Судья Н.В. Соколов дело № 22-48/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

11 февраля 2026 года город Кострома.

Костромской областной суд в составе:

председательствующего по делу судьи Е.И. Николаевой

судей А.Н. Андриянова и Н.Н. Нехайковой,

при ведении протокола открытого судебного заседания секретарём Д.А. Горевой,

с участием прокурора отдела прокуратуры Костромской области А.С. Антиповой,

защитников по соглашению – адвокатов С.В. Стефанишиной и А.Б. Орлова,

рассмотрел уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя – исполняющей полномочия прокурора Чухломского района Костромской области Т.Б. Урожаевой и по апелляционной жалобе адвокатов С.В. Стефанишиной и А.Б. Орлова на приговор Чухломского районного суда Костромской области от 21 ноября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, гражданин России, не женатый, детей нет, военнообязанный, оператор автоматической линии Галичского фанерного комбината, проживающий с родителями в 

<

адрес>, не судимый,

осуждён за совершение преступлений, предусмотренных

- пунктами «б, в» ч. 4 ст. 264 УК РФ к лишению свободы сроком на семь лет шесть месяцев с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами сроком на два года шесть месяцев,

- ст. 125 УК РФ к исправительным работам сроком на девять месяцев с удержанием десяти процентов из его заработной платы в доход государства.

На основании ч.3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения назначенных наказаний определено к отбытию семь лет семь месяцев лишения свободы в колонии-поселении, куда ему надлежит прибыть самостоятельно по представлению территориального органа ФСИН, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами сроком на два года шесть месяцев.

В срок отбывания наказания зачтено время его нахождения под стражей после задержания с 19 по 21.07.2024 года включительно из расчёта день за два, а также время нахождения под запретом определённых действий согласно п.1 ч.6 ст. 105.1 УПК РФ с 22.07.2024 по 23.04.2025 из последовательного расчёта два дня его применения за день содержания под стражей и один день содержания под стражей за два дня отбывания лишения свободы в колонии поселении.

Мера пресечения до вступления приговора в законную силу составлена прежней в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Удовлетворён иск потерпевшей Т.И.П., с осуждённого в её пользу взыскано 1 450 000 рублей в счёт компенсации морального вреда и 233 500 рублей в счёт компенсации имущественного ущерба от преступления.

Заслушав судью А.Н. Андриянова, доложившего материалы дела, существо приговора, апелляционного представления, апелляционной жалобы и возражений потерпевшей; выступления защитников, поддержавших жалобу, прокурора, поддержавшую апелляционное представление, их взаимные возражения, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л :

Соболев признан виновным в нарушении водителем механического транспортного средства, не имеющим права на его управление, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть человека, сопряжённом с оставлением места этого деяния и заведомым оставлением потерпевшего без помощи в опасном для жизни состоянии при следующих обстоятельствах.

Приговором суда установлено, что 18 июля 2024 года во второй половине дня между 16 – 18 ч.ч. Соболев, последовательно нарушив совокупность требований пунктов 1.3, 1.5, 2.1.2, 22.2(1), 10.1, 2.6 ПДД РФ, не имея права управления мотоциклетной техникой, управляя своим двухколёсным мотоциклом «ИЖ-Планета-3» без бокового прицепа на гравийной автодороге местного значения между населёнными пунктами Георгий – Измаилово в Чухломском районе Костромской области, катая несовершеннолетнюю пассажирку Д.А.П. ДД.ММ.ГГГГ г.р. без мотошлема, не учёл складывающиеся дорожные условия, не выбрал безопасную скорость движения, вследствие чего в повороте дороги вправо не справился с его управлением, допустил выкатывание на встречную обочину с последующим опрокидыванием в левый кювет, в результате чего потерпевшая получила тяжёлую закрытую черепно-мозговую травму, сопровождавшуюся диффузным аксональным повреждением головного мозга, причинившую её здоровью опасный для жизни тяжкий вред. Д.А.П. оставалась после падения живой, но без сознания, однако Соболев, не выполнив обязанности водителя, имея для этого реальную возможность не оказал ей никакой помощи, не принял никаких мер к её спасению, заведомо оставил её в этом состоянии, и скрылся, уехав домой на попутном транспорте, не сообщил никому о произошедшем, вследствие чего без медицинской помощи в течение 2-3 часов потерпевшая скончалась на месте происшествия.

Вину по предъявленному обвинению он признал частично. Не оспаривая фактические обстоятельства, приведшие к аварии, не понимает – с какой скоростью он должен был двигаться чтобы этого избежать?; полагает, что причина смерти потерпевшей надлежаще не установлена, что с места происшествия он намеренно не скрывался, и в опасности её не оставлял, утверждая, что сам сильно ударился головой, поэтому всё позабыл, и, вернувшись домой ничего не сообщил об этом своим родителям и родственникам потерпевшей, начавшим их совместные поиски, то есть неумышленно дезинформировал окружающих возникшими в памяти ложными воспоминаниями о том, что высадил её в деревне, а где мотоцикл – не знает.

В апелляционном представлении государственный обвинитель, отвергая эту версию событий, анализируя установленные по делу фактические обстоятельства ДТП, отношение ФИО1 к содеянному и его последующее поведение, положения п. «а» ч.1 ст. 58 УК РФ и разъяснения, содержащиеся в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2014 № 9 «О практике назначения и изменения судами видов исправительных учреждений», просила бы назначить ему отбывание назначенного наказания в исправительной колонии общего режима, отмечая, что, будучи виновником этого дорожно-транспортного происшествия и оставив там потерпевшую, Соболев скрыл от родственников её местонахождение, хотя она ещё была жива и нуждалась в помощи, однако намеренно вводил их в заблуждение и лишь когда один из местных жителей указал место обнаружения мотоцикла, пострадавшая была найдена уже без признаков жизни. В период предварительного следствия ФИО1 не были принесены извинения потерпевшей стороне, не был возмещен материальный ущерб, моральный вред был возмещен частично на сумму 50000 рублей только на завершающей стадии рассмотрения уголовного дела судом. Поэтому полагает, что при назначении ему колонии-поселения суд не в полной мере учел обстоятельства совершения преступления, поведение ФИО1 после дорожно-транспортного происшествия, его отношение к деянию, нормы УК РФ, и разъяснения Пленума ВС РФ по этим вопросам.

Кроме того просила бы исключить из приговора показания начальника местного отделения ГАИ Коцура об обстоятельствах ДТП, ставших ему известными со слов самого ФИО1 о том, что он не имел прав на управление мотоциклом и что оба были без мотошлемов, поскольку они не могут быть использованы в качестве доказательств его вины, а также постановления следователя о признании и приобщении вещественных доказательств по уголовному делу от 17.09. и 01.12.2024, поскольку эти процессуальные документы не имеют доказательственного значения.

В остальном просила бы оставить приговор без изменений.

В апелляционной жалобе защитники, находя приговор несправедливым, незаконным и необоснованным, противоречащим положениям ч.4 ст. 7 и ст. 297, п.1 ст. 307 УПК РФ, просят ФИО1 оправдать.

Приводя выдержки из приговора о том, что он, являясь лицом, не имеющим права управления транспортным средством категории «А», управляя мотоциклом, нарушил правила дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека, сопряженное с оставлением места его совершения, а также заведомо оставил без помощи лицо, находящееся в опасном для жизни и здоровья состоянии и лишенное возможности принять меры к самосохранению вследствие своей беспомощности, когда он имел возможность оказать ему помощь и сам поставил потерпевшую в опасное для здоровья состояние, полагают, что такая формулировка установленного судом деяния не дает понимания, какие из его действий установлены судом, как преступные, и сколько эпизодов таких действий суд посчитал установленными.

По выводам суда – отмечают защитники – Соболев нарушил правила дорожного движения, что это повлекло по неосторожности смерть человека, и было сопряжено с оставлением места совершения этого деяния, однако неосторожное оставление места ДТП вообще не влечет никакой ответственности и такая формулировка противоречива, поскольку если при ДТП смерть причинена по неосторожности то, по их мнению, потерпевшего нельзя и оставить в беспомощном опасном для жизни и здоровья состоянии или вообще оказать ему какую-либо помощь.

Полагают, что кроме непонятного деяния, признанного судом установленным, в приговоре буквально скопировано обвинительное заключение, а что суд сам установил – остается только догадываться, и это лишает подсудимого права на защиту, поскольку защита представляла доказательства, опровергающие обвинение, которое, к тому же могло быть неверно квалифицировано.

Обстоятельства, составляющие объективную сторону этого деяния и подлежащие доказыванию, в обвинительном заключении и в приговоре также отсутствуют, поэтому сторона защиты ходатайствовала о возвращении дела прокурору, но суд немотивированно в этом отказал протокольным постановлением, существенно нарушив уголовно-процессуальный закон, что влечет отмену приговора и возвращение дела прокурору.

Считают, что оглашённая вводная и резолютивная часть приговора, по аудиозаписи судебного заседания не соответствует его полному тексту, т.к. председательствующим было разъяснено о его обжаловании в течение 10 суток вместо 15, поэтому полагают, что это несоответствие грубое нарушение закона и служит основанием к отмене приговора, создавая его неопределенность незаконность и необоснованность.

Кроме того, если предположить, что Соболев совершил это преступление, то защитники полагают, что органы следствия и суд не установили форму его вины в отношении обоих вменённых деяний. Просто переписав обвинение, суд счел доказанным, что ДТП произошло в результате его преступного легкомыслия, однако причина для такого вывода в приговоре отсутствует, хотя это существенно влияет на наказание, поскольку легкомыслие предполагает предвидение негативных последствий, которые возможно было бы избежать, а при небрежности человек их не предвидит, хотя должен при надлежащей внимательности. Поэтому легкомыслие более опасная форма неосторожности и защите не ясно, почему Соболев предвидел, что совершит ДТП, а Д.А.П. – погибнет. Защитники полагают, что он никак не мог всего этого предвидеть и недоказанность формы вины также является основанием для отмены либо изменения приговора.

Настаивают, что причина смерти потерпевшей так и осталась не установленной, и у защиты имелись все основания не доверять выводам судебно-медицинских экспертиз, т.к. по их оценке выводы основного эксперта Т.З.К., проводившего патологоанатомическое исследование погибшей, о том, что она скончалась в результате диффузного аксонального повреждения головного мозга, голословен и это эксперт не смог опровергнуть в судебном заседании при его допросе защитниками. При этом вывод эксперта о предполагаемом времени смерти потерпевшей за сутки до происшествия не выдерживает никакой критики и свидетельствует о его некомпетентности. Гистологическое исследование тканей организма экспертами-гистологами, вообще не получило никакой экспертной оценки, хотя, по мнению защитников, оно прямо указывало на множественные застойные нарушения в её организме, которые тоже могли стать непосредственной причиной летального исхода. Поэтому защита ходатайствовала о проведении повторной экспертизы в Москве, поскольку экспертом Т.З.К., по их мнению, не были изъяты нужные части головного мозга, что позволило бы провести полноценную экспертизу на наличие диффузного аксонального повреждения головного мозга в г. Костроме. В этой связи, согласно разъяснениям привлечённого ими к участию в деле в качестве специалиста в области судебной медицины А.А.М., повторную экспертизу по изъятым гистологическим образцам можно провести только в главном судебно-медицинском учреждении (г. Москва). Но в удовлетворении этого ходатайства стороне защиты судом также немотивированно было отказано в протокольной форме.

Таким образом, защита настаивает, что причина смерти Д.А.П. осталась недоказанной, поэтому нельзя вообще оценить наличие либо отсутствие причинно-следственной связи между действиями ФИО1 и этими последствиями, что также должно повлечь отмену или изменение приговора в апелляционном порядке.

Полагают, что суд безосновательно не стал исследовать психическое и психологическое состояние ФИО1 после ДТП, получившего сотрясения головного мозга, хотя защита приводила доказательства и указывала на наличие в его поведении признаков амнезии на последующие события и конфабуляции, когда в попытке заполнить пробелы памяти мозг воспроизводит ложные воспоминания или искажает реальные факты, чтобы создать связную картину событий. Эти ложные воспоминания (конфабуляции) для самого человека могут казаться абсолютно реальными. Допрошенный по делу специалист А.А.М. подтвердил эти предположения и опровергнуть их могла только дополнительная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, которую суд по делу не назначил, указав, что якобы сторона защиты не представила доказательств конфабуляции, что не соответствует исследованным по делу доказательствам

Считают, что суд безосновательно не принял во внимание доказательства о том, что для сокрытия ДТП Соболев его место не покидал, а наоборот пошел за помощью, но с учетом своего дальнейшего психологического состояния оказался дезориентированным как в пространстве, так и в произошедших с ним событиях.

По эпизоду оставления Д.А.П. в опасности полагают, что нельзя оставить в опасности лицо, скончавшееся на месте ДТП, и чтобы обвинить человека в совершении этого преступления, должно вменяться причинение тяжкого вреда здоровью, с указанием времени, в течение которого потерпевший был жив и ему могла быть оказана медицинская помощь. Однако, таких сведений предъявленное обвинение не содержит, как и не содержит точного времени наступления её смерти.

Суд также незаконно и необоснованно отказался принять во внимание и надлежащим образом проверить версию защиты, что ДТП произошло по вине дорожных служб из-за камня на проезжей части дороги, которого там не должно быть, с последующим съездом на неубранную от травы и кустарников обочину, где также по ходу движения не было убрано упавшее дерево с оголенным корнем, о который ударилась потерпевшая, отчего и образовались у нее повреждения в области лица и головы. И если бы дорога содержалась надлежаще, считают защитники, то этого вообще бы не случилось, поскольку Соболев ехал ниже разрешенной скорости, что позволяло ему безопасно войти в этот поворот.

Вынося ему чрезмерно суровый приговор, суд отказался признать в качестве смягчающих наказание обстоятельств как прямо предусмотренные законом обстоятельства, так и те, которые обычно в правоприменительной практике учитываются судами, тем более что о таких обстоятельствах, как о смягчающих говорил даже государственный обвинитель в своих прениях, прося суд их учесть.

С учетом неправильного установления фактических обстоятельств дела, связанных со степенью вреда, причиненного Д.А.П., причин и времени наступления ее смерти, суд не верно исчислил размер морального и материального вреда, подлежащего взысканию с ФИО1

Таким образом, суд в приговоре не учел всех обстоятельств, которые могли существенно повлиять на эти выводы. И сторона защиты полагает, что ошибку в установлении фактических обстоятельств, связанных с оценкой травмы потерпевшей, полученной именно в результате ДТП, суд допустил, поскольку существенно нарушил требования уголовного и уголовно-процессуального закона. А при недоказанности преступности деяния – в действиях ФИО1 усматриваются признаки лишь административного проступка.

Иными лицами приговор не обжаловался.

В возражениях мать погибшей – потерпевшая Т.И.П., поддерживая апелляционное представление прокурора, и находя обстоятельства гибели дочери, установленные судом и приданную действиям осуждённого юридическую квалификацию правильными, просит в удовлетворении апелляционной жалобы отказать.

Проверив материалы дела, обсудив доводы сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Уголовное дело рассмотрено судом в соответствии с требованиями гл. гл. 33-39 УПК РФ.

Вопреки доводам защиты, существенных нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену приговора по делу не допущено. Упомянутая в апелляционной жалобе оговорка председательствующего при провозглашении приговора по поводу сроков его обжалования к таким нарушениям не относится и срок обжалования в приговоре указаны верный. Право подсудимого на защиту не нарушено. Предварительное и судебное следствие проведено полно, всесторонне и объективно, принцип состязательности сторон соблюдён. В этой связи занятая осужденным и его защитниками позиция по обстоятельствам дела, и его показания, как ранние, так и последующие, не были оставлены судом без внимания и им дана надлежащая оценка.

Все доводы защиты о невиновности ФИО1, о необходимости его оправдания, неоднократно заявлявшиеся и повторявшиеся на предварительном следствии и в суде, а также и в апелляционной жалобе, тщательно были проверены судом первой инстанции и обоснованно отклонены.

Наоборот, виновность ФИО1 во вменённых преступлениях, совершённых при подробно изложенных в приговоре обстоятельствах, подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств, которым в соответствии с требованиями статей 17, 87-88 УПК РФ дана оценка об их относимости, допустимости, достоверности. В своей совокупности эти доказательства достаточны для правильного разрешения уголовного дела и установления обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ.

Фактические обстоятельства содеянного не скопированы из обвинительного заключения, как утверждается защитой, а приведены в приговоре так, как они установлены судом. При этом приговор не содержит предположений либо неоднозначных суждений в части оценки доказательств, либо правовой квалификации его действий. Принимая во внимание все обстоятельства дела и доказательства, суд дал им правильную юридическую оценку, надлежаще мотивировав свои выводы. Несогласие защиты с оценкой представленных доказательств и установленных фактических обстоятельств уголовного дела основанием к их иной оценке и оправданию осуждённого в апелляционном порядке не является.

Дорожно-транспортное происшествие, повлекшее гибель шестнадцатилетней потерпевшей Д.А.П., его обстоятельства, причины и последствия, изложенные в приговоре, как и её заведомое оставление ФИО1 без помощи в опасном для жизни состоянии, возникшем по его вине, никаких сомнений у судебной коллегии не вызывает.

Из анализа материалов уголовного дела, результатов осмотра места происшествия, судебных экспертиз, показаний родственников погибшей – К-х, иных допрошенных по обстоятельствам дела лиц, а также самого ФИО1, его отца, и матери, и других доказательств, подробно приведённых в приговоре, прямо следует, что во второй половине дня 18.07.2024 около 16 часов Соболев, проживая в с. Георгий по соседству с Д.А.П., приехавшей туда за три дня до случившегося из г. Санкт-Петербурга на летние каникулы, предложил ей прокатиться на своём мотоцикле, прав на управление которым он никогда не имел. Все видели, как они уезжали, поскольку это было при К-х, а в 17 часов ему нужно было ехать с отцом в г. Галич на работу. Однако к назначенному времени они не вернулись, поскольку, двигаясь в направлении д. Измайлово, на безлюдном участке обычной гравийной автодороги общей протяжённостью 11 км, примерно в 4 км от с. Георгий, Соболев не вошёл в правый поворот, потерял над мотоциклом управление, вследствие чего произошёл его неконтролируемый выезд на встречную левую обочину с опрокидыванием в левый кювет, где потерпевшая на всей скорости ударилась не защищённой мотошлемом головой о вывернутый корень придорожного дерева и спустя время скончалась.

Из подробного и мотивированного заключения основной судебной медицинской экспертизы (эксперт Т.З.К.) результаты которой в совокупности со всеми обстоятельствами дела не вызывают сомнений, следует, что смерть потерпевшей не была мгновенной, и она умирала на месте происшествия в течение 2-3 часов от указанной в приговоре опасной для жизни тяжёлой черепно-мозговой травмы, находясь без сознания в беспомощном состоянии (т.2 л.д. 129-138).

Из результатов дополнительного судебно-медицинского исследования обстоятельств и причин её гибели, проведённого в Костромском областном бюро СМЭ (эксперт А.А.П. – имеет стаж 15 лет и 1 квалифкатегорию) следует, что шансы на спасение её жизни имелись, поскольку при своевременно оказанной медицинской помощи, риск летального исхода и других неблагоприятных последствий этой травмы не исключался, но снижался (т.3 л.д. 32-37).

Сам Соболев, получив незначительные повреждения, испугавшись за себя, по личным соображениям скрылся с места происшествия, не оказав ей никакой помощи, оставив в заведомо опасном для жизни состоянии, в которое сам же её и поставил, и, уходя, видел, что она жива, но проявил к её судьбе полное безразличие. Поэтому, сначала уехал с места происшествия домой на попутном автомобиле под управлением А.С.Г., не сообщив ему о произошедшем, и не попросив его о помощи. По приезде в родную деревню не принял мер к её спасению и скрыл от всех, что случилось, сообщая обеспокоенным родственникам, подумавшим из-за наличия на нём подозрительных ссадин и царапин, что он её изнасиловал и где-то бросил, лживую информацию о неизвестности её местонахождения, что якобы высадил её в начале деревни, и водил их потом несколько часов ложными маршрутами по соседним полям в поисках «потерянного» мотоцикла.

К 20:00 часам, тело погибшей было случайно найдено не с помощью ФИО1, а другими лицами рядом с разбитым мотоциклом. Сообщение в полицию об этом поступило от её тёти Ю.Н.К. по телефону в 20:10 (т.1 л.д. 7)

Эти обстоятельства в полной мере согласуются со всеми доказательствами, представленными в деле, и суд дал им надлежащую оценку, обоснованно отклонив все доводы защиты о невиновности подсудимого, о соблюдении им ПДД, о ненадлежащем содержании дороги, о неустановленном времени и неясных причинах смерти потерпевшей, о неверно установленном судебно-медицинском диагнозе и полной некомпетентности в этом судебно-медицинского эксперта Т.З.К. (стаж 18 лет, 1 квалифкатегория), подробно и неизменно подтвердившего своё заключение в суде.

Доводы защиты, что экспертом не приведено методик, по которым был определён смертельный диагноз, что он мог быть ошибочным и причины смерти потерпевшей иные и не связанны с падением с мотоцикла, судебная коллегия отклоняет, поскольку они основаны на домыслах и полностью противоречат материалам дела.

Не свидетельствует об ошибочности выводов эксперта и показания допрошенного в суде по инициативе защиты специалиста по судебной медицине А.А.М. про некомпетентность эксперта и порочность выводов его судмедэкспертизы поскольку они не могут подменять выводы эксперта.

Статьёй 58 УПК РФ предусмотрено, что специалистом является лицо, обладающее специальными знаниями и привлекаемое к участию в процессуальных действиях для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию.

При этом уголовно-процессуальный закон не содержит предписаний, позволяющих использовать заключение или показания специалиста взамен судебной экспертизы. А статья 196 УПК РФ и вовсе относит установление причины смерти, характера и степени вреда, причинённого здоровью потерпевшего, к исключительной компетенции судебно-медицинских экспертов, закрепляя тем самым повышенные гарантии достоверного установления обстоятельств совершения общественно опасного деяния.

Окончательная оценка полноты и обоснованности их выводов относится к исключительной компетенции суда при рассмотрении уголовного дела по существу. В этой связи специалист при производстве по уголовному делу не вправе высказывать по этим вопросам свои суждения и выдавать на их основе какие-либо свои заключения, которые могут иметь доказательственное значение.

Поэтому доводы защиты, что для установления истинной причины смерти потерпевшей эксперту Т.З.К. нужно было непременно изъять иные части её головного мозга и исследовать их под электронным микроскопом, которого в областном бюро СМЭ нет, чтобы дать утвердительное заключение о диффузном аксональном повреждении, отклоняются, поскольку эксперт Т.З.К. лично проводил паталогоанатомическое исследование трупа потерпевшей, и по обстоятельствам дела и по наличию характерных травм, механизма их образования и реактивных изменений в её организме, исключил иные причины её смерти, кроме установленного им судебно-медицинского диагноза.

Каких-либо сопутствующих заболеваний, которые могли бы повлечь летальный исход, экспертом не выявлено. Объективно при жизни она была совершенно здоровым ребёнком и никакими такими заболеваниями не страдала, а наличие в её крови малой дозы этилового алкоголя – 0,17 г/л, на чём акцентировала внимание защита, наряду с другими доводами, в причинной связи с её смертью не состоит, и не могло привести к таким последствиям.

Утверждения защиты, что после произошедшего Соболев явно был в шоке, и что у него наступила временная амнезия, и он якобы позабыл об аварии, заполнив памяти пробелы ложными воспоминаниями, и неосторожно скрылся с места происшествия, оставив потерпевшую умирать без помощи, направлены на принижение его ответственности за содеянное и не выглядят убедительными.

И в обвинительном заключении, и в приговоре установлено, что он сделал это не по легкомыслию, а умышленно и это подтверждается материалами дела. Об обстоятельствах ДТП он давал всегда подробные показания, и всё помнил, утверждая, что наехал на булыжник передним колесом, что привело к опрокидыванию мотоцикла, потом видел, что Д.А.П. жива, но ушёл. Сознания не терял. По результатам его обследования судбмедэкспертом на следующий день после содеянного, никаких серьёзных травм у него не было (т.2 л.д. 147-154). Психическими расстройствами он не страдал и не страдает, служил в армии, имеет ответственную работу, психически здоров, и признаков подобных отклонений из-за произошедшего за ним не наблюдалось(т.2 л.д.165-169). После ДТП, намеренно скрывая свою причастность к произошедшему, вел себя адекватно обстановке, и лгал уверенно, что прямо отмечалось окружающими, когда пытались у него выяснить, где потерпевшая и где мотоцикл.

Доводы защиты, что Соболев не мог позвонить по телефону и вызвать помощь, поскольку там не было сотовой связи, а его телефон находился дома, не только не являются основанием к его оправданию, не изменяя картину произошедшего, и не имея в данном случае никакого правового значения для квалификации его действий по ст. 125 УПК РФ, но ещё и опровергаются материалами уголовного дела, о том, что сотовая связь на месте происшествия и в окрестностях с. Георгий, имеется, что следовало из показаний свидетелей и дополнительно было подтверждено экспериментальным путём. А из ранних показаний ФИО1, которые он потом изменил, следует, что телефон был при нём, а не дома, но звонить никому не стал и за помощью не поспешил.

Вопреки приведённым в жалобе доводам защиты о ненадлежащем состоянии дороги и вероятной виновности в ДТП дорожных служб, дорожные условия, на месте происшествия были обычные и ФИО1 хорошо известны. Он местный житель и ездит по этой дороге регулярно. Явных нарушений в её содержании, исключавших для него техническую возможность избежать подобного исхода при выборе надлежащей скорости, органами ГИБДД и предварительного следствия не выявлено. Не представлено их и стороной защиты.

Из материалов дела с очевидностью следует, что это обычная сельская дорога, по которой передвигается всё местное население. Её покрытие, в т.ч. и по фотографиям с места происшествия, достаточно ровное гравийное, регулярно грейдируется и наличие на ней естественных неровностей и камней, из которых она собственно и состоит, разумеется. Отсутствие предупреждающих дорожных знаков о направлении поворота при разумном поведении водителя транспортного средства, на безопасность движения также не влияет. ДТП произошло летним днём при солнечной сухой погоде в условиях хорошей видимости. Никаких массивных двадцатисантиметровых булыжников, на чём настаивал Соболев, оправдываясь и утверждая, что наехал передним колесом именно на такой, что и привело к опрокидыванию, на месте происшествия не обнаружено.

Мотоцикл был исправен, его точная скорость при входе в поворот достоверно не установлена (по показаниям ФИО1 он ехал со скоростью 60-80 км/ч), но максимальная, которая могла привести к подобному его скатыванию с дороги из-за начавшегося бокового скольжения при входе в поворот в исследованной дорожной ситуации определена автоэкспертом не менее 88 км/ч (т.3 л.д. 1-7, 17-19).

Доводы осуждённого о том, что ему непонятно какая скорость в данном случае должна быть безопасной, если он не превышал допустимую скорость на этом участке дороги и не нарушал скоростной режим, основаны на легкомысленном отношении к Правилам дорожного движения, обязывающих водителя вести транспортное средство со скоростью, позволяющей избежать подобного исхода. И В данной ситуации явно и очевидно следует, что Соболев, бравируя, переоценил свои навыки вождения мотоцикла, не снизив в повороте скорость до безопасной, позволяющей контролировать управление.

При всех приведённых обстоятельствах у судебной коллегии нет никаких сомнений в том, что действия ФИО1 и их последствия квалифицированы правильно.

Суд обоснованно исходил из того, что они не соответствовали требованиям основополагающих пунктов обеспечивающих безопасность дорожного движения и образующих одно императивное требование, таких как:

1.3, 1.5 ПДД РФ, требующих от всех без исключения участников дорожного движения знать и соблюдать относящиеся к ним требования Правил и действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения и не причинять никому вреда;

2.1.2 и 22.2(1), согласно которым водителю мотоцикла запрещается перевозить пассажиров без застегнутого мотошлема и вообще перевозить их при отсутствии у него права управления транспортными средствами соответствующей категории «A» или подкатегории «A1» в течение 2 и более лет;

10.1 ПДД РФ, согласно которому, водитель обязан вести транспортное средство со скоростью, не превышающей установленного ограничения, и обеспечивающей возможность постоянного контроля за движением транспортного средства для выполнения требований Правил с учётом интенсивности движения, особенности и состояния транспортного средства, и дорожных условий, позволяющую при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, принять возможные меры к её снижению вплоть до полной остановки.

Соответственно всё это в совокупности требует от любого водителя механического транспортного средства быть предельно внимательным, осмотрительным и осторожным, чтобы в складывающихся дорожных условиях, заблаговременно увидеть опасность и избежать дорожно-транспортного происшествия.

Каких-либо специальных технических познаний и навыков, кроме знания ПДД РФ, от соблюдения которых зависит безопасность всех без исключения участников дорожного движения, для таких выводов не требуется.

Поэтому суд первой инстанции пришёл к обоснованно указал, что дорожная авария и гибель потерпевшей Д.А.П. стали следствием только преступного легкомыслия водителя ФИО1, вовремя не сбавившего скорость и не отреагировавшего на предсказуемое изменение дорожной обстановки при входе мотоцикла в поворот гравийной дороги. Отсутствие у него прав на управление мотоциклом и мотошлема на голове потерпевшей с явной очевидностью усугубили указанные нарушения и тоже состоят в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде её смерти.

Таким образом, оснований для удовлетворения апелляционной жалобы защитников и оправдания осуждённого ФИО1 судебная коллегия не усматривает.

Скрываясь с места происшествия и оставляя потерпевшую без помощи в нарушение п. 2.6 ПДД, Соболев действовал с прямым умыслом, что, вопреки доводам защитников, нашло своё отражение в предъявленном ему обвинении и в приговоре в отношении обоих преступлений.

При этом, как отдельно отмечено судом первой инстанции, применительно к ст. 125 УК РФ, уголовный закон, закрепляя обязанность лица, управляющего транспортным средством и нарушившего Правила дорожного движения, под угрозой наказания оставаться в таких случаях на месте ДТП, связывает это с интересами всех участников дорожного движения и необходимостью обеспечения выполнения ими взаимных обязательств, порождаемых фактом дорожно-транспортного происшествия. Поэтому не имеет правового значения насколько действенной была бы оказанная потерпевшей медицинская помощь, поскольку имеет значение лишь сам факт заведомого оставления лица, находящегося в опасном для жизни и здоровья состоянии, без такой помощи.

Соболев, как следует из материалов дела, не намеревался оказывать помощь потерпевшей, скрывая факт ДТП и своё участие в нём и не показывал место происшествия, пока её не нашли другие лица спустя несколько часов уже мертвой, что подтверждается показаниями свидетелей.

Поэтому его действия правильно квалифицированы органами следствия и судом

- по пунктам «б, в» ч.4 ст. 264 УК РФ, как нарушение лицом, управляющим механическим транспортным средством, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека, сопряжённое с оставлением места его совершения, совершенное лицом, не имеющим права управления транспортными средствами,

- по ст. 125 УК РФ, как заведомое оставление без помощи лица, находящегося в опасном для жизни состоянии и лишенного возможности принять меры к самосохранению вследствие своей беспомощности, когда виновный имел возможность оказать помощь этому лицу и сам поставил его в опасное для жизни состояние.

Подробные мотивы этой квалификации в приговоре приведены, основаны на правильном применении уголовного закона и сомнений не вызывают.

При назначении ему меры наказания за каждое из совершённых преступлений и по их совокупности, суд в должной мере учитывал характер и степень их общественной опасности, личность виновного, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

На момент вынесения приговора все вопросы назначения наказания районным судом были разрешены в полном объёме, решения об этом в приговоре подробно мотивированы и не противоречат требованиям Общей части Уголовного кодекса РФ. Каких-либо существенных нарушений уголовного закона, требующих внесения изменений в приговор, при назначении наказания, судом не было допущено.

В то же время судебной коллегией установлено, что перед началом апелляционного судебного разбирательства осуждённым в пользу потерпевшей Т.И.П. было выплачено 233 500 рублей в счёт добровольной уплаты присужденной приговором по гражданскому иску компенсации имущественного вреда, причинённого гибелью дочери и расходов на её похороны, поэтому данное обстоятельство в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ надлежит признать в качестве смягчающего в апелляционном порядке.

Учитывая обстоятельства дела, судебная коллегия полагает возможным на этом основании соразмерно смягчить ему только наказание в виде лишения свободы за преступление, предусмотренное пунктами «б, в» ч.4 ст. 264 УК РФ, поскольку потерпевшая была лишена жизни в результате дорожно-транспортного происшествия и причинённый её родителям в этой связи имущественный вред не имеет прямого отношения к ст. 125 УК РФ.

Поэтому вид и размер наказания, назначенного ФИО1 по ст. 125 УК РФ, также как и лишение права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами сроком на два года шесть месяцев, назначенное в качестве дополнительного наказания за допущенные нарушения правил дорожного движения повлекшее гибель потерпевшей, смягчению не подлежат и остаются прежними.

Иных оснований для изменения наказания судебная коллегия также не усматривает.

Что касается доводов апелляционного представления, то оно подлежит частичному удовлетворению.

Учитывая то, что в показаниях выезжавшего на место ДТП начальника чухломского отделения ГИБДД А.Н.К., изложенных в приговоре, не приведены конкретные обстоятельства аварии ставшие ему известными со слов ФИО1, кроме фактов, не влияющих на процесс доказывания, что он был без мотошлема и не имел прав на управление мотоциклом, оснований для их исключения из приговора не усматривается.

Постановления о признании и приобщении к уголовному делу вещественных доказательств от 17.09. и 01.12.2024, являются важными процессуальными документами, отражающими процедуру исследования этих доказательств в судебном заседании, поэтому оснований для их исключения из приговора по доводам апелляционного представления также не усматривается.

В отношении вида исправительного учреждения судебная коллегия подробно изучив и оценив все обстоятельства дела и поведение виновного до и после преступления, его отношение к содеянному и возмещению причинённого вреда, приходит к выводу о том, что колония-поселение назначена ФИО1 несправедливо.

В силу положений п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ, с учетом обстоятельств содеянного и личности виновного суд может назначить лицу, осужденному за неосторожное преступление, отбывание наказания в исправительной колонии общего режима с указанием мотивов принятого решения.

В пункте 2 Постановления от 29 мая 2014 года № 9 «О практике назначения и изменения судами видов исправительных учреждений» Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что при назначении осужденному для отбывания наказания исправительной колонии общего режима вместо колонии-поселения суд должен учитывать обстоятельства совершения преступления и личность виновного, поведение до и после совершения преступления, в том числе отношение к деянию, возмещение вреда, причиненного преступлением.

Вместе с тем, суд первой инстанции не учел в достаточной степени приведенные нормы материального права и разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, назначая ФИО1 для отбывания наказания колонию-поселение, не в полной мере учел обстоятельства совершения преступления и личность виновного, в том числе его отношение к деянию.

Поэтому, принимая во внимание и учитывая конкретные обстоятельства содеянного, повлекшего гибель несовершеннолетней потерпевшей, сведения о личности ФИО1, бросившего её на дороге с тяжёлой травмой в беспомощном состоянии, что стало дополнительным фактором, неминуемо повлекшим её смерть, его упомянутое поведение после совершения преступления в попытках скрыть свою причастность к её исчезновению, чем воспрепятствовал оказание ей своевременной помощи, судебная коллегия приходит к выводу о необходимости назначения осужденному для отбывания лишения свободы исправительную колонию общего режима.

Для исполнения наказания ФИО1 надлежит взять под стражу с соразмерным зачётом времени, в течение которого к нему применялась эта мера пресечения во время предварительного следствия и времени запрета определённых действий.

В остальном приговор является законным и обоснованным, гражданский иск матери погибшей о материальном возмещении вреда, причинённого её гибелью, разрешён судом правильно.

На основании изложенного руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

о п р е д е л и л :

приговор Чухломского районного суда Костромской области от 21 ноября 2025 года в отношении ФИО1 изменить.

Признать смягчающим его наказание обстоятельством по преступлению, предусмотренному пунктами «б, в» ч. 4 ст. 264 УК РФ возмещение осуждённым потерпевшей Т.И.П. имущественного ущерба, причинённого в результате гибели дочери.

Смягчить на этом основании назначенное ему наказание за совершение преступления, предусмотренного пунктами «б, в» ч.4 ст. 264 УК РФ до семи лет лишения свободы.

На основании ч.3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений определить ему к отбытию семь лет один месяц лишения свободы.

Исключить из приговора указание суда о направлении ФИО1 для отбывания назначенного наказания в колонию-поселение.

Отбывание назначенного ему наказания в виде семи лет одного месяца лишения свободы определить в исправительной колонии общего режима.

Для исполнения приговора заключить его под стражу, и срок отбывания лишения свободы исчислять со дня его фактического задержания.

Зачесть в срок отбывания наказания

время его нахождения под стражей, в связи с задержанием по подозрению в совершении преступления – с 19 по 21.07.2024 года включительно, из расчёта один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима;

время его нахождения под запретом определённых действий согласно п.1 ч.6 ст. 105.1 УПК РФ с 22.06.2024 по 23.04.2025 из последовательного расчёта – два дня его применения за день содержания под стражей и один день содержания под стражей за полтора дня отбывания лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

В остальном этот же приговор в отношении ФИО1 оставить без изменений, а апелляционную жалобу защитников С.В. Стефанишиной и А.Б. Орлова, и апелляционное представление прокурора Т.Б. Урожаевой в оставшейся части, – без удовлетворения.

Апелляционное определение и приговор с внесёнными изменениями вступают в законную силу немедленно и могут быть обжалованы в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции по правилам сплошной кассации через Чухломский районный суд Костромской области, в течение шести месяцев со дня провозглашения апелляционного определения, а осуждённым, содержащимся под стражей в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного определения и приговора вступивших в законную силу.

По истечении этого срока, в случае его пропуска или отказа в его восстановлении кассационная жалоба подаётся по правилам выборочной кассации непосредственно в судебную коллегию по уголовным делам Второго кассационного суда общей юрисдикции.

Осуждённый вправе ходатайствовать о своём участии и участи своего защитника в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: