Р Е Ш Е Н И Е

 

Именем Российской Федерации

« 4 » сентября 2018 года г.Нефтегорск.

Судья Нефтегорского районного суда Самарской области Лопутнев В.В., с участием прокурора Вачкова Н.В., при секретаре Копко В.А., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к АО «Самаранефтегаз» и ООО «РН-Транспорт» о возмещении морального вреда, причиненного профессиональным заболеванием, 

У С Т А Н О В И Л:

Истец обратился с данным иском указав, что работал водителем а/м и машинистом автокрана в Нефтегорском УТТ ПО «Куйбышевнефть» (ОАО «Самаранефтегаз») с 8.08.1989 года по 25.08.1998 года и в ООО «Транспорт-Нефтегорск» (с 1.02.2010 года ООО «Транспорт-Отрадный-2») с 26.08.1998 года по 20.03.2017 года. 14.11.2016 года у него было установлено профзаболевание 

<

данные изъяты> с сопутствующими заболеваниями, в т.ч. 

<

данные изъяты>. Также установлена степень утраты профессиональной трудоспособности 

<

данные изъяты>%. Причиной профзаболевания послужило длительное воздействие вредных производственных факторов – тяжесть трудового процесса с превышением ПДУ (до 50% времени смены нахождение в фиксированной позе). Условия труда в профессии водитель а/м и машинист автокрана не соответствуют гигиеническим нормативам по шуму и тяжести трудового процесса (рабочая поза). Тем самым причинен моральный вред, который оценивает в 500000 рублей. 1.03.2018 года ООО «Транспорт-Отраддный-2» прекратило свою деятельность путем присоединения к ООО «РН-Транспорт». Просил взыскать с ответчиков по 250000 рублей, расходы на оплату услуг представителя 3000 рублей за составление искового заявления и 7000 рублей за ведение дела в суде. 

В судебном заседании истец и его представитель требования поддержали. Истец пояснил, что в профессии машиниста автокрана совмещал должности водителя а/м и машиниста крана. 

Представитель АО «Самаранефтегаз» с исковыми требованиями не согласился указав на отсутствие доказательств воздействия на истца вредных производственных факторов в период его работы в организации. Представленный акт о случае профзаболевания устанавливает причинную связь профзаболевания с условиями труда истца водителем а/м в ООО «Транспорт-Отрадный-2». В санитарно-гигиенической характеристике условия труда в НУТТ ПО «Куйбышевнефть», АО «Самаранефтегаз» не оценивались из-за отсутствия данных. Само по себе указание о том, что условия труда в этот период аналогичны условиям его труда на рабочем месте водителя а/м в ООО «Транспорт-Нефтегорск» и ООО «Транспорт-Отрадный-2», при отсутствии лабораторно-инструментальных замеров уровней воздействия вредных производственных факторов не подтверждает факт необеспечения АО «Самаранефтегаз» безопасных условия труда. Тем самым не подтверждено, что условия труда в ПО «Куйбышевнефть» (АО «Самаранефтегаз») являются причиной развития у истца профзаболевания. До 2016 года у истца профессиональной патологии не наблюдалось, в профцентр он не направлялся, по результатам медосмотров был здоров. Сама по себе работа в режиме тяжелых физических нагрузок не означает безусловного наступления профзаболевания, а свидетельствует лишь о вероятности его возникновения. Доказательств того, что АО «Самаранефтегаз» является причинителем вреда, не представлено, поэтому нет оснований для взыскания компенсации морального вреда. Установленная истцу степень утраты профессиональной трудоспособности лишь ограничивает возможность его труда с использованием профессиональных навыков, не ограничивая общую трудоспособность. Характер причиненных физических и нравственных страданий обусловлен не только профзаболеванием, истцу установлен ряд сопутствующих заболеваний, что не позволяет достоверно установить их происхождение. Период работы до 1992 года не может быть учтен, т.к. впервые ответственность в виде компенсации морального вреда была предусмотрена в ст.131 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик, введенных в действие с 3.08.1992 года. Заявленный размер компенсации морального вреда не обоснован и не согласуется с требованиями разумности. 

Представитель ООО «РН-Транспорт», не оспаривая правопреемство после ООО «Транспорт-Нефтегорск» и ООО «Транспорт-Отрадный-2», с иском не согласился указав, что такой вредный фактор как тяжесть трудового процесса (до 50% времени смены нахождение в фиксированной позе) обусловлен спецификой работы, в связи с чем работодатель не может устранить его воздействие. Степень утраты профессиональной трудоспособности не лишает истца возможности продолжать работу в обычных производственных условиях, инвалидность ему не установлена. Истец имеет ряд сопутствующих заболеваний, которые имеют похожие с профзаболеванием симптомы. Истцом не представлены доказательства нарушения норм охраны труда, техники безопасности и других факторов, отрицательно влияющих на здоровье, на своем рабочем месте, работодатель добросовестно исполнял обязанности в этой части. Истец регулярно обеспечивался СИЗ, периодически проходил медосмотры на предмет определения пригодности к управлению ТС, по результатам которых противопоказаний не выявлялось, проводилась аттестация рабочего места. Представленные документы не подтверждают факт совершения каких-либо неправомерных действий в отношении истца. Актом о случае профзаболевания не установлено лиц, допустивших нарушение санитарно-эпидемиологических правил и иных нормативных актов. Работа в условиях воздействия вредных производственных факторов являлась личным и добровольным волеизъявлением истца. Просил в иске отказать, при этом просил учесть, что расходы на оплату услуг представителя подлежат удовлетворению в разумных пределах. Представил справку, согласно которой ФИО1 за период с 15.12.2015 года по 18.03.2017 года практически постоянно находился на больничном или в отпуске. 

Выяснив позицию сторон, заключение прокурора, полагавшего иск подлежащим удовлетворению, рассмотрев представленные документы, суд приходит к следующему. 

Как следует из материалов дела, истец работал в Нефтегорском УТТ ПО «Куйбышевнефть» (АО «Самаранефтегаз») водителем а/м с 8.08.1989 года по 25.08.1998 года, в ООО «Транспорт-Нефтегорск», реорганизованном с 1.02.2010 года в ООО «Транспорт-Отрадный-2», водителем а/м с 26.08.1998 года по 31.05.2010 года и машинистом автокрана с 1.06.2010 года по 20.03.2017 года, после чего был уволен по п.8 ч.1 ст.77 ТК РФ в связи с отсутствием соответствующей работы в соответствии с медицинским заключением. 

Актом о случае профзаболевания № от 23.12.2016 года подтверждается установление у ФИО1 профзаболевания 

<

данные изъяты>, причиной которого является длительное воздействие на организм вредных производственных факторов – тяжесть трудового процесса: до 50% времени смены нахождение в фиксированной позе. Заболевание выявлено при обращении. Стаж работы в условиях воздействия вредных веществ и неблагоприятных производственных факторов указан как 20 лет 10 месяцев. Наличия вины работника, а также ранее профзаболевания у него не установлено. Заболевание возникло в результате несовершенства технологического процесса. Непосредственная причина заболевания – тяжесть трудового процесса с превышением ПДУ. 

На основании данного акта ФКУ «ГБ МСЭ по Самарской области» установлена утрата ФИО1 профессиональной трудоспособности 

<

данные изъяты>% с 24.01.2017 года до 1.02.2018 года и с 1.02.2018 года до 1.02.2019 года. 

По заключениям ВК областного центра профпатологии от 14.11.2016 года и 6.07.2017 года учитывая данные анамнеза, постепенное развитие заболевания, длительный стаж работы с нагрузками на позвоночник, работа в вынужденной фиксированной рабочей позе, клинической картины, данных дополнительных исследований – основное заболевание профессиональное. Сопутствующие заболевания – 

<

данные изъяты>. ФИО1 противопоказана работа с нагрузкой на позвоночник, в вынужденной позе, переохлаждения. 

Как указано в представленной санитарно-гигиенической характеристике условий труда работника при подозрении у него профзаболевания от 20.09.2016 года ФИО1 работал в Нефтегорском УТТ и ООО «Транспорт-Нефтегорск» водителем на а/м ЗИЛ-131НВ (штанговоз-полуприцеп), где производил погрузочно-разгрузочные работы оборудования на скважинах, а в ООО «Транспорт-Отрадный-2» в качестве машиниста автокрана на таком же а/м с выполнением тех же работ. Указанный а/м оборудован краном-манипулятором и предназначен для перевозки труб, штанг и других грузов при ремонте нефтяных скважин. Для водителя при управлении ТС характерно пребывание в фиксированной рабочей позе сидя, которая сохраняется при движении ТС и сопровождается статическим напряжением мышц плечевого пояса, рук, спины. Для описания условий труда использована представленная ООО «Транспорт-Отрадный-2» карта аттестации от 2012 года рабочего места машиниста автокрана на а/м ЗИЛ-131НВ, данные которой применимы для описания производственной среды на рабочем месте водителя а/м в Нефтегорском УТТ ПО «Куйбышевнефть». Установлено, что условия труда ФИО1 на рабочем месте водителя а/м Нефтегорского УТТ ПО «Куйбышевнефть» аналогичны условиям труда на рабочем месте водителя а/м ЗИЛ-131НВ в ООО «Транспорт-Нефтегорск» и ООО «Транспорт-Отрадный-2» и не соответствуют гигиеническим нормативам по шуму, тяжести трудового процесса. По показателю рабочая поза – периодическое до 50% времени смены нахождение в фиксированной позе. 

Согласно ст.3 Закона РФ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев и профессиональных заболеваний» под профессиональным заболеванием понимается хроническое или острое заболевание застрахованного, являющееся результатом воздействия на него вредных производственных факторов и повлекшее временную или стойкую утрату им профессиональной трудоспособности. 

В соответствии с п.30 Положения о порядке расследования профзаболевания, установленного Постановлением Правительства РФ № 967 от 15.12.2000 года, акт о случае профзаболевания является документом, устанавливающим профессиональный характер заболевания, возникшего у работника на данном производстве. Согласно п.14 данного Положения заключительный диагноз хронического профессионального заболевания устанавливает Центр профпатологии на основании клинических данных состояния здоровья работника и представленных документов (в т.ч. возникшее спустя длительный срок после прекращения работы в контакте с вредными веществами или производственными факторами).

В соответствии с п.17 Правил установления степени утраты профессиональной трудоспособности, утвержденных Постановлением Правительства РФ № 789 от 16.10.2000 года и п.п.27-28 Временных критериев определения степени утраты профессиональной трудоспособности, утвержденных Постановлением Минтруда и социального развития РФ № 56 от 18.07.2001 года, 

<

данные изъяты>% утраты профессиональной трудоспособности устанавливается в случаях, если пострадавший может в обычных производственных условиях выполнять профессиональный труд с умеренным или незначительным снижением квалификации, либо с уменьшением объема выполняемой работы, либо при изменении условий труда, влекущих снижение заработка пострадавшего, или если выполнение его профессиональной деятельности требует большего напряжения, чем прежде.

В силу ст.8 ч.3 Закона РФ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев и профессиональных заболеваний» возмещение морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда. 

Согласно ст.1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине.

В соответствии со ст.151 ГК РФ если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, к которым относится жизнь, здоровье и др., суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимание обстоятельства. 

Как указано в п.6 Постановления Пленума ВС РФ № 10 от 20.12.1994 года если моральный вред причинен до введения в действие законодательного акта, предусматривающего право потерпевшего на его компенсацию, требования истца не подлежат удовлетворению, в т.ч. и в случае, когда истец после вступления этого акта в законную силу испытывает нравственные или физические страдания, поскольку на время причинения вреда такой вид ответственности не был установлен и по общему правилу действия закона во времени закон, усиливающий ответственность по сравнению с действовавшим на время совершения противоправных действий, не может иметь обратной силы (п.1 ст.54 Конституции РФ). Если противоправные действия (бездействие) ответчика, причиняющие истцу нравственные или физические страдания, начались до вступления в силу закона, устанавливающего ответственность за причинение морального вреда, и продолжаются после введения этого закона в действие, то моральный вред в указанном случае подлежит компенсации.

В соответствии со ст.1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме, размер которой определятся в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда, когда вина является основанием для возмещения вреда. При этом характер физических и нравственных страданий оценивается с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

В судебном заседании с достоверностью нашло подтверждение установление у истца профзаболевания, что является основанием для взыскания компенсации морального вреда. Наличие физических и нравственных страданий из-за этого сомнений не вызывает, т.к. был причинен вред его здоровью, находящийся в причинной связи с трудовой деятельностью во вредных для организма условиях, выразившейся в приобретении заболевания, приведшего к частичной утрате трудоспособности и фактической невозможности работы по профессии. Представленные доказательства указывают на то, что к вредным производственным факторам, приведшим к возникновению профзаболевания, относится тяжесть трудового процесса (пребывание в фиксированной рабочей позе до 50% времени смены при допустимом показателе до 25% времени смены), воздействие которого имело место при работе как в Нефтегорском УТТ ПО «Куйбышевнефть», так и в ООО «Транспорт-Нефтегорск» и ООО «Транспорт-Отрадный-2». Для профзаболевания характерен длительный процесс воздействия таких факторов, и оно может проявиться в любое время, в т.ч. и после окончания работы на предприятии, в котором имело место воздействие таких факторов. Правопреемство ООО «Транспорт-Отрадный-2» после ООО «Транспорт-Нефтегорск» и ООО «РН-Транспорт» после ООО «Транспорт-Отрадный-2», а также АО «Самаранефтегаз» после ПО «Куйбышевнефть» не оспаривается. 

Доводы АО «Самаранефтегаз» о недоказанности воздействия на истца вредных производственных факторов во время работы в организации суд отвергает, поскольку установлено, что условия труда по профессии водителя а/м и машиниста автокрана не соответствуют требованиям безопасности, т.е. свидетельствуют об их несовершенстве. Как указано в СГХ применение содержащихся в ней данных об условиях труда на рабочем месте водителя а/м в ООО «Транспорт-Отрадный-2» возможно к периоду работы истца в Нефтегорском УТТ, в обоих организациях он работал на одинаковых ТС. Работа после увольнения из ОАО «Самаранефтегаз» и проведение профосмотров, не выявлявших у него каких-либо отклонений в состоянии здоровья, в данном случае значения не имеет ввиду возможности проявления последствий воздействия вредных производственных факторов в виде профзаболевания и через определенное время после окончания работы в таких условиях. Обязанность создания работнику безопасных условий труда лежит на работодателе. Доказательств нарушения истцом требований внутреннего распорядка или условий технологического процесса, что могло бы привести к увеличению степени воздействия вредных факторов, не представлено. Несохранность документов о характере работы в организации при наличии доказательств, характеризующих условия труда на аналогичном рабочем месте, свидетельствующих о наличии вредных производственных факторов, отнесенных к причинам профзаболевания, не может являться основанием для отказа в иске, т.к. обязанность доказывания отсутствия вины в причинении вреда в силу закона лежит на ответчике, т.е. ее наличие в данном случае презюмируется. 

По тем же основаниям подлежат отклонению возражения ООО «РН-Транспорт».

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает степень тяжести причиненного вреда и установленный процент утраты профессиональной трудоспособности, не лишающий возможности осуществления трудовой деятельности, однако требующий изменения условий труда и фактически препятствующий работе по профессии, вину ответчиков, как не обеспечивших надлежащим образом безопасные условия труда, и отсутствие вины работника, продолжительность работы у ответчиков. Так из материалов дела установлено, что истец работал 9 лет в Нефтегорском УТТ, 18 лет 6 месяцев в ООО «Транспорт-Нефтегорск» и ООО «Транспорт-Отрадный-2», т.е. всего 27 лет 6 месяцев. Поэтому указанный в СГХ и АРПЗ общий стаж работы во вредных условиях как 20 лет 10 месяцев суд расценивает как ошибку, т.к. из СГХ следует, что кроме указанных организаций как не соответствующие нормативам по тяжести трудового процесса (рабочая поза) оценены условия труда ФИО1 на рабочем месте водителя а/м ЗИЛ-555 в Нефтегорской а/к Богатовского АТХ «Куйбышевагропром» (с 15.02.1988 года по 7.07.1989 года). Таким образом усматривается, что общий стаж работы истца во вредных условиях составляет 28 лет 11 месяцев. 

При этом с учетом введения ответственности в виде компенсации морального вреда ст.131 Основ законодательства СССР с 3.08.1992 года стаж работы истца в Нефтегорском УТТ в условиях воздействия вредных производственных факторов будет составлять 6 лет. Также суд считает, что поскольку истец с декабря 2015 года по март 2017 года (до момента увольнения) практически непрерывно находился на больничном и в отпуске, т.е. фактически не осуществлял профессиональную деятельность, это обстоятельство также подлежит учету при определении размера компенсации морального вреда.

На основании ст.ст.98 и 103 ч.1 ГПК РФ с ответчиков подлежит взысканию в доход государства госпошлина, от уплаты которой истец освобожден на основании ст.333.36 ч.1 п.3 НК РФ, исходя из размера, установленного ст.333.19 ч.1 п.3 НК РФ. Также на основании ст.100 ГПК РФ подлежат взысканию понесенные истцом расходы по оплате услуг представителя в лице адвоката за составление искового заявления и участие в рассмотрении дела, которые документально подтверждены квитанциями филиала № 19 СОКА. С учетом небольшой степени сложности дела, обеспеченности его доказательствами, собирание которых не требует особых усилий ввиду их наличия у истца, участия в нем представителя, частичного удовлетворения иска, суд считает возможным определить указанные расходы в 5000 рублей. 

Руководствуясь ст.ст.194 – 199 ГПК РФ, 

Р Е Ш И Л:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать с АО «Самаранефтегаз» в пользу ФИО1 30000 рублей в счет компенсации морального вреда, причиненного получением профессионального заболевания, 2500 рублей в счет возмещения расходов по оплате услуг представителя. Всего 32500 (тридцать две тысячи пятьсот) рублей. 

Взыскать с ООО «РН-Транспорт» в пользу ФИО1 75000 рублей в счет компенсации морального вреда, причиненного получением профессионального заболевания, 2500 рублей в счет возмещения расходов по оплате услуг представителя. Всего 77500 (семьдесят семь тысяч пятьсот) рублей. 

Взыскать с АО «Самаранефтегаз» и ООО «РН-Транспорт» по 150 (сто пятьдесят) рублей госпошлину в доход государства. 

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Самарский областной суд в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме через Нефтегорский районный суд.

Судья В.В.Лопутнев