Дело № 2-198/2019 «20» июня 2019 года 

Р Е Ш Е Н И Е

И м е н е м Р о с с и й с к о й Ф е д е р а ц и и

Невский районный суд г. Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего судьи Поповой Н.В.

при секретаре Рудакове С.Ю.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о взыскании денежных средств по договору займа, процентов за пользование чужими денежными средствами, компенсации морального вреда и взыскании судебных расходов, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в Невский районный суд Санкт-Петербурга с иском к Е. М.В. о взыскании денежных средств по договору займа в размере 1 348 800 рублей, компенсации морального вреда в размере 300 000 рублей, процентов за пользование чужими денежными средствами в сумме 81 847 рублей, расходов по оплате государственной пошлины в сумме 15 653рублей.

В обоснование исковых требований указано, что 20 марта 2017 года между сторонами заключен договор займа согласно условиям которого истец передал ответчику в долг денежные средства в сумме 1 348 800 рублей. Истцом денежные средства переведены на банковскую карту ответчика. В подтверждение получения денежных средств ответчиком выдана расписка. Договором займа предусмотрено, что денежные средства в сумме 674 400 рублей должны быть возвращены в срок до 20 июня 2017 года, а вторая половина займа в сумме 674 400 рублей в срок до 01 сентября 2017 года. Ответчиком в установленный договором срок денежные средства не возвращены, в связи с чем истцом в адрес ответчика 05 сентября 2017 года направлена претензия, которая оставлена без ответа.

В процессе рассмотрения дела истец уточнил исковые требования в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в окончательной редакции просил взыскать с ответчика денежные средства по договору займа в размере 1 348 800 рублей, компенсацию морального вреда в размере 300 000 рублей, проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 01.09.2017 по 29.01.2019 в сумме 158 308,48 рублей, проценты за пользование чужими денежными средствами начиная с 30 января 2019 года по день фактической уплаты долга насчитанные на сумму основного долга, расходов по оплате государственной пошлины в сумме 15 653рублей.

Представитель истца в судебное заседание явился, заявленные исковые требования поддержал в полном объеме.

Ответчик и его представитель в судебное заседание явились, против удовлетворения исковых требований возражали, указывая, что денежные средства по договору займа ответчик не получал, договор займа от 20 марта 2017 года и расписку о получении денежных средств не подписывал. 

Выслушав объяснение сторон, изучив материалы дела, оценив представленные в материалы дела письменные доказательства и показания свидетелей, суд приходит к следующему.

Судом установлено и из материалов дела следует, что 20 марта 2017 года между истцом (займодавец) и ответчиком (заемщик) заключен договор займа, по условиям которого Займодавец передал в собственность заемщика денежные средства в размере 1 348 800 руб., на указанный в договоре срок, а заемщик обязуется вернуть займодавцу сумму займа в сроки и в порядке, предусмотренные договором /л.д.65-69 Т.1/.

Согласно п.1.2 Договора займа сумма займа была передана в период с 26 ноября 2016 года по 09 марта 2017 года путем банковских переводов денежных средств в количестве 38 переводов с банковской карты Займодавца №***0213 на банковскую карту заемщика №***5416.

В силу п.1.4 Договора займа половина суммы займа, а именно 674 400 руб. предоставляется на три месяца до 20.06.2017, вторая половина суммы займа, а именно 674 400 предоставляется до 01 сентября 2017 года.

В силу п.1.7 Договора займа договор является беспроцентным.

Указанный договор зама подписан займодавцем ФИО1, заемщиком Е. М.В. и свидетелями – ФИО3 и ФИО4

Также в материалы дела представлена расписка от 20 марта 2017 года из текста которой следует, что Е. М.В. полностью получил от ФИО1 денежные средства в размере 1 348 800 руб. в соответствии с договором займа, заключенного между сторонами 20 марта 2017 года. Данные денежные средства полностью получены Е. М.В. путем получения банковских переводов в количестве 38 штук, сделанных ФИО1 Обязуется своевременно вернуть ФИО1 полученные денежные средства в размере 1 348 800 руб.: половину суммы займа, а именно 674 400 рублей до 20 июня 2017 года, вторую половину суммы займа, а именно 674 400 руб. до 01 сентября 2017 года /л.д.64 Т.1/.

Указанная расписка подписана Е. М.В., ФИО1, а также свидетелями ФИО3 и ФИО4

Также в материалы дела представлены Чеки по операциям Сбербанк Онлайн о переводах с карты ФИО1 на карту Е. М.В. /л.д.21-57 Т.1/.

В судебном заседании ответчик указал, что отношений вытекающих из договора займа между ним и истцом не было, не отрицая факт получения денежных средств на свою банковскую карту, однако указывал, что указанные денежные средства переводились ему, так как он являлся генеральным директором ООО «ВВ», учредителем которого наряду с ним являлся ФИО1 Денежные средства переводились ФИО1 для оплаты хозяйственной деятельности общества. Никаких договоров займа ответчик не подписывал как и расписки от 20 марта 2017 года.

Согласно части 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества. При этом договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

В силу положений статьи 808 Гражданского кодекса Российской Федерации договор займа между гражданами должен быть заключен в письменной форме, если его сумма превышает не менее чем в десять раз установленный законом минимальный размер оплаты труда, а в случае, когда заимодавцем является юридическое лицо, - независимо от суммы. В подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему заимодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей.

В силу части 1 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

Согласно ч. 1 ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

В соответствии с требованиями части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности и равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается, как на основания своих требований и возражений.

В силу присущего гражданскому судопроизводству принципа диспозитивности, эффективность правосудия по гражданским делам обусловливается в первую очередь поведением сторон как субъектов доказательственной деятельности; наделенные равными процессуальными средствами защиты субъективных материальных прав в условиях состязательности, стороны должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются в обоснование своих требований и возражений, и принять на себя все последствия совершения или несовершения процессуальных действий.

Судом по ходатайству ответчика определением Невского районного суда Санкт-Петербурга от 28 июня 2018 года назначено проведение судебной почерковедческой экспертизы, проведение которой поручено АНО «Центр научных исследований и экспертиз».

Согласно заключению эксперта АНО «Центр научных исследований и экспертиз» №ЭЗ-561/2018 от13 августа 2018 года, исследуемая рукописная расшифровка подписи: «ФИО2.», расположенная в графе «Заемщик/Подпись» на 5-м листе договора займа между физическими лицами от 20 марта 2017 года (л.д.65-69), выполнена ФИО2. 

Исследуемая подпись от имени Е. М.В., расположенная графе «Заемщик/Подпись» на 5-м листе договора займа между физическими лицами от 20 марта 2017 года, выполнена ФИО2. 

Исследуемая подпись от имени Е. М.В., расположенная в расписке от 20 марта 2017 года, выполнена Е. М.В. /л.д.138 Т.1/.

После получения заключения экспертом ответчиком в материалы дела представлено заключение специалиста, составленное специалистом Экспертно-криминалистического Бюро ФИО5 /л.д.169-187 Т.1/

Согласно заключению специалиста решить вопрос о том, выполнены ли подписи от имени Е. М.В. в фотокопиях расписки от 20 марта 2017 года на имя ФИО1 и договора займа между физическими лицами от 20 марта 2017г., заключенного между ФИО1 и Е. М.В. – не представляется возможным по причинам, изложенным в исследовательской части заключения. Рукописная запись «ФИО2.», являются изображением рукописных записей, выполненных не Е. М.В., а каким-то иным лицом.

Также судом по ходатайству ответчика был допрошен в качестве специалиста ФИО5 и эксперт АНО «Центр научных исследований и экспертиз» ФИО6

Так специалист ФИО5 показал, что провел исследование представленных ему фотокопий договора займа от 20 марта 2017 года и расписки от 20 марта 2017 года. Е. М.В. на исследование были представлены образцы почерка и подписи, образцы текста и подписи. В своем заключении специалист пришел к категорическому выводу о том, что определить принадлежит ли подпись руке ответчика – невозможно, поскольку подпись проста по конструкции и легка в подражании. Эксперт ФИО6 в своем заключении фактически не исследовал общие признаки почерка, координацию движений, нажим. Эксперт в своем заключении указывает, что движение левоокружное, а на самом деле имеет место смешанная форма движений. Протяженность движений в заключении не указана, связность не указана в соответствии с предусмотренной методикой. Замедленность движений не уличена, темп выполнения экспертом проигнорирован, интервальное выполнение многих букв кроме «Р» и «О» косвенно свидетельствуют о выполнении надписей иным лицом. Эксперт ФИО6 в заключении упустил важные общие признаки. Также в заключении эксперта присутствует сбитая нумерация например, при исследовании формы движений в заглавной букве «М»: в исследовании фигурирует цифра 14, а в исследованных образцах тот же признак отмечен под цифрой 13. Эксперт пишет, что буква «ч» упрощена, но не указывает, за счет чего идёт упрощение, вопреки методике. Отметка 14 – в исследовании это сочетание элементов буквы М, в тексте - «размещение верхних и нижних элементов буквы «М» относительно друг друга», указанная под цифрой 16, то есть указанные признаки не соответствуют друг другу в разных частях исследования. что касается подписи, она простая и легка для подражания, сделать вывод невозможно. Подпись выполнена простыми движениями. Даже при описании признаков терминология, используемая экспертом, не соответствует принятой терминологии экспертизы. По частным признакам в рукописном тексте в отношении почерка эксперт использует неправильную терминологию, в тексте одна нумерация, в исследуемых материалах – другая, в тексте отсутствует и описание, и разметка /л.д.191-194 Т.1/.

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО6 показал, что данные им в экспертном заключении выводы поддерживает, также показал, что есть 9 групп исследуемых элементов почерка. При исследовании обязательного перечисления в заключении исследования всех групп методически не требуется. Если признаки выявляются в процессе, то они оцениваются. Если буквы выполнены по печатному типу или по скорописи – они будут различаться. Вид соединения – самостоятельная группа, но некоторые люди пишут интервально – буквы пишутся отдельно. В таком случае признака «вид соединения» нет. Процентное соотношение сходств и различий необходимого для дачи точного заключения нет, но есть требования по количеству свободных образцов – по подписи одни, по почерку другие. Требования к экспериментальным образцам – сопоставимость, достоверность, сопоставимость по времени составления. Также могут повлиять биографические сведения об исследуемом лице. Существует критерий, что совокупность совпадающих признаков должно носить характер закономерности, а не случайности. Для заключения должно быть не менее 10-15 совпадающих признаков. По различиям присутствуют разночтения экспертов – четкого ответа нет, но подход тот же самый. Совокупность различий должна иметь закономерный характер, а не случайный. Я считаю, что различий должно быть не менее 10. Степень вариационности незначительна. Она имеется даже в рамках экспериментальных образцов. Когда различий набирается много, тогда и образуется значительность. Количество различий не указано, в отличие от сходств, поскольку методика этого не требует. Исследования проводятся одинаково в целях достоверности и обоснованности, в заключении сравниваются полученные признаки и описываются значительные результаты. По методике не требуется указывать в заключении всю проводимую работу. Указывается, что наряду с совпадениями установлены различия. Возможно, что при совпадении и всех общих и частных признаков, вывод даётся отрицательный, поскольку они отрицательны. Микроструктура штриха в данном случае не исследовалась. Это не применялось в целях экономии времени, поскольку признаков технической подделки не выявлено. Я пришел к решению не проводить эти исследования постольку, поскольку это не было необходимо /л.д.154-160/.

Также судом по ходатайству ответчика были допрошены свидетели.

Так свидетель ФИО4, показала, что истец ФИО1 является ее супругом, Михаил В. Е. был давним другом семьи. Договор займа составляла свидетель, поскольку была в курсе личного долга, они с супругом передавали семье Е. средства. Как только узнала о сумме, составила договор для истца и ответчика, подписанный в ее присутствии в кафе на первой линии васильевского острова за столом в дальней комнате, в первой половине дня. Кафе было открыто, могли быть люди, но в этом зале мы были вчетвером, со стороны Е. не было никого. Текст и договора, и расписки составляла свидетель. Паспортные данные Е. она знала, поскольку он был директор кафе, я была юристом кафе, она не работала в кафе официально, а помогала мужу. Они были учредители вдвоем с Е., свидетель им помогала решать юридические вопросы. Договор подписал сначала П., потом М., и потом свидетель скрепила его своей подписью. Так же и расписку. Были свидетель и ФИО3. При составлении текста она не присутствовала, составляла свидетель одна. Долг был семейным, из общего бюджета, я не могла не знать об этом. На протяжении нескольких месяцев мы переводили с карты истца на карту ответчика средства. Я не была в курсе каждого перевода, общую сумму узнала только в марте. Я знала, что деньги даются, и я уточнила, какой сегодня долг по сумме. Знала про звонки с просьбами, большие переводы на ремонт машины, были посленовогодние платежи по коммунальным платежам, ежемесячные кредиты у семьи ответчика – платежи на сотни тысяч рублей. Договор и расписку подписывали 20 марта, в один день, в помещении кафе, в дальней комнате.

Свидетель ФИО3 показала, что истца и ответчика знает. Является другом семьи ФИО1, работала в кафе 

<

адрес>, была менеджером. Когда пришла работать, М. был шеф-поваром и соучредителем. До ухода М. работали вместе. Была свидетелем подписания расписки, договора. Ее привлекли в связи с тем, что она работала с момента открытия бара, и является хорошим другом семьи ФИО7. Свидетель была в курсе займов. Подписывал сначала П., потом М., в баре утром. Свидетель была на рабочем месте. Дальше подписалась она, как свидетель. На этом все разошлись. М. подписывал документы сам, свидетель это видела. При подписании у ответчика не было никаких возражений, М. нуждался в деньгах и был готов на любые условия. Ситуация была критическая. М. предложили заем на дружеских условиях, наличный долг нужно было возвращать частями до сентября 2017 года, о процентах не помнит. Критическая ситуация выражалась в том, что человек был без работы, у него сломалась машина, была ипотека, кредиты. Деньги были переведены с карты на карту, это были переводы. Свидетеля не волновали эти деньги, точно знает, что переводы были совершены. Если говорить о финансах бара и финансовой ситуации М. – он обращался в том числе к свидетелю, как менеджеру, поскольку она заведовала кассой. С ноября 2016 года М. просил денег. П. был «инвестор», М. был «мозг». Его взяли на работу как опытного шеф-повара. Суммы назывались более миллиона, около полутора миллионов, другой суммы свидетель не знала. Разговоры впоследствии были про то, что М. должен вернуть эти деньги. Точную сумму назвать сейчас затрудняется, но раньше бы назвала, так как видела эту сумму в подписываемых документах – более миллиона рублей точно. Когда документы подписывали, сумма обсуждалась в рамках расписки. Е. против суммы не возражал.

В связи с сомнениями в правильности ранее данного экспертного заключения, учитывая наличие противоречий в заключении экспертов ЦНЭ АНО «Центр научных исследований и Экспертизы», а также представленном в судебном заседании заключении специалиста ООО «Экспертно-криминалистическое бюро», в целях всестороннего и полного исследования обстоятельств дела, судом была назначена повторная комиссионная судебная почерковедческая экспертиза, проведение которой поручено ФБУ «Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы».

Согласно экспертного заключения ФБУ «Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы» №1087/05-2 от 30 мая 2019 года запись «ФИО2.», расположенная в расписке от 20 марта 2017, составленной от имени Е. М.В. о получении денежных средств в размере 1 348 800 руб., в строке ниже текста « … претензий не имею» выполнена не ФИО2, а другим лицом с подражанием почерку Е. М.В. Подпись от имени Е. М.В., расположенная справа от вышеуказанной записи выполнена, вероятно не ФИО2, а другим лицом. Запись «Е. М.В.», расположенная на 5-ом листе договора займа между физическими лицами от 20.03.2017, заключенного от имени ФИО8 и Е. М.В. на сумму 1 348 800 руб. (л.д.65-69) в строке «подпись» ниже текста « … округа 

<

адрес>» - выполнена не ФИО2, а другим лицом с подражанием почерку Е. М.В. Подпись от имени Е. М.В., расположенная слева от исследуемой записи «Е. М.В.» - выполнена, вероятно, не ФИО2, а другим лицом.

Из исследовательской части заключения следует, что при сравнении почерков, которыми выполнены исследуемые записи, с образцами почерка Е. М.В. наряду с совпадениями общей конфигурации всех букв установлены различия: темпа исполнения (в образцах – выше среднего, без признаков замедленности движений) и частных признаков. При оценке результатов сравнительного исследования установлено, что выявленные различающиеся признаки существенны, устойчивы и, в отношении каждой записи, образуют совокупности, достаточные для выводов о выполнении исследуемых записей не Е. М.В., а другим лицом. Отмеченное совпадение общей конфигурации всех букв на категорически отрицательные выводы не влияет, так как в сочетании с замедленным темпом исполнения объясняются подражанием исполнителя почерку Е. М.В. Подписи Е. М.В. состоят из прямолинейных, угловатых и дуговых штрихов, не образующих читаемых букв и росчерка, выполненных средневыработанными правонаклонными движениями. В результате применения метода модельной оценки априорной информативности подписи было установлено, что исследуемые подписи от имени Е. М.В. содержат 121 единицу (в договоре) и 124 единицы ( в расписке) полезной информации. Если подпись содержит более 120 единиц полезной информации, но менее 250, исследование подписи должно проводится сочетанием традиционного ( качественного) и нетрадиционного (количественного) уровней исследования. Оценив выявленные на традиционном уровне различающиеся признаки, эксперты установили, что различающиеся признаки относительно устойчивы, и, в отношении каждой подписи, образуют совокупности достаточные лишь для вероятных выводов о выполнении исследуемых подписей не Е. М.В., а другим лицом. Решить эти вопросы в категорической форме не удалось, в связи с тем, что в результате сравнения не было выявлено большего количества различающихся признаков, что обусловлено безбуквенным составом, относительной краткостью и простотой строения исследуемых подписей, а также невозможностью применения математических методов исследования. Причиной расхождения выводов данной экспертизы с выводами первичной экспертизы является ошибочная оценка экспертом ФИО6 выявленных совпадающих и различающихся признаков /л.д.169-175 Т.2/. 

После получения заключения повторной экспертизы судом по ходатайству представителя истца в судебном заседании была допрошена член комиссии экспертов ФИО9, которая показала, что выводы сделанные комиссией экспертов, в состав которой она входила, поддерживает. Показала, что причиной различия в выводах первичной и повторной экспертизы служит ошибочная оценка экспертом ФИО6 совпадающих и различающихся признаков. Само исследование построено на упоминании различий. При проведении исследования эксперт указывает те признаки, которые являются значимыми, поскольку совпадений между почерками по количеству больше, чем различий, но они малозначимы и не образуют совокупность. Действительно противоречит выводу общая конфигурация букв. Все остальные признаки связаны с тем, что мы обучались по одним и тем же прописям. Поэтому они в заключении не приводятся. Поскольку выводы наши и эксперта ФИО6 – разные, то есть ошибочная оценка предыдущего. Применить математические методы при исследовании подписи невозможно, поскольку не было возможно собрать достаточное количество образцов. Решить вопрос категорически невозможно в связи с краткостью и отсутствием достаточных признаков. Есть моменты, которые изменить невозможно, если только выполнять по одному штриху медленно. А если есть какой-то слитный участок с элементами замедленности движений – никак, оно выскочит. Есть люди, которые создают новые подписи. Были люди, которые в новом паспорте кардинально меняли подписи. Если эксперт даёт вероятный вывод – это 90% в пользу вывода. Если человек собирается отказаться в дальнейшем от подписи, он может посвятить время для подготовки. Он должен слишком много знать о почерковедении и уметь этим пользоваться. Даже в случае если человек меняет транскрипцию подписи- останется устойчивой заключительная часть росчерка, она неконтролируема. Очень устойчивые направления ориентации движений – это психофизиологическая характеристика конкретного человека.

Согласно части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с частями 3 и 4 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими.

При таком положении суд может отвергнуть заключение экспертизы в том случае, если это заключение явно находится в противоречии с остальными доказательствами по делу, которые бы каждое в отдельности и все они в своей совокупности бесспорно подтверждали бы то обстоятельство, что ответчик собственноручно и подписывал договор займа и расписку в получении денежных средств.

Суд оценивает экспертное заключение с точки зрения соблюдения процессуального порядка назначения экспертизы, соблюдения процессуальных прав лиц, участвующих в деле, соответствия заключения поставленным вопросам, его полноты, обоснованности и достоверности в сопоставлении с другими доказательствами по делу.

Проанализировав экспертное заключение от 30 мая 2019 года, составленное ФБУ « Северо-Западный региональный центр судебной экспертизы» суд приходит к выводу о том, что в данном случае при вынесении решения необходимо руководствоваться заключением повторной почерковедческой экспертизы, поскольку указанное доказательство в полном объеме отвечает требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, так как повторная экспертиза (в отличии от первичной) проведена комиссией судебных экспертов, содержит подробное описание произведенных комиссионных исследований, сделанные в результате их выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты основываются на исходных объективных данных, учитывают имеющуюся в совокупности документацию, в заключении указаны данные о квалификации экспертов, экспертиза проведена комиссией экспертов в составе ведущего государственного судебного эксперта ФИО9 и старшего государственного судебного эксперта ФИО10, имеющих высшее юридическое образование, специальность 1.1 «Исследование почерка и подписи», стаж работы с 1981 и 2000 года соответственно. 

В силу части 1 статьи 810 Гражданского кодекса Российской Федерации заемщик обязан возвратить займодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

В случаях, когда срок возврата займа не установлен или определен моментом востребования, сумма займа должна быть возвращена заемщиком в течение 30 дней со дня предъявления заимодавцем требования об этом, если иное не предусмотрено договором (абзац 2 пункта 1 ст. 810 ГК РФ).

В соответствии со ст. 309, 310 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона… Односторонний отказ от исполнения обязательств не допускается.

Согласно п. 1 статьи 432 ГК РФ, договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В силу п. 2 ст. 433 ГК РФ, если в соответствии с законом для заключения договора необходима также передача имущества, договор считается заключенным с момента передачи соответствующего имущества (ст. 224 ГК РФ).

Согласно ст. 56 п. 1 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Поскольку для возникновения обязательства по договору займа требуется фактическая передача кредитором должнику денежных средств (или других вещей, определенных родовыми признаками), именно на условиях договора займа, то в случае спора на кредиторе лежит обязанность доказать факт передачи должнику предмета займа и то, что между сторонами возникли отношения, регулируемые главой 42 ГК РФ, а на заемщике - факт надлежащего исполнения обязательств по возврату займа либо безденежность займа.

С учетом заключения повторной почерковедческой экспертизы суд не принимает договор займа от 20 марта 2017 года и составленную этой же датой расписку в качестве доказательства заключения между истцом и ответчиком договора займа и соответственно получения ответчиком от истца денежных средств в сумме 1 348 800 руб. именно на условиях займа.

По смыслу приведенных выше норм права, факт заключения сделки, для совершения которой законом предусмотрена необходимость соблюдения письменной формы, может быть подтвержден только письменными доказательствами, а именно непосредственно документом, выражающим содержание такой сделки и подписанным лицом или лицами, совершающими сделку, или должным образом уполномоченными ими лицами.

Указанным требованиям, представленные в суд расписка от 20 марта 2017 года и договор займа от 20 марта 2017 года не отвечают. 

Представленные в материалы дела чеки о переводе денежных средств с карты истца на карту ответчика сами по себе не свидетельствуют о переводе денежных средств именно на условиях займа. 

Учитывая, что допустимых доказательств, соответствующих положениям ст. 60 ГПК РФ и ст. 808 ГК РФ, подтверждающих факт заключения между сторонами договора займа, истцом не представлено, ответчик оспаривает факт подписания расписки и договора, а также получения денежных средств на условиях заемных правоотношений, суд не находит оснований для удовлетворения исковых требований ФИО1 о взыскании с ответчика в пользу истца денежных средств переданных по договору займа в сумме 1 348 800 руб.

При этом суд критически оценивает показания свидетелей ФИО4 и ФИО3, поскольку они противоречат указанному выше комиссионному заключению экспертов, кроме того, свидетель ФИО4 является супругой истца, и имеет прямую заинтересованность в исходе дела, а свидетель ФИО3 является близким другом семьи истца.

Также суд полагает необходимым отметить, что свидетельские показания в силу положений ст. 162 Гражданского кодекса Российской Федерации в данном случае не являются допустимыми доказательствами, поскольку как установлено судом письменная форма сделки в данном случае соблюдена не была, поскольку договор займа и расписка от 20 марта 2017 года ответчиком не подписывались, в связи с чем стороны лишены возможности ссылаться на свидетельские показания с целью подтверждения сделки и ее условий.

Учитывая, что судом отказано в удовлетворении основного требования о взыскании денежных средств по договору займа, суд не усматривает оснований для удовлетворения вытекающих из основного требований о взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами, компенсации морального вреда и расходов на оплату государственной пошлины.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л :

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о взыскании денежных средств по договору займа, процентов за пользование чужими денежными средствами, компенсации морального вреда и взыскании судебных расходов отказать.

Решение может быть обжаловано в Городской суд Санкт-Петербурга в течение месяца с момента составления решения суда в мотивированной форме путем подачи апелляционной жалобы через Невский районный суд Санкт-Петербурга.

Судья

Мотивированное решение изготовлено 26 июня 2019 года