Судья 1 инстанции – Лысенко Д.В. № 22-210/2021

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

14 января 2021 года г. Иркутск

Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего Трофимовой Р.Р., 

при помощнике судьи Лухневой М.Я., 

с участием прокурора Ковалева Д.В., обвиняемого ФИО1 посредством видеоконференц-связи, защитника – адвоката Латушки В.А.,

рассмотрев в судебном заседании материал по апелляционной жалобе (основной и дополнительной) адвоката Латушки В.А. в защиту интересов обвиняемого ФИО1 на постановление Свердловского районного суда г. Иркутска от 25 декабря 2020 года, которым в отношении

ФИО1, родившегося Дата изъята в 

<

адрес изъят> (данные изъяты), обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ,

избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на 1 месяц 20 суток, то есть по Дата изъята включительно, с оставлением без удовлетворения ходатайства обвиняемого об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста,

установил:

Дата изъята 

<

адрес изъят> Следственного комитета Российской Федерации по 

<

адрес изъят> в отношении ФИО1 возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ. 

Постановлением руководителя следственного органа от Дата изъята производство предварительного следствия по делу поручено следственной группе, руководителем которой назначен старший следователь 

<

адрес изъят> Следственного комитета Российской Федерации по 

<

адрес изъят> ФИО6

Дата изъята ФИО1 задержан в порядке ст. 91, 92 УПК РФ, Дата изъята ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ.

Следователь с согласия руководителя следственного органа обратился в суд с ходатайством об избрании обвиняемому ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу.

Постановлением Свердловского районного суда г. Иркутска от 25 декабря 2020 года в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде заключения под стражу на 1 месяц 20 суток, то есть по Дата изъята включительно, в удовлетворении ходатайства обвиняемого об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста отказано.

В апелляционной жалобе (основной и дополнительной) адвокат Латушка В.А., действуя в защиту интересов обвиняемого ФИО1, выражает несогласие с данным решением суда, считает постановление незаконными и необоснованным. В обоснование доводов, со ссылкой на ст. 52 УПК РФ, решения Конституционного Суда РФ указывает, что при избрании меры пресечения в виде заключения под стражу суд нарушил право ФИО1, отказав ему в ходатайстве об отказе от защитников Галимова И.Г., Замащикова А.П. и приглашении другого защитника, при том, что данным правом обвиняемый мог воспользоваться на любой стадии процесса, в том числе и непосредственно перед заслушиванием мнения сторон относительно заявленного следователем ходатайства о помещении его под стражу. Считает, что судья располагал достаточным процессуальным временем для обеспечения явки иного защитника, в частности и кандидатуры, о которой ходатайствовал сам ФИО1, и защитника по назначению, с учетом продления срока задержания и времени, в которое состоялся процесс. Отмечает, что ФИО1 мотивировал свой отказ недовольством качеством оказываемой ему юридической помощи защитниками и, как следствие, недоверием к их работе, приведшей к несогласованности занятой позиции. Отмечает, что форма ходатайства, заявленного ФИО1, была полностью соблюдена и соответствовала действующему законодательству, поскольку суд принял данное ходатайство к рассмотрению.

Кроме того, со ссылкой на п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 года № 17 (ред. от 16 мая 2017 года) «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», статьи 42, 44, 45 УПК РФ, указывает, что ходатайство следователя рассмотрено без надлежащего уведомления потерпевших, которые согласно представленным сведениям надлежащим образом уведомлены о времени и месте судебного заседания, состоявшегося 23 декабря 2020 года, однако при отложении судебного заседания на 25 декабря 2020 года об этом не уведомлялись, а указание же судьи о том, что потерпевшие уведомлены, поскольку об этом в судебном заседании заявил следователь, на взгляд защиты, не являются надлежащим подтверждением их уведомления.

Также полагает, что в качестве доказательств обоснованности выдвинутого в отношении ФИО1 подозрения судом приняты представленные следствием документы, оформленные ненадлежащим процессуальным образом, в частности выписка из протокола осмотра предметов от Дата изъята , которая не содержит данных об относимости этого доказательства к уголовному делу, так как в материалах отсутствуют сведения о происхождении осмотренной аудиозаписи, основаниях для вывода о том, что на ней записан разговор, состоявшийся между ФИО1 и потерпевшим ФИО13 Считает, что пока по данной аудиозаписи не будет произведена соответствующая фоноскопическая экспертиза, делать вывод о ее достоверности и относимости к настоящему уголовному делу не представляется возможным. Отмечает, что если эта фонограмма была получена в результате проведения ОРМ, следователь обязан был предоставить суду соответствующее тому подтверждение, в противном случае данное доказательство не соответствует требованиям ст. 89 УПК РФ, что в свою очередь исключает возможность ее использования в процессе доказывания причастности ФИО1 к совершению преступления, делать вывод о ее допустимости. 

Отмечает избирательный подход судьи при оценке представленных доказательств, и его обвинительный уклон, поскольку наряду с принятием к сведению доказательств следствия, подвергнутых сомнению защитой, судья указывает на наличие сомнений в допустимости представленного суду стороной защиты договора об оказании юридических услуг, заключенного между потерпевшим ФИО8 и ФИО1, потому как допустимость данного документа оспаривается потерпевшими. При этом считает, что сам договор является неоспоримым доказательством правомерности действий ФИО1 в правоотношениях с ФИО13

Кроме того указывает, что уголовное дело в отношении ФИО1 возбуждено Дата изъята , а выписка из протокола осмотра предметов датирована Дата изъята , то есть до возбуждения уголовного дела, что свидетельствует о том, что в силу ст. 81, 84 УПК РФ протокол осмотра предметов от Дата изъята либо выписка из него не может является допустимым доказательством, а соответственно использоваться при решении вопроса об избрании меры пресечения, поскольку в процессе доказывания обоснованности подозрения в совершении преступления могут использоваться только доказательства, полученные с соблюдением закона.

Оспаривая вывод суда о возможности оказания ФИО1 давления на свидетеля ФИО7 и потерпевших ФИО8, ФИО9, исходя из представленных суду заявлений о наличии у указанных лиц опасений возможных угроз со стороны ФИО1, отмечает, что из протоколов допросов фигурантов уголовного дела и их очных ставок с последним, потерпевшие поясняют, что множество раз, в том числе и по собственной инициативе встречались с ФИО1 уже после инкриминируемых ему событий, при этом о каких-либо угрозах с его стороны, они не поясняли. Ссылаясь на выписку из протокола осмотра предметов от Дата изъята , обращает внимание на то, что стиль разговора потерпевшего ФИО8 напротив указывает на отсутствие с его стороны каких-либо опасений.

Цитируя справку от Дата изъята о/у ФСБ России ФИО10, отмечает, что представленные материалы не содержат доказательств реализации ФИО1 отмеченных в ней намерений.

По мнению защиты, данные показания свидетелей, протокол осмотра аудиозаписи, справка о/у ФСБ России полностью опровергают вывод суда о намерении ФИО1 оказать какое-либо давление и влияние на фигурантов уголовного дела. 

Полагает, что судом не верно учтено влияние избранной меры пресечения на материальное положение семьи обвиняемого. Оспаривая вывод суда о том, что малолетние дети ФИО1 могут получать материальную помощь как от родственников, так и от его бывшей супруги ФИО11, обращает внимание на пояснения последней о том, что материальным обеспечением малолетних детей занимался ФИО1, она в данном процессе участия не принимала, поскольку занималась уходом за ними, один из детей находится на грудном вскармливании, в связи с чем, возможности устроиться на работу она не имеет, родители в воспитании детей принять участия не могут, так как находятся в престарелом возрасте, а мать к тому же после перенесенной тяжелой болезни. Мать ФИО1 также находится в престарелом возрасте и проживает за пределами 

<

адрес изъят>. Других родственников, способных помочь в воспитании детей и оказать им материальную поддержку, ни сам ФИО1, ни его бывшая супруга не имеют. Указывает на выписки из банковских счетов ФИО11 о том, что та получает ежемесячное пособие на детей в размере немногим больше, чем (данные изъяты) рублей, на показания ФИО11 о том, что согласно судебному решению ФИО1 обязан выплачивать ей алименты. Считает, что вывод суда о возможности ФИО11 самой или через родственников обеспечить детей материально, не основан на представленных суду доказательствах, а соответственно противоречит действительности, исходя из которой малолетние дети ФИО1 в связи с избранием в отношении последнего меры пресечения в виде заключения под стражу, останутся без надлежащего материального обеспечения, что целом пагубно скажется на состоянии его семьи.

С учетом изложенного просит обжалуемое постановление отменить.

В возражениях на апелляционную жалобу помощник прокурора Свердловского района г. Иркутска Ковалев Д.В. высказывает суждения о законности и обоснованности судебного решения в отношении ФИО1, которое просит оставить без изменения, а апелляционные доводы защитника – без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции обвиняемый ФИО1 и его защитник Латушка В.А. доводы апелляционной жалобы поддержали в полном объеме, просили об отмене обжалуемого постановления с принятием решения об избрании в отношении обвиняемого иной, менее строгой меры пресечения.

Прокурор Ковалев Д.В. возражал по доводам апелляционной жалобы, высказался о законности и обоснованности постановления суда, полагал необходимым оставить его без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения.

Выслушав стороны, проверив представленные материалы, обсудив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии с ч. 1 ст. 108 УПК РФ заключение под стражу в качестве меры пресечения применяется по судебному решению в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, за которые уголовным законом предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше трех лет при невозможности применения иной, более мягкой меры пресечения.

Согласно ч. 1 ст. 97 УПК РФ мера пресечения может быть избрана при наличии достаточных оснований полагать, что обвиняемый скроется от предварительного следствия или суда, может продолжить заниматься преступной деятельностью, угрожать свидетелям, иным участникам уголовного судопроизводства, уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по делу.

Кроме того, согласно ст. 99 УПК РФ при избрании меры пресечения, наряду с другими обстоятельствами, необходимо учитывать также тяжесть преступления, сведения о личности обвиняемого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий и другие обстоятельства.

Требования вышеназванных норм закона при решении вопроса об избрании ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу соблюдены, ходатайство рассмотрено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства. 

Установлено, что в суд было представлено отвечающее требованиям закона ходатайство руководителя следственной группы об избрании меры пресечения, а также необходимые материалы, подтверждающие изложенные в нем доводы, ходатайство заявлено уполномоченным на то должностным лицом, в рамках возбужденного уголовного дела, в установленные законом сроки и с согласия руководителя следственного органа, что полностью соответствует требованиям ч. 3 ст. 108 УПК РФ.

Материалы, представленные в обоснование необходимости избрания ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу, явились достаточными для разрешения судом заявленного ходатайства.

Суд проверил и убедился в наличии оснований и соблюдении порядка задержания ФИО1 в соответствии со ст. 91 и 92 УПК РФ, убедился в наличии достаточных данных об имевшем место событии преступления и причастности к нему последнего. 

Вопреки доводам стороны защиты, представленные суду первой инстанции материалы содержат достаточно данных, обосновывающих наличие у стороны обвинения оснований для осуществления уголовного преследования ФИО1, в частности, показания потерпевших ФИО9 и ФИО13, свидетеля ФИО7, зафиксированные в протоколах их допросов, и иные протоколы следственных действий, на что обоснованно обращено внимание в постановлении суда, подтверждают обоснованность выдвинутого в отношении ФИО1 подозрения в совершении преступления. 

Таким образом и у суда апелляционной инстанции обоснованность подозрения ФИО1 в причастности к совершению инкриминируемого деяния, относящегося к категории тяжких, не вызывает сомнений.

При разрешении ходатайства следователя суд в полном объеме учел сведения о личности ФИО1, однако установленные судом обстоятельства, в том числе те, на которые обращено внимание стороны защиты (отсутствие судимостей, наличие семьи и детей, нуждающихся в его помощи, наличие постоянного места жительства и др.), не явились достаточными для отказа в удовлетворении заявленного следственными органами ходатайства и для удовлетворения ходатайства стороны защиты об избрании обвиняемому меры пресечения в виде домашнего ареста, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции. 

Доводы стороны защиты о материальном положении детей ФИО1 не влияют на правильность судебного решения об избрании в отношении последнего меры пресечения в виде заключения под стражу, поскольку не опровергают выводы суда о том, что дети обвиняемого, проживающие со своей матерью, имеют возможность получения помощи, в том числе от родственников.

Избирая ФИО1 меру пресечения в виде заключения под стражу, суд учел, что он обвиняется в совершении умышленного тяжкого преступления, является действующим адвокатом, обладает обширными связями, знает потерпевших. Таким образом, установленные судом обстоятельства в своей совокупности послужили основанием для вывода о том, что на данной первоначальной стадии предварительного расследования, когда ведется сбор и закрепление доказательств, ФИО1, находясь на свободе, может сокрыть либо уничтожить доказательства, имеющие значение для уголовного дела, оказать давление на потерпевших и свидетелей, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции, поскольку тем самым обвиняемый воспрепятствует производству по уголовному делу и обеспечению задач уголовного судопроизводства.

Вопреки апелляционным доводам стороны защиты, выводы суда о возможном противоправном поведении ФИО1 основаны на представленных в суд материалах и надлежаще мотивированы в постановлении, их наличие было установлено судом первой инстанции и подтверждается фактическими данными и обстоятельствами, приведенными выше. 

Вопреки доводам жалобы, подвергать сомнению допустимость представленных органом предварительного следствие доказательств в подтверждение причастности ФИО1 к преступлению, в совершении которого его подозревают, в том числе с учетом положений ст. 144 УПК РФ, а также достоверность представленных в них сведений, на данной стадии уголовного процесса у суда не имелось, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции. 

Вопросы доказанности вины могут быть предметом проверки только при рассмотрении дела по существу, поэтому доводы в данной части отклоняются. 

Ссылка на представленный суду первой инстанции договор об оказании юридических услуг в опровержение виновности ФИО1 не может быть принята во внимание, поскольку данное доказательство должно быть предметом проверки в ходе предварительного и возможно последующего судебного следствия, но не при разрешении вопроса о мере пресечения. Вопреки доводам жалобы, допустимость представленного стороной защиты договора судом первой инстанции не оценивалась. Факт предоставления суду стороной защиты документа, оспоренного потерпевшими, обоснованно учтен судом при проверке заявленного ходатайств в части возможности ФИО1 воспрепятствования производству по делу путем сокрытия доказательственной базы по делу, вплоть до ее уничтожения.

Суд апелляционной инстанции не входит в оценку показаний допрошенных по делу лиц, обстоятельств последующих встреч потерпевших с обвиняемым, на что обращено внимание в апелляционной жалобе, поскольку в представленных по материалу заявлениях потерпевших и свидетеля об опасениях за себя и своих близких со стороны ФИО1 указаны мотивы для этого, что суд первой инстанции обоснованно учел при принятии решения.

Вопреки доводам стороны защиты, представленные в материале доказательства, в том числе справка о/у ФСБ, не опровергают выводов суда о возможности оказания ФИО1 давления на участников уголовного судопроизводства.

С учетом совокупности установленных обстоятельств, суд обоснованно не усмотрел оснований для избрания в отношении обвиняемого ФИО1 иной, более мягкой меры пресечения, в том числе в виде домашнего ареста, о которой ходатайствовала сторона защиты, поскольку таковая не гарантирует того, что он не примет мер к созданию условий, препятствующих эффективному производству предварительного расследования по делу. 

В обжалуемом постановлении приведены убедительные мотивы, по которым суд согласился с ходатайством следователя и отказал в удовлетворении ходатайства стороны защиты. 

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда и правильностью принятого решения и также не усматривает оснований для изменения меры пресечения на иную, в том числе на домашний арест либо залог, о чем заявлено в суде апелляционной инстанции, полагая, что на данной стадии уголовного судопроизводства только мера пресечения в виде заключения под стражу обеспечит баланс между публичными интересами, связанными с применением меры процессуального принуждения к ФИО1, и важностью его права на свободу. 

Доводы стороны защиты в судебном заседании по оспариванию возможности обвиняемого скрыться от следствия и суда расцениваются как несостоятельные, поскольку таковое основание не учитывалось судом при избрании в отношении ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу. 

Постановление суда отвечает требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ, основано на объективных данных, содержащихся в представленных материалах и исследованных в судебном заседании, вынесено с соблюдением норм уголовно-процессуального законодательства, Конвенции о защите прав человека и основных свобод и соответствует Конституции Российской Федерации.

Каких-либо новых обстоятельств, которые могли повлиять на результаты рассмотрения ходатайства, суду апелляционной инстанции не представлено.

Медицинских документов, подтверждающих невозможность содержания обвиняемого ФИО1 под стражей по состоянию здоровья в соответствии с ч. 1.1 ст. 110 УПК РФ в представленных материалах не имеется, не представлено таких и суду апелляционной инстанции. 

Из протокола судебного заседания видно, что заседание суда первой инстанции проведено в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в условиях состязательности сторон, обеспечения сторонам обвинения и защиты равных прав на представление доказательств и заявление ходатайств. 

Фактов несоблюдения принципов уголовного судопроизводства, предусмотренных нормами действующего законодательства, в том числе обеспечения обвиняемому права на защиту, по настоящему материалу не выявлено.

Из материала следует, что отводов адвокатам по основаниям, предусмотренным ст. 61, 72 УПК РФ, ФИО1 заявлено не было. Отказ последнего в судебном заседании от защитников Галимова И.Г. и Замащикова А.П. был мотивирован оказанием ему надлежащей юридической помощи. Суд апелляционной инстанции находит обоснованным решение суда первой инстанции об оставлении данного заявления обвиняемого без удовлетворения. Доводы стороны защиты о нарушении права ФИО1 на защиту нельзя признать состоятельными, поскольку согласно ч. 2 ст. 52 УПК РФ отказ обвиняемого от защитника не обязателен для суда, данные о ненадлежащем исполнении вышеуказанными адвокатами своих обязанностей по защите ФИО1, осуществлявшейся в ходе предварительного следствия, а также в судебном заседании в течение двух дней, вплоть до заслушивания заключительного мнения сторон по заявленному ходатайству, в материалах отсутствуют, не представлены они и в суд апелляционной инстанции. Вопреки доводам стороны защиты, из протокола судебного заседания не следует, что позиция обвиняемого и защитников в судебном заседании имела процессуальные расхождения. 

Принимая во внимание приведенные обстоятельства, суд апелляционной инстанции считает, что нарушений прав обвиняемого ФИО1 на защиту судом первой инстанции допущено не было.

Доводы жалобы о нарушении норм уголовно-процессуального закона, связанных с участием в процессе потерпевших, суд апелляционной инстанции отклоняет как несостоятельные вследствие того, что последние, будучи надлежащим образом извещенными о времени и месте судебного заседания, принимать участие в нем желания не изъявили, в последующем свою позицию не изменили, о нарушении своего права не заявляли, поэтому нарушений положений, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29.06.2010 № 17 (ред. от 16.05.2017) «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» и предусмотренных уголовно-процессуальным законом, на которые обращено внимание стороны защиты, не установлено.

Поскольку судом проверены предусмотренные законом основания, которые оправдывают изоляцию обвиняемого в условиях самой строгой меры пресечения с учетом требований ст. 97, 99, 108 УПК РФ и, принимая во внимание, что существенных нарушений уголовно-процессуального закона не допущено, апелляционные доводы удовлетворены быть не могут.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

постановление Свердловского районного суда г. Иркутска от 25 декабря 2020 года об избрании в отношении ФИО1 меры пресечения в виде заключения под стражу оставить без изменения, апелляционную жалобу (основную и дополнительную) защитника Латушки В.А. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий Р.Р. Трофимова