УИД № 71RS0001-01-2022-002138-81

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

5 февраля 2024 года г.Тула 

Пролетарский районный суд г.Тулы в составе: 

председательствующего Бушуевой И.А.,

при секретаре Краснопольском В.В.,

с участием истца ФИО1, представителя истца по ордеру адвоката Ляшенко Е.С., представителя ответчика по доверенности ФИО2, представителя третьего лица по доверенности ФИО3, старшего помощника прокурора Пролетарского района г. Тулы Колковской Е.В.,

рассмотрел в помещении Пролетарского районного суда г.Тулы в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1/2024 по иску ФИО1 к государственному учреждению здравоохранения «Тульский областной перинатальный центр имени В.С.Гумилевской» о компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ГУЗ «Тульский областной перинатальный центр имени В.С.Гумилевской», указав, что ДД.ММ.ГГГГ она поступила в ГУЗ «Родильный дом № 1 г.Тулы имени В.С.Гумилевской» на плановые роды. ДД.ММ.ГГГГ около 7 часов ей проведена амниотомия, от которой через 10 минут началась родовая деятельность. К 16 часам наступил потужной период, во время которого при головке плода, расположенной на тазовом дне, диагностировано резкое урежение сердцебиения плода, в связи с чем, выполнено наложение вакуум-экстрактора. У нее родился сын, реанимационные мероприятия которому, продолжались до ДД.ММ.ГГГГ, когда в 6 часов 50 минут констатирована смерть ребенка. 

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ она переживала из-за смерти сына, у нее обострились хронические заболевания, появились новые. Истец перестал общаться с друзьями и родственниками, не мог полноценно жить и работать. С ДД.ММ.ГГГГ она наблюдалась по беременности, ее состояние улучшалось. Но чтобы получить квалифицированную помощь она заключила договор на платное ведение беременности с клиникой «Мать и дитя». 

По факту смерти ее ребенка возбуждалось уголовное дело по ч.2 ст.109 УК РФ, которое прекращено ДД.ММ.ГГГГ в связи с отсутствием состава преступления в действиях сотрудников ГУЗ «Родильный дом № 1 г.Тулы имени В.С.Гумилевской» 

<

данные изъяты>. В ходе предварительного следствия выявлены дефекты, не имеющие прямой причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода (смерти). Из заключения эксперта № следует, что причиной наступления смерти новорожденного ребенка ФИО1 явилась родовая травма – двусторонний полный разрыв мозжечкового намета, субдуральное (под твердую мозговую оболочку) кровоизлияние (объемом около 5 мл) по конвекситальной (выпуклой поверхности) головного мозга (больше справа). Травма могла образоваться как в результате особенностей биомеханизма родов при асинклитическом вставлении головки, так и при тракциях (потягивании) головки в результате вакуум-экстракции плода. Наступление смерти ребенка было обусловлено характером и тяжестью имевшейся у него родовой травмы и перенесенной острой внутриутробной гипоксией. При оказании ей, истцу, медицинской помощи учреждением был допущен дефект диагностики в виде отсутствия непрерывного КТГ-мониторинга. Дефект находится в непрямой (косвенной) причинно-следственной связи с наступлением смерти ее новорожденного ребенка. 

В результате действий ответчика истцу причинены нравственные страдания, выразившиеся в смерти долгожданного первенца. ФИО1 просила взыскать с ответчика в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 2000000 руб.

Истец ФИО1 в судебном заседании просила удовлетворить исковые требования, обстоятельства, указанные в исковом заявлении подтвердила, в дополнение к ним пояснила, что с 7 часов ДД.ММ.ГГГГ после прокола плодного пузыря у нее началась родовая деятельность. Примерно в 11 часов она просила о кесаревом сечении. Однако сотрудники учреждения не выполнили указание лечащего врача ФИО31 о проведении ей кесарева сечения при отклонении от нормального течения родовой деятельности. Врачи приходили один раз в час. Примерно в 15 часов дежурный врач ФИО4 поставила ей без разрешения пациентки капельницу с окситоцином, который спровоцировал у нее, истца, потуги, и ушла из предродовой палаты. Она, ФИО1, чувствовала изменение движений у ребенка. За ее состоянием никто из врачей не наблюдал постоянно. Оказавшийся в палате ФИО5 в срочном порядке перевел ее в родовой зал, где применял вакуум-экстрактор для извлечения ребенка.

Ее нравственные страдания были вызваны как смертью новорожденного сына, так и отсутствием адекватной медицинской помощи в родах. После родов у нее обострился 

<

данные изъяты> из-за того, что в реанимацию новорожденных ей приходилось подниматься по лестнице на третий этаж. Лечение было только обезболивающими препаратами. У ребёнка в реанимации несколько раз изо рта выскакивала дыхательная трубка, на это никто не реагировал. В его смерти виновна ФИО4, а не естественные причины. Дома она не могла ходить, ее сожитель ФИО6 носил на руках в туалет, ванную. Из-за стресса после похорон ребёнка у нее был плохой сон, моральная подавленность, чувство нехватки кислорода. Для помощи она обращалась к психиатру. Ее вторые роды также сопровождал ответчик, но по ее настоянию они прошли путем кесарева сечения. Родился здоровый ребенок, которого она воспитывает сейчас. Однако, это не снижает степень ее нравственных страданий.

Представитель истца адвоката Ляшенко Е.С. в судебном заседании просила удовлетворить исковые требования, пояснив, что врач ФИО4 применяла ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1 окситоцин в капельнице, что не требовалось по стандарту оказания медицинской помощи. Это вызвало ускорение родовой деятельности у истца, а также наступление гипоксии плода, которая не была выявлена своевременно из-за отсутствия постоянного врачебного наблюдения. Быстро родившийся ребенок получил родовую травму, в том числе в результате неправильного применения вакуум-экстрактора, от которой скончался. Дефекты в оказании медицинской помощи при его рождении вызвали у ФИО1 нравственные страдания, непроходящие до настоящего времени. 

Представитель ответчика ФИО2 в судебном заседании возражала против удовлетворения исковых требований по доводам, изложенным в письменных возражениях. В них сторона ответчика отмечала, что истец поступила в отделение патологии беременности ГУЗ «Родильный дом № 1 г. Тулы имени В.С. Гумилевской» ДД.ММ.ГГГГ. По заключению консилиума от ДД.ММ.ГГГГ пациентке была показана индукция родов путем дородовой амниотомии, а при ухудшении состояния плода в родах, развитии аномалий родовой деятельности - окончание родов путем операции кесарева сечения в экстренном порядке. При этом лечащий врач ФИО31 объяснила истцу возможные риски при наличии у нее в составе диагноза: гестационного сахарного диабета, хронической плацентарной недостаточности, многоводия, двух абортов и первых предстоящих родов в 40 лет. ФИО1 объясняла, что настроена на самостоятельные роды, а возраст не является показанием к кесареву сечению. ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 переведена на индуцированные роды, в 7 часов ей вскрыт околоплодный пузырь. I период родов протекал без патологии. Показаний для проведения родоразрешения путем операции кесарево сечение у ФИО1 не возникало. В конце II периода родов по состоянию на 16 часов 18 минут, при потугах, при головке плода, находящейся на тазовом дне, констатирована интранатальная гипоксия плода по урежению сердцебиения плода до 80 ударов в минуту. Принято решение о проведении вакуум-экстракции плода в соответствии с Клиническими рекомендациями (протоколом) «Оказание специализированной медицинской помощи при оперативных влагалищных родах при наличии живого плода (с помощью акушерских щипцов или с применением вакуум экстрактора...)» (письмо М3 РФ от 23.08.2017 года № 15-4/10/2-5871). Условия для кесарева сечения уже отсутствовали из-за расположения головки плода на тазовом дне. В 16 часов 20 мин., в две тракции родился мальчик весом 3950 г., ростом 55 см на 1-4 балла по Апгар. Новорожденному оказана реанимационная помощь в родзале. Далее ребенок переведен в отделение реанимации и интенсивной терапии, где находился на лечении до ДД.ММ.ГГГГ, когда в 6 часов 50 мин. констатирована смерть ребенка. Осложнение у новорожденного, явившееся причиной смерти, предугадать было невозможно. При конфигурации головки в родовом канале матери и при сдавлениях головки в любой плоскости всегда происходит натяжение серповидного отростка и тентория (мозжечкового намета). Поскольку серповидный отросток значительно прочнее мозжечкового намета, то при усилении сдавлений головки и увеличении ее конфигурации в первую очередь разрывается мозжечковый намет, который можно считать местом наименьшего сопротивления. Разрывы мозжечкового намета составляют 80-85% всех смертельных родовых травм. Частота разрывов мозжечкового намета возрастает при увеличении массы плодов при рождении. При влагалищном исследовании, как ведущем методе диагностики, асинклитизм выявляется не всегда. Любая степень асинклитизма, встречающегося в 0,1-0,3 % всех родов, повышает риск повреждений мозжечкового намета. В момент такого повреждения могло ухудшиться сердцебиение плода, появиться брадикардия. Разрыв мозжечка новорожденного ребенка ФИО1 сформировался спонтанно, от естественного протекания родов, в процессе прохождения плода в полости матери. Письмом Минздрава России от 23.08.2017 № 15-4/10/2-5871 «О направлении клинических рекомендаций «Оказание специализированной медицинской помощи при оперативных влагалищных родах при наличии живого плода (с помощью акушерских щипцов или с применением вакуум-экстрактора или родоразрешение с использованием другого акушерского пособия)» (вместе с «Клиническими рекомендациями (протоколом)...», утв. Российским обществом акушеров-гинекологов) определен исчерпывающий перечень осложнений операции наложения вакуум-экстрактора, а именно:

1. Повреждения у плода: мягких тканей головки плода, кефалогематома, подапоневротическая гематома.

2. Дистоция плечиков.

3. Нарушение мочеиспускания у родильницы.

4. Гематомы и разрывы мягких тканей родового канала.

При наложении вакуум-экстрактора, при расположении головки на тазовом дне, осложнение в виде травматического повреждения оболочек и вещества головного мозга невозможно. Без применения инструмента плод бы погиб.

Эксперты подтвердили правильность выбранной врачами тактики ведения родов консервативно через естественные родовые пути, указав на отсутствие показаний для проведения операции кесарево сечение; соответствие частоты осмотров пациентки ФИО1 в предродовой регламентирующим документам; оказание медицинской помощи новорожденному ребенку ФИО1, своевременно и в полном объеме. Дефектов не выявлено. Они описали дефект диагностики в виде отсутствия непрерывного КТГ- мониторинг плода 

На этапе родовой деятельности ФИО1 эксперты утверждают, что был допущен дефект диагностики: не проводился непрерывный КТГ-мониторинг. Ими отмечено, что острая интранатальная гипоксия плода, т.е. урежение сердцебиения плода до 80 уд/мин была отмечена в 16 часов 18 минут, что явилось показанием для применения вакуум-экстрактора для завершения родов. Однако, сама ФИО1 сообщала, что ей устанавливали КТГ-монитор, а примерно в 15 часов, КТГ-монитор показывал обеспокоившую ее ЧСС. В партограмме имеются сведения ЧСС плода в период с 7 часов до 16 часов ДД.ММ.ГГГГ, урежение ЧСС до 80 уд/мин без восстановления зафиксировано в истории родов записью врача в 16 часов 18 мин. КТГ-мониторинг ЧСС плода является вспомогательным методом диагностики гипоксии плода. Дефект диагностики в виде отсутствия КТГ-мониторинга находится в непрямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями. Врачи акушеры – гинекологи, участвовавшие в оказании ФИО1 медицинской помощи: 

<

данные изъяты>, являются опытными специалистами, имеющими стаж работы более 10-20 лет в стационаре родильного дома, работающими в учреждении длительное время, руководят подразделениями, не имеют дисциплинарных взысканий за ненадлежащее оказание медицинской помощи. Они приложили все усилия для спасения жизни ребенка.

Представитель третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, Министерства здравоохранения Тульской области ФИО3 в судебном заседании поддержала заявленный иск, просила его удовлетворить, установив размер компенсации морального вреда по внутреннему убеждению суда на основании установленной экспертами косвенной причинно-следственной связи между действиями сотрудников ответчика и наступившей смертью новорожденного. Она принесла от лица административного органа здравоохранения Тульской области соболезнования ФИО1 в связи с утратой новорожденного ребенка.

Вместе с тем, в письменной позиции третьего лица заявлялись возражения по иску, отмечалось, что факт причинения вреда сотрудниками ГУЗ «Тульский областной перинатальный центр имени В.С.Гумилевской» при оказании медицинской помощи ФИО1 и ее ребенку отсутствовал. Осложнение у новорожденного, явившееся причиной смерти, было невозможно предугадать. Данный исход может быть при любых родах, с любым плодом независимо от его веса и способа родоразрешения. Потеря близкого родственника — это всегда эмоциональные и нравственные страдания. Однако в деле подтверждение тому, что ответчик явился источником этих страданий, а утрата родственника произошла по вине медицинской организации Тульской области, отсутствует.

Третье лицо ФИО6 в судебное заседание не явился, о месте и времени судебного заседания извещен своевременно и надлежащим образом, причину неявки не сообщил, просил рассматривать дело в свое отсутствие. Ранее он пояснял суду, что они с ФИО1 планировали рождение ребенка, анализировали информацию о медицинских учреждениях Тульской области, г.Москвы, выбрали ГУЗ «Родильный дом № 1 г. Тулы имени В.С. Гумилевской». Он беседовал с главным врачом ФИО37, она рассказала все детали родов, убедила, что при угрозах будет проведено кесарево сечение. От помощи в оборудовании, присутствии дополнительных врачей других лечебных учреждений области на дежурстве 31.12.2019 она отказалась. В этот день каждые 15 мин. он узнавал, как идут роды у ФИО1, его заверяли, что все в порядке. Оказалось, что его вводили в заблуждение. Истец неоднократно теряла сознание, она умерла бы без помощи ФИО5 У ребёнка 4 раза останавливалось сердце. Для таинства крещения ребенка он, ФИО6, привел в детское отделение священника ДД.ММ.ГГГГ, увидел, что его сын лежал с грязной трубкой во рту, когда трубка выскочила, у мальчика начались судороги, на оповещение приборов никто не пришел, он вынужден был идти за медсестрой. В помещении была антисанитария. Он договорился о лечении ФИО1 и новорожденного сына в другой больнице, но главный врач ФИО37 не позволила спасти его ребёнка. ФИО1 первое время не могла нормально есть, ходить в туалет, разговаривать, пить, около года лечилась, чтобы матка «встала на место», приминала обезболивающие препараты. Они с истцом психологически раздавлены, еженедельно навещают на кладбище могилу сына. 

Третье лицо ФИО5 в судебное заседание не явился, о месте и времени судебного заседания извещен своевременно и надлежащим образом, причину неявки не сообщил. При допросе в качестве свидетеля до привлечения к участию в деле как третьего лица ФИО5 пояснял, что ДД.ММ.ГГГГ он как заместитель главного врача по лечебной работе находился на рабочем месте. Ответственным дежурным была ФИО4, с ней дежурила врач ФИО41, акушерки ФИО42, ФИО43. Врачи обязаны отслеживать изменения состояния пациентки и плода с помощью датчиков КТГ и акушерок, принимать решения в случае изменения состояния, постоянно находиться у одного пациента врач не обязан и не может. Индуцированные роды, как у ФИО1, предполагают тщательный мониторинг. Около 16 часов он был вызван дежурной акушеркой ФИО7 в предродовое отделение, так как у двух пациенток были активные роды, одна из которых – истец, находилась в потужном периоде, а дежурные врачи проводили в операционной кесарево сечение. Он осмотрел женщин по объективным показаниям и визуально, вагинально, детей – по аппаратному мониторингу. Отклонений у плода ФИО1 не было. Аппарат КТГ работал у ФИО1 до перевода в родовой зал. Туда первой пошла другая пациентка, после рождения ребенка которой он занялся ФИО1 Он выявил патологический тип сердцебиения у ребёнка при аскультации: происходило урежение сердцебиения, которое не восстанавливалось вне потуги. Из-за положения головы плода на тазовом дне экстренное кесарево сечение было уже невозможно. Необходимо было ускорить потужной период наложением вакуум-экстрактора. У ФИО1 не было узкого таза, при такой анатомии невозможно наложить вакуум-экстрактор. У рожденного плода по газовому составу крови была установлена гипоксия. Ребенок нуждался в реанимационных мероприятиях, он, ФИО5, вызвал реанимационную бригаду.

Третье лицо ФИО4 в судебное заседание не явилась, о месте и времени судебного заседания извещена своевременно и надлежащим образом, причину неявки не сообщила. При допросе в качестве свидетеля до привлечения к участию в деле как третьего лица ФИО4 поясняла, что 31.12.2019 с 15 часов она заступила на дежурство с доктором ФИО44. До 14 часов 30 мин. она была в своем отделении патологии, где активная родовая деятельность началась у женщины с 2 рубцами на матке. Она приняла решение об ее экстренном кесаревом сечении. До выхода на операцию она принимала дежурство. На активной фазе родов было две пациентки, одна из которых - ФИО1 Ж-ны были ею осмотрены, акушерке ФИО8 было отдано распоряжение ввести ФИО1 катетер для опорожнения мочевого пузыря и об изменениях сообщать в операционную. Головка ребенка ФИО1 была еще прижата, на ее опущение требовалось около 1 часа. ФИО1 велось постоянное КТГ-мониторирование, графическая запись распечатывалась каждый час. Родовая деятельность шла хорошо, нужно было акушерское наблюдение. Окситоцин она ФИО1 не назначала. Она, ФИО4, ушла на операцию, которая осложнилась и затянулась. Ей известно, что ФИО1 родила, в родах ФИО5 применял вакуум-экстрактор, ребенок находился в реанимации. 

Представитель третьего лица ООО «Капитал МС» в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного разбирательства извещен, ходатайствовал о рассмотрении дела в отсутствие своего представителя.

В соответствии с положениями ст. 167 ГПК РФ суд счел возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившихся лиц, участвующих в деле.

Выслушав объяснения сторон, исследовав доказательства по делу, заслушав заключение старшего помощника прокурора Пролетарского района г.Тулы Колковской Е.В., полагавшей необходимым заявленные требований удовлетворить с определением судом размера компенсации морального вреда, суд находит заявленные требования обоснованными и подлежащими частичному удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно Конституции Российской Федерации в Российской Федерации, являющейся социальным государством, охраняются труд и здоровье людей (статья 7); каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь; медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов и других поступлений (статья 41, часть 1).

Здоровье человека - высшее неотчуждаемое благо, без которого утрачивают свое значение многие другие блага и ценности. Провозглашая право на охрану здоровья и медицинскую помощь одним из основных конституционных прав, государство обязано осуществлять комплекс мер по сохранению и укреплению здоровья населения, в том числе посредством развития государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения, установления правовых гарантий получения каждым необходимой медико-социальной помощи.

Признание основополагающей роли охраны здоровья граждан как неотъемлемого условия жизни общества, ответственности государства за сохранение и укрепление здоровья граждан предопределяет содержание правового регулирования отношений, связанных с реализацией данного конституционного права, характер норм, регламентирующих оказание гражданам медицинской помощи.

В случае причинения вреда здоровью вследствие ненадлежащего качества оказания медицинской и лекарственной помощи, а также условий предоставления медицинской и лекарственной помощи независимо от того, предусмотрено это или нет в договоре медицинского страхования, производится материальное возмещение ущерба.

В силу ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

В соответствии со ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. 

Наличие вины - общий принцип юридической ответственности, исходя из которого в гражданском законодательстве, установлены основания ответственности за причиненный вред. 

Так, ст. 1064 ГК РФ, регламентирующей общие основания ответственности за причинение вреда, предусмотрено, в частности, что вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред, которое освобождается от такого возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине; возмещение вреда при отсутствии вины причинителя вреда может быть предусмотрено законом (п. 1 и 2 указанной статьи).

Вина физических лиц, если их действия совершались в пределах служебных (трудовых) обязанностей, рассматривается как вина самого юридического лица. Работодатель и иные лица, указанные в данной статье, несут гражданскую (имущественную) ответственность за причинителей вреда при исполнении служебных обязанностей, вне зависимости от того, был ли данный причинитель вреда привлечен к уголовной, административной ответственности или нет.

Возмещение вреда (ущерба) состоит в выплате потерпевшему денежной суммы, которую он произвел или должен будет произвести для восстановления нарушенного здоровья в связи с оказанием ему некачественной медицинской или лекарственной помощи, а также возмещением упущенной выгоды и морального вреда.

Спорные правоотношения между ФИО1 и ГУЗ «Тульский областной перинатальный центр им. В.С.Гумилевской» возникли в связи с оказанием медицинских услуг. Поэтому при разрешении данных спорных правоотношений подлежат применению также нормы федерального закона № 323-ФЗ от 21.11.2011 «Об основах охраны здоровья граждан в РФ».

Качество медицинской помощи определяется совокупностью признаков медицинских технологий, правильностью их выполнения и результатами их проведения.

Некачественное оказание медицинской помощи - оказание медицинской помощи с нарушениями медицинских технологий и правильности их проведения.

В соответствии со ст. 4 федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», основными принципами охраны здоровья являются:

1) соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий;

2) приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи.

В силу п. 1 ст. 6 указанного Федерального закона, приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи реализуется путем:

1) соблюдения этических и моральных норм, а также уважительного и гуманного отношения со стороны медицинских работников и иных работников медицинской организации;

2) оказания медицинской помощи пациенту с учетом его физического состояния и с соблюдением по возможности культурных и религиозных традиций пациента;

3) обеспечения ухода при оказании медицинской помощи.

Гражданам Российской Федерации гарантируется право на охрану здоровья в соответствии с Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и международными нормами и международными договорами Российской Федерации, Конституциями (уставами) субъектов Российской Федерации.

Граждане имеют право на бесплатную медицинскую помощь в государственной и муниципальной системах здравоохранения в соответствии с законодательством Российской Федерации, законодательством субъектов Российской Федерации и нормативными правовыми актами органов местного самоуправления.

Гарантированный объем бесплатной медицинской помощи предоставляется гражданам в соответствии с Программой государственных гарантий оказания гражданам Российской Федерации бесплатной медицинской помощи.

В соответствии с положениями ст. 98 федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» органы государственной власти и органы местного самоуправления, должностные лица организаций несут ответственность за обеспечение реализации гарантий и соблюдение прав и свобод в сфере охраны здоровья, установленных законодательством Российской Федерации.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Возмещение вреда, причиненного жизни и (или) здоровью граждан, не освобождает медицинских работников и фармацевтических работников от привлечения их к ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации.

По смыслу вышеприведенных норм обязанность по возмещению вреда здоровью возникает у лечебного учреждения только при наличии вины работников последнего в причинении такого вреда.

В соответствии с действующим законодательством РФ для установления виновности какого-либо лица в причинении вреда, в том числе и морального, необходимо наличие 3-х составляющих: совершение данным лицом каких-либо действий (бездействия), наступление у другого лица негативных последствий и причинно-следственной связи между совершенными действиями (бездействием) одного лица и наступившими негативными последствиями у другого лица.

Как разъяснено в п.11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни и здоровью гражданина», по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст.1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. 

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Применительно к спорным отношениям, в соответствии с действующим правовым регулированием, на ответчика как медицинскую организацию возлагается процессуальная обязанность доказать отсутствие вины в причинении вреда здоровью истца при оказании медицинской помощи, а также дефектов его оказания.

Судом установлены следующие обстоятельства.

ФИО1 застрахована по обязательному медицинскому страхованию в ООО «Капитал МС», полис №.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 поставлена на учет врача гинеколога ГУЗ «Родильный дом № 1 г. Тулы имени В.С. Гумилевской» в связи с беременностью. С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ она госпитализировалась в отделение патологии беременных № 1 ГУЗ «Родильный дом № 1 г. Тулы имени В.С. Гумилевской» с диагнозом: 

<

данные изъяты>. После проведенного лечения выписана с рекомендациями.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 поступила в ГУЗ «Родильный дом № 1 г. Тулы имени В.С. Гумилевской» с диагнозами 

<

данные изъяты>. 

ДД.ММ.ГГГГ после осмотра лечащего врача и заведующего отделением запланирована терапия в связи с диагнозами: беременность 

<

данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 осмотрена консилиумом врачей, по заключению которого рекомендована индукция родов путем доровой амниотомии, на что получено согласие. При ухудшении состояния плода в родах, развития аномалий родовой деятельности, запланировано закончить роды путем операции кесарево сечение в экстренном порядке. 

ДД.ММ.ГГГГ в 7 часов состоялся перевод ФИО1 в акушерское родильное физиологическое отделение, вскрыт околоплодный пузырь, излились светлые околоплодные воды. I период родов протекал 8 часов 50 мин. самостоятельно, без патологии, неоднократно проводился КТГ-контроль плода, вводились спазмолитики, инфузионная терапия. Конец II периода родов (потужного) осложнился интранатальной гипоксией плода при головке в выходе таза: урежение сердцебиения плода до 80 ударов в минуту в 16 часов 15 мин., в связи с чем принято решение о завершении родов путем ваккум-экстракции плода. Произведена эпизиотомия. В 16 часов 20 мин. рождение живого ребенка мужского пола весом 3950 гр. по Апгар 1/4, крайне тяжелое состояние, новорожденному оказана реанимационная помощь в родзале. У матери послеродовый период без осложений, выписана ДД.ММ.ГГГГ с рекомендациями.

Состояние ребенка с рождения неуклонно ухудшалось, на 2-е сутки за счет нарастания оксигенозависимости и ССН переведен на HFOV, усилена кардиотоническая терапия, ДД.ММ.ГГГГ произошла остановка сердца, реанимационные мероприятия без эффекта, в 6 часов 50 мин. констатирована смерть ребенка с клиническим диагнозом родовая травма, тяжелая асфиксия при рождении, осложнения: 

<

данные изъяты>. При патоморфологическом исследования ребенка доношенного, зрелого, установлены признаки 

<

данные изъяты>. Патогенез осложнений в перинатальном периоде у новорожденного связан как с проявлением тяжелой интранатальной гипоксии, так и с изменениями, связанными с травматическим повреждением головного мозга. Непосредственная причина смерти – отек головного мозга. Врожденных аномалий развития, достоверных признаков врожденного инфекционного заболевания при патоморфологическом исследовании не найдено.

Рождение у ФИО1 ребенка и его смерть подтверждаются как медицинскими документами, так и свидетельствами о рождении, о смерти.

Врачебная комиссия ГУЗ «Родильный дом № 1 г. Тулы имени В.С. Гумилевской» внутреннего контроля качества медицинской помощи, оказанной матери и новорожденному, заседала ДД.ММ.ГГГГ, пришла к выводу, внесенному в соответствующий протокол, что не выявлено замечаний по оказанию медицинской помощи, повлиявших на исход случая, на этапах женской консультации, отделения патологии беременности. В конце II периода родов, при потугах, при головке, находящейся на тазовом дне констатирована интранатальная гипоксия плода: урежение сердцебиения плода до 80 ударов в минуту. Принято решение о проведении вакуум-экстракции плода. В данном случае этот метод родоразрешения был проведен своевременно, по показаниям, в соответствии с Клиническими рекомендациями (протоколом) «Оказание специализированной медицинской помощи при оперативных влагалищных родах при наличии живого плода (с помощью акушерских щипцов или с применением вакуум экстрактора...)» (письмо М3 РФ от 23.08.2017 года № 15-4/10/2-5871), так как условия для родоразрешения путем выполнения кесарева сечения отсутствовали (головка на тазовом дне). Интранатальная гипоксия возникла в потужном периоде, при головке, находящейся на тазовом дне, и единственно правильным методом родоразрешения является вакуум-экстракция плода или наложение акушерских щипцов. Осложнение у новорожденного, явившееся причиной смерти, предугадать невозможно. Данный исход может быть при любых родах, с любым плодом независимо от его веса и способа родоразрешения. В течение последнего времени, более часа с 15 часов 07 мин. нет графического изображения КТГ, со слов персонала, мониторирование осуществлялось.

Из акта проверки органом ведомственного контроля минздравом Тульской области подведомственной медицинской организации № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что тяжелое состояние новорожденного мальчика матери У. (- так в документе) при рождении могло быть обусловлено развитием во втором периоде родов острой гипоксии и метаболического ацидоза плода. Это подтверждается данными аускультации плода в конце второго периода родов (пролонгированная брадикардия) и лабораторными тестами крови новорожденного после рождения (рН 6,91, лактат 17 ммоль/л). Данных о гипоксии плода до 16 часов 15 мин. в истории родов нет, все КТГ в пределах нормы, аускультация сердцебиений плода в 16 часов 00 мин. – вариант нормы. В 16 часов 15 мин. выявлена не постоянная брадикардия плода, ЧСС плода восстанавливалось до 126 уд. в мин., что могло свидетельствовать о негипоксической природе брадикардии. Вопрос о быстром родоразрешении не вставал. В момент установления диагноза «острая гипоксия плода» при головке плода, находящейся в плоскости выхода малого таза, единственным возможным методом родоразрешения, являлось вагинальное оперативное родоразрешение, вакуум-экстракция плода или акушерские щипцы. Выбор врача в пользу вакуум-экстрактора был обоснован и соответствовал действующему клиническому протоколу. Выполнение кесарева сечения на тот момент было технически затруднительно и небезопасно для матери и плода. Медицинская помощь ребенку оказана в полном объеме согласно порядку оказания медицинской помощи по профилю «неонатология», утвержденному приказом Министерства здравоохранения РФ от 15.11.2012 № 921н, утвержденным клиническим рекомендациям, общепринятым технологиям и методикам в рамках действующего законодательства. Летальный исход наступил в результате развития полиорганной недостаточности на фоне тяжелой асфиксии при рождении.

По результатам указанной проверки органом контроля выдано медицинскому учреждению предписание № от ДД.ММ.ГГГГ об устранении нарушений: снижения ответственными лицами учреждения контроля за организацией лечебно-диагностического процесса.

Врачебная комиссия ГУЗ «Родильный дом № 1 г. Тулы имени В.С. Гумилевской» по предписанию заседала ДД.ММ.ГГГГ, пришла к выводу, внесенному в соответствующий протокол, что необходимо строго соблюдать приказы Минздрава России от 01.11.2012 № 572н «об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных продуктивных технологий», от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», всем медицинским работникам строго следовать правилам оформления медицинской документации в соответствии с вышеуказанными нормативными актами.

По факту смерти ребенка ФИО1 в ГУЗ «Родильный дом № 1 г. Тулы имени В.С. Гумилевской» ДД.ММ.ГГГГ в СО по Центральному району г.Тулы СУ СК России по Тульской области возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ. Постановлением следователя от ДД.ММ.ГГГГ по уголовному делу № назначена судебно-медицинская экспертиза в Санкт-Петербургское ГБУ здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы». Из заключения экспертной комиссии № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что ФИО1 находилась под наблюдением ГУЗ «Родильный дом № 1 г. Тулы имени В.С. Гумилевской» с ДД.ММ.ГГГГ (в женской консультации) … Дефектов оказания медицинской помощи ФИО1 в женской консультации ГУЗ «Родильный дом № 1 г. Тулы имени В.С. Гумилевской» комиссией экспертов не установлено. ФИО1 поступила на стационарное лечение в ГУЗ «Родильный дом № 1 г. Тулы имени В.С. Гумилевской» ДД.ММ.ГГГГ для планового родоразрешения по направлению женской консультации… При оказании ФИО1 медицинской помощи в родах был допущен дефект диагностики - не проводился непрерывный интранатальный КТГ-мониторинг, основанием для чего являлись индуцированные роды (путем амниотомии) и наличие гестационного сахарного диабета. Более того, последняя запись кардиотокограммы плода ФИО1 была выполнена более, чем за час до рождения ребенка, что также является дефектом диагностики. Комиссия экспертов считала, что данные дефекты диагностики могли не позволить своевременно выявить развитие острой внутриутробной гипоксии (особенно на фоне нарушения маточно-плацентарного кровообращения Iа степени) и возможные аномалии родовой деятельности, которые могли явиться причиной, например асинклитического вставления головки плода… Комиссия экспертов считает необходимым отметить следующее:

- в процессе родов ФИО1 не велась непрерывная КТГ плода, что не позволяет достоверно судить о течении родовой деятельности и состоянии плода в период с, примерно, 15 часов 07 мин. ДД.ММ.ГГГГ до момента родов;

- причинами возникновения родовой травмы у плода ФИО1 могли явиться, как аномалии родовой деятельности с асинклитическим вставлением головки плода, так и вакуум-экстракция плода;

- установить непосредственную причину возникновения у плода ФИО1 родовой травмы по имеющимся данным, не представляется возможным в связи с отсутствием непрерывного КТГ-мониторинга.

Следовательно, допущенный дефект диагностики (отсутствие непрерывной КТГ), который мог не позволить своевременно выявить развитие острой внутриутробной гипоксии и возможные аномалии родовой деятельности, находится в причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода - смерти новорожденного ребенка ФИО1, непрямого (косвенного) характера, поскольку этот дефект явился лишь неблагоприятным условием для формирования родовой травмы.

Оценить влияние вакуум-экстракции плода на формирование родовой травмы, с учетом допущенного дефекта диагностики, не представляется возможным, поскольку нельзя вычленить удельный вес собственно вакуум-экстракции плода и тех возможных аномалий родовой деятельности (индивидуальных особенностей родов), которые могли иметь место у ФИО1 Следовательно, невозможно установить наличие (отсутствие) причинно-следственной связи между проведённой вакуум-экстракции плода и родовой травмой, а, следовательно, и наступлением смерти новорождённого ребенка ФИО1

Также, необходимо отметить, что имелся поздний перевод ФИО1 в родильный зал - в 16 часов 15 мин. ДД.ММ.ГГГГ - в конце потужного периода, что является дефектом тактики ведения родов. Данный дефект тактики не находится в причинно-следственной связи с неблагоприятным исходом, поскольку не связан с ним этиологически (причинно) и патогенетически (механизмом развития). Но этот дефект тактики оказания медицинской помощи может свидетельствовать об отсутствии должного наблюдения за течением родов у ФИО1

… В случае качественного наблюдения за течением родовой деятельности и состоянием плода (проведением непрерывного КТГ, своевременного перевода в родильный зал) имелась возможность своевременного выявления острой внутриутробной гипоксии плода, возможных аномалий родовой деятельности, а, следовательно, увеличивался шанс на благоприятный исход родов.

…Новорожденному ребенку ФИО1 после рождения в родильном зале были проведены первичные реанимационные мероприятия в соответствии с требованиями методического письма Минздрава России от 21 апреля 2010 г. № 15-4/10/2-3204 «Первичная и реанимационная помощь новорожденным детям», а именно: помещение новорожденного под лучистое тепло, санация верхних дыхательных путей, интубация трахеи на первой минуте с искусственной вентиляцией легких 100% кислородом с частотой 40 в минуту, эндотрахеальное и последующее внутривенное введение раствора адреналина.

В процессе дальнейшего нахождения новорожденного ребенка ФИО1 в отделение реанимации новорожденных ему оказывалась специализированная медицинская помощь в полном объеме:

- полное клинико-лабораторное обследование, УЗИ внутренних органов, рентгенография легких, нейросонография (УЗИ головного мозга);

- лекарственная терапия в полном объеме (инфузионная, респираторная, симптоматическая терапия).

Дефектов оказания медицинской помощи новорожденному ребенку ФИО1 в ГУЗ «Родильный дом № 1 г. Тулы имени В.С. Гумилевской» комиссией экспертов не установлено. Причинно-следственной связи между оказанной новорожденному ребенку ФИО1 медицинской помощью в ГУЗ «Родильный дом № 1 г. Тулы имени В.С. Гумилевской» и наступлением его смерти комиссией экспертов не установлено.

Наступление смерти новорожденного ребенка ФИО1 было обусловлено характером и тяжестью имевшейся у него родовой травмы и перенесенной острой внутриутробной гипоксией… Причиной наступления смерти новорожденного ребенка ФИО1 явилась родовая травма - 

<

данные изъяты>, что подтверждается результатами патологоанатомического исследования трупа ребенка и данных судебно-гистологического исследования. Родовая травма - 

<

данные изъяты> у новорожденного ребёнка ФИО1 могла образоваться, как в результате особенностей биомеханизма родов при асинклитическом вставлении головки, так и при тракциях (потягивании) головки в результате вакуум-экстракции плода. ….Наиболее вероятно, родовая травма у плода ФИО1 являлась спонтанной (произошедшей в родах при прохождении головки по родовым путям), о чем свидетельствуют:

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>.

<

данные изъяты>, по мнению комиссии экспертов, является натеком 

<

данные изъяты>, а не иными причинами 

<

данные изъяты>.

Тем не менее, часть повреждений, а именно: 

<

данные изъяты> у новорожденного ребенка ФИО1 могла образоваться (или усугубиться) в результате вакуум-экстракции плода, о чем свидетельствуют следы от чашечки вакуум- экстрактора, соответствовавшие границам 

<

данные изъяты>, что является осложнением операции вакуум-экстракции, выполненной по экстренным показаниям в интересах плода.

…С учетом допущенного дефекта диагностики - не проведение непрерывного КТГ-мониторинга, то есть в связи с отсутствием объективных данных о состоянии плода и родовой деятельности непосредственно перед рождением ребенка, нельзя достоверно установить причину образования у него родовой травмы. Следовательно, в соответствии с п. 27. «Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», утвержденных приказом минздравсоцразвития России от 24.04.2008 № 194н, степень тяжести вреда, причиненного здоровью новорожденного ребенка ФИО1 родовой травмой, не определяется.

Постановлением следователя СО по Центральному району г.Тулы СУ СК России по Тульской области от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело №, возбужденное по факту причинения смерти по неосторожности новорожденному ребенку ФИО1, вследствие ненадлежащего исполнения медицинскими работниками своих профессиональных обязанностей, прекращено по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ то есть в связи с отсутствием состава преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ, в действиях сотрудников ГУЗ «Родильный дом № 1 г.Тулы имени В.С.Гумилевской» 

<

данные изъяты>. 

В связи с наличием дополнительных вопросов о качестве оказанной ФИО1 и ее новорожденному ребенку медицинской помощи и для установления факта применении окситоцина для усиления родовой деятельности ФИО1, в ходе судебного разбирательства была назначена и проведена комплексная судебная медицинская экспертиза. В выводах заключения экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ, выполненного комиссией экспертов ГБУ Рязанской области «БСМЭ имени Д.И.Мастбаума», отмечается, что медицинская помощь ФИО1 оказывалась сотрудниками ГУЗ «Родильный дом № 1 г. Тулы имени В.С.Гумилевской» в соответствии с требованиями клинического протокола (Письма от 06.05.2014 № 15-4/10/2-3185 «Оказание медицинской помощи при одноплодных родах в затылочном предлежании (без осложнений) и в послеродовом периоде») Министерства здравоохранения Российской Федерации. Имеет место дефект оказания медицинской помощи ФИО1 в диагностике внутриутробной гипоксии плода, т.к. в медицинской документации отсутствует непрерывное кардиотокографическое исследование плода. В представленных документах имеется запись о применении окситоцина в 16:20 ДД.ММ.ГГГГ в первую минуту после рождения плода 10 ед в/м., что является рутинной манипуляцией с целью профилактики послеродового кровотечения. Других записей, в том числе с 15:00-15:30 врачом ФИО4, о назначении окситоцина, в медицинской документации нет. Назначение окситоцина не требует проведения консилиума. Консилиум необходим для согласования дальнейшей тактики ведения роженицы. Отдельного дополнительного согласия на введение окситоцина не требуется. У препарата окситоцин, по данным аннотации, имеются следующие побочные действия:

- аллергические реакции: анафилаксия и другие аллергические реакции; при слишком быстром введении - бронхоспазм; редко - летальный исход.

- со стороны обмена веществ: тяжелая гипергидратация при длительном в/в введении с большим количеством жидкости (антидиуретический эффект окситоцина), может сопровождаться судорогами и комой; редко - летальный исход.

- со стороны сердечно-сосудистой системы: тяжелая артериальная гипертензия (в случае применения вазопрессорных препаратов), артериальная гипотензия (при одновременном применении с циклопропаном), шок; при применении в высоких дозах - аритмия, желудочковая экстрасистолия, рефлекторная тахикардия; при слишком быстром введении - брадикардия; ишемия миокарда, удлинение интервала QT; субарахноидальное кровоизлияние; в редких случаях - развитие ДВС-синдрома.

- со стороны дыхательной системы: острый отек легких без гипонатриемии.

- со стороны пищеварительной системы: тошнота, рвота.

- со стороны половой системы: при применении в больших дозах или повышенной чувствительности - гипертонус матки, спазм шейки матки, тетания, разрыв матки; усиление кровотечения в послеродовом периоде в результате вызванной окситоцином тромбоцитопении, афибриногенемии и гипопротромбинемии, иногда - кровоизлияния в органы малого таза; разрывы мягких тканей половых путей.

- со стороны лабораторных показателей: гипонатриемия.

- у плода или новорожденного: как следствие введения окситоцина матери - в течение 5 минут низкая оценка по шкале Апгар, гипербилирубинемия новорожденных, гипонатриемия; при слишком быстром введении - снижение концентрации фибриногена в крови, кровоизлияние в сетчатку глаза; как следствие сократительной активности матки - синусовая брадикардия, тахикардия, желудочковая экстрасистолия и другие аритмии; поражение ЦНС; гибель плода в результате асфиксии.

Согласно данным предоставленной истории родов, окситоцин ФИО1 был назначен в 16 часов 20 минут ДД.ММ.ГГГГ, т. е. после извлечения (изгнания) ребенка.

Данные предоставленной медицинской документации свидетельствуют об отсутствии каких-либо из вышеуказанных негативных последствий введения окситоцина в послеродовом периоде у ФИО1

Причиной наступления смерти новорожденного ребенка ФИО1 явилась родовая травма с 

<

данные изъяты>. Фоновым состоянием явилась тяжелая интранатальная гипоксия. Непосредственной причиной смерти явился 

<

данные изъяты>. Достоверно высказаться о давности наступления смерти ребенка ФИО1, по имеющимся данным не представляется возможным, в виду отсутствия описания трупных изменений по результатам патологоанатомического вскрытия. Согласно истории развития новорожденного № ГУЗ «Родильный дом № 1 г. Тулы», смерть ребенка констатирована ДД.ММ.ГГГГ в 06:50.

Разрыв намета мозжечка, сопровождающийся внутричерепными кровоизлияниями, кровоизлияния в мягкие ткани головы и кефапогематома теменных костей является одним из проявлений родовой травмы черепа, которая возникает при прохождении головки плода через родовые пути при механическом воздействии на головку плода.

Родовая травма могла образоваться как в результате неправильного (асинклитического) вставления головки плода, так и в результате нарушения техники проведения оперативных влагалищных родов с применением вакуум-экстрактора, равно как и при технически правильном наложении вакуум-экстрактора при уже имеющемся неправильном вставлении головки плода в родовые пути.

Имеющиеся данные не позволяют определить, какой из вышеуказанных механизмов (либо их сочетание) привел к рассматриваемой родовой травме у ребенка ФИО1, что лишает комиссию экспертов логических оснований определения причинно-следственной связи между оказанием медицинской помощи ФИО1 сотрудниками ГУЗ «Родильный дом № 1 г. Тулы», характера проведения оперативных влагалищных родов и наступлением смерти ее ребенка.

Установленный дефект оказания медицинской помощи в форме непроведения непрерывного кардиотокографического обследования создал условия для неконтролируемого развития и течения интранатальной (т. е. возникшей в процессе родов) гипоксии плода, однако напрямую не повлек образование родовой травмы в вышеуказанной форме. То есть между фактом отсутствия непрерывного проведения кардиотокографического обследования и фактом образования у ребенка ФИО1 родовой травмы прямая причинно-следственная связь отсутствует; между рассматриваемыми фактами усматривается косвенная причинно-следственная связь. Отсутствие прямой причинно-следственной связи между анализируемыми фактами (между фактом отсутствия непрерывного проведения кардиотокографического обследования и фактом образования у ребенка ФИО1 родовой травмы) лишает комиссию экспертов логических оснований определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, в соответствии с пунктами 17, 27 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных приказом Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24.04.2008 № 194н.

Оценивая заключения как доказательства, суд учитывает, что экспертизы назначены процессуальными лицами, выполнены компетентными профессионалами соответствующих областей медицины, эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Заключения подписаны экспертами и скреплены печатью соответствующего экспертного учреждения. Какие-либо данные, свидетельствующие о низком профессиональном уровне экспертов, их некомпетентности и заинтересованности в исходе дела, наличия противоречий, что могло бы поставить под сомнение выводы экспертиз, в материалах дела отсутствуют. 

Судебно-медицинские эксперты ГБУ Рязанской области «БСМЭ имени Д.И.Мастбаума» ФИО45, ФИО46 в судебном заседании выводы заключения экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ подтвердили, на вопросы лиц, участвующих в деле, пояснили, что экспертами были изучены все представленные материалы, гистологические объекты. В медицинских документах(истории родов) у ФИО1 не было указаний на применение окситоцина в период до 15 часов 30 мин. ДД.ММ.ГГГГ. Объективным подтверждением назначения пациентке окситоцина может являться только медицинская документация, но не показания лиц, допрошенных по делу. Запись в «истории» о применении окситоцина или любой другой манипуляции – обязательна. По клиническим рекомендациям введение окситоцина для стимуляции родовой деятельности назначается исключительно с согласия пациента. Для плода применение окситоцина не имеет прямого действия, но как следствие усиления сократительной деятельности матки под влиянием названного препарата по аннотации к лекарственному средству имеются случаи гипоксии. Она наступает после асфиксии плода мыщцами матери при рождении. Оценка плода 1/4 по шкале Апгар является низкой, но специфической не для применения окситоцина, а для гипоксии ребенка. Получение родовой травмы в отсутствие действий медицинского персонала или их неправильных действий возможно, но экспертным путем подтвердить это нельзя из-за отсутствия соответствующих методик. Этические дефекты оказания медицинской помощи не относятся к компетенции судебно-медицинской экспертизы. ЧСС плода после амниотомии должно контролироваться по КГТ и замером акушерской трубкой каждые 15 мин. С такой пациенткой должен постоянно находится медицинский работник. ЧСС ребенка ФИО1 последний раз было нормальным в 15 часов – 142 уд. 

Не доверять исследованному заключению, подтвержденному экспертами в судебном заседании, у суда оснований не имеется. Полному экспертному исследованию был подвергнут собранный по делу материал. Заключение экспертов и показания экспертов ФИО45, ФИО46 являются относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами.

ФИО50, врач акушер-гинеколог физиологического отделения ГУЗ ТО «ТОПЦ имени В.С.Гумилевской», допрошена в качестве свидетеля и пояснила, что она была лечащим врачом ФИО1 в отделении патологии беременности, назначала полное клинически-лабораторное обследование, терапию, КТГ. Ей были установлены диагнозы: 

<

данные изъяты>. Был составлен план ведения родов. Показаний к кесареву сечению у пациентки не было. ФИО1 знала о родах через естественные родовые пути, согласилась с врачебным планом на индукцию родов и амниотомию. Заведующая отделением ФИО31 рассказала ФИО1 возможность возникновения в родах ситуаций, влекущих экстренное кесарево сечение.

ФИО52, заведующая родильным отделением ГУЗ ТО «ТОПЦ имени В.С.Гумилевской», допрошена в качестве свидетеля и пояснила, что с 8 часов до 14 часов ДД.ММ.ГГГГ была ответственным дежурным отделения. В предродовой палате в 8 часов находилась ФИО1, настроенная на плановые роды, подписавшая согласие на родовозбуждение. Она не высказывала тревог. Показаний к кесареву сечению у нее не было. Родоусиление окситоцином ей не применялось из-за возраста пациентки. ФИО1 был постоянно подключен аппарат КТГ, находившийся на тумбе, рядом с кроватью. На экране отслеживались показания, на бумажном носителе выводились периодически для оформления истории. Сомнительных или патологических записей у ФИО1 не было. К 14 часам родовая деятельность шла нормально, показаний к кесареву сечению не возникло.

ФИО44, врач акушер-гинеколог физиологического отделения ГУЗ ТО «ТОПЦ имени В.С.Гумилевской», допрошена в качестве свидетеля и пояснила, что ДД.ММ.ГГГГ на пятиминутке в 8 часов 30 мин. обсуждались пациенты, в том числе – ФИО1 Она уже находилась в предродовой палате после проведения индукции. Обращали внимание, что пациентке 40 лет. Примерно в 11 часов она осмотрела женщину. Датчики аппарата КТГ были установлены ей постоянно, раз в два часа данные записывались на бумажный носитель. Пациентка находилась в удовлетворительном состоянии, в нормальной, активной родовой деятельности. В 15 часов 00 мин. она, свидетель, заступила на суточное дежурство с ответственным дежурным ФИО4 При осмотре в это время у ФИО1 было открытие шейки на 8-9 см. У ребенка удовлетворительное состояние. Для стимуляции родовой деятельности, изменения тактики родов оснований не было. Они, врачи, ушли в операционную на неотложное кесарево сечение другой женщине. Контроль за пациенткой осуществляла акушер ФИО42. 

ФИО42, бывший акушер ГУЗ «Родильный дом № 1 г. Тулы имени В. С. Гумилевской», допрошена в качестве свидетеля и пояснила, что она работала в предродовой палате с 8 часов ДД.ММ.ГГГГ до 8 часов ДД.ММ.ГГГГ, следила за состоянием пациенток, их было 5 или 6. ФИО1 перевели в палату из отделения патологии после индукции плодного пузыря. Днём у нее начались схватки, всё было в норме. Показания аппарата КТГ, подключенного к ней постоянно, записывали раз в два часа для доктора. До 14 часов в отделении были штатные врачи, после – дежурные, за женщинами шло наблюдение. Дежурные врачи назначили ФИО1 физраствор внутривенно, капельно для профилактики, после вскрытия плодного пузыря. Вопрос о проведении ей кесарева сечения не обсуждался. Окситоцин истцу не ставился. Дежурные врачи ушли на операцию. Через 30 мин. у ФИО1 начались потуги. Она, свидетель, вышла из палаты, чтобы позвать врача, пригласила ФИО5 Он провёл вагинальный осмотр. В это же время начала активно рожать другая женщина. Она, свидетель, позвала старшую акушерку, которая осталась с ФИО1 в предродовой палате, а сама сопроводила другую роженицу в родильный зал. Через некоторое время туда же привели ФИО1 Занимаясь документами первой роженицы, она, свидетель, не следила за действиями медицинского персонала с ФИО1 и ее ребенком.

Оценивая вышеприведенные показания свидетелей, суд отмечает, что они не опровергают выводы заключений экспертов, сделанных на основании исследования всех материалов дела, в том числе о КТГ-мониторировании. Постоянная работа такого аппарата в отношении ФИО1 не означает, что с 15 часов 00 мин. до 16 часов 18 мин. акушерка контролировала ЧСС плода. Врач был ею вызван только в связи с началом потуг у истца, а не урежением ЧСС плода по КТГ. 

Совокупность имеющихся в материалах дела доказательств позволяет прийти к выводу, что в действиях сотрудников ответчика имелись:

1. Дефект диагностики, выразившийся в отсутствии обязательного непрерывного интранатального КТГ-мониторинга, выполнение последней записи кардиотокограммы плода ФИО1 более чем за час до рождения ребенка. Такой дефект как не позволивший своевременно выявить развитие острой внутриутробной гипоксии (особенно на фоне 

<

данные изъяты>) и возможные аномалии родовой деятельности находится в причинно-следственной связи с наступлением неблагоприятного исхода - смерти новорожденного ребенка ФИО1, непрямого (косвенного) характера, поскольку этот дефект явился неблагоприятным условием для формирования родовой травмы.

2. Дефект тактики ведения родов, выразившийся в позднем переводе ФИО1 в родильный зал в конце потужного периода, который не находится в причинно- следственной связи с неблагоприятным исходом, поскольку не связан с ним этиологически (причинно) и патогенетически (механизмом развития). Но этот дефект тактики оказания медицинской помощи свидетельствует, по мнению суда, об отсутствии должного наблюдения за течением родов у ФИО1 

Делая вывод по существу рассматриваемых правоотношений, суд принимает во внимание, что согласно научно обоснованным методологиям в области медицины оказание медицинской помощи является специфическим видом деятельности, проведение медицинских мероприятий, даже при условии их точного соответствия установленным нормам и правилам, медицинским показаниям, не может гарантировать полного выздоровления или иного ожидаемого пациентом результата, поскольку действенность оказанной медицинской помощи зависит не только от выбранной тактики лечения и действий медицинского персонала, но и от индивидуальных особенностей организма, условий жизнедеятельности, иных, не подающихся точному прогнозированию и учету обстоятельств. 

Поэтому сами по себе наступление вреда здоровью, причинно-следственная связь между проведенным медицинским вмешательством и наступившими вредными последствиями не являются основанием для возмещения вреда, если действия медицинского персонала соответствовали медицинским показаниям, правильно выбранной тактике лечения и производились в соответствии с установленными нормами и правилами.

Однако при оказании медицинской помощи ФИО1 ответчиком были допущены дефекты. Отсутствие обязательного непрерывного интранатального КТГ-мониторинга в конце II периода родов и фиксации его результатов привели к несвоевременному выявлению развитие острой внутриутробной гипоксии и, как следствие, формирования родовой травмы и наступление неблагоприятного исхода - смерти новорожденного ребенка ФИО1 То есть в данном случае имеется непрямая (косвенная) причинно–следственная связь между действиями (бездействиями) врачей ГУЗ «Родильный дом № 1 г. Тулы имени В. С. Гумилевской» и смертью новорожденного сына истца.

Иных дефектов оказания медицинской помощи, вопреки доводам истца, в ходе судебного разбирательства не установлено. Оценивая заявленные истцом последствия для ее здоровья в виде 

<

данные изъяты>, суд отмечает, что вопреки положения ст.56 ГПК РФ доказательства о наличии таких последствий истцом не представлены.

Пунктом 2 ст.2 ГК РФ установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Пунктом 1 ст.150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность жилища, личная и семейная 

<

данные изъяты>, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со ст. 151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Перечень оснований компенсации морального вреда независимо от вины причинителя вреда содержится в ст. 1100 ГК РФ, согласно которой компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях когда: вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности; вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ; вред причинен распространением сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию; в иных случаях, предусмотренных законом.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимание обстоятельства. Суд должен также учесть степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Как разъясняется в п.15 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» причинение морального вреда потерпевшему в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях предполагается, и сам факт причинения вреда здоровью, в том числе при отсутствии возможности точного определения его степени тяжести, является достаточным основанием для удовлетворения иска о компенсации морального вреда.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага (п.27 постановления).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (п.28 постановления).

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (п.2 ст.1101 ГК РФ). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (ст.151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (п.30 постановления).

В ходе рассмотрения дела по существу доказательств тому, что неисполнение обязательств или что их ненадлежащее исполнение произошло вследствие непреодолимой силы, а также по иным основаниям, предусмотренным законом, суду стороной ответчика не предоставлено.

На основании постановления правительства Тульской области от 23.11.2021 № 778 ГУЗ «ТОПЦ» реорганизовано, создано новое учреждение ГУЗ «ТОПЦ им. В.С.Гумилевской», которое является правопреемником ГУЗ «ТОПЦ» (п.1.9 Устава).

При рассмотрении дела ответчиком не представлено доказательств тому, что им в добровольном порядке возмещен истцу моральный вред. 

Суд при определении размера компенсации морального вреда принимает во внимание, что жизнь и здоровье относятся к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита является приоритетной.

Переживания истца, связанные со смертью ДД.ММ.ГГГГ близкого человека – малолетнего ребенка ФИО56, ДД.ММ.ГГГГ рождения, являются нравственными страданиями, а сам факт родственных отношений и факт преждевременной смерти близкого родственника подтверждает наличие таких страданий. Суд учитывает, что установленные обстоятельства вызвали у ФИО1 состояние сильного субъективного эмоционального расстройства, глубокие переживания, препятствующие социальному функционированию и адаптации лица к новым жизненным обстоятельствам, негативные воспоминания, нарушения сна.

При определении размера компенсации морального вреда суд также учитывает косвенную причинно-следственную связь между некачественным оказанием медицинской помощи ответчиком и неблагоприятными для истца последствиями в виде смерти ребенка. 

Отсутствие непрерывного КТГ-мониторирования, неполная информация в медицинской документации, дефекты диагностики и тактики ведения родов, подробно изложенные в заключениях экспертиз, также указывают на объем некачественно оказанной медицинской помощи. Данные обстоятельства свидетельствуют о значительной степени тяжести переносимых истцом нравственных и физических страданий, обусловленных обращением за медицинской помощью в связи с 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ, что следует из сведений, представленных по запросу суда из Тульского ТФ ОМС. 

Учитывая вышеизложенные, заслуживающие внимания обстоятельств, влияющие на оценку размера компенсации морального вреда, а именно: фактические обстоятельства дела, индивидуальные особенности истца, характер и обстоятельства причинения ей физических страданий, негативные эмоции и переживания, характер защищаемого права истца и степень её физических и нравственных страданий, степень вины ответчика в возникновении вреда, наличие косвенной причинно-следственной связи между некачественным оказанием медицинской помощи и последствиями в виде смерти новорожденного сына, требования разумности и справедливости, суд считает необходимым взыскать в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 600000 руб. Суд считает, что данная сумма компенсации морального вреда соразмерна характеру причиненного истцу вреда, является разумной и справедливой, носит именно компенсационный характер, обеспечивающий баланс прав и законных интересов обеих сторон, поскольку позволяет, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, компенсировать истцу перенесенные им физические или нравственные страдания, а с другой стороны, не допустить неосновательного обогащения истца.

В силу ч. 1 ст. 88, 98 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела. Стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы.

Ч.6 ст. 98 ГПК РФ предусматривает, что случае неисполнения стороной или сторонами обязанности, предусмотренной ч.1 ст.96 настоящего Кодекса, если в дальнейшем они не произвели оплату экспертизы или оплатили ее не полностью, денежные суммы в счет выплаты вознаграждения за проведение экспертизы, а также возмещения фактических расходов эксперта, судебно-экспертного учреждения, понесенных в связи с проведением экспертизы, явкой в суд для участия в судебном заседании, подлежат взысканию с одной стороны или с обеих сторон и распределяются между ними в порядке, установленном ч.1 настоящей статьи.

В соответствии с ч.1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных ч.2 ст.96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

Экспертная организация ГБУ Рязанской области «БСМЭ имени Д.И.Мастбаума» просила рассмотреть вопрос о возмещении расходов на производство экспертизы в размере 86365 руб.

В соответствии с п. 3 ст. 95 ГПК РФ эксперты, специалисты и переводчики получают вознаграждение за выполненную ими по поручению суда работу, если эта работа не входит в круг их служебных обязанностей в качестве работников государственного учреждения. Размер вознаграждения экспертам, специалистам определяется судом по согласованию со сторонами и по соглашению с экспертами, специалистами.

Определением о назначении экспертизы ДД.ММ.ГГГГ расходы по проведению экспертизы возлагались на истца ФИО1 Она не вносила сумму вознаграждения эксперту на депозит суда или в экспертную организацию. Поскольку решение выносится в ее пользу, с ответчика суд взыскивает в пользу ГБУ Рязанской области «БСМЭ имени Д.И.Мастбаума» в счет возмещения указанных расходов заявленную сумму.

В соответствии с положениями ч.1 ст.103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскивается с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае государственная пошлина взыскивается в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Согласно п.2 ст.61.1 Бюджетного кодекса РФ государственная пошлина по делам, рассматриваемым судами общей юрисдикции, подлежит зачислению в бюджет муниципальных районов.

Поскольку в силу п.3 ч.1 ст.333.36 Налогового кодекса РФ истец освобожден от уплаты государственной пошлины, с ответчика в соответствии с требованиями ст.103 ГПК РФ подлежит взысканию в доход бюджета муниципального образования город Тула государственная пошлина 300 руб. 

На основании изложенного, рассмотрев дело в пределах заявленных и поддержанных в судебном заседании исковых требований, руководствуясь статьями 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

частично удовлетворить исковые требования ФИО1.

Взыскать с государственного учреждения здравоохранения Тульской области «Тульский областной перинатальный центр имени В.С.Гумилевской» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 600000 (шестьсот тысяч) рублей 00 коп. 

Отказать ФИО1 в удовлетворении исковых требований к государственному учреждению здравоохранения Тульской области «Тульский областной перинатальный центр имени В.С.Гумилевской» в оставшейся части.

Взыскать с государственного учреждения здравоохранения Тульской области «Тульский областной перинатальный центр имени В.С.Гумилевской» в пользу государственного бюджетного учреждения Рязанской области «Бюро судебно-медицинской экспертизы имени Д.И.Мастбаума» судебные расходы, подлежащие выплате эксперту, в размере 86365 (восемьдесят шесть тысяч триста шестьдесят пять) рублей 00 коп.

Взыскать с государственного учреждения здравоохранения Тульской области «Тульский областной перинатальный центр имени В.С.Гумилевской» государственную пошлину в налоговый доход бюджета города Тулы в размере 300 (триста) рублей 00 коп.

Истец ФИО1, паспорт гражданина РФ 

<

данные изъяты>, ответчик ГУЗ ТО «ТОПЦ имени В.С.Гумилевской» ИНН 

<

***>.

Решение может быть обжаловано в Тульский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Пролетарский районный суд г. Тулы в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Председательствующий И.А.Бушуева

Решение в окончательной форме изготовлено 12 февраля 2024 года