2-728/2019 КОПИЯ

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

05 ноября 2019 года c. ФИО4

Салаватский межрайонный суд Республики Башкортостан в составе: председательствующего судьи Муллахметова Р.Р.,

при секретаре Сафиной Л.А.,

с участием истца ФИО5,

представителя ответчика ФИО6,

третьего лица ФИО9,

и.о. прокурора Дуванского района РБ Файзуллина Ч.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО10 о компенсации морального вреда к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Башкортостан Месягутовская центральная районная больница,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО10 обратилась в суд с иском к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Башкортостан Месягутовская центральная районная больница (далее также – ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ) о взыскании компенсации морального вреда.

В обоснование заявленных требований ФИО10 ссылается на то, что ДД.ММ.ГГГГ в 09 час. 30 мин. умер ее сын – ФИО1. По мнению ФИО10, смерть ее сына произошла вследствие допущенных ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ дефектов оказания ему медицинской помощи.

В связи со смертью сына ФИО2 обратилась в следственные органы Следственного комитета Российской Федерации по Республике Башкортостан с заявлением о привлечении к ответственности лиц, виновных в неоказании своевременной квалифицированной медицинской помощи ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ Дуванским межрайонным следственным отделом СУ СК России по Республике Башкортостан возбуждено уголовное дело, по факту смерти ее сына по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ. В рамках предварительного расследования проводились судебно-медицинские экспертизы, в том числе комплексная. Согласно заключению эксперта №, при оказании медицинской помощи ее сыну ФИО1 были выявлены дефекты. Таким образом, оказание медицинской помощи ее сыну проводилось ненадлежащим образом и выразилось в невыполнении, несвоевременном и некачественном выполнении необходимых пациенту диагностических, лечебных, профилактических, реабилитационных мероприятий. В тоже время при оказании своевременной качественной медицинской помощи или хотя бы направление на дополнительное обследование, способствовали бы поддержанию жизненных функций ее сына. ФИО10 причинены нравственные и физические страдания, в связи с чем она просит взыскать с ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ компенсацию морального вреда в размере 2000000,00 руб.

В судебном заседании истец ФИО10 исковые требования поддержала в полном объеме, просила их удовлетворить по основаниям, изложенным в иске.

В судебном заседании представитель ответчика ФИО6 не признал исковые требования, просил отказать в их удовлетворении, так как ФИО1 выдавалось направление к инфекционисту, обратился ли к которому ФИО1 не известно. Медицинское учреждение не могло принудительно взять у ФИО1 анализы на ВИЧ-инфекцию. 

В судебном заседании третье лицо ФИО9 просил отказать в удовлетворении исковых требований, так как ФИО1 была оказана квалифицированная медицинская помощь, он не согласен с выводами проведенной комплексной экспертизы. ФИО1 сам неоднократно отказывался от госпитализации. Считает, что ФИО1 знал о наличии у последнего ВИЧ-инфекции. 

Третьи лица – ФИО11, ФИО3, ФИО12, ФИО13, извещенные надлежаще о времени и месте судебного заседания не явились, ходатайств об отложении судебного заседания не заявили. 

Выслушав лиц, участвующих в деле, мнение прокурора, полагавшего исковые требования, подлежащими частичному удовлетворению, полагая возможным рассмотреть дело без участия третьих лиц, изучив и оценив материалы гражданского дела, уголовного дела, дав оценку всем добытым по делу доказательствам, как в отдельности, так и в их совокупности, суд приходит к следующему.

Судом установлено и следует из материалов дела, что ФИО10 являлась матерью ФИО1 

ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ проходил обследование в ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ, после которого ему был выставлен диагноз: «Диффузный зоб 3 степени, тиреотоксикоз, тяжелое течение. Офтальмопатия 2 степени», при исследовании крови для определения наличия антител к ВИЧ-инфекции был получен отрицательный результат. 

Далее с 2000 года ФИО1 наблюдался у врача-эндокринолога ввиду диагностированного у него заболевания: «Диффузный зоб 3 степени. Тиреотоксикоз, тяжелое течение. Офтальмопатия 2».

В 2001 году ФИО1 был вновь осмотрен врачом-эндокринологом, в связи с выявленной по анализу крови лейкопенией, пациенту был назначен преднизолон.

На фоне проводимого лечения ФИО1 отмечал улучшение состояния, в 2003 году диагноз прежний: «Диффузный токсический зоб 2 степени. Тиреотоксикоз средней тяжести». 

В 2004 году на фоне лечения диагноз: «Диффузный токсический зоб 2 степени. Эутиреоз».

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обращался к врачу дерматологу. Диагноз: «Обследование». Назначено обследование (исследование крови для выявления антител к ВИЧ-инфекции, гепатиты, а также для установления заболеваний, передаваемых половым путем), однако данные о каком-либо результате обследования в медицинской документации отсутствует. 

В июне 2016 года ФИО1 перенес затяжной бронхит (около 3 недель), подтвержденный рентгенологически. Клинический анализ крови нечитабельный, выявлена ускоренная скорость оседания эритроцитов (до 25 мм/час), назначено лечение, какие-либо данные об исходе заболевания в медицинской документации отсутствуют.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был осмотрен терапевтом, жалоб не предъявлял. Подписано согласие на вакцинацию против гепатита В. Вакцинирован, реакции на введение вакцины не было. 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обратился к врачу по месту жительства с жалобами на повышение температуры 38-39,90С, потерю массы тела 7 килограммов за три недели, одышку. Из анамнеза болезни: в течение 2 недель лихорадит, задыхается. Установлен диагноз: «Хронический бронхит, обострение. Хронический панкреатит, обострение», назначено и проведено обследование и лечение. 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был осмотрен врачом-кардиологом с диагнозом: «Тиреотоксическое сердце на фоне диффузно-токсического зоба 4 степени рецидива с тиреотоксическими кризами», пациент был направлен в стационар для дальнейшего обследования и лечения.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 поступил в стационар, при этом его состояние при поступлении расценивалось как тяжелое. Из анамнеза болезни известно, что последние 2-3 месяца отмечались слабость, усталость, сердцебиение, быстрая утомляемость при небольшой физической нагрузке. Объективно: слабо развит подкожно-жировой слой, похудел более, чем на 7 кг. Сухой непродуктивный кашель, частота дыхания 18-19 в минуту. Давление 100/70 мм рт.ст., частота сердечных сокращений 110 в минуту, сатурация крови кислородом 96%. Начато обследование и лечение, однако на этом фоне состояние ФИО1 прогрессивно ухудшалось, пациент был переведен в отделение анестезиологии-реанимации. 

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 был проведен экспресс-тест для выявления антител к ВИЧ-инфекции, результат положительный. При проведении рентгенографического исследования легких, была выявлена отрицательная динамика. Установлен клинический диагноз: «Внебольничная двусторонняя интерстициальная пневмония, тяжелой степени. Осложнение: дыхательная недостаточность (ДН) 3 степени. Сопутствующий диагноз: Диффузно-токсический зоб. Тиреотоксикоз легкой степени тяжести. ВИЧ-инфекция?». Лечение продолжено. 

В дальнейшем, на фоне проводимого лечения, диагностированная у ФИО1 двусторонняя пневмония осложнилась развитием пневмоторакса, подкожной эмфиземой, ввиду чего пациенту было назначено и проведено дренирование плевральных полостей по Бюлау. 

ДД.ММ.ГГГГ на фоне нарастания дыхательной и сердечной недостаточности констатируется смерть ФИО1

ДД.ММ.ГГГГ Дуванским межрайонным следственным отделом СУ СК России по Республике Башкортостан возбуждено уголовное дело № по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, по факту смерти ФИО1

В рамках расследования указанного уголовного дела проведены судебно-медицинские экспертизы.

Согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, при судебно-медицинской экспертизе трупа ФИО1 каких-либо телесных повреждений не обнаружено.

Смерть ФИО1 наступила от двухсторонней тотальной пневмоцистной бронхопневмонии с геморрагическим компонентом, осложнившаяся острой сердечно-дыхательной недостаточностью, развившейся на фоне ВИЧ-инфекции.

Согласно медицинской карте 2017 - № стационарного больного ДД.ММ.ГГГГ в 09 часов 30 минут констатирована биологическая смерть ФИО1

Согласно заключению эксперта №, при оказании медицинской помощи ФИО1 были допущены следующие дефекты: 

на амбулаторном этапе в ГБУ3 РБ ФИО14:

дефекты диагностики: 

- установление необоснованного диагноза: при наблюдении ФИО1 с 2000 года у врача-эндокринолога, ему был установлен диагноз: «Диффузный зоб 3 степени. Тиреотоксикоз, тяжелое течение. Офтальмопатия 2». В данном случае диагноз был установлен необоснованно: без учета данных клиники заболевания и объективных данных, данные о тяжелом течении тиреотоксикоза не соответствуют общепринятым классификациям; 

- не проведение осмотра врачом офтальмологом данные об осмотре ФИО1 врачом-офтальмологом при установленном диагнозе «Офтальмопатия 2» как на начальном этапе, так и при дальнейшем амбулаторном наблюдении пациента. Также в медицинских документах отсутствуют результаты обследования ФИО1 об исследовании гормональной функции щитовидной железы; 

- в 2001 году при выявлении у ФИО1 лейкопении, лечащему врачу следовало отменить тиреостатик и направить пациента на радиойодтерапию или хирургическое вмешательство, чего в данном случае выполнено не было; 

- не проведение обследования ФИО1 на ВИЧ-инфекцию в период времени с 2002 года по 2017 год, несмотря на обращение к врачу-дерматологу, при наличии у пациента затяжного бронхита, длительную лихорадку и необъяснимую потерю веса; 

- не проведение динамического наблюдения лечащим врачом в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ при амбулаторном лечении ФИО1 (посещение пациентом процедурного кабинета и получением им внутривенных инъекций);

- установление необоснованного диагноза «Тиреотоксическое сердце на фоне диффузно-токсического зоба 4 степени рецидива с тиреотоксическими кризами» ДД.ММ.ГГГГ врачом-кардиологом. Установленный диагноз не был подтвержден объективными данными: анализ для определения уровня тиреотропного гормона проведен не был, при ультразвуковом исследовании щитовидной железы значительного увеличения выявлено не было (по сравнению с результатами аналогичного исследования 2002 года). 

2) Дефекты лечебных мероприятий: 

- неверное назначение дозировки и курса терапевтического лечения: ФИО1 был назначен препарата тирозол в дозе 5 мг 3 раза в день в течение 10 дней, затем 5 мг 2 раза в день на 4 месяца. Допустимо начало стартовой терапии с 15-30 мг в сутки, однако, в данном случае, при тяжелом тиреотоксикозе, который был диагностирован у ФИО1, ему следовало назначить более стартовую дозу лечения в количестве 40-60 мг в сутки, и, при достижении эутиреоидного состояния, постепенно снижать указанную дозировку в течение 4-6 недель. Кроме того, длительность лечения следовало назначить на срок до 12-18 месяцев, т.к. у пациентов с небольшим увеличением щитовидной железы (объем менее 40 мл), при отсутствии в ней клинически значимых узловых образований, возможно проведение длительной консервативной терапии для наступления стойкой ремиссии. 

На стационарном этапе в ГБУ3 РБ ФИО14: 

дефекты диагностики: 

- неверно установленный диагноз «Диффузно-токсический зоб, рецидив» при поступлении ФИО1 в стационар, недооценка тяжести состояния пациента: указанные жалобы не соответствовали установленному диагнозу, а данные ультразвукового исследования щитовидной железы даже противоречили ему. Для установления указанного диагноза следовало назначить и провести исследование крови для определения уровня тиреотропного гормона, однако данное исследование выполнено не было, что привело к удлинению времени диагностического поиска;

- невыполнение полного спектра диагностических мероприятий при положительном экспресс-тесте на ВИЧ-инфекцию от ДД.ММ.ГГГГ, у ФИО1 не были назначены и не были проведены консультация и осмотр врача-инфекциониста до момента смерти пациента; не были назначены и проведены осмотр врача-невролога, врача-стоматолога, психолога; не были назначены и не проведены исследование крови на иммунный статус, обследование на токсоплазму, цитомегаловирусную инфекцию, не проведение интерпретации данных лабораторных исследований;

- диагноз: «ВИЧ-инфекция» был установлен ФИО1 неполно - согласно Российской клинической классификации ВИЧ инфекции Приказ МЗ СР РФ от ДД.ММ.ГГГГ № диагноз следовало сформулировать следующим образом: «ВИЧ-инфекция, стадия вторичных заболеваний 4В, фаза прогрессирования в отсутствии антиретровирусной терапии. СПИД». 

Дефекты лечебных мероприятий: 

- несвоевременное (запоздалое) назначение препарата «Бисептол» - с ДД.ММ.ГГГГ, в то время как указанный препарат следовало назначить незамедлительно - при наличии двусторонней пневмонии на фоне положительного результата ВИЧ от ДД.ММ.ГГГГ. 

Дефекты оформления медицинской документации: 

- при поступлении в стационар анамнестические данные обследования на ВИЧ-инфекцию у пациента собраны не были, данные об обследовании его в медицинской документации не указаны, несмотря на то, что в анамнезе ФИО1 отмечал ухудшение самочувствия и состояния, потерю массы тела более 7 килограммов в последние 2-3 месяца;

- данные об осмотрах пациента лечащим врачом и дневниковые записи в период времени с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ в медицинской документации отсутствуют. 

Вышеперечисленные дефекты, как на амбулаторном этапе, так и на стационарном этапе, в ГБУ3 РБ «Месягутовская районная больница» не являлись причиной возникновения ВИЧ-инфекции у ФИО1, не повлияли на тяжесть его состояния при поступлении и за время нахождения пациента в стационаре, и не являлись причиной наступления неблагоприятного исхода - смерть ФИО1 Следовательно, прямая причинно-следственная связь между допущенными дефектами сотрудниками ГБУ3 РБ «Месягутовская районная больница» и смертью ФИО1 отсутствует. 

Установление конкретных лиц, допустивших дефекты при оказании медицинской помощи ФИО1 и лиц, допустивших нарушение каких-либо рекомендаций, приказов и т.д., не входит в компетенцию судебно-медицинской экспертной комиссии и надлежит установлению следственным путем. 

Маршрутизация и госпитализация ФИО1 была выполнена верно, в стационар ГБУ3 РБ «Месягутовская районная больница», нарушения этапности при получении специализированной медицинской помощи ФИО1 не выявлено: при нестабильном тяжелом состоянии пациента медицинская помощь была оказана в том медицинском учреждении, в котором ФИО1 находился на стационарном лечении - в соответствии с приказом № 689H от 08.11.2012 «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи взрослому населению при заболевании, вызываемом вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)» Министерства здравоохранения РФ. 

Смерть ФИО1 наступила от двухсторонней тотальной пневмоцистной бронхопневмонии с геморрагическим компонентом (возбудитель Рnеumосуstis carinii), осложнившейся острой сердечно-дыхательной недостаточностью, развившейся на фоне ВИЧ-инфекции. 

В данном случае наступление неблагоприятного исхода - смерти ФИО1 было непредотвратимым, т.к. на наступление вышеуказанного неблагоприятного исхода в данном случае повлияла следующая совокупность факторов: 1) поздняя обращаемость за медицинской помощью (что вероятно было связано с социальным статусом пациента - специалист в МСК «Уралсиб»), 2) длительный стаж инфицирования (более 5 лет) при отсутствии антиретровирусной терапии, 3) тяжелое течение оппортунистического заболевания - пневмоцистной пневмонии в стадии 4В СПИД. 

Кроме того, следует отметить, что летальность вследствие пневмонии и острой дыхательной недостаточности у больных СПИДом составляет по разным данным от 52,5 до 100%, а у больных на ИВЛ 58-100% (по данным специальной медицинской литературы «Вирус иммунодефицита человека», руководство для врачей под ред. ФИО7 и ФИО8, Санкт-Петербург 2010 год, «Клинические аспекты ВИЧ-инфекции в России» 2013 год). 

Степень тяжести вреда здоровью ФИО1 не устанавливается в соответствии с п. 24 приказа Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24.04.2008 №194H «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека», где сказано, что ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и др. причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью. 

Постановлением следователя Дуванского межрайонного следственного отдела СУ СК России по Республике Башкортостан от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело № прекращено на основании п. 1 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть за отстутствием события преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ, так как прямая причинно-следственная связь между допущенными дефектами сотрудниками ГБУЗ РБ «Месягутовская ЦРБ» и смертью ФИО1 отсутствует. 

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан» (далее - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан»).

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан»).

Статьей 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан» установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан»).

Министерством здравоохранения Российской Федерации издан приказ № 689н от 08.11.2012 «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи взрослому населению при заболевании, вызываемом вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекции)». Кроме того, 24.12.2012 Министерством здравоохранения Российской Федерации издан приказ № 1511н «Об утверждении стандарта первичной медико-санитарной помощи при болезни, вызванной вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекцией)», действовавший в период спорных правоотношений. 

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления ФИО10 усматривается, что основанием ее обращения в суд с требованием о компенсации причиненного ей морального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи) ее сыну ФИО1, приведшее, по мнению истицы, к его смерти.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми. В том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151 ГК РФ.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 ГК РФ предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 06.02.2007 № 6) (далее также - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10), суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10).

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 № 1) разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 г. № 1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

По данному делу юридически значимым и подлежащим установлению с учетом правового обоснования ФИО10 заявленных исковых требований положениями Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан» статьями 151, 1064, 1068 ГК РФ и иных норм права, подлежащих применению к спорным отношениям, является выяснение обстоятельств, касающихся того, могли ли выявленные дефекты оказания ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ ФИО1 повлиять на правильность постановки ему диагноза, назначения соответствующего лечения и развитие летального исхода, а также определение степени нравственных и физических страданий ФИО10 с учетом фактических обстоятельств причинения ей морального вреда и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных ею переживаний в результате ненадлежащего оказания ее сыну медицинской помощи и его последующей смерти.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ должна доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО5 в связи со смертью ее сына ФИО1, медицинская помощь которому была оказана ненадлежащим образом.

Согласно части 1 статьи 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались (часть 2 статьи 56 ГПК РФ).

Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть 1 статьи 67 ГПК РФ).

При принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применен по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению (часть 1 статьи 196 ГПК РФ).

Однако, ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ не представлено доказательств, подтверждающих отсутствие ее вины в оказании ФИО1 медицинской помощи, не соответствующей установленным порядкам и стандартам, утвержденным уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (Министерством здравоохранения Российской Федерации).

Напротив, как следует, из заключения эксперта № как на амбулаторном этапе, так и на стационарном этапе в ГБУ3 РБ «Месягутовская районная больница» выявлены дефекты при оказании медицинской помощи ФИО1 в нарушение установленных порядков и стандартов, утвержденных уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (Министерством здравоохранения Российской Федерации) (в частности приказа №н от ДД.ММ.ГГГГ «Об утверждении стандарта первичной медико-санитарной помощи при болезни, вызванной вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ-инфекцией)»). При этом одним из факторов наступления неблагоприятного исхода явился длительный стаж инфицирования (более 5 лет) при отсутствии антиретровирусной терапии. В период с 2002 по 2017 года, несмотря на обращение ФИО1 к врачу-дерматологу, при наличии затяжного бронхита, длительную лихорадку и необъяснимую потерю веса, обследование ФИО1 на ВИЧ-инфекцию не проведено. 

Заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 ГПК РФ). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ. Если экспертиза поручена нескольким экспертам, давшим отдельные заключения, мотивы согласия или несогласия с ними должны быть приведены в судебном решении отдельно по каждому заключению (пункт 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19.12.2003 № 23 «О судебном решении»).

У суда не имеется оснований не доверять указанному заключению судебно-медицинской экспертизы, поскольку оно проведено экспертами, имеющими необходимую квалификацию в данной области, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 Уголовного кодекса РФ, при исследовании всей представленной медицинской документации.

Доказательств, опровергающих представленное экспертное заключение или позволяющие усомниться в правильности или обоснованности данного экспертного заключения суду не представлено, выводы экспертного заключения согласуются с иными имеющимися в материалах дела доказательствами.

Таким образом, исследованными в суде доказательствами подтвержден довод истицы о нарушениях требований Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» при оказании медицинской помощи ее сыну ФИО1 в ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ», которые однако не состоят в прямой причинно-следственной связи с его смертью.

Оценив в совокупности доказательства, имеющиеся в деле, суд приходит к выводу, что отсутствие прямой причинно-следственной связи между смертью ФИО1 и действиями (бездействием) медицинских работников, не опровергает обстоятельств, свидетельствующих о наличии нарушений при оказании ФИО1 медицинской помощи. Эти нарушения, безусловно, причиняли нравственные страдания ФИО10, которая вправе была рассчитывать на квалифицированную и своевременную, в полном объеме медицинскую помощь ее сыну при обращении в учреждение здравоохранения. 

Материалами дела подтверждается, что умерший ФИО1 приходился сыном ФИО10, т.е. истица является близким родственником умершего, что дает ей право на обращение в суд с требованиями о взыскании компенсации морального вреда.

Законодатель, закрепляя право на компенсацию морального вреда, не устанавливает единого метода оценки физических и нравственных страданий, не определяет ни минимальный, ни максимальный размер компенсации, а предоставляет определение размера компенсации суду.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд, принимая во внимание, что в результате смерти ФИО1 истице были причинены физические и нравственные страдания, поскольку негативные последствия этого события для психического и психологического благополучия личности несопоставимы с негативными последствиями любых иных нарушений субъективных гражданских прав, и с учетом требований разумности и справедливости, определяет размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ГБУЗ РБ Месягутовская ЦРБ в пользу истца в размере по 350000,00 руб.

Указанный размер компенсации морального вреда, по мнению суда, соответствует фактическим обстоятельствам настоящего дела, является разумным и справедливым, отвечающим требованиям добросовестности и объему перенесенных истцом страданий.

В соответствии со ст. 103 ГПК РФ госпошлина в размере 300 руб., от уплаты которой истец был освобожден, подлежит взысканию с ответчика.

Руководствуясь ст. ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО10 о компенсации морального вреда к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Республики Башкортостан Месягутовская центральная районная больница удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Башкортостан Месягутовская центральная районная больница в пользу ФИО10 компенсацию морального вреда в размере 350000,00 руб.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Республики Башкортостан Месягутовская центральная районная больница в доход местного бюджета госпошлину в размере 300,00 руб. 

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Верховный суд РБ через Салаватский межрайонный суд Республики Башкортостан в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме. 

Председательствующий подпись Р.Р. Муллахметов 

Согласовано. 

Судья Р.Р. Муллахметов