Дело № 2-21-2019

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Пермь 30 августа 2019 года

Пермский краевой суд в составе председательствующего Карпова С.А., при секретаре судебного заседания Задворных О.С., с участием государственного обвинителя Леус Г.В., потерпевшего Ю., законного представителя малолетней потерпевшей Д. – Ж., подсудимого ФИО1, защитника – адвоката Ступниковой Е.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении:

ФИО1, родившегося дата в ****, зарегистрированного по адресу: ****, проживающего по адресу: ****, работающего электрогазосварщиком в ООО «***», со средним специальным образованием, состоящего в фактических брачных отношениях с А., детей не имеющего, ограниченно годного к военной службе, не судимого,

задержанного в порядке ст. 91 УПК РФ 31 августа 2018 года, заключенного под стражу 1 сентября 2018 года,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных пп. «а, г» ч. 2 ст. 117, пп. «в, д» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

установил:

ФИО1 совершил причинение малолетним М. и Д. физических и психических страданий путем систематического нанесения побоев и иными насильственными действиями, не повлекших последствий, указанныхв ст. 111, 112 УК РФ, находящимся в беспомощном состоянии, в материальной и иной зависимости, а также убийство М. с особой жестокостью при следующих обстоятельствах.

В период с 1 марта 2018 года по 31 августа 2018 года ФИО1, находясь в фактических брачных отношениях и проживая совместно с А., имея умысел на истязание ее дочерей: М., дата рождения и Д., дата рождения, заведомо для него несовершеннолетних и находящихся в беспомощном состоянии, в силу своего малолетнего возраста, а также в материальной и иной зависимости, в связи с совместным проживанием, осознавая, что они не могут оказать ему сопротивление, систематически, из личной неприязни, причинял потерпевшим побои и совершал иные насильственные действия, от чего малолетние испытывали физические и психические страдания.

Так, в один из дней в период с 1 по 16 марта 2018 года ФИО1, находясь с малолетними М. и Д. в квартире по адресу: ****, умышленно нанес М. и Д. по телу не менее одного удара руками, причинив им физическую боль и психические страдания.

Продолжая свои преступные действия, направленные на истязание двух лиц, в один из дней в период с 1 по 16 июня 2018 года ФИО1 находясь с малолетними М. и Д. в квартире по адресу: ****, умышленно нанес М. и Д. по телу не менее одного удара руками, причинив им физическую боль и психические страдания.

В период с 27 по 29 августа 2018 года ФИО1 находясь с малолетними М. и Д. в квартире по адресу: ****, умышленно нанес не менее одного удара руками по телу малолетней М., причинив ей физическую боль и психические страдания, а также не менее четырех ударов руками по телу Д., от которых последняя, потеряв равновесие, ударилась головой о стену, получив телесные повреждения в виде кровоподтеков в проекции верхнего края правой лопатки, на передней брюшной стенке слева (5), ссадин на лбу справа, на спине в проекции 8-9 грудных позвонков по позвоночной линии, раны на голове, которые квалифицируются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека, так как не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности.

31 августа 2018 года, в период времени с 07:30 до 13:08 ФИО1, находясь с малолетними М. и Д. в квартире по адресу: ****, умышленно нанес Д. не менее четырех ударов руками по телу, обхватил и сдавил её шею руками, причинив телесные повреждения в виде кровоподтеков на границе боковой и задней поверхности шеи справа, на левом локтевом суставе, на задней поверхности правого плеча в верхней трети, в проекции правой реберной дуги, ссадины на 1,5 см. ниже от угла нижней челюсти справа, у угла правого глаза, которые квалифицируются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека, так как не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности. 

После этого, 31 августа 2018 года, в период времени с 07:30 до 13:08 у ФИО1 из личной неприязни возник умысел на совершение убийства с особой жестокостью М., о малолетнем возрасте которой ему было достоверно известно.

Реализуя свой преступный умысел, ФИО1, действуя с целью умышленного причинения смерти малолетней М. с особой жестокостью, путем нанесения большого количества телесных повреждений, осознавая, что своими действиями причиняет потерпевшей особые мучения и страдания, и желая этого, а также осознавая, что за его действиями наблюдает малолетняя сестра потерпевшей – Д., которой причиняются особые страдания, повлекшие в дальнейшем развитие временного психического расстройства, нанес М. не менее 32 ударов руками и ногами по голове и телу потерпевшей. При этом, реализуя свой преступный умысел, направленный на убийство малолетней М. с особой жестокостью, с причинением потерпевшей особых страданий, путем нанесения большого количества телесных повреждений, проявляя исключительное бессердечие и безжалостность и сознавая, что М. не может оказать ему сопротивление, от полученных ударов лежит на полу, жива и находится в сознании, испытывает особые мучения и страдания, продолжал наносить ей удары ногами, прыгая на голову и тело потерпевшей.

Своими умышленными действиями ФИО1 причинил малолетней М. тупую сочетанную травму тела в виде: закрытой черепно-мозговой травмы (ссадины и кровоподтеки на голове; разрыв слизистой нижней губы справа; травматическая экстракция обоих первых резцов верхней челюсти; кровоизлияние в мягких тканях затылочной области; множественные диффузные субарахноидальные кровоизлияния на обоих полушариях мозга; ушиб головного мозга; отек и набухание головного мозга; вторичные кровоизлияния в стволе головного мозга); закрытой травмы шеи (ссадина и кровоподтеки на шее; кровоизлияния в мягких тканях шеи справа и слева); закрытой травмы груди (ссадина и кровоподтеки на груди; кровоизлияния в мягких тканях груди справа и слева; полные косопоперечные переломы 3-7 ребер справа и 5-8 ребер слева по срединно-ключичным линиям; разрыв нижней доли левого легкого; пневмоторакс слева; гемоторакс слева 150 мл; ушиб легких); закрытой травмы живота (кровоподтеки на животе; кровоизлияния в околопочечную клетчатку с обеих сторон, в брыжейку тонкой и толстой кишок; разрыв селезенки; разрывы правой доли печени; гемоперитонеум 300 мл); множественных ссадин и кровоподтеков на верхних и нижних конечностях, в поясничной и в левой ягодичной областях, в проекции крыльев подвздошных костей справа и слева; кровоизлияния в мягких тканях таза справа; массивной кровопотери (бледность кожных покровов, запустевание полостей сердца, неравномерное кровенаполнение сосудистого русла внутренних органов, шоковые почки левосторонний гемоторакс 150 мл, гемоперитонеум 300 мл, массивные кровоизлияния в мягкие ткани в проекции повреждений). Данная тупая сочетанная травма тела повлекла тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и смерть М. на месте.

Подсудимый ФИО1 вину в совершении преступления предусмотренного пп. «а, г» ч. 2 ст. 117 УК РФ не признал, по пп. «в, д» ч. 2 ст. 105 УК РФ признал частично, суду показал, что с А. он познакомился в 2017 году. Они работали на одном предприятии. С января 2018 года он с А. и ее малолетними детьми Д. и М. стали проживать на съемной квартире по ул. **** г. Перми. Первое время у него с девочками были хорошие отношения, они вместе читали книги, смотрели мультфильмы. Однако, в марте 2018 года, когда М. была в больнице, Д. ему рассказала, что она с М. специально провоцировали конфликты с ним для того, чтобы их мать А. вернулась к их отцу Ю. После этого у него возникли неприязненные отношения к детям А. В мае 2018 года они стали проживать в общежитии, в комнате его матери, по адресу: ****. С этого времени отношения с детьми у него совсем испортились. Когда он проживал с А. и ее детьми, то большую часть времени он всех содержал, поскольку А. увольняли с работы. У А. он деньги на проживание не брал. Были случаи, когда Д. и М. баловались, стояли на подоконнике. Диана говорила неправду, как-то раз сломала смеситель и они затопили соседей. За провинности он наказывал детей в воспитательных целях, мог ударить ладонью по ягодицам или по затылку. Периодически, но не часто, он употреблял внутривенно амфетамин, курил марихуану, выращивал дома коноплю. 

В период времени с 1 по 16 марта 2018 года, с 1 по 16 июня 2018 года он не наносил ударов Д. и М., ударял их в другие дни. Кроме того, он не ударял Д. 31 августа 2018 года. Он признает, что наносил удары Д. и М. при обстоятельствах, изложенных в обвинении, в период времени с 27 по 29 августа 2018 года.

31 августа 2018 года он находился в квартире с М. и Д. Ему стало известно, что М. сходила в туалет на пол в маленькой комнате, в связи с чем, у него возникла к М. злость, и он, проявляя агрессию, не контролируя себя, в присутствии Д., скинул М. с кровати на пол и нанес ей с силой более 10 ударов ребрами кулаков по голове и телу. Он наносил удары М. около 30 минут, начал наносить ей удары в маленькой комнате, затем продолжил наносить удары в большой комнате, поскольку М. сама пришла в большую комнату, когда он ходил за тряпкой. Что происходило в большой комнате, Д. не видела. Он признает, что нанес потерпевшей весь комплекс ударов и их локализацию, как указано в обвинении, однако настаивает, что удары наносил только руками и прижимал М. коленом своей ноги, ногами М. не пинал и не прыгал на ней. Он перестал наносить удары М., когда увидел, что сильно ее избил. М. могла двигаться, шаталась. Он ее помыл, переодел и отнес на кровать. Через 30 минут-1,5 часа он зашел в комнату, и Д. сказала, что М. не дышит. Он проверил М.. Она не дышала, пульс не прощупывался, она была мертва. Он перенес М. в большую комнату и попытался ее реанимировать. Он затыкал нос, дышал потерпевшей в рот около 10 раз, после чего делал массаж сердца, а именно ритмично, около 10 раз, надавливал М. скрещенными ладонями, а затем и кулаками на грудную клетку, чуть выше солнечного сплетения, однако, М. не начала дышать. Когда он делал искусственное дыхание, то несколько раз звонил своей матери и просил, чтобы та вызвала «скорую». Через некоторое время приехала «скорая», в квартиру пришли врачи, а также его мать и брат. Врачи сказали, что М. умерла. Он сообщил всем присутствующим, что это он причинил травмы М. и будет за это отвечать. Он признает, что смерть М. наступила от его действий, от ударов, которые он ей нанес, однако убивать М. он не хотел, раскаивается в содеянном. 

В ходе проверки показаний на месте подсудимый ФИО1 пояснил, что 31 августа 2018 года в квартире по адресу: **** он нанес малолетней М. в присутствии малолетней Д. не менее 10 ударов руками в течении 15-30 минут, указал на данную квартиру, пояснил, что малолетние М. и Д. сидели на нижнем ярусе двухъярусной кровати, после чего продемонстрировал на манекене, как скинул М. на пол, придавил ее коленом к полу и нанес ей множественные удары кулаками по различным частям головы и тела. Кроме того, ФИО1 продемонстрировал, как делал реанимационные манипуляции М., когда обнаружил ее без признаков жизни. Также, подсудимый пояснил, что неоднократно избивал М. и Д., однако дат не помнит, продемонстрировал, как в один из дней до 31 августа 2018 года причинил Д. раны на волосистой части головы, указал на стену, о которую он ударил последнюю. (т. 1, л.д. 175-190)

Виновность подсудимого, кроме его показаний, подтверждается следующими исследованными в судебном заседании доказательствами.

Потерпевший Ю. в судебном заседании показал, что погибшая М. – совместный ребенок его и А. С апреля 2011 года он состоял в фактических брачных отношениях, проживал с ней совместно, а также с М. и Д., дочерью А. от первого брака. С лета 2017 года у него испортились отношения с А., поскольку та перестала в полном объеме заботиться о детях, по несколько дней не ночевала дома. С 1 января 2018 года они расстались, стали проживать раздельно. В феврале 2018 года он узнал, что А. проживает с ФИО1

28 или 29 марта 2018 года он со своей матерью Л. гуляли с М. и Д., приводили их к себе домой, при этом увидели у Д. кровоподтеки на шее справа и на ногах. У М. был «старый» кровоподтек серого цвета на руке, а также кровоподтеки на копчике слева и на ноге. Сначала девочки не хотели говорить, откуда у них появились, кровоподтеки, рассказали, что подрались между собой, но потом они признались, что эти кровоподтеки им причинил дядя Дима, который живет с мамой. Вечером, когда он отдавал детей А., он ей сказал, что если еще раз увидит у них кровоподтеки, то обратится в полицию. А. признала, что ФИО1 наказывая Д. и М., наносил им удары, сообщила, что она поговорила с ФИО1, чтобы он не трогал детей и этого больше не повторится. 31 августа 2018 года ему позвонила воспитатель и сообщила, что М. погибла.

Свидетель Л. в судебном заседании полностью подтвердила показания потерпевшего Ю. о том, что она видела у М. и Д. кровоподтеки желто-фиолетового цвета в марте 2018 года, которые с их слов им причинил сожитель мамы – дядя Дима, при этом утверждает, что с девочками она встречалась в марте 2018 года дважды, оба раза видела кровоподтеки и девочки жаловались на дядю Диму. В 2018 году М. у нее прожила все лето, не хотела возвращаться к А. и ФИО1, так как те ее обижают. 

Из оглашенных в судебном заседании показаний несовершеннолетней потерпевшей Д. следует, что 31 августа 2018 года она находилась в квартире со своей сестрой М. и мужем ее матери А. – ФИО1 Мать ушла на работу утром. ФИО1 зашел к ним в комнату, вытащил М. из кровати и начал ее бить кулаками, прыгать по ней, ударять в живот, так как М. пожаловалась А. на то, что ФИО1 29 августа 2018 года бил ту по телу. Затем ФИО1 успокоился, ушел, сказал не издавать ни звука, а то хуже будет. Она и М. не могли вести себя тихо, из-за чего ФИО1 снова пришел к ним в комнату, вытащил М. из кровати и начал по ней прыгать ногами сверху, говорил ей встать, но сестра не могла встать, ничего не говорила. Она испугалась и спряталась под одеяло. ФИО1 начал ее душить, и она потеряла сознание, у нее «помутнело в глазах». Когда она пришла в сознание, то М. была вся в синяках, не могла двигаться. ФИО1 зашел в комнату, и сказал ей следить за М., чтобы та к приходу А. могла ходить. Потом М. уснула, начала двигаться, но ФИО1 сказал им не дышать, не разговаривать, не двигаться. ФИО1 вновь зашел в комнату и снова начал избивать М. Затем ФИО1 засунул М. в ванну, чтобы М. пришла в сознание. После этого она и ФИО1 поменяли М. нижнее белье, так как ее одежда была сырой после душа и положили в кровать. Когда переодевали М., она увидела, что от ударов ФИО1 у нее выпало два зуба, изо рта шла кровь, а на лице, груди, животе, спине, руках, ногах были синяки в количестве больше 30. В этот момент М. уже не могла двигаться. Снятую с М. одежду ФИО1 замочил в тазу. Когда она вытирала пол, то заметила, что М. уже не дышит. Когда ФИО1 вновь пришел в комнату, она сказала ему об этом и он начал делать М. искусственное дыхание, позвонил своей маме – С. и та вызвала скорую помощь и полицию. 

ФИО1 избивал ее и М. неоднократно аналогичным образом. Почему ФИО1 избивал их, она не знает, они ничего плохого не делали. ФИО1 говорил, чтобы они ничего не говорили А., а М. рассказала матери, поэтому ФИО1 ее избил, так как боялся, что он и А. разведутся. Иногда ФИО1 бил ее и М. руками и ногами по груди, рукам и ногам, а иногда ударял об стену, держа рукой за шею, иногда душил. ФИО1 начал избивать их в феврале или марте 2018 года, когда М. сломала руку. Иногда они рассказывали об этом А., на что та говорила, что не будет оставлять их одних. А. хотела расстаться с ФИО1 уже много раз. О том, что ФИО1 бьет ее и М., она в школе рассказывала своей подруге ФИО2 Д.Ю. говорил им, чтобы они никому не рассказывали, что он их бьет, а говорили, что, якобы, она и М. подрались между собой, что они и делали. Иногда у них оставались синяки и на вопросы матери они также говорили, что подрались между собой, но иногда рассказывали ей. Она от избиений ФИО1 каждый раз испытывала боль. Дни, в которые ФИО1 бил ее и М., она отмечала в своем календаре кружком. Согласно календарю, она вспомнила, что ФИО1 бил ее и М. 15 марта 2018 года. На момент производства допроса у нее имеется рана на голове, которую ей причинил ФИО1 29 августа 2018 года. ФИО1 сначала наносил ей удары, а потом взял за горло и ударял головой об стену. Кроме того, в тот же день ФИО1 ударял и М.. Обычно ФИО1 бил ее и М. кулаками по телу, но синяки оставались не всегда. Они рассказывали об этом А., на что та говорила им, что ФИО1 больше не будет их бить. (т. 1, л.д. 108-117; т. 2, л.д. 200-217)

Показания несовершеннолетней потерпевшей Д. в части характера, локализации, механизма причиненных ей и М. ФИО1 телесных повреждений подтверждается заключениями экспертов.

Так, согласно заключению эксперта № 4663 от 1 октября 2018 года смерть М. наступила в результате тупой сочетанной травмы тела в виде: закрытой черепно-мозговой травмы (ссадины и кровоподтеки на голове; разрыв слизистой нижней губы справа; травматическая экстракция обоих первых резцов верхней челюсти; кровоизлияние в мягких тканях затылочной области; множественные диффузные субарахноидальные кровоизлияния на обоих полушариях мозга; ушиб головного мозга; отек и набухание головного мозга; вторичные кровоизлияния в стволе головного мозга); закрытой травмы шеи (ссадина и кровоподтеки на шее; кровоизлияния в мягких тканях шеи справа и слева); закрытой травмы груди (ссадина и кровоподтеки на груди; кровоизлияния в мягких тканях груди справа и слева; полные косопоперечные переломы 3-7 ребер справа и 5-8 ребер слева по срединно-ключичным линиям; разрыв нижней доли левого легкого; пневмоторакс слева; гемоторакс слева 150 мл; ушиб легких); закрытой травмы живота (кровоподтеки на животе; кровоизлияния в околопочечную клетчатку с обеих сторон, в брыжейку тонкой и толстой кишок; разрыв селезенки; разрывы правой доли печени; гемоперитонеум 300 мл); множественных ссадин и кровоподтеков на верхних и нижних конечностях, в поясничной и в левой ягодичной областях, в проекции крыльев подвздошных костей справа и слева; кровоизлияния в мягких тканях таза справа; массивной кровопотери (бледность кожных покровов, запустевание полостей сердца, неравномерное кровенаполнение сосудистого русла внутренних органов, шоковые почки, левосторонний гемоторакс 150 мл, гемоперитонеум 300 мл, массивные кровоизлияния в мягкие ткани в проекции повреждений). Данная тупая сочетанная травма тела квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. 

Указанная травма образовалась прижизненно, в результате не менее тридцати двух ударных и ударно-сдавливающих воздействий твердого тупого предмета (предметов) (а именно: в область головы не менее 6, в область шеи не менее 2, в область груди не менее 6, в область живота не менее 2, в область таза не менее 2, в область поясницы и левой ягодичной области не менее 4, в область конечностей не менее 10). 

Смерть М. наступила, приблизительно, за 1-1,5 суток до исследования ее трупа в морге (труп М. исследован в 12 часов 30 мин. 01.09.2018). (т. 6, л.д. 7-27)

Из заключения эксперта № 582 повт/2733 от 7 июня 2019 года следует, что у Д. имелись: кровоподтеки на границе боковой и задней поверхности шеи справа, на левом локтевом суставе, на задней поверхности правого плеча в верхней трети, в проекции правой реберной дуги, в проекции верхнего края правой лопатки, на передней брюшной стенке слева (5); ссадины на 1,5 см книзу от угла нижней челюсти справа, у угла правого глаза, на лбу справа, на спине, в проекции 8-9 грудных позвонков, по позвоночной линии; рана на голове, которые образовались в результате ударных и/или сдавливающих и плотно-касательных воздействий с твердыми тупыми предметами (предметом). Давность образования кровоподтеков на границе боковой и задней поверхности шеи справа, на левом локтевом суставе, на задней поверхности правого плеча в верхней трети, в проекции правой реберной дуги, ссадин на 1,5 см книзу от угла нижней челюсти справа, у угла правого глаза могли образоваться 31 августа 2018 года. Данные повреждения образовались от не менее шести травматических воздействий. Кровоподтеки в проекции верхнего края правой лопатки, на передней брюшной стенке слева (5), ссадины на лбу справа, на спине в проекции 8-9 грудных позвонков по позвоночной линии, рана на голове образовались от не менее пяти травматических воздействий, в срок не менее чем за 3-5 суток до судебно-медицинского обследования 31 августа 2019 года, возможно в период времени с 27 по 29 августа 2018 года. При этом, ссадина на границе боковой и задней поверхности шеи справа и на 1,5 см книзу от угла нижней челюсти справа, судя по их морфологическим свойствам и форме, образовались от ударного и/или сдавливающего и плотно-касательного воздействия твердых тупых предметов, возможно от пальцев рук, в срок и при обстоятельствах, указанных Д. Данные повреждения квалифицируются как повреждения не причинившие вред здоровью человека, так как не влекут за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности. (т. 6, л.д. 191-194)

О достоверности показаний несовершеннолетней потерпевшей Д. в части изложения ей обстоятельств применения насилия ФИО1 в отношении неё и М. свидетельствуют также следующие доказательства.

Из показаний несовершеннолетнего свидетеля Ш., данных в ходе предварительного следствия и оглашенных в судебном заседании следует, что Д. – ее лучшая подруга. Вместе с ней она ходила в детский сад и в школу. Они вместе проводили время в школе и после уроков. Д. часто приходила к ней в гости. Д. характеризует как хорошую девочку, веселую, дружелюбную, легко находящую контакт с новыми людьми. Д. была опрятная, имела все школьные принадлежности, училась нормально. Д. с первого класса в школу постоянно приводил Ю., который ходил на все мероприятия. Д. рассказывала, что живет с родителями и младшей сестрой М., а во втором классе мама Д.– А. стала жить с ФИО1 Также Д. ей говорила, что после этого они переехали на ул. ****, а потом на ул. **** г. Перми. Она ФИО1 никогда не видела. Д. в 2018 году три – четыре раза ей рассказывала, что ФИО1 бьет ее и ее сестру. Она однажды видела у Д. синяки на правом предплечье, как от захвата рукой. Д. сказала, что синяки ей причинил ФИО1 за то, что она разбила вазу. Также, Д. говорила, что ФИО1 как-то раз ударил ее ладонью по лицу. Кроме того, она видела у Д. на лице царапину, при этом Д. пояснила, что ее ударил ФИО1 На вопрос учителя о происхождении царапины Д. сказала, что подралась с сестрой, поскольку так ей велел говорить ФИО1 Д. неоднократно говорила ей, что боится ФИО1, потому что тот злой и бьет их с М. Д. говорила ей, что ФИО1 бил ее с сестрой несколько раз в их квартире просто так, удары наносил руками. Д. пару раз рассказывала своей маме о том, что ФИО1 их бьет, и мама ругалась с ним из-за этого, но чаще мама не знала об этом, так как была на работе. (т. 4, л.д. 143-146)

Допрошенная в судебном заседании Ж., являющаяся законным представителем несовершеннолетней потерпевшей Д., показала суду, что состоит в должности главного специалиста отдела по Кировскому району территориального управления Министерства социального развития Пермского края по г. Перми. Она познакомилась с Д., когда принимала участие в качестве законного представителя на ее допросах. Первый допрос состоялся 31 августа 2018 года в ОВД Кировского района г. Перми в день убийства М. - сестры Д. Д. была взволнована, просилась к маме, но на вопросы следователя отвечала добровольно, все рассказала. Во время второго допроса Д. сначала не хотела разговаривать, говорила, что уже все рассказала и не хотела все снова рассказывать, с ней общался психолог. Мать Д. не была допущена в качестве законного представителя, так как защищала обвиняемого и действовала не в интересах ребенка. В ходе допросов Д. рассказала, что с сестрой боялась ФИО1, поскольку он их ругал, наказывал, бил, запугивал, чтобы не рассказывали матери, что он их обижает. Д. не говорила, что у нее с ФИО1 неприязненные отношения. У нее сложилось впечатление, что Д. и ее сестра не получали защиты от матери. Она слышала, что Д. во время допроса рассказала, что когда 31 августа 2018 года ФИО1 избивал М., то именно прыгал на ней, при этом Д. встала на пол и стала прыгать, показывая, что именно так ФИО1 наносил удары М.. Также, Д. сообщала, что отмечала кружками и крестиками дни в своем календаре, когда ФИО1 избивал ее и сестру и когда не трогал. После убийства М., ее коллеги выходили по месту жительства А. и общались с последней, интересовались, как она могла жить с ФИО1, который обижает детей, поскольку она видела синяки у детей и должна была понимать это. А. ответила, что не заявляла на ФИО1 в полицию, поскольку боялась, что он их выгонит, и им негде будет жить. 

Из протокола осмотра предметов и фототаблицы к нему следует, что произведен осмотр календаря, изъятого в ходе осмотра места происшествия по адресу: ****. В ходе осмотра календаря, на листах календаря обнаружены рукописные записи и рисунки, выполненные потерпевшей Д., из содержания которых следует, что она чувствовала обиду, одиночество, ждала либо ругала маму. В календаре кружком обведены даты: 07.01.2018, 07.05.2018, 17.05.2018, 08.06.2018. (т. 2, л.д. 161-167, 168-186)

Согласно заключению комиссии экспертов № 165 от 14 января 2019 года Д. до совершения в отношения неё противоправных действий каким-либо психическим расстройством не страдала. В тот период не отмечалось у неё и признаков какого-либо временного психического расстройства, и по своему психическому состоянию она могла правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и может давать о них показания. По данным меддокументации следует, что после ряда психотравмирующих факторов (убийство младшей сестры на глазах, причинение ей побоев, изъятие из семьи в связи с трагическими событиями) у малолетней Д. развилось временное психическое расстройство в форме расстройства адаптации со смешанными нарушениями поведения и эмоций, проявлявшееся соматоформными расстройствами, нарушениями в эмоциональной сфере и поведения, приведшие к социальной и учебной дезадаптации, что и стало основаниями для госпитализации Д. в профильное лечебное учреждения для проведения специализированной терапии, после которой отмечалось некоторое улучшение психического состояния, но признаки вышеуказанного психического расстройства, сохраняются до настоящего времени, что и было выявлено при психолого-психиатрической экспертизе. Нуждается в дальнейшей длительной реабилитации у детского психиатра и психолога. Указанное психическое расстройство находится в прямой причинно-следственной связи с противоправными действиями обвиняемого. При экспериментально-психологическом исследовании у Д. не выявлено таких нарушений внимания, восприятия, памяти и мышления, а также индивидуально-психологических особенностей (в том числе повышенной внушаемости и повышенной склонности к фантазированию), которые лишали бы её способности правильно воспринимать внешнюю сторону обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, и давать о ней показания. Д. могла осознавать агрессивную направленность совершаемых в отношении неё действий, однако в силу возраста, ограниченности жизненного опыта, а также присущих ей индивидуально-психологических особенностей: неуверенности в себе, робости, нерешительности, тревожности, склонности к тормозимым реакциям в стрессовых ситуациях, а также психологической зависимости от обвиняемого, не могла оказывать сопротивление. (т. 6, л.д. 162-165)

Таким образом, показания потерпевшей Д. с учетом выводов экспертов, суд признает допустимыми доказательствами, поскольку они последовательны и непротиворечивы, подтверждаются иными материалами уголовного дела.

Кроме того, факты совершения ФИО1 истязания Д. и М., а также убийства последней, подтверждаются следующими доказательствами.

Свидетель С. показала суду, что ФИО1 ее родной сын, характеризует его положительно. В начале января 2018 года сын привел А. с детьми – М. и Д. к ней домой, поскольку ту выгнал муж. Несколько дней А. с детьми жила у нее, а потом они стали снимать квартиру на ул. **** в г. Перми. У ее сына с дочерями А. и с ней самой были хорошие отношения. Он с девочками смотрел мультфильмы, читал им сказки. М. и Д. на ФИО1 никогда ей не жаловались и синяков у них она не видела. ФИО1 содержал А. и ее детей, поскольку 3 месяца А. не работала. У А. жилья в г. Перми нет, есть комната в г. Березники Пермского края, приобретенная на материнский капитал. С мая 2018 года сын с А. и ее детьми переехали в ее квартиру по адресу: ****. В настоящее время А. живет в этой квартире. 31 августа 2018 года около 13:00 позвонил ФИО1, попросил вызвать «скорую», поскольку М. плохо. Он испугалась, вызвала «скорую». Дмитрий звонил ей несколько раз. Через 10 минут она со своим вторым сыном Р. пришли к ФИО1 Также, с ними в квартиру зашли приехавшие врачи скорой помощи. ФИО3 сидел в большой комнате на коленях перед М., лежащей на ковре и давил ей рукам на грудь. Дмитрий сказал, что делал искусственное дыхание. Врачи велели ФИО1 отойти от М., осмотрели ее и сказали, что она умерла. Телесных повреждений у М. она не видела. Дмитрий был сильно расстроен, но в нормальном состоянии. Д. была в другой комнате, не расстроена и не испугана. 

Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля Р., данных в ходе предварительного следствия следует, что они полностью аналогичны показаниям свидетеля С. (т. 1, л.д. 92-94; т. 3, л.д. 169-173)

Согласно показаниям свидетеля Щ., она 31 августа 2018 года в качестве медицинской сестры – анестезиолога в составе реанимационной бригады выезжала в квартиру по адресу: **** в связи с поступившим по телефону вызовом о том, что ребенок без сознания. Вместе с бригадой скорой помощи в квартиру зашли мать и брат ФИО1 Она увидела ребенка, лежащего на полу в большой комнате, одетую в майку и трусы. Данная девочка не дышала. Над ней стоял подсудимый, который сгибался и разгибался. При них ФИО1 не делал пострадавшей искусственное дыхание. ФИО1 метался по квартире, был неуравновешен, ругался на себя, говорил, что он совершил, он и будет сидеть. Также, ФИО1 сообщил, что наказал ребенка, избил его. По поведению ФИО1 было видно, что он зависим от психически активных веществ. Она обратила внимание, что визуально у девочки был перелом челюсти, ее деформация, много гематом. Она обнаружила вторую девочку в другой комнате, та была замкнута, спокойна, говорила, что младшую сестру побил отчим и что она теперь будет без нее делать. Они поняли, что присутствующий в квартире ФИО1 и есть отчим.

Из показаний свидетеля А., данных в судебном заседании и в ходе предварительного следствия (т. 2, л.д. 218-230, т. 5, л.д. 102-109) следует, что М. и Д. ее дочери. С января 2018 года она состояла в фактических брачных отношениях с ФИО1, проживала совместно с дочерями и с ФИО1 Дочери к ФИО1 относились хорошо. ФИО1 учил М. читать, смотрел с ними мультфильмы, читал им сказки. При ней ФИО1 дочерей не ударял и они ей ни разу не рассказывали про это. Всего ей известно два случая, когда ФИО1 ударял дочерей. В начале июня 2018 года дочери баловались на окне и ФИО1 их нашлепал. Об этом ФИО1 сообщил ей по телефону лично. Она видела у М. маленькие кровоподтеки на ягодицах, у Д. царапину на руке. Также, в начале августа 2018 года ФИО1 нечаянно толкнул Д., и та ударилась головой о стену. Она видела, что у Д. была перебинтована голова. Она не подтверждает показания Ю. о том, что в марте 2018 года у её дочерей были синяки, настаивает, что синяки были не в марте, а в мае 2018 года. Первое время Д. к ФИО1 относилась хорошо, однако в апреле 2018 года Д. из-за ревности хотела уехать к Ю. и из-за этого баловалась, подговаривала М., чтобы провоцировать ссоры между ней и ФИО1 Она считает, что Д. может сказать неправду. Она подтверждает, что по поводу первого случая избиения ФИО1 ее дочерей отправляла ему смс-сообщение, чтобы он не бил ее детей. 31 августа 2018 года она утром ушла на работу. В квартире остались ее дочери, и ФИО1 У дочерей никаких телесных повреждений не было. Днем ее сообщил мастер, чтобы она вышла на проходную, где от сотрудников полиции она узнала, что М. умерла. ФИО1 может охарактеризовать как человека заботливого, содержавшего их семью материально, заботящегося о ней и ее детях. У Д. был календарь, в котором она делала отметки. Она считает, что Д. отмечала не те даты, когда ее бил ФИО1, а наоборот, когда у нее были хорошие события. Она считает, что ФИО1 не хотел убивать М., делал ей искусственное дыхание, в ходе которого сломал ей ребра. Она претензий к ФИО1 не имеет, намерена продолжить с ним отношения, заключить брак. 

Согласно протоколу осмотра места происшествия и фототаблицы к нему 31 августа 2018 года произведен осмотр квартиры, расположенной по адресу: ****. На полу комнаты обнаружен труп М., дата рождения с множественными телесными повреждениями в виде кровоподтеков и ссадин на голове и теле. В квартире обнаружены и изъяты: постельное белье из обеих комнат, вырезы пятен вещества темно-бурого цвета с обоев, линолеума, подушек, одежда М., календарь, листок нетрудоспособности, акт об установлении количества граждан, временно проживающих в жилом помещении, акт обследования, сотовый телефон марки Samsung IMEI: **, **, металлический предмет цилиндрической формы, две бутылки из полимерного материала, растение конопли, плоды конопли в количестве 24 штук. (т. 1, л.д. 24-35, 36-67)

Согласно протоколу выемки и фототаблицы к нему, 31 августа 2018 года у подозреваемого ФИО1 изъяты толстовка, спортивное трико, трусы и кроссовки. (т. 1, л.д. 138-140, 141-142)

Согласно протоколам осмотров и фототаблицам произведены осмотры предметов и вещей, изъятых в ходе осмотра места происшествия по адресу: ****, в ходе выемки у подозреваемого ФИО1 (т. 3, л.д. 204-207, 208-218, т. 4, л.д. 7-12, 13-34; 96-98, 99-105)

Согласно протоколу осмотра предметов, фототаблицы к нему, осмотрены растение конопли, плоды конопли в количестве 24 штук, 2 горшка с грунтом, изъятые в ходе осмотра места происшествия по адресу: ****. (том № 3, л.д. 9-11, 12-17)

Из протокола осмотра предметов и фототаблицы к нему следует, что осмотрен CD-R диск, содержащий информацию в виде электронной таблицы о входящих и исходящих электрических соединениях, смс-сообщениях, географическом местоположении базовых станций и серийных номерах телефонных аппаратов абонентского номера **, который использовал для связи ФИО1 Установлено, что в периоды с 01.03.2018 по 15.03.2018, с 01.06.2018 по 15.06.2018, с 27.08.2018 по 29.08.2018 и 31.08.2018 абонентский номер **, пользователем которого является ФИО1, находился в зоне действия базовых станций, расположенных на территории Кировского района г. Перми. 08.06.2018 и 29.08.2018 имелись телефонные соединения абонентского номера **, пользователем которого является ФИО1 и абонентского номера **, пользователем которого является А. 

В период с 13:08 до 13:22 часов 31.08.2018 зарегистрировано 7 входящих и исходящих электрических соединений абонентского номера **, пользователем которого является ФИО1, с абонентским номером **, пользователем которого является С. (т. 4, л.д. 1-3, 4-6)

Согласно протоколу осмотра предметов и фототаблицы к нему, осмотрен сотовый телефон «Samsung SM-J530FM», IMEI: **, ** в корпусе черного цвета с сенсорным дисплеем, изъятый 31 августа 2018 года в ходе осмотра места происшествия по адресу: ****, которым пользовался ФИО1 В памяти телефона имеется входящее сообщение от 8 августа 2018 года со следующим текстом: «Я так больше не могу я тебя очень сильно люблю но пусть будет больно мне чем моим детям я мать в первую очередь не должна думать о себе мне так больно еще не кто не делал лучше бы ты бил меня», направленное абонентом с именем «Аня», которое присвоено абонентскому номеру **, используемому А. (т. 4, л.д. 46-48, 49-59) 

Из протокола осмотра предметов и фототаблицы к нему следует, что произведен осмотр копий двух медицинских карт ГБУЗ ПК «Городская поликлиника № **» на имя М., согласно которым в медицинское учреждение обращались А. с М. за медицинской помощью в связи с полученной последней 28 марта 2018 года бытовой травмой - переломом костей левой руки. (т. 4, л.д. 2-4, 5-6)

Согласно заключениям эксперта № 796/129 от 3 сентября 2018 года и № 796/129 доп. от 2 апреля 2019 года, на срезе с подушки нижнего яруса кровати в комнате № 1, майке и плавках М., пододеяльнике, наволочке и простыне, изъятых с 1 яруса кровати в комнате № 1, а также на спортивном трико ФИО1 обнаружены следы крови, которые принадлежат М. Кроме того, на срезе с обоев в комнате №1, срезе с подушки верхнего яруса кровати в комнате № 2, пододеяльнике с верхнего яруса кровати в комнате № 1 и вырезе линолеума обнаружены следы крови, которые произошли от Д. (том № 6, л.д. 67-96, 174-182)

Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетеля Х., проживающей по адресу: ****, следует, что в вечернее время 29 августа 2018 года она, находясь на лестничной площадке около своей квартиры, услышала, что в квартире № ** громко кричит мужчина, выражаясь нецензурно. (т. 1, л.д.83-84)

Согласно показаниям свидетеля Д1. – консьержки дома по адресу: **** с 10мая 2018 года проживал ФИО1, А., М., Д. Ранее в квартире проживала мать ФИО1 – С. В гости к данной семье никто не приходил, жалоб от соседей не поступало. О каких-либо конфликтах в семье ей не известно. (т.1, л.д. 85-86)

Свидетель З. показала суду, что с начала января 2018 года по 10 мая 2018 года сдавала в аренду А. и ее двум детям квартиру по адресу: ****. Сначала в квартире жила А. с детьми, потом появился ФИО1, который представился братом А., а девочки называли его дядей Димой. Она видела, что одна девочка у А. ходила со сломанной рукой, сказала, что упала с велосипеда, однако в квартире не было велосипеда.

Из показаний свидетелей В., данных в судебном заседании и оглашенных показаний свидетеля В1. (т. 5, л.д. 161-165) следует, что они работают воспитателями в детском саду № **. С 2015 года по март 2018 года к ним в группу ходила М.. Обычно в детский сад М. приводил отец Ю. Также, М. приводила в детский сад и ее мама А. М. рассказывала, что живет с сестрой Д. и мамой. У М. она не видела синяки, М. воспитателям ни на кого не жаловалась. В целом у М. была благополучная семья, М. была обеспечена всем необходимым. М. ходила в детский сад не регулярно, в 2018 года всего ходила около трех недель в марте. Также, В. пояснила, что ФИО1 ей не знаком.

Свидетель Г., работающая фельдшером в детском саду № **, дала показания, аналогичные показаниям свидетелей В. и В1., при этом дополнила, что 2 марта 2018 года М. была осмотрена врачом, после чего ей сделали прививку. Телесных повреждений у М. она не видела.

Свидетель С1., работающая учителем начальных классов МАОУ СОШ № **, показала суду, что Д. ходила в ее класс с 2016 года, училась в 1 и 2 классе. Д. может охарактеризовать, как добрую, самостоятельную, вежливую со взрослыми девочку. Д. училась удовлетворительно, всем необходимым была обеспечена. В апреле 2018 года Диана сообщила, что у нее новый папа, но ничего про него не рассказывала и на него не жаловалась. Она видела у Д. на левой руке царапину, а также в конце февраля 2018 года царапину у левого виска. На ее вопросы о происхождении этих травм Д. ничего не рассказала.

Из показаний свидетеля Д2., данных в ходе предварительного следствия и оглашенных в судебном заседании следует. что она работает врачом-педиатром школьного отделения ГБУЗ ПК «Городская детская поликлиника № **». Местом ее работы является МАОУ «Средняя общеобразовательная школа № **». Профилактические медицинские осмотры в школе проводятся раз в год в соответствии с графиком. Медицинские осмотры класса Д. проводились в мае 2017 года и в мае 2018 года. При проведении в мае 2018 года профилактического медицинского осмотра Д. каких-либо телесных повреждений у нее обнаружено не было. (т. 3, л.д. 129-133)

Согласно показаниям свидетеля Л1., она работала врачом травмпункта ГБУЗ ПК «Городская поликлиника № **». М. с матерью А. 29 марта 2018 года обратились в ГП № ** (отделение травмпункта) за медицинской помощью по поводу бытовой травмы, а именно падения с кровати на левую руку в вечернее время 28 марта 2018 года. М. был поставлен диагноз: «перелом костей левого предплечья в нижней трети со смещением». Она проходила лечение до 15 июня 2018 года. Как при поступлении, так и при дальнейшем наблюдении ни М., ни ее мать не сообщали о каком-либо криминальном характере указанной травмы, а также о насилии над ребенком. При осмотрах в течение всего указанного времени у М. не было выявлено каких-либо телесных повреждений или иных обстоятельств, указывающих на то, что с ней кто-либо жестоко обращается. (т. 4, л.д. 152-155)

Все приведенные доказательства получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, являются допустимыми. 

У суда нет оснований сомневаться в достоверности приведенных показаний потерпевших и свидетелей, в правильности отражения в соответствующих протоколах результатов осмотров мест происшествия, изъятых предметов, обоснованности заключений экспертов, а также в достоверности показаний подсудимого, не отрицавшего причинение всего комплекса повреждений М. и применение насилия к Д. и М. в период времени с 27 по 29 августа 2018 года, а также в иные дни. Показания подсудимого в указанной части, а также потерпевших и свидетелей, кроме того, являются детальными и последовательными.

Оценивая доводы подсудимого ФИО1 о неприменении насилия к Д. и М. в один из дней в период с 1 по 16 марта 2018 года, с 1 по 16 июня 2018 года и 31 августа 2018 года в отношении Д., суд находит их не нашедшими подтверждения в судебном заседании, поскольку они опровергаются показаниями потерпевших Ю. и Д., свидетелей А., Л., Ш., С1., заключениями экспертов, протоколом осмотра календаря Д. 

Суд считает, что сами по себе показания свидетелей В., В1., Г., Д2., Л1., показавших, что они не видели у потерпевших телесных повреждений, не свидетельствуют о невиновности ФИО1, поскольку указанные лица наблюдали М. и Д. эпизодически, при том, что ФИО1 насилие к потерпевшим применял не регулярно, заставлял их ни кому не рассказывать об этом, результатом применения насилия в отдельных случаях являлась физическая боль, не влекущая видимых телесных повреждений. 

Что касается доводов свидетеля А. о неосторожном причинении переломов ребер М. ФИО1 в ходе проведения реанимационных манипуляций, суд находит их необоснованными, поскольку они противоречат заключению эксперта, согласно которому переломы ребер потерпевшей имели прижизненный характер, однако из показаний подсудимого ФИО1 и потерпевшей Д. следует, что искусственное дыхание и массаж сердца ФИО1 делал М., когда она была мертва.

В судебном заседании не нашли своего подтверждения показания свидетеля А. о способности Д. говорить неправду, поскольку указанное обстоятельство не было установлено в судебном заседании. В своих показаниях одноклассница Д., ее учителя не отмечали данное обстоятельство. Кроме того, согласно заключению комиссии экспертов не выявлено индивидуально-психологических особенностей в виде повышенной внушаемости и повышенной склонности к фантазированию. Суд в данной части относится критически к показаниям свидетеля А., поскольку она находится в близких отношениях с ФИО1 и заинтересована в благоприятном для него исходе дела. Также, показания А. в части отрицания применения ФИО1 насилия к ее дочерям опровергаются показаниями потерпевшего Ю., свидетеля Л., протоколом осмотра телефона ФИО1, в котором имелось смс-сообщение от А. к ФИО1, где А. запрещала ФИО1 применять насилие к детям. 

Давая оценку протоколу явки с повинной ФИО1 (т. 1, л.д. 118-119) суд находит, что он не может быть признан допустимым доказательством по уголовному делу, поскольку не отвечает требованиям ч. 2 ст. 75 УПК РФ, так как при его составлении участие адвоката обеспечено не было, право на защиту и положения ст. 51 Конституции РФ не разъяснялись, письменный отказ от услуг адвоката в материалах дела отсутствует. Вместе с тем, с учетом п. 29 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года N 58 "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания", суд учитывает данную явку с повинной в качестве смягчающего наказания обстоятельства по преступлению, предусмотренному пп. «в, д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, поскольку ФИО1 сообщил в ней сотрудникам правоохранительных органов об обстоятельства совершенного преступления.

Оценивая заключение эксперта № 2733 от 24 октября 2018 года и заключение эксперта № 582 повт/2733 от 7 июня 2019 года, суд берет за основу заключение повторной экспертизы № 582, поскольку оно наиболее полное и мотивированное, устраняет противоречие предыдущей экспертизы в части образования телесных повреждений Д. в виде ссадин на 1,5 см. книзу от угла нижней челюсти справа и у угла правого глаза.

Оценив все исследованные в судебном заседании доказательства в совокупности, суд приходит к убеждению, что виновность подсудимого в совершении инкриминируемых деяний доказана. 

Действия ФИО1 в отношении М. суд квалифицирует по пп. «в, д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, малолетнего, совершенное с особой жестокостью.

Суд считает, что нанося малолетней М. множественные удары по голове и телу кулаками и ногами, при этом прыгая на голову и тело потерпевшей, ФИО1 сознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность наступления конкретных общественно опасных последствий – смерти М. и желал наступления данных последствий, то есть действовал с прямым умыслом на причинение смерти потерпевшей.

О наличии квалифицирующего признака убийства, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 105 УК РФ, свидетельствует то обстоятельство, что потерпевшей М. было шесть лет.

Осведомленность подсудимого о малолетнем возрасте потерпевшей М. никаких сомнений не вызывает.

Суд находит нашедшим свое подтверждение совершение преступления ФИО1 с особой жестокостью, поскольку он осознавал, что совершает умышленное убийство М. в присутствии ее малолетней сестры Д.

Кроме того, ФИО1, используя свое явное физическое превосходство, нанося неоднократно в течение продолжительного времени шестилетней потерпевшей множественные, не менее 32, удары по голове и различным частям тела, прыгая на потерпевшей, понимал, что причиняет ей исключительные мучения и страдания, до есть действует с особой жестокостью. 

Действия ФИО1 суд также квалифицирует по пп. «а, г» ч. 2 ст. 117 УК РФ, как истязание, то есть причинение физических и психических страданий путем систематического нанесения побоев и иными насильственными действиями, что не повлекло последствий, указанныхв статьях 111 и 112 УК РФ, в отношении двух лиц, в отношении заведомо несовершеннолетнего, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, в материальной и иной зависимостиот виновного.

Потерпевшие Д. и М., являясь малолетними, в силу возраста находились в беспомощном состоянии. О возрасте потерпевших ФИО1 было достоверно известно, поскольку он проживал с ними длительное время.

Суд находит доказанным то обстоятельство, что Д. и М. находились в материальной и иной зависимости от ФИО1, поскольку тот их содержал, находился с ними в отсутствие матери - А., предоставлял им место жительства. 

В соответствии с заключением комиссии экспертов № 1012 от 8 октября 2018 года, ФИО1 каким-либо хроническим психическим расстройством не страдал и не страдает в настоящее время, не обнаруживает он и признаков наркомании, а у него имеется эмоционально-лабильное расстройство личности (F-60.1). Об этом свидетельствуют выявленные у него при обследовании неустойчивость настроения, эмоциональная лабильность, возбудимость, неуравновешенность. Однако указанные изменения психики выражены незначительно, не сопровождаются нарушениями интеллекта и памяти, недостаточностью критических способностей и не лишают его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В период, относящийся к правонарушению у него не было и какого-либо временного психического расстройства и по своему психическому состоянию ФИО1 мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера не нуждается и не нуждается в медико-социальной реабилитации по поводу наркомании. Имеющиеся у испытуемого индивидуально-психологические особенности в виде эгоцентричности, вспыльчивости, раздражительности, конфликтности, огрубленности и неустойчивости эмоций, повышенной возбудимости, демонстративности поведения, склонности к «самовзвинчиванию» в личностно-значимых ситуациях, снисходительного отношения к своим промахам и недостаткам, легкости в принятии решений, низкого уровня эмпатии, отсутствия особой щепетильности в вопросах морали существенного влияния на его поведение в исследуемой ситуации не оказали. (т. 6, л.д. 104-106)

Указанное заключение составлено экспертами, обладающими необходимыми специальными знаниями. Объективность экспертов сомнений не вызывает. Заключение является подробным и мотивированным, согласуется с другими доказательствами, исследованными в судебном заседании, свидетельствующими об активных и целенаправленных действиях подсудимого во время совершения преступлений. В связи с изложенным суд признает заключение экспертов обоснованным, а подсудимого – вменяемым в инкриминируемых деяниях и подлежащим уголовной ответственности.

Обстоятельством, смягчающим наказание ФИО1 по преступлению, предусмотренному пп. «в, д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, суд, на основании п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ признает явку с повинной. 

Суд не находит оснований для признания в действиях ФИО1 смягчающих наказания обстоятельств, предусмотренных пп. «и» и «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ, а именно, активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления.

По смыслу закона, активное способствование расследованию преступления состоит в активных действиях виновного, направленных на сотрудничество с органами следствия, и может выражаться в том, что он представляет указанным органам информацию об обстоятельствах совершения преступления, дает правдивые и полные показания, способствующие расследованию, представляет органам следствия информацию, до того им неизвестную. При этом данные действия должны быть совершены добровольно, а не под давлением имеющихся улик, направлены на сотрудничество с правоохранительными органами.

Как следует из материалов уголовного дела, ФИО1 был задержан на месте преступления, при этом сразу сообщил, что именно он причинил телесные повреждения М., от которых та умерла, написал явку с повинной. 

Таким образом, последующие показания ФИО1 об обстоятельствах причинения смерти М., которые были известны сотрудникам правоохранительных органов, нельзя рассматривать, как активное способствование раскрытию и расследованию преступлений. 

Те обстоятельства, что подсудимый ФИО1 просил свою мать вызвать скорую помощь, а также делал потерпевшей М. искусственной дыхание и массаж сердца не могут свидетельствовать об оказании им медицинской помощи потерпевшей, поскольку перед этим, с целью убийства шестилетней потерпевшей, ФИО1 нанес ей 32 удара кулаками и ногами по голове и телу, прыгал на голову и тело потерпевшей, в результате чего потерпевшая скончалась на месте. Подсудимый осознавал, что причинил потерпевшей смерть. Таким образом, рассматриваемые действия ФИО1, после которых ребенок умер через несколько десятков минут от тупой сочетанной травмы тела, не могли оказать сколько-нибудь положительное влияние на состояние здоровья потерпевшей, поскольку объективная сторона убийства была уже выполнена им, а последствия в виде смерти ребенка неизбежно наступили в результате примененного им к потерпевшей насилия.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1 по обоим преступлениям, судом не установлено. 

При определении вида и размера наказания ФИО1 суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенных подсудимым особо тяжкого и тяжкого преступлений, влияние наказания на исправление подсудимого и условия жизни его семьи, наличие смягчающего наказания обстоятельства и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, личность подсудимого, не судимого, характеризующегося по месту жительства и работы положительно.

Принимая во внимание исключительную общественную опасность совершенного подсудимым деяния, предусмотренного пп. «в, д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, обусловленную совершением особо тяжкого преступления, посягающего на жизнь, в результате которого погиб шестилетний ребенок, и соответственно исключительную общественную опасность его личности, суд приходит к убеждению, что, несмотря на положительные характеристики, трудовую занятость, отсутствие судимостей, и наличие смягчающего наказание обстоятельства, для достижения целей наказания, указанных в ч. 2 ст. 43 УК РФ, подсудимому ФИО1 по пп. «в,д» ч. 2 ст. 105 УК РФ должно быть назначено наказание в виде пожизненного лишения свободы, так как менее строгим наказанием невозможно добиться целей восстановления социальной справедливости, а также предупреждения совершения подсудимым новых преступлений.

За совершение преступления, предусмотренного пп. «а, г» ч. 2 ст. 117 УК РФ ФИО1 назначается наказание в виде лишения свободы. При этом оснований для замены этого вида наказания принудительными работами в порядке, установленном ст. 53.1 УК РФ, суд не усматривает.

Оснований для применения при назначении подсудимому наказания ст. 64 УК РФ не имеется, поскольку в судебном заседании не установлены исключительные обстоятельства, связанные с целями и мотивами преступления, его поведением во время или после совершения преступления, и другие обстоятельства, существенно уменьшающие степень общественной опасности преступления. Также, отсутствуют основания для применения при назначении наказания ч.6 ст.15, ст.73 УК РФ.

В соответствии с п. «г» ч. 1 ст. 58 УК РФ наказание в виде пожизненного лишения свободы ФИО1 следует отбывать в исправительной колонии особого режима. 

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ следует зачесть подсудимому в срок лишения свободы время содержания его под стражей в период с 31 августа 2018 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

Потерпевшим Ю., являющимся отцом погибшей М., заявлен гражданский иск о взыскании с ФИО1 материального ущерба в размере 19000,00 рублей и компенсации морального вреда в размере 5 миллионов рублей.

В судебном заседании подсудимый полностью признал материальный ущерб в заявленной сумме и согласился возмещать потерпевшему моральный вред, однако его размер считает завышенным.

Данные исковые требования потерпевшего суд находит подлежащими удовлетворению на основании ст. 151, 1099-1101 ГК РФ.

При этом суд учитывает, что гибель близкого человека сама по себе является необратимым обстоятельством, нарушающим психическое благополучие членов семьи, а также неимущественное право на семейные связи, подобная утрата, безусловно, является тяжелейшим событием в жизни, неоспоримо причинившим нравственные страдания.

В соответствии со ст. 1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему нравственных страданий, вызванных гибелью дочери, степени вины причинителя вреда, его имущественного положения, а также с учетом требований разумности и справедливости.

Оценивая имущественное положение ФИО1, суд учитывает, что он является трудоспособным, и в связи с этим может получать доход, в том числе во время отбывания наказания.

Судьбу вещественных доказательств следует разрешить в соответствии с требованиями ст. 81 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 303-304, 307-310 УПК РФ, суд 

приговорил:

признать ФИО1 виновным в совершении преступлений, предусмотренных пп. «в, д» ч. 2 ст. 105, пп. «а, г» ч. 2 ст. 117 УК РФ, и назначить ему наказание:

-по пп. «в, д» ч. 2 ст. 105 УК РФ – пожизненное лишение свободы, 

-по пп. «а, г» ч. 2 ст. 117 УК РФ - лишение свободы на срок четыре года. 

На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений окончательно назначить ФИО1 пожизненное лишение свободы. 

Отбывание пожизненного лишения свободы назначить в исправительной колонии особого режима.

Срок отбывания наказания исчислять со дня вступления приговора в законную силу. 

На основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок лишения свободы время содержания ФИО1 под стражей в период с 31 августа 2018 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии особого режима.

Меру пресечения до вступления приговора в законную силу оставить прежней - заключение под стражу.

Гражданский иск Ю. удовлетворить.

Взыскать с ФИО1 в пользу Ю. компенсацию морального вреда в размере 5000000 (пять миллионов) рублей.

Взыскать с ФИО1 в пользу Ю. в счет возмещения материального ущерба 19000 рублей.

Вещественные доказательства: 

постельное белье с двухъярусной кровати; 2 выреза с подушек; 3 выреза обоев; плавки и майка М.; 3 плавок; наволочка; майка; календарь; металлический предмет цилиндрической формы; 2 бутылки из полимерного материала; биологические образцы ФИО1 и М. – уничтожить; 

CD-R диск, содержащий информацию о входящих и исходящих электрических соединениях, смс-сообщениях, географическом местоположении базовых станций и серийных номерах телефонных аппаратов - хранить при уголовном деле;

листок нетрудоспособности; рецепт; акт об установлении количества граждан, временно проживающих в жилом помещении; акт обследования на предмет установления наличия (отсутствия) технической возможности установки индивидуального, общего (квартирного), коллективного (общедомового) приборов учета; сотовый телефон марки Samsung IMEI: **, **; толстовку, спортивное трико, трусы, кроссовки - выдать С.;

копии двух медицинских карт – передать Ю.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденным - в тот же срок со дня вручения копии приговора. В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий