 09.08.2020 адвокату Коллегии адвокатов «Лига» ФИО2 выплачены денежные средства за представительство в суде, подготовку документов в сумме 25 000 рублей /л.д.32,33/.

Поскольку в удовлетворении исковых требований, заявленных истцом, отказано, не подлежат взысканию с ответчика в пользу истца судебные издержки в виде суммы за оплату услуг представителя в сумме 25 000 рублей, а также не подлежат взысканию с ответчика в пользу истца расходы по оплате госпошлины в сумме 2 473 рубля. 

Руководствуясь ст.ст. 194 – 199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к ФИО3 о взыскании денежных средств в возмещение суммы материального ущерба, компенсации морального вреда, судебных издержек – оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Алтайский краевой суд путём подачи апелляционной жалобы через Новичихинский районный суд Алтайского края в течение 1 месяца со дня вынесения решения в окончательной форме.

Судья 

Новичихинского районного суда О. В. Баранова

Алтайского края

В окончательной форме решение изготовлено 22.10.2020.