Гражданское дело № 2-4/2018

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

пос. Оричи 12 февраля 2018 года

Оричевский районный суд Кировской области в составе: 

председательствующего судьи Земцова Н.В.,

при секретаре Королёвой Н.А.,

с участием истца – ФИО1,

ответчика – ФИО2,

представителя ответчика – ФИО2 – ФИО3,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО4, ФИО2 о взыскании ущерба, упущенной выгоды и компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО4 о взыскании ущерба, упущенной выгоды и компенсации морального вреда.

Свои требования мотивирует тем, что является индивидуальным предпринимателем, 07 июля 2017 года между ним ( перевозчиком ) и ООО 

<

данные изъяты> ( заказчиком ) был заключен договор перевозки домокомплекта из пгт. Оричи в г. Сургут. Погрузка домокомплекта по договору должна была состояться 10 июля 2017 года в 17 часов.

8 июля 2017 года между ним и ФИО4 произошёл конфликт, в результате которого ему был причинен вред здоровью. Обратившись в районную поликлинику 10 июля за оказанием медицинской помощи, был оформлен листок нетрудоспособности с 10 по 24 июля 2017 года. Указывает, что грузоперевозки являются основным его видом деятельности и источником дохода, получив травмы и оказавшись на больничном, он не смог выполнить обязательства перед заказчиком, а значит и получить доход.

Кроме того, вследствие невыполнения обязательств по перевозке груза, ООО 

<

данные изъяты> предъявило ему претензию на сумму 25 000 рублей, так как в пункте 1 дополнительных условий договора от 07 июля 2017 прописано, что в случае отказа менее чем за 24 часа до погрузки, Перевозчик оплачивает штраф в размере 20 % от стоимости фрахта. Оплату неустойки по претензии он произвёл, что подтверждается платёжным поручением. Таким образом, в результате причинения вреда здоровью он не только не получил доходы, которые должен был получить, но и понёс убытки на покрытие неустойки.

Ответчик причинил ему физические страдания, вследствие чего считает, что имеет право на денежную компенсацию, которую оценивает в 10 000 рублей.

Просил взыскать с ФИО4 в качестве возмещения упущенной выгоды 89 000 рублей, сумму реального ущерба в размере 25 000 рублей, компенсацию морального вреда в размере 10 000 рублей, государственную пошлину в размере 4 120 рублей.

В суде истец ФИО1, поддерживая заявленные требования, дал пояснения, аналогичные содержащимся в заявлении. При этом, уточняя свои исковые требования, просил суд взыскать с ФИО4 в его пользу в качестве возмещения упущенной выгоды 90 602 рубля, сумму реального ущерба в размере 25 000 рублей, компенсацию морального вреда в размере 10 000 рублей, государственную пошлину в размере 4 268 рублей ( л.д. 82 ).

Ответчик ФИО4, не признавая исковых требований ФИО1, в судебных заседаниях 24 октября 2017 года ( л.д. 51-55 ), 08, 14 и 27 ноября 2017 года ( л.д. 74-76, 89-92 и 103 ), 04, 08, 19 и 22 декабря 2017 года ( л.д. 113-115, 123-126, 138-141 и 149 ), суду пояснял, что с иском он не согласен, так как вреда здоровью ФИО1 не причинил, он лопатой отгонял собаку истца, защищая дочь и внучку, при этом, мог случайно задеть самого ФИО1, который держал собаку на поводке.

Определением Оричевского районного суда Кировской области от 19 декабря 2017 года, по ходатайству истца ( л.д. 133 ) к участию в деле в качестве соответчика привлечена ФИО2 ( л.д. 135-137 ).

Ответчик ФИО2, не признавая исковых требований ФИО1, суду также пояснила, что с иском она не согласна, так как вреда здоровью ФИО1 не причиняла, она заводной ручкой от машины отгоняла собаку истца, защищая дочь и внучку, при этом могла случайно задеть самого ФИО1, который держал собаку на поводке, специально его никто не бил.

Представитель ответчика ФИО2 по нотариально удостоверенной доверенности ( л.д. 171 ) – ФИО3, полагает, что требования ФИО1 удовлетворению не подлежат.

Определением Оричевского районного суда Кировской области от 08 декабря 2017 года, к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования привлечено Государственное учреждение – Кировское региональное отделение Фонда социального страхования РФ ( л.д. 119-121 ).

Представитель третьего лица – Государственного учреждения –Кировское региональное отделение Фонда социального страхования РФ по доверенности ( л.д. 134 ) – ФИО5, в судебном заседании 19 декабря 2017 года, суду пояснила, что, согласно Выписке из единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей, ФИО1 зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя.

В соответствии с пунктом 1 Порядка выдачи листков нетрудоспособности, листок нетрудоспособности выдаётся застрахованным лицам, являющимся гражданами Российской Федерации, а также постоянно или временно проживающим на территории Российской Федерации иностранным гражданам и лицам без гражданства ( далее – граждане ), указанным в статье 2 Федерального закона от 29 декабря 2006 года № 255-ФЗ «Об обязательном социальном страхов на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством» ( далее – Федеральный закон от 29 декабря 2006 года № 255-ФЗ ): индивидуальным предпринимателям, членам крестьянских ( фермерских ) хозяйств, добровольно вступившим в правоотношения по обязательному социальному страхованию на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством и уплачивающим за себя страховые взносы в Фонд социального страхования Российской Федерации в соответствии со статьёй 4.5 Федерального закона от 29 декабря 2006 года № 255-ФЗ.

Заявление от ФИО1 о вступлении в добровольные отношения по обязательному социальному страхованию на случай временной нетрудоспособности в отделение Фонда не поступало ( л.д. 129-130 ).

Заслушав истца – ФИО1, ответчиков ФИО4 и ФИО2, представителя ответчика ФИО2 – ФИО3, допросив свидетелей, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно статье 15 Гражданского кодекса Российской Федерации ( далее ГК РФ ) лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причинённых ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чьё право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества ( реальный ущерб ), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено ( упущенная выгода ).

В соответствии с частью 1 статьи 1064 ГК РФ вред, причинённый личности или имуществу гражданина, а также вред, причинённый имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объёме лицом, причинившим вред.

Исходя из смысла указанных норм права для взыскания убытков лицо, требующее их возмещения, должно доказать факт нарушения права, наличие и размер понесённых убытков, а также причинную связь между нарушением права и возникшими убытками. Доказыванию подлежит каждый элемент убытков. Отсутствие хотя бы одного из указанных условий, необходимых для применения ответственности в виде взыскания убытков, влечёт отказ в удовлетворении исковых требований.

Согласно пункта 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», поскольку упущенная выгода представляет собой неполученный доход, при разрешении споров, связанных с её возмещением, следует принимать во внимание, что её расчёт, представленный истцом, как правило, является приблизительным и носит вероятностный характер. Это обстоятельство, само по себе, не может служить основанием для отказа в иске.

Как следует из материалов дела, истец – ФИО1 зарегистрирован в Едином государственном реестре индивидуальных предпринимателей в качестве главы крестьянского ( фермерского ) хозяйства, основным видом экономической деятельности которого, является выращивание зерновых и зернобобовых культур. Одним из видов дополнительной экономической деятельности крестьянского хозяйства «Жолобов», является деятельность автомобильного грузового транспорта ( л.д. 11-20 ).

Согласно паспорту транспортного средства серии №, ФИО1, с 16 октября 2008 года является собственником транспортного средства FREIGHTLINER COLUMBIA 6X4, 2004 года выпуска, государст-венный регистрационный знак 

<

***> (л.д. 86, 87 оборотная сторона).

07 июля 2017 года между ООО 

<

данные изъяты> и ИП ФИО1, заключен Договор-заявка на перевозку грузов автомобильным транспортом, по условиям которого ФИО1 обязался 10 июля 2017 года в 10 часов 00 минут поставить под погрузку домокомплекта весом 20 тонн, объёмом 35 кубических метров ( пункты 6 и 7 Договора-заявки ) свою автомашину Фред-

<

***> с полуприцепом АК 7293/43 ( пункты 8 и 15 Договора-заявки ), а после погрузки указанного домокомплекта доставить его в г. Сургут к 13 июля 2017 года ( пункт 11 Договора-заявки ). 

Как следует из пункта 12 Договора-заявки от 07 июля 2017 года, стоимость за перевозку и экспедирование составляет 125 000 рублей. 

Пунктом 13 вышеуказанного Договора-заявки предусмотрены порядок и условия оплаты: – по месту выгрузки ( л.д. 21-22, 211-212 ).

Суд признаёт несостоятельными доводы представителя ответчика ФИО2 – ФИО3 в той части, что ФИО1, являясь главой крестьянского ( фермерского ) хозяйства, был не вправе заключать указанный Договор-заявку на перевозку грузов автомобильным транспортом, поскольку в соответствии с Федеральным законом «О крестьянском ( фермерском ) хозяйстве» под перевозками, осуществляемыми автомобильным транспортом фермерского хозяйства, следует понимать перевозки для собственных нужд. Это перевозки сырья и кормов, произведённой и переработанной сельхозпродукции, сельхозтехники и запасных частей к ней, семян, удобрений, ГСМ. Другие виды деятельности Федеральным законом «О крестьянском ( фермерском ) хозяйстве» не предусмотрены. 

К выводу о несостоятельности выводов представителя ответчика – ФИО3 в данной части, суд приходит в связи с тем, что в соответствии с частью 2 статьи 19 Федерального закона «О крестьянском ( фермерском ) хозяйстве» от 11 июня 2003 года № 74-ФЗ ( в редакции от 23 июня 2014 года ), члены фермерского хозяйства самостоятельно определяют виды деятельности фермерского хозяйства, объём производства сельскохозяйственной продукции исходя из собственных интересов.

В выписке из Единого государственного реестра индивидуальных предпринимателей заявлен дополнительный вид экономической деятельности ФИО1 – деятельность автомобильного грузового транспорта, то есть он вправе был заключить указанный Договор-заявку на перевозку грузов автомобильным транспортом. 

В ходе рассмотрения гражданского дела, судом было установлено, что вышеуказанный Договор-заявка на перевозку грузов автомобильным транспортом от 07 июля 2017 года, был заключен между ООО 

<

данные изъяты> и ИП ФИО1 для доставки в г. Сургут комплекта дома из сухого профилированного бруса по Договору поставки № 30/06 от 30 июня 2017 года, заключенного между Обществом с ограниченной ответственность 

<

данные изъяты> и Т..

При этом, находящийся в материалах дела подлинник Договора поставки № 30/06 от 30 июня 2017 года, заключенного между ООО 

<

данные изъяты> и Т., директором ООО 

<

данные изъяты>, от имени которого он якобы заключался, не подписан, подписан только Т. ( л.д. 204-206 ).

Как пояснили в судебном заседании свидетели В. и А. – директор и юрисконсульт ООО 

<

данные изъяты> соответственно, инициатором заключения как Договора поставки № 30/06 от 30 июня 2017 года, заключенного между ООО 

<

данные изъяты> и Т., так и Договора-заявки от 07 июля 2017 года, являлся непосредственно ФИО1, родственником которого является Т.. До настоящего времени денежные средства за указанный комплекта дома Т. на счёт ООО 

<

данные изъяты> не перечислены, в связи с чем, везти комплекта дома в г. Сургут нет необходимости. Денежные средства за перевозку и экспедирование в размере 125 000 рублей, предусмотренные Договором-заявкой, оплатить ФИО1 должен был покупатель комплекта дома в г. Сургут – Т.. Как проект Договора поставки № 30/06 от 30 июня 2017 года, так и проект Договора-заявки от 07 июля 2017 года, готовил сам ФИО1. Даже если бы ФИО1 поставил свою машину под погрузку 10 июля 2017 года в 17 часов 00 минут, грузить в машину комплекта дома никто бы не стал, поскольку деньги за него до настоящего времени не перечислены. Договор поставки № 30/06 от 30 июня 2017 года ими до настоящего времени не подписан, он так и остался проектом. Уже впоследствии ФИО1 сам принёс им претензию, составленную им самим и её ( претензию ) у них и получил после подписания ими, они к нему никаких штрафных санкций предъявлять не собирались, это его личная инициатива. Никаких убытков они сами не понесли.

Таким образом, по мнению суда, материалами дела не подтверждён тот факт, что в результате полученных по вине ответчиков ФИО4 и ФИО2 травм, истец не смог выполнить взятые на себя по Договору-заявке от 07 июля 2017 года обязательства, и как следствие, лишился предусмотренного указанным договором вознаграждения, в связи с чем, требования ФИО1 о взыскании с ФИО4 и ФИО2 упущенной выгоды в размере 90 602 рубля, удовлетворению не подлежат.

Также суд полагает необходимым отказать в удовлетворении исковых требований ФИО1 о взыскании с ФИО4 и ФИО2 реального ущерба в размере 25 000 рублей, поскольку судом установлено, что проект Договора-заявки составлял сам ФИО1, претензию на своё имя от имени ООО 

<

данные изъяты> также составил ФИО1 и по своей инициативе её оплатил. При этом, он имел реальную возможность предупредить ООО 

<

данные изъяты> о полученной 07 июля 2017 года травме более чем за 24 часа, как предусмотрено договором, а с учётом того, что сруб предназначался его родственнику в г. Сургут, имел возможность увести данный сруб по назначению после своего выздоровления в случае его оплаты. 

Разрешая требования ФИО1 в части взыскания с ответчиков морального вреда, суд приходит к следующему.

В соответствии со статьями 151, 1101 ГК РФ, если гражданину причинён моральный вред ( физические или нравственные страдания ) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинён вред. Компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме и её размер определяется судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учётом фактических обстоятельств, при которых был причинён моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии со статьёй 1083 названного Кодекса, если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины причинителя вреда в случаях, когда его ответственность наступает независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено иное. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается. 

Суд может уменьшить размер возмещения вреда, причинённого гражданином, с учётом его имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинён действиями, совершёнными умышленно ( пункт 3 ).

Согласно разъяснению, данному в пункте 17 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», вопрос о том, является ли допущенная потерпевшим неосторожность грубой, в каждом случае должен решаться с учётом фактических обстоятельств дела ( характера деятельности, обстановки причинения вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего, его состояния и др. ).

Свидетель Б. суду пояснил, что на шум подошёл к Я., которая пояснила, что её укусила собака ФИО1.

Свидетель Ш. суду пояснил, что видел, как собака истца укусила Я. за живот. 

Свидетель П. суду пояснил, что видел как мужчина и женщина чем-то махались на ФИО1, всё это происходило на мосту через реку Низяна. Собака ФИО1 была на поводке, не лаяла, ни на кого не бросалась.

Несомненно, ФИО1 ударами металлической лопаты и металлической заводной ручкой, причинены физические и нравственные страдания, выразившиеся в причинении ему физической боли, последующее нахождение на лечении. Суд приходит к выводу том, что и ФИО4 и ФИО6 имели реальную возможность поле того, как собака ФИО1 укусила их дочь, что установлено решением суда от 07 сентября 2017 года ( л.д. 41-43 ) сесть в машину и прекратить конфликт с ФИО1, однако взяли в машине металлическую лопату и металлическую заводную ручку, которыми нанесли ФИО1 удары.

Суд находит несостоятельными доводы ответчиков ФИО4 и ФИО2 в той части, что лопату и заводную ручку они взяли, чтобы защитить дочь и внучку, а также защищаться самим. К выводу о несостоятельности указанных доводов, суд приходит в связи с тем, что и дочь и внучка ответчиков к тому времени уже находились в машине. Кроме того, множественные телесные повреждения, имеющиеся у ФИО1, не свидетельствуют о случайных ударах, наносившихся ответчиками по собаке, тем более, что свидетель П. суду пояснил, что видел как мужчина и женщина чем-то махались на ФИО1, собака ФИО1 была на поводке у ног ФИО1, не лаяла, ни на кого не бросалась. Судом достоверно установлено, что в руках ФИО4 при этом была штыковая лопата, а в руках ФИО2 – металлическая заводная ручка.

Согласно выпискам из амбулаторной карты, ФИО1 обращался на амбулаторный приём врача-хирурга в КОГБУЗ «Оричевская центральная районная больница» 10, 13, 20 и 24 июля 2017 года, при осмотре был выставлен диагноз: ушибленная рана виска справа, ушиб грудной клетки кровоподтёк, поверхностная травма плечевого пояса и плеча неуточнённая, открытая рана других частей предплечья справа ( л.д. 23, 24, 25, 26 ).

Копией листка нетрудоспособности подтверждено, что ФИО1 в период с 14 июля 2017 года по 24 июля 2017 года был нетрудоспособен, приступил к работе 25 июля 2017 года ( л.д. 27 ).

По заключению эксперта № 141 от 17 июля 2017 года, у ФИО1 имелись повреждения в виде 

<

данные изъяты> Данные повреждения не причинили вреда здоровью. 

<

данные изъяты> 

Как разъяснил Пленум Верховного Суда Российской Федерации в пункте 11 Постановления от 26 января 2010 года «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», установленная пунктами 1 и 2 статьи 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьёй 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья ( например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика ), размер причинённого вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. 

Как следует из материала проверки МО МВД России «Оричевский» №, в 17 часов 00 минут 08 июля 2017 года в дежурную часть поступило сообщение от ФИО1 о нанесении ему у дер. Климины пенсионерами побоев лопатой. Из объяснения ФИО2 от 08 июля 2017 года следует, что в указанный день во время ловли рыбы на пруду к ним подошёл ранее неизвестный им мужчина с собакой. В ходе произошедшего с ним конфликта находившаяся у него на поводке собака укусила её за рукав куртки, при этом физической боли она не испытала. Затем собака укусила её дочь Светлану за живот и порвала ей брюки. После чего её муж взял лопату и стал отгонять животное, при этом незнакомый мужчина препятствовал ему руками, в результате чего мог получить удары. Поскольку мужчина вёл себя агрессивно, она решила защитить мужа, и, взяв заводной ключ от автомобиля, также стала отгонять собаку, при этом махнула ключом в сторону собаки несколько раз. Умысла ударить мужчину – хозяина собаки и нанести ему телесные повреждения у неё не было. Аналогичные пояснения даны Я. и ФИО4, также ими пояснено, что удар мужчине лопатой по руке и заводной ручкой по лицу, ФИО7 и ФИО7 нанесли по неосторожности, отгоняя собаку. Свидетель Б. показал, что семья Б-вых ему знакома, в указанный день он также рыбачил на пруду, слышал лай собаки и разговор данной семьи с неизвестным мужчиной на повышенных тонах, дальнейшее ему известно со слов ФИО8 и Б-вых. ФИО1 в своих объяснениях от 08 и от 10 июля 2017 года указал, что в ходе словесного конфликта с неизвестными гражданами принадлежащая ему собака рычала, лаяла, но на людей не бросалась, никого не кусала. При этом одна из женщин ударила его заводной ручкой по лицу и два раза по правому плечу, а мужчина – лопатой по руке и груди. 

Постановлением старшего дознавателя ОД МО МВД России «Оричевский» от 07 августа 2017 года в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО4 и ФИО7 по признакам составов преступлений, предусмотренных статьёй 116, статьёй 116.1, статьёй 245 УК РФ отказано на основании пункта 2 части 1 статьи 24 УПК РФ.

По мнению суда, размер заявленной ФИО1 компенсации морального вреда, соответствует причинённым ему физическим и нравственным страданиям. Однако, с учётом наличия в произошедшем вины самого ФИО1, установленной решением суда от 07 сентября 2017 года, а также имущественного положения ответчиков, и, принимая во внимание требования статей 1099-1101 ГК РФ, суд уменьшает размер подлежащей взысканию компенсации морального вреда до 8 000 рублей, по 4 000 рублей с ФИО4 и ФИО2 с каждого в пользу ФИО1, полагая, что указанный размер компенсации будет соответствовать степени нравственных и физических страданий ФИО1, причинённых ему ответчиками 07 июля 2017 года.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 – 198 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Требования ФИО1 удовлетворить частично. 

Взыскать с ФИО4 и ФИО2 в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 8 000 рублей, по 4 000 рублей с каждого.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 отказать. 

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кировский областной суд в течение месяца со дня принятия в окончательной форме путём подачи жалобы через Оричевский районный суд.

Судья Земцов Н.В. 

Решение в окончательной форме изготовлено 19 февраля 2018 года