Дело №

УИД: №

Р е ш е н и е

Именем Российской Федерации

ДД.ММ.ГГГГ года 

<

адрес>

Свердловский районный суд 

<

адрес> в составе:

председательствующего судьи ФИО12

с участием представителя процессуального истца помощника прокурора 

<

адрес> – ФИО5

законного представителя материального истца ФИО1, ФИО2 - ФИО3

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО6

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению прокурора 

<

адрес> в интересах ФИО1, ФИО2 в лице законного представителя ФИО3 к КГКУ «Лесная охрана» о взыскании компенсации морального вреда, 

У С Т А Н О В И Л :

<

адрес> в интересах ФИО1, ФИО2 в лице законного представителя ФИО3 обратился в суд с иском к КГКУ «Лесная охрана» о компенсации морального вреда в размере 1 000 000 руб., в связи с гибелью супруга ФИО3 – ФИО7, состоявшего в трудовых отношениях с ответчиком, в результате произошедшего ДД.ММ.ГГГГ. несчастного случая на производстве.

Требования мотивированы тем, что ФИО7 состоял в трудовых отношениях с КГКУ «Лесная охрана». ДД.ММ.ГГГГ. с ФИО7 произошел несчастный случай при выполнении работ по погрузке снегоболотохода в прицеп, в результате наезда на него снегоболотохода, выезд осуществлялся в сопровождении главного государственного инспектора по охране леса зонального контроля ФИО9, состоящего в трудовых отношениях с ответчиком. От полученных травм ФИО7 скончался. В соответствии с заключением КГБУЗ «Красноярское бюро судебно-медицинской экспертизы», полученное комиссией по расследованию несчастного случая 30.12.2022г. смерть ФИО7 наступила в результате соченной тупой травмы тела. У ФИО7 осталось двое несовершеннолетних детей - ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, и ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ года рождения, родившаяся после его смерти. В результате смерти ФИО7 нарушено право его малолетних дочерей в лице законного представителя ФИО3 на принадлежащее нематериальное благо – это родственные и семейные отношения. Смерть супруга и отца является невосполнимой утратой для заявителя, в связи с чем, заявитель имеет право требовать возмещения компенсации морального вреда причиненного в результате несчастного случая на производстве, размер которого оценен ими в 1 000 000 руб. 

В судебном заседании процессуальный истец прокурор ФИО5 иск поддержала, дополнительно суду пояснила, что невозможно утрату близкого человека восполнить денежными средствами, но для семьи: супруги и двух малолетних детей, которые фактически в настоящее время остались без главы семьи, это является невосполнимой утратой. Просила взыскать компенсацию морального вреда в пользу обоих малолетних детей в лице законного представителя - матери, уточнив исковые требования по второму ребенку в устном порядке под протокол судебного заседания.

В судебном заседании материальный истец ФИО3 действующая в интересах несовершеннолетней дочери ФИО1, малолетней дочери ФИО2 требования поддержала, пояснив, что с мужем проживали более 10 лет, имеют двух несовершеннолетних дочерей. Младшая дочь родилась уже после смерти супруга в марте 2023 года. В настоящее время она находится в отпуске по уходу за младшим ребенком, получает пособие, старшая дочь обучается в школе. Своего жилья она с детьми не имеет, вынуждена проживать в арендованном жилье у знакомых. В связи с произошедшим несчастным случаем на производстве, произошло утрата главы их семьи и невосполнимая утрата близкого родственника ее и детей, в связи с чем, она обратилась к прокурору с целью оказания помощи в подаче иска в суд. 

Представитель ответчика КГКУ «Лесная охрана» ФИО8 (полномочия проверены), будучи в судебном заседании, по иску возражала, ссылаясь на позицию, изложенную в отзыве, согласно которому, ответчик с иском не согласен, поскольку согласно акту № о несчастном случае на производстве от 10.02.2023г. основной причиной несчастного случая с ФИО7 явилось управление главным государственным инспектором по охране леса, водителем внедорожных мототранспортных средств ФИО9 снегоболотоходом при игнорировании мер безопасности и правил эксплуатации, без использования защитного шлема, осуществление въезда на прицеп, не убедившись в отсутствии людей на пути движения, при снятой руке с левой части руля и стоя на обеих ногах на правой подножке, держась обеими руками за правую часть руля (где находится управление газом), что снизило способность ФИО9 контролировать снегоболотоход и стало причиной потери управления и наезд снегоболотохода на ФИО7 нарушены п. 1.9 и п. 3.1 Инструкции по охране труда для водителя вездехода (квадроцикла, снегоболотохода) утв. Приказом по КГКУ «Лесная охрана» от ДД.ММ.ГГГГ. №-од, п. 1.1.2, п. 1.1.6., п. ДД.ММ.ГГГГ, п. 3.2.2 Руководства по эксплуатации снегоболотохода «Фантом» № РЭ, ст. 215 Трудового кодекса РФ. Приговором Емельяновского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ. ФИО9 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ и ему назначено наказание в виде 1 года 2 месяцев исправительных работ с удержанием из заработка 10% в доход государства. Приговор вступил в законную силу 21.03.2023г., в связи с чем, ФИО9 должен быть привлечен в качестве соответчика по данному делу. Кроме того, считает, что истцом не представлено обоснование заявленной суммы компенсации морального вреда в размере 1 000 000 руб. Также указывают на то, что ответчик не является распорядителем бюджетных средств, в связи с чем, в качестве ответчика необходимо привлечь Министерство лесного хозяйства 

<

адрес> (л.д. 32-34).

Третье лицо ФИО9, в суд не явился, о времени и месте рассмотрения дела извещен своевременно и надлежащим образом, о причинах неявки суд не уведомил, заявлений, ходатайств не поступало.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора: Министерство лесного хозяйства 

<

адрес>, Государственная инспекция труда в 

<

адрес>, в уд не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещен своевременно и надлежащим образом, о причинах неявки суд не уведомил, заявлений, ходатайств не поступало.

Дело рассмотрено в отсутствие не явившихся лиц участвующих в деле в порядке ст.167 ГПК РФ в отсутствие лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени, месте и дате судебного заседания. 

Выслушав участников процесса, исследовав материалы дела, суд исходит из следующего.

В силу положений абзацев 4 и 14 части 1 статьи 21 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право на рабочее место, соответствующее государственным нормативным требованиям охраны труда и условиям, предусмотренным коллективным договором, а также на возмещение вреда, причиненного ему в связи с исполнением трудовых обязанностей, и компенсацию морального вреда в порядке, установленном Трудовым кодексом Российской Федерации, иными федеральными законами.

Этим правам работника корреспондируют обязанности работодателя обеспечивать безопасность и условия труда, соответствующие государственным нормативным требованиям охраны труда, осуществлять обязательное социальное страхование работников в порядке, установленном федеральными законами, возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации (абзацы четвертый, пятнадцатый и шестнадцатый части 2 статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации).

Обеспечение приоритета сохранения жизни и здоровья работников является одним из направлений государственной политики в области охраны труда (абзац второй части 1 статьи 210 Трудового кодекса Российской Федерации).

Каждый работник имеет право на рабочее место, соответствующее требованиям охраны труда, а также гарантии и компенсации, установленные в соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации, коллективным договором, соглашением, локальным нормативным актом, трудовым договором, если он занят на работах с вредными и (или) опасными условиями труда (абзацы второй и тринадцатый части 1 статьи 219 Трудового кодекса Российской Федерации).

Моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора (часть 1 статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации).

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

Пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) (пункт 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

В пункте 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда") разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

При разрешении исковых требований о компенсации морального вреда, причиненного повреждением здоровья или смертью работника при исполнении им трудовых обязанностей вследствие несчастного случая на производстве суду в числе юридически значимых для правильного разрешения спора обстоятельств надлежит установить, были ли обеспечены работодателем работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности. Бремя доказывания исполнения возложенной на него обязанности по обеспечению безопасных условий труда и отсутствия своей вины в необеспечении безопасности жизни и здоровья работников лежит на работодателе, в том числе, если вред причинен в результате неправомерных действий (бездействия) другого работника или третьего лица, не состоящего в трудовых отношениях с данным работодателем.

В соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В соответствии с ч. 2 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Как следует из материалов дела и установлено судом, ФИО7 состоял в трудовых отношениях с КГКУ «Лесная охрана» с 2020 года в должности водителя автомобиля.

Судом установлено, что ДД.ММ.ГГГГ. с ФИО7 произошел несчастный случай при выполнении работ по погрузке снегоболотохода в прицеп, в результате наезда на него снегоболотохода, выезд осуществлялся в сопровождении главного государственного инспектора по охране леса зонального контроля ФИО9, состоящего в трудовых отношениях с ответчиком. От полученных травм ФИО7 скончался. Место происшествия несчастного случая находилось на территории гаража КГКУ «Лесная охрана» по адресу: 

<

адрес>, станция Минино, пер. Лесхозный, 6, что подтверждается актом о расследовании смертельного несчастного случая от ДД.ММ.ГГГГ. (л.д. 9-18).

Из акта о расследовании смертельного несчастного случая от ДД.ММ.ГГГГ. следует, что в соответствии с заключением КГБУЗ «Красноярское бюро судебно-медицинской экспертизы», полученное комиссией по расследованию несчастного случая 30.12.2022г. смерть ФИО7 наступила в результате соченной тупой травмы тела. 

Также в ходе расследования смертельного несчастного случая, установлено, что в соответствии с приказом по КГКУ «Лесная охрана» от ДД.ММ.ГГГГ. №-од за главным государственным инспектором по охране леса ФИО9 закреплены снегоболотоход марки Фантом 1500, государственный номер №, заводской идентификационный №, прицеп марки № для транспортировки снегоболотохода VIN №. Ответственным за техническое состояние закрепленного снегоболотохода, соблюдение правил охраны труда и дорожного движения, эксплуатацию снегоболотохода в соответствии с руководством по эксплуатации возожжена на главного государственного инспектора по охране леса ФИО10 На момент несчастного случая снегоболотоход находился в исправном состоянии. В нарушении пункта 3.1 Инструкции ФИО9 при управлении снегоболотоходом не убедился в отсутствии людей на пути движения и не подал предупредительный сигнал. 

Причиной несчастного случая с ФИО7 явилось управление главным государственным инспектором по охране леса, водителем внедорожных мототранспортных средств ФИО9 снегоболотоходом при игнорировании мер безопасности и правил эксплуатации, без использования защитного шлема, осуществление въезда на прицеп, не убедившись в отсутствии людей на пути движения, при снятой руке с левой части руля и стоя на обеих ногах на правой подножке, держась обеими руками за правую часть руля (где находится управление газом), что снизило способность ФИО9 контролировать снегоболотоход и стало причиной потери управления и наезда снегоболотохода на ФИО7 нарушены п. 1.9 и п. 3.1 Инструкции по охране труда для водителя вездехода (квадроцикла, снегоболотохода) утв. Приказом по КГКУ «Лесная охрана» от 06.05.2022г. №-од, п. 1.1.2, п. 1.1.6., п. ДД.ММ.ГГГГ, п. 3.2.2 Руководства по эксплуатации снегоболотохода «Фантом» ДД.ММ.ГГГГ.001.24620776 РЭ, ст. 215 Трудового кодекса РФ.

Вступившим в законную силу ДД.ММ.ГГГГ. приговором Емельяновского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ. ФИО9 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ и ему назначено наказание в виде 1 года 2 месяцев исправительных работ с удержанием из заработка 10% в доход государства.

Как следует из приговора, ДД.ММ.ГГГГ в период с 08.40 часов по 08.55 часов ФИО9, находясь вблизи гаража КГКУ «Лесная охрана» по адресу: 

<

адрес>, пер. Лесхозный, стр. 6, совместно с ФИО7 осуществляли погрузку снегоболотохода марки «ФАНТОМ-1500» с государственным регистрационным знаком № КВ 24 на прицеп к легковому автомобилю марки «№» с государственным регистрационным знаком № № к легковому автомобилю марки «УАЗ Патриот» с государственным регистрационным знаком №. При этом ФИО9 сел за управление снегоболотоходом, а ФИО7 встал между прицепом и автомобилем марки «УАЗ Патриот». ФИО9 не убедившись в безопасности маневра, не придав значение тому, что ФИО7 стоит на траектории движения снегоболотохода, управляемого им, привел указанный снегоболотоход в движение, при этом не убедился в отсутствии людей на пути движения, игнорируя меры безопасной эксплуатации снегоболотохода, располагаясь в положении стоя с правой стороны снегоболотохода и, удерживая руль управления двумя руками с правой стороны, в связи с чем, не справился с управлением снегоболтохода, резко двинулся вперед и совершил наезд указанным снегоболотоходом на ФИО7, что привело к сдавливанию тела ФИО7 между рамой снеегоболотохода и задней дверью автомобиля марки «УАЗ Патриот». Неосторожными действиями ФИО9, выразившимися в преступной небрежности, который не предвидел возможности наступления общественно-опасных последствий своих действий в виде смерти ФИО7, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия в силу жизненного опыта и навыков вождения внедорожными мототранспортными средствами, ФИО7 причинены физическая боль и телесные повреждения в виде:

- сочетанной тупой травмы тела, включающей в себя следующий комплекс повреждений: тупая травма грудной клетки с переломами 4-10-го ребер справа по передней подмышечной линии, переломами 2-10-го ребер слева по передней подмышечной линии, ссадиной на передней поверхности грудной клетки, в проекции мечевидного отростка грудины, кровоподтеком на передней поверхности грудной клетки в проекции грудины, кровоподтеком в проекции края правой реберной дуги; тупая травма брюшной полости с разрывами ткани печени на передней поверхности правой доли, на задней поверхности правой боли с кровоизлиянием под капсулу, разрывом печени на задней поверхности левой доли с кровоизлиянием под капсулу, ссадиной на передней брюшной стенке; которая привела к развитию осложнения в виде внутрибрюшного кровотечения, геморрагического шока и состоит в причинной связи со смертью; отнесены к критериям, характеризующим квалифицирующий признак вреда опасного для жизни человека. По указанному признаку вышеописанная сочетанная травма тела квалифицируется как тяжкий вред, причиненный здоровью человека;

- ссадин в левой лобно-височной области (4), в проекции ветви нижней челюсти слева (1), на задней поверхности средней и нижней трети левого предплечья (1), на тыльной поверхности правого лучезапястного сустава (1), на передней поверхности левого коленного сустава (1), на передней поверхности правого коленного сустава (1), кровоподтека на передней поверхности правого коленного сустава, которые в какой-либо связи с наступлением смерти не состоят и расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека.

Смерть ФИО7 наступила на месте происшествия ДД.ММ.ГГГГ в вышеуказанное время, в результате неосторожных действий ФИО9 от сочетанной тупой травмы тела, которая состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти.

Согласно свидетельству о смерти III-БА № от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО7 умер ДД.ММ.ГГГГ.

Наследниками по закону после смерти ФИО7 являются его супруга – ФИО3, его дочери – ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ года рождения и ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Из материалов дела следует, что в собственности жилого помещения у супруги ФИО3 и её детей не имеется. 

Супруга ФИО3 не работает, находится в отпуске по уходу за ребенком, является получателем пособия от фонда социального страхования.

Малолетние дети погибшего ФИО7 - ФИО2 и ФИО4 являются получателями пособия по потере кормильца и региональной социальной доплаты к пенсии, о чем представлены подтверждающие документы. 

При таких обстоятельствах, разрешая требования прокурора 

<

адрес> в интересах ФИО1, ФИО2 в лице законного представителя ФИО3 о компенсации морального вреда, дав оценку доводам и возражениям сторон, учитывая, что в нарушение требований статей 22, 212 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель не обеспечил безопасные условия труда, в результате чего, ДД.ММ.ГГГГ произошел несчастный случай на производстве с ФИО7, в результате наезда снегоболотохода при выполнении работ по трудовому договору, повлекшие за собой смерть ФИО7, суд приходит к выводу об удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

Определяя размер денежной компенсации морального вреда в связи со смертью ФИО7 в сумме 1 000 000 руб., подлежащего взысканию с КГКУ «Лесная охрана» в пользу его малолетних дочерей ФИО1 и ФИО2 в лице законного представителя ФИО3, суд учитывает то, что, безусловно дети и супруга погибшего испытывала нравственные страдания, вызванные смертью близкого родственника, супруга с дочерью ФИО2 жили одной дружной семьей, в браке ФИО11 состояли более 10 лет, что свидетельствует о теплых и близких отношениях супругов, дочери в несовершеннолетнем возрасте остались без отцовского плеча и наставника, который им так необходим, более того ФИО1 родилась после смерти отца, то есть никогда не узнает отцовской любви и поддержки, принимая во внимание то, что смерть ФИО7 наступила в период беременности ФИО3 младшей дочерью, что, безусловно отразилось на психо-эмоциональном состоянии семьи матери и ребёнка, а также на здоровье малолетней ФИО1

Относительно доводов ответчика об отсутствии виновных действий со стороны ответчика, а также о том, что причиной несчастного случая является нарушение правил техники безопасности ФИО9, и в данном случае ответственность по компенсации морального вреда лежит на последнем, суд отклоняет за их необоснованностью, поскольку установление данного факта не исключает компенсацию работодателем морального вреда, в силу того, что в случае смерти работника или повреждения его здоровья в результате несчастного случая на производстве члены семьи работника имеют право на компенсацию работодателем, не обеспечившим работнику условия труда, отвечающие требованиям охраны труда и безопасности, морального вреда, причиненного нарушением принадлежащих им неимущественных прав и нематериальных благ. 

Принимая во внимание, что смертельный несчастный случай произошел в период исполнением ФИО7 своих трудовых обязанностей, на территории КГКУ «Лесная охрана», обратного ответчиком не доказано, оснований для взыскания компенсации морального вреда с иных лиц, кроме как с ответчика, у суда не имеется. 

В свою очередь, ответчик не лишен права обратиться в суд с регрессными требованиями к лицу, допустившему нарушение, предусмотренных Инструкций и техники безопасности. 

Достоверных и достаточных доказательств, бесспорно подтверждающих отсутствие вины в причинении вреда здоровью истца, работодателем не представлено, равно как не представлено относимых и допустимых доказательств соблюдения ответчиком обязанности по обеспечению безопасных условий и охраны труда своим работникам. 

Оснований для освобождения ответчика от взыскания компенсации морального вреда, суд не усматривает, в этой связи, доводы стороны ответчика в данной части, судом признаются не состоятельными. 

Согласно части 1 статьи 21, части 2 статьи 22, части 1 статьи 210, части 1 и абзаца второго части 2 статьи 212, части 1 статьи 219, части 1 статьи 237 Трудового кодекса Российской Федерации в их системной взаимосвязи следует, что работник имеет право на труд в условиях, отвечающих государственным нормативным требованиям охраны труда, включая требования безопасности. Это право работника реализуется исполнением работодателем обязанности создавать такие условия труда. При получении работником во время исполнения им трудовых обязанностей травмы или иного повреждения здоровья ему в установленном законодательством порядке возмещается моральный вред. 

Доводы представителя ответчика о том, что КГКУ «Лесная охрана» не является распорядителем бюджетных средств, в связи с чем, выплата денежных средств должна быть возложена на Министерство лесного хозяйства 

<

адрес>, судом не могут быть приняты во внимание, поскольку КГКУ «Лесная охрана» является непосредственным работодателем погибшего ФИО7 и на него возлагается обязанность по возмещению компенсации морального вреда.

В свою очередь, Министерство лесного хозяйства 

<

адрес>, как заявлено ответчиком, не является надлежащим ответчиком не заявленным исковым требованиям. 

Согласно ст. 103 ГПК РФ издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела и государственная пошлина, от уплаты которой истец освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований. 

Учитывая изложенное, в соответствии со ст. 333.19 НК РФ с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования прокурора 

<

адрес> в интересах ФИО1, ФИО2 в лице законного представителя ФИО3 к Краевому государственному казенному учреждению «Лесная охрана» о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить.

Взыскать с Краевого государственного казенного учреждения «Лесная охрана» № в пользу ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ, ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ, в лице законного представителя ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (паспорт серия 04 22 №) компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб. по 500 000 руб. в пользу каждого ребенка. 

Взыскать с Краевого государственного казенного учреждения «Лесная охрана» (№) в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 руб.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в 

<

адрес>вой суд через Свердловский районный суд 

<

адрес> в течение месяца со дня вынесения решения в окончательной форме.

Копия верна 

Председательствующий судья Ю.В. Солодовникова

Мотивированное решение составлено ДД.ММ.ГГГГ

Копия верна 

Председательствующий судья Ю.В. Солодовникова