Дело № Судья ФИО6

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ

Челябинский областной суд в составе председательствующего судьи ФИО31,

при ведении протокола помощником судьи ФИО7

с участием:

прокурора ФИО8,

осужденного ФИО1,

адвоката ФИО9,

представителя потерпевшей ФИО29,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката ФИО9 (с дополнениями) в интересах осужденного на приговор Сосновского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым

ФИО32 Артём ФИО5, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец 

<

адрес>, несудимый,

- осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к лишению свободы на срок три года шесть месяцев с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, на срок два года с отбыванием основного наказания в колонии-поселении.

До прибытия осужденного к месту отбывания наказания мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставлена без изменения.

В колонию-поселение осужденному постановлено следовать самостоятельно за счет государства. Срок основного наказания постановлено исчислять со дня прибытия ФИО1 в колонию-поселение с зачетом времени следования к месту отбывания наказания из расчета один день за один день. Дополнительное наказание постановлено распространять на все время отбывания основного наказания в виде лишения свободы с исчислением его срока со дня освобождения осужденного из мест лишения свободы.

С осужденного в пользу потерпевшей Потерпевший №1 взыскано 1000000 (один миллион) рублей в счет компенсации морального вреда.

Процессуальные издержки в виде расходов на представителя в размере 70000 (семьдесят тысяч) рублей возмещены потерпевшей Потерпевший №1 из средств федерального бюджета, со взысканием с ФИО1 указанной суммы в доход федерального бюджета.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав выступления: осужденного ФИО1 и адвоката ФИО9, поддержавших доводы апелляционной жалобы (с дополнениями), представителя потерпевшей ФИО29, прокурора ФИО8, возражавших против отмены либо изменения приговора, суд

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 признан виновным в том, что, управляя легковым автомобилем Ауди Q7, нарушил правила дорожного движения, выехал на полосу встречного движения и совершил столкновение с движущимся во встречном направлении автомобилем Хендэ Солярис под управлением ФИО10, в результате чего ФИО10 от полученных травм скончался.

Преступление совершено виновным ДД.ММ.ГГГГ на территории 

<

адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе с дополнениями адвокат ФИО28 просит отменить приговор ввиду его незаконности и необоснованности, а ФИО1 по предъявленному обвинению – оправдать, в связи с отсутствием доказательств его виновности. Приводя положения уголовно-процессуального закона, постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О судебном приговоре», касающиеся необходимости соблюдения правил оценки доказательств и принципа презумпции невиновности, утверждает, что судом не соблюдены данные требования закона. Вопреки выводам суда, заключение специалиста ФИО11 от ДД.ММ.ГГГГ не уличает ФИО1 в совершении преступления, а указывает на противоречивость иных проведенных по делу экспертных заключений. В частности, экспертное заключение от ДД.ММ.ГГГГ № имеет вероятностный вывод по месту столкновения транспортных средств, поскольку суждение о нарушении водителем ФИО1 правил дорожного движения сделаны при установленных экспертом ФИО12 обстоятельствах о том, что след оставлен автомобилем Хендэ Солярис и столкновение произошло на полосе движения данного автомобиля. Суд дал оценку показаниям ФИО11 и его заключению, использовал их при доказывании виновности осужденного, однако в последующем исключил их из числа доказательств как недопустимые. Ссылаясь на заключения экспертов, суд привел их выводы только в выгодной для себя части. Автотехническая судебная экспертиза от ДД.ММ.ГГГГ не дает категоричного ответа о месте столкновения транспортных средств. Эксперт ФИО12 пояснил, что оставленный след от протектора шин он не исследовал, указал на принадлежность шины автомобилю Хендэ Солярис на основании отраженных следователем в постановлении о назначении экспертизы сведений. При этом сама следователь на место ДТП не выезжала, осмотра не проводила; в протоколе осмотра места происшествия зафиксированный след шины не обозначен как принадлежащий автомобилю Хендэ Солярис, а значит, он мог быть оставлен любым другим транспортным средством. В судебном заседании эксперт пояснил, что не может определить экспертным путем, какому автомобилю принадлежит данный след, однако на вопросы представителя сообщил, что исследованный им след шины на полосе левого движения принадлежит автомобилю Ауди, уточнил, что следы дорожно-транспортного происшествия (разлив жидкости, осколки) ведут к двум автомобилям. Суд не дал оценку имеющимся противоречиям в заключении эксперта и его пояснениям в суде, при этом, ссылаясь на протокол осмотра места совершения административного правонарушения от ДД.ММ.ГГГГ указал, что ФИО1 не сообщал о несогласии с протоколом осмотра места происшествия. При этом данный протокол никому из участвующих лиц не предъявлялся, в нем отсутствует подпись самого осужденного, указание на наличие приложений в виде фототаблиц и схем, ориентиры следа шины и его описание, что препятствует идентификации данного следа с тем, что по фотографии рассматривал эксперт ФИО12 В ходе проведения экспертизы № эксперт не смог ответить на поставленные вопросы о нарушении водителями правил дорожного движения и наличия в их действиях причинной связи с ДТП в связи с тем, что эксперт ФИО12 не смог в категоричной форме установить механизм развития дорожно-транспортного происшествия. Вместе с тем, заключение экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ о нарушении ФИО13 правил дорожного движения и наличии причинной связи между его действиями и случившимся ДТП сделано на основе экспертных заключений №, 476, выводы которых носят вероятностный характер. Более того, сам эксперт исследование развития дорожно-транспортного происшествия, следов торможения не проводил, его стаж по специальности на момент проведения экспертизы составлял лишь один год; он указал на проведение экспертом ФИО12 транспортно-трасологического исследования следа, что опровергается показаниями последнего. Защитник утверждает, что суд, ссылаясь на данные экспертные заключения, искажает их суть, делает противоречивые выводы о полноте проведенных исследований. Показания потерпевшей и свидетелей не могли достоверно указывать на виновность его подзащитного, поскольку данные лица не являлись очевидцами дорожно-транспортного происшествия, прибыли на место после произошедшего. Показания свидетеля ФИО14 об отсутствии на видеорегистраторе потерпевшего записи столкновения вызывают сомнения, поскольку данные сведения свидетель сообщил после того как съездил с данной техникой к себе домой. Свидетель Свидетель №1 пояснил, что ФИО10 всегда записывал свои поездки и сбрасывал их на рабочий компьютер, что опровергает показания ФИО14 о невозможности сохранения записи, т.к. карта памяти по незнанию потерпевшего не была до конца вставлена им в видеорегистратор. Отмечает, что судом было проигнорировано требование стороны защиты об исключении из числа доказательств показания сотрудника ГИБДД Свидетель №4, который был допрошен по тем сведениям, которые ему стали известны из допроса обвиняемого. Показания свидетеля Свидетель №4 по обстоятельствам развития механизма дорожно-транспортного происшествия противоречат заключениям проведенных экспертиз, в связи с отсутствием у данного свидетеля специальных познаний в данной области. Отмечает, что суд дал оценку показаниям ФИО16 о движении его автомобиля по центру проезжей части, которые он ни на предварительном следствии, ни в суде не давал. Вопреки доводам суда, сторона защиты активно оспаривала выводы проведенных по делу экспертиз путем предоставления заключения специалиста, подачи ходатайств о проведении предварительного слушания и проведении повторных автотехнических экспертиз. Обращает внимание на допущенные следователем при признании DVD-диска вещественным доказательством нарушения закона. Поскольку свидетель Свидетель №1 не является субъектом собирания доказательств, указанный диск не мог быть приобщен к материалам дела по его ходатайству. В связи с этим приобщенный к материалам уголовного дела диск, протокол его осмотра и постановление о признании его вещественным доказательством следует признать недопустимыми доказательствами. Отмечает, что в нарушение требований ст. 246 УПК РФ в судебных заседаниях от 07 марта и ДД.ММ.ГГГГ государственный обвинитель отсутствовал. 

В возражениях на апелляционную жалобу потерпевшая Потерпевший №1 и её представитель ФИО29 указывают на доказанность виновности осужденного и обоснованность проведенных по делу экспертиз, просят обвинительный приговор оставить без изменения, доводы жалобы стороны защиты – без удовлетворения.

Выслушав мнения участников процесса, обсудив доводы апелляционной жалобы (с дополнением) и возражений на нее, проверив материалы уголовного дела и дополнительные доказательства, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Признавая ФИО1 виновным в инкриминируемым преступлении, суд первой инстанции подверг тщательной проверке представленные суду доказательства, как стороны обвинения, так и стороны защиты. 

Содержание этих доказательств приведено в приговоре достаточно полно; выводы суда о предпочтении одних доказательств другим являются мотивированными.

Тот факт, что ДД.ММ.ГГГГ в период с 17 до 17-10 часов на участке 6 километр автомобильной дороги «Рощино – автодорога М-5 подъезд к городу Екатеринбургу» произошло столкновение автомобилей Хендэ Солярис под управлением потерпевшего ФИО10 и автомобиля Ауди Q7 под управлением водителя ФИО1, установлен судом на основании показаний свидетелей Свидетель №1, ФИО17, ФИО14, ФИО18 (её показания оглашены в порядке ст. 281 УПК РФ), Свидетель №4о. (инспектор ГИБДД), а также письменных доказательств. 

В результате дорожно-транспортного происшествия водитель ФИО10 получил телесные повреждения, от которых скончался ДД.ММ.ГГГГ. По заключению судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ смерть ФИО10 произошла от совокупности тяжких телесных повреждений, полученных при дорожно-транспортном происшествии (том №, л.д. 145-156).

Принимая решение, что именно водитель ФИО1 нарушил правила дорожного движения (пункт 9.1 (1) ПДД) и на дороге с двусторонним движением выехал на полосу, предназначенную для встречного движения, где совершил столкновение с автомобилем потерпевшего ФИО10, суд первой инстанции правомерно сделал ссылку на экспертные заключения № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ (том №, л.д. 163-174, 181-184, 191-195), по выводам которых столкновение автомобилей произошло на полосе движения Хендэ Солярис, и в данном случае водитель Ауди Q7 должен был руководствоваться пунктом 9.1 (1) Правил дорожного движения, нарушение которого находится в причинно-следственной связи с фактом происшествия.

Вопреки мнению стороны защиты, суд оценил данные заключения в совокупности с другими объективными доказательствами, которые подтверждали правильность, пусть и вероятностных, выводов экспертов по юридически значимому обстоятельству - место столкновения автомобилей, которое определено как полоса движения потерпевшего ФИО10

Так в схеме места дорожно-транспортного происшествия зафиксировано, что осыпь осколков, следы масляной жидкости находились на полосе движения автомобиля Хендэ Солярис (том №, л.д. 51). 

Об этом сообщали суду и свидетели Свидетель №1, ФИО19, ФИО14, которые прибыли на место происшествия спустя незначительное время после столкновения автомобилей. 

Со схемой места дорожно-транспортного происшествия ФИО1 был ознакомлен, что подтверждается его подписью. На имеющихся в материалах уголовного дела фотографиях отчетливо видны следы, указанные в схеме (том №, л.д. 52, 103, том №, л.д. 60-63). 

В протоколе осмотра места совершения административного правонарушения № 

<

адрес> помимо этих следов был зафиксирован след торможения одной шины на левой полосе движения (полоса движения автомобиля под управлением потерпевшего (том №, л.д. 48)).

Несмотря на то, что в данном протоколе отсутствует подпись ФИО1, в ходе судебного и апелляционного судебного разбирательства было установлено, что этот протокол составлялся инспектором ГИБДД Свидетель №2 в день случившегося и в том месте, где произошло столкновение автомобилей под управлением ФИО1 и ФИО10

Допрошенный в апелляционном судебном заседании свидетель Свидетель №2 пояснил, что протокол предоставлялся для ознакомления водителю ФИО1 (протокол судебного заседания (том №, л.д. 78)).

Для проверки доводов стороны защиты о том, что столкновение автомобилей произошло по вине водителя ФИО10, судом апелляционной инстанции была назначена комплексная автотехническая экспертиза обстоятельств ДТП и транспортно-трасологическая экспертиза. На разрешение экспертов были поставлены вопросы, касающиеся возможности идентификации обнаруженного на месте дорожно-транспортного происшествия следа шины на предмет его принадлежности автомобилям участников ДТП, определения места столкновения автомобилей, а также возможности образование «следа блокировки» колесом автомобиля Хендэ Солярис (том №, л.д. 81-87).

Согласно заключению экспертов №№, 2401/4-1, 814/6-1 от ДД.ММ.ГГГГ след шины, обнаруженный на месте ДТП, образован либо передним левым колесом автомобиля Ауди Q7 либо передним левым колесом автомобиля Хендэ Солярис; зафиксированная в протоколе, схеме, фото и видеоматериалах обстановка на месте происшествия позволяет сделать вывод о расположении места столкновения автомобилей на полосе движения автомобиля Хендэ Солярис; на основании данных о следах и вещной обстановке на месте происшествия, следах (повреждениях) на транспортных средствах образование «следа блокировки» левым передним колесом автомобиля Хендэ Солярис не исключается, а правым передним колесом автомобиля Хендэ Солярис исключается с экспертной точки зрения (том №, л.д. 110-131). 

Доводы стороны защиты о том, что зафиксированный на месте ДТП след шины мог быть оставлен иными автомобилем, при других обстоятельствах, расцениваются судом апелляционной инстанции как предположения. Свидетель Свидетель №3, отвечая на вопросы адвоката, опровергла возможность появления такого следа в другое время. Она сообщила, что на данном участке дороги они с супругом передвигаются постоянно (ездят на работу и обратно), о других авариях они не слышали, ранее таких следов на дороге никто не замечал (протокол судебного заседания (том №, л.д. 71)).

Более того, сторона защиты, обращаясь к специалисту ФИО22, ставила перед ним вопросы относительно принадлежности следа шины на левой полосе движения правому или левому колесу автомобиля Хендэ Солярис, не оспаривая тем самым возникновение такого следа при дорожно-транспортном происшествии с автомобилями под управлением ФИО10 и ФИО1 (том №, л.д. 227-239).

Вопреки мнению адвоката какие-либо причины для признания заключения комплексной экспертизы недопустимым доказательством отсутствуют.

По своему содержанию экспертное заключение соответствует требованиям ст.ст. 201, 204 УПК РФ, содержит необходимую информацию об проведенных исследованиях (с указанием методов и технических средств) и выводах по поставленным перед экспертами вопросам. Оснований сомневаться в компетентности экспертов, в достоверности, полноте и объективности их выводов не имеется. 

Эксперт ФИО23 был привлечен к проведению экспертизы для исследования фотоизображений и видеоматериалов, поэтому дата получения от него подписки об ответственности за дачу заведомо ложного заключения – ДД.ММ.ГГГГ (тогда как другие эксперты дали такую подписку ДД.ММ.ГГГГ) не ставит под сомнение законность экспертизы в целом. 

Не является нарушением закона и привлечение к проведению комплексной экспертизы того же эксперта – ФИО24, который ранее участвовал при производстве повторной автотехнической судебной экспертизы (том №, л.д. 191-195). 

Положения ч. 2 ст. 207 УПК РФ предусматривают, что в случаях возникновения сомнений в обоснованности заключения эксперта или наличия противоречиях в выводах эксперта или экспертов по тем же вопросам может быть назначена повторная экспертиза, производство которой поручается другому эксперту.

В данном случае, при назначении комплексной экспертизы, перед экспертами были поставлены иные вопросы, нежели те, которые первоначально ставились на разрешение эксперта ФИО24, а значит, он мог принимать участие при производстве комплексной экспертизы. 

Предусмотренных законом оснований (ст. 61 УПК РФ, ч. 2 ст. 70 УПК РФ), исключающих участие данного эксперта в проведении экспертизы, не имелось; не приведено таковых стороной защиты и суду апелляционной инстанции.

Помимо этого следует отметить, что исследование следов на транспортных средствах и месте ДТП проводилось не одним экспертом ФИО24, а экспертами ФИО25 и ФИО26, подписи которых имеются в заключении.

То обстоятельство, что эксперты самостоятельно указали на несоответствие действий водителя Ауди Q7 требованиям ПДД, которые находились в причинной связи с фактом столкновения (такой вопрос перед ними не ставился), не может служить основанием для признания экспертного заключения недопустимым доказательством. 

Согласно ч. 2 ст. 204 УПК РФ, если при производстве судебной экспертизы эксперт установит обстоятельства, которые имеют значение для уголовного дела, но по поводу которых ему не были постановлены вопросы, то он вправе указать на них в своем заключении. То есть эксперты действовали в рамках предоставленных им полномочий

Таким образом, выводы комплексной экспертизы не опровергли ранее данные экспертные заключения, соответственно, выводы суда о том, что водитель ФИО1 нарушил правила дорожного движения и выехал на полосу встречного движения, где произвел столкновение с автомобилем под управлением водителя ФИО10, являются верными. 

Также судом правильно установлено, что между нарушением водителем ФИО1 правил дорожного движения (п. 9.1 (1) ПДД РФ) и наступившими последствиями в виде смерти потерпевшего имеется причинно-следственная связь.

Собранные по делу доказательства отвечали критериям допустимости и относимости. Получение фото и видеоматериалов места дорожно-транспортного происшествия от свидетеля Свидетель №1 допустимо в процессе сбора доказательственной базы. В ходе судебного разбирательства в суде первой и апелляционной инстанции дана оценка относимости этих материалов к делу; сторона защиты подтвердила, что на приобщенных фотографиях зафиксирована обстановка после ДТП с участием автомобиля под управлением ФИО1

Совокупность доказательств являлась достаточной для признания ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ (нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека).

Назначая осужденному наказание, суд учел характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, совокупность смягчающих обстоятельств, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Смягчающими наказание обстоятельствами суд признал: наличие двоих малолетних детей, и одного несовершеннолетнего ребенка, совершение преступления впервые, неудовлетворительное состояние здоровья самого ФИО1 и его родственников, оказание помощи родным. Каких-либо иных обстоятельств, подлежащих обязательному учету в качестве смягчающих наказание, не установлено. 

Также суд принял во внимание положительные данные о личности ФИО1 с места жительства и работы.

Учитывая конкретные обстоятельства содеянного, тяжесть и общественную опасность преступления суд обоснованно посчитал, что в целях восстановления социальной справедливости, достижения иных целей наказания, перечисленных в ст. 43 УК РФ, осужденному необходимо назначить наказание в виде реального лишения свободы. 

Срок лишения свободы определен в пределах санкции статьи, он не является максимальным.

Назначение дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, являлось обязательным. 

Оснований для изменения категории преступления, применения положений ст. 64 УК РФ, ст. 73 УК РФ суд первой инстанции не усмотрел, не находит таковых и суд апелляционной инстанции. 

Назначенное осужденному наказание является справедливым; оно призвано обеспечить исправление ФИО1 и предупредить совершение новых преступлений. 

Вид исправительного учреждения, назначенный осужденному для отбывания наказания, определен в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ. 

Гражданский иск потерпевшей о компенсации морального вреда разрешен в соответствии с требованиями гражданского законодательства; размер компенсации морального вреда определен с учетом принципов разумности и справедливости, физических и нравственных страданий потерпевшей, а также материального положения осужденного.

Уголовное дело в отношении ФИО1 рассмотрено судом первой инстанции в соответствии с нормами уголовно-процессуального закона. Согласно протоколу судебного заседания стороны не были ограничены в возможности представить суду доказательства в обоснование своей позиции; замечания на протокол судебного заседания, поданные адвокатом ФИО9, были рассмотрены председательствующим по делу с вынесением соответствующего постановления (том №, л.д. 27-28).

Вопреки утверждению адвоката в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГ государственный обвинитель присутствовал, что отражено в протоколе судебного заседания (том №, л.д. 225 оборот), а то обстоятельство, что ДД.ММ.ГГГГ государственный обвинитель отсутствовал, не является существенным нарушением УПК РФ. В этот день подсудимый ФИО1 выступал с последним словом; сторона защиты не настаивала на участии в деле государственного обвинителя (том №, л.д. 227 оборот). Следует отметить, что подсудимый выступал с последним словом во второй раз; первоначально судебное следствие было возобновлено. 

По итогам судебного разбирательства постановлен обвинительный приговор отвечающим требованиям ст. 304, 307-309 УПК РФ. В описательно-мотивировочной части приговора верно отражены все доказательства, в том числе показания свидетеля Свидетель №4о., который сообщал о тех событиях, очевидцем которых он являлся. Мнение адвоката о необходимости исключения этих показаний из доказательственной базы апелляционная инстанция не разделяет. При оценке показаний ФИО1 суд в приговоре сделал ссылку на его показания, данные в ходе судебного заседания о том, что он (ФИО1) был на своей полосе, «может был близко к разделительной полосе…» (том №, л.д. 218). Утверждение адвоката о том, что ФИО1 никогда не сообщал о таких обстоятельствах, не соответствует действительности.

Постановленный в отношении ФИО1 приговор является законным, обоснованным, мотивированным и справедливым, оснований для его отмены либо изменения не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд

П О С Т А Н О В И Л:

Приговор Сосновского районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО32 Артёма ФИО5 оставить без изменения, апелляционную жалобу адвоката (с дополнением) – без удовлетворения.

Решение суда апелляционной инстанции может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационных жалобы, представления участвующие в деле лица вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья