Судья Титова Е.В. Дело № 33-41/2026

№ 2-570/2025

УИД 67RS0004-01-2025-000680-02

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

27 февраля 2026 г. г. Смоленск

Судебная коллегия по гражданским делам Смоленского областного суда в составе:

председательствующего Алексеевой О.Б.,

судей Фоминой Л.А., Галинской С.Е.,

при помощнике судьи Моисеенковой Е.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Вяземского межрайонного прокурора Смоленской области, действующего в интересах ФИО1, к Банку ВТБ (публичное акционерное общество) о признании кредитного договора недействительным, по апелляционному представлению Вяземского межрайонного прокурора Смоленской области на решение Вяземского районного суда Смоленской области от 25 июня 2025 г.

Заслушав доклад судьи Алексеевой О.Б., объяснение прокурора Серенковой Ю.В., возражения представителя Банка ВТБ (публичное акционерное общество) ФИО2, судебная коллегия,

установила:

Вяземский межрайонный прокурор Смоленской области, действуя в интересах ФИО1, обратился в суд с иском к Банку ВТБ (публичное акционерное общество (далее – Банк ВТБ (ПАО)) о признании кредитного договора от 24 января 2025 г. № V625/00510406799 недействительным, ссылаясь на его заключение ФИО1 под влиянием мошенников ввиду непонимания потерпевшей значения совершаемых ею действий и невозможности оказывать сопротивление, в связи с наличием органического эмоционально лабильного расстройства, вызванного смешанными заболеваниями (Е 06.68) по факту чего возбуждено уголовное дело №№ по признакам состава преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации (т. 1, л.д. 4-12).

В судебном заседании суда первой инстанции прокурор Додина М.А., ФИО1 поддержали заявленные требования в полном объеме.

Представитель Банка ВТБ (ПАО) ФИО3, участвующая в деле посредством видео-конференц-связи на базе Бежицкого районного суда г. Брянска, исковые требования не признала, ссылаясь на законность действий сотрудников Банка.

Решением Вяземского районного суда Смоленской области от 25 июня 2025 г. в удовлетворении исковых требований Вяземского межрайонного прокурора Смоленской области, действующего в интересах ФИО1, к Банку ВТБ (ПАО) о признании кредитного договора недействительным - отказано в полном объеме (т. 1, л.д. 161-165).

Не согласившись с принятым по делу решением, Вяземский межрайонный прокурор Смоленской области обратился в суд с апелляционным представлением, в котором, ссылаясь на нарушение норм материального и процессуального права, просит обжалуемый судебный акт отменить и принять по делу новый - об удовлетворении требований в полном объеме (т. 1, л.д. 168-174).

Банк ВТБ (ПАО) представил письменный отзыв, в котором просит оставить решение суда без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения (т. 1, л.д. 212-215).

В судебное заседание суда апелляционной инстанции ФИО1 не явилась, прокурор Серенкова Ю.В. поддержала доводы апелляционного представления в полном объеме.

Представитель Банка ВТБ (ПАО) ФИО2 в судебном заседании настаивала на законности и обоснованности решения суда первой инстанции.

Судебная коллегия, с учетом мнения прокурора, представителя Банка ВТБ (ПАО) ФИО2, руководствуясь частью 3 статьи 167, статьей 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, определила рассмотреть дело в отсутствие ФИО1, о времени и месте рассмотрения дела в соответствии с частью 1 статьи 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации извещенной надлежащим образом по имеющемуся в материалах дела адресу посредством направления почтового уведомления и размещения информации на официальном сайте Смоленского областного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в срок, достаточный для подготовки к делу и своевременной явки в суд.

С учетом разъяснений пункта 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 г. № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», для правильного разрешения заявленного требования по существу, судом апелляционной инстанции по делу приняты дополнительные доказательства: амбулаторная карта ВП 40919 ФИО1 из ОГБУЗ «Вяземская ЦРБ», заключение экспертов № 27/01-пп от 27 января 2026 г.

Заслушав объяснение прокурора Серенковой Ю.В., возражения представителя Банка ВТБ (публичное акционерное общество) ФИО2, исследовав письменные материалы дела и приобщенные к ним новые доказательства, проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы в соответствии со статьей 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия приходит к следующим убеждениям.

В силу статьи 819 Гражданского кодекса Российской Федерации по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее.

В соответствии со статьей 420 Гражданского кодекса Российской Федерации договором признается соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей (пункт 1).

К договорам применяются правила о двух- и многосторонних сделках, предусмотренные главой 9 данного Кодекса, если иное не установлено этим же Кодексом (пункт 2).

Согласно статье 153 названного выше Кодекса сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

Указание в законе на цель действия свидетельствует о волевом характере действий участников сделки.

Так, в пункте 50 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что сделкой является волеизъявление, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (например, гражданско-правовой договор, выдача доверенности, признание долга, заявление о зачете, односторонний отказ от исполнения обязательства, согласие физического или юридического лица на совершение сделки).

При этом, сделка может быть признана недействительной как в случае нарушения требований закона (статья 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и по специальным основаниям в случае порока воли при ее совершении, в частности при совершении сделки под влиянием существенного заблуждения или обмана (статья 178, пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Кроме того, если сделка нарушает установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации запрет на недобросовестное осуществление гражданских прав, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (пункты 7 и 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25).

Вяземский межрайонный прокурор, обращаясь в суд в интересах ФИО1, с иском о признании недействительным заключенного последней с Банком ВТБ кредитного договора, указал на заключение сделки под влиянием заблуждения (статья 178 Гражданского кодекса Российской Федерации) и под влиянием обмана (статья 179 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также исходил из преклонного возраста ФИО1(ДД.ММ.ГГГГ года рождения), отсутствия реальной потребности в оформлении кредита и цели направления кредитных денежных средств, стремительного обналичивания кредитных денежных средств сразу после их получения, в условиях неуделения должного внимания заемщику и действиям по счету со стороны банка, полагал, что ненадлежащим исполнение Банком обязанностей при заключении соглашения в отсутствие волеизъявления со стороны заемщика (т. 1, л.д. 4-12).

В суде апелляционной инстанции прокурор Серенкова Ю.В., поддерживая апелляционное представление, полагала, что кредитный договор заключен ФИО1 прежде всего под влиянием заблуждения (статья 178 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также уточнив, что заемщик не понимала мотив сделки, поскольку её действиями руководили третьи лица, а именно, что кредит необходимо возвращать.

В силу части 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел. Существенное значение имеет заблуждение относительно природы сделки либо тождества или таких качеств ее предмета, которые значительно снижают возможности его использования по назначению. Заблуждение относительно мотивов сделки не имеет существенного значения.

По смыслу указанной нормы права, сделка считается недействительной, если выраженная в ней воля стороны сформировалась вследствие заблуждения и повлекла иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду.

Защиту прав лиц, чья действительная воля при совершении сделки была искажена под влиянием заблуждения, обеспечивает статья 178 Гражданского кодекса Российской Федерации (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 22 апреля 2014 г. № 751-О, от 28 февраля 2019 г. № 338-О и др.).

В соответствии с пунктом 1 статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Таким образом, не всякое заблуждение признается пороком сделки, а лишь существенное, то есть при отсутствии которого сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку вовсе.

Раскрывая понятие существенности заблуждения, законодатель в пункте 2 данной статьи приводит неисчерпывающий (открытый) перечень обстоятельств, заблуждение относительно которых полагает существенным, заслуживающим при наличии прочих предпосылок являться основанием для признания сделки оспоримой (недействительной), а в пункте 3 статьи устанавливает, что заблуждение относительно мотивов сделки (обстоятельств, характеризующих ее основной мотив) таким основанием не считает.

Конституционный Суд Российской Федерации в названных выше определениях именует эти положения Гражданского кодекса Российской Федерации ориентирами, которым должны следовать суды при определении того, являлось ли заблуждение, под влиянием которого была совершена сделка, настолько существенным, чтобы его рассматривать в качестве основания для признания сделки недействительной.

Вопрос о том, является ли заблуждение существенным, подлежит исследованию в каждом конкретном деле.

При этом оценке со стороны судов подлежит также то обстоятельство, проявил ли истец требовавшуюся в таких обстоятельствах осмотрительность при совершении оспариваемой им сделки.

Заблуждение относительно правовых последствий сделки, наравне с заблуждением относительно ее мотивов, не является основанием для признания ее недействительной по статье 178 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Другими данными законодателем ориентирами разрешения вопроса о наличии оснований для оспаривания сделки в соответствии с положениями статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации являются закрепленные в ее пункте 5 условия распознаваемости такого заблуждения и учета поведения (добросовестности) другой стороны сделки.

Согласно данной норме суд может отказать в признании сделки недействительной, если заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, было таким, что его не могло бы распознать лицо, действующее с обычной осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств и особенностей сторон.

Указанное положение имеет существенное значение для применения статьи 178 Гражданского кодекса Российской Федерации, которое нельзя недооценивать - оспаривание сделок по мотивам заблуждения создает серьезные риски для другой стороны, которая могла положиться на факт совершения сделки, в том числе осуществить в связи с ее исполнением определенные инвестиции.

Признание сделки недействительной создает угрозу для стабильности гражданского оборота, способно подорвать доверие к сделке и повлиять на нормальную практику рыночного контрактирования.

Исходя из положений названной статьи и в ее взаимосвязи с основными положениями гражданского законодательства, оспаривание сделки при безупречном поведении (объективной и субъективной добросовестности) по общему правилу по мотиву заблуждения не допускается.

Указание же в данной норме на право, а не обязанность суда принять во внимание наличие возможности у добросовестного контрагента распознать заблуждение, под влиянием которого действовала сторона сделки, призвано предоставить суду возможность учета особенных обстоятельств в рамках конкретного гражданского дела, таких как: наличие обоюдной ошибки, пусть невиновное но введение в заблуждение истца непосредственно действиями контрагента и прочее.

Кроме того, при разрешении споров, подобных рассматриваемому, об оспаривании сделки, совершенной гражданином под влиянием заблуждения, сформированного третьими лицами при совершении в отношении такого гражданина имущественного преступления, предоставлять другой стороне сделки меньший объем защиты, чем предоставлено законом контрагенту при оспаривании договора по мотивам ее заключения под влиянием обмана (абзац третий пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, в силу которого сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона знала или должны была знать об обмане), являлось бы неверным.

Аналогичная позиция изложена в Определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 16 декабря 2025 г. № 5-КГ25-174-К2.

В свою очередь сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации). Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане.

При этом считается в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Основанием для признания сделки недействительной может являться несоответствие волеизъявления потерпевшей стороны ее действительной воле; искажение воли.

Следует учитывать, что закон не связывает оспаривание сделки на основании пунктов 1 и 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации с наличием уголовного производства по фактам обмана. Обстоятельства применения обмана могут подтверждаться по общим правилам о доказывании.

Таким образом, по смыслу закона сделка может быть признана недействительной, если выраженная в ней воля стороны носила заведомо искаженный характер, сформировавшись вследствие обмана относительно существенных юридически значимых обстоятельств и повлекла явно иные правовые последствия, нежели те, которые сторона действительно имела в виду. Под влиянием обмана участник сделки помимо своей воли составляет неправильное мнение или остается в неведении относительно тех или иных обстоятельств, имеющих для него существенное значение, и под их влиянием совершает сделку, которую он не совершил бы, если бы не заблуждался (не был обманут).

На основании части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

В силу статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом (часть 1).

Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались (часть 2).

Согласно части 1 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Из материалов дела следует, что 24 января 2025 г. ФИО1 обратилась в ДО «Вяземский» Филиала № 3652 Банка ВТБ (ПАО) с заявлением о выдаче ей кредита в размере 616 049 руб. (т. 1, л.д. 18).

24 января 2025 г. между Банком ВТБ (ПАО) и ФИО1 заключен кредитный договор № V625/0051-0406799 на сумму 616 049 руб. на срок 60 месяцев под 27,90 % годовых; количество платежей – 59, размер платежа – 19 144,04 руб., размер последнего платежа – 7057,58 руб., периодичность платежей – ежемесячно 7-го числа (пункт 6 индивидуальных условий); за просрочку возврата кредита и уплаты процентов начисляется неустойка в размере 0,10 % на сумму неисполненных обязательств за каждый день просрочки. При этом проценты на сумму кредита за соответствующий период нарушения обязательств не начисляются (пункт 12 индивидуальных условий) (т. 1, л.д. 13-16).

Заемщик подтвердила, что она ознакомлена с индивидуальными условиями, полностью с ними согласна, обязалась возвратить Банку полученный кредит и уплатить проценты за пользование кредитом в размере и в сроки на условиях договора, договор подписан простой электронной подписью.

Из пункта 19 индивидуальных условий кредитного договора следует, что кредитный договор состоит из Правил кредитования (Общие условия) и настоящих индивидуальных условий, надлежащим образом заполненных и подписанных заемщиком и банком. До подписания настоящих индивидуальных условий заемщик ознакомился с Правилами кредитования (Общими условиями), текст которых ему понятен, возражения отсутствуют.

Кредитный договор подписан ФИО1 посредством электронной цифровой подписи путем сообщения пароля, поступившего на ее личный номер телефона №.

Банк свои обязательства по предоставлению ФИО1 кредита в вышеуказанной сумме выполнил в полном объеме, перечислив указанную сумму на расчетный счет заемщика (т. 1, л.д. 80-81).

В день оформления кредита ФИО1 сняла 500 000 руб. наличными в кассе Банка, что также подтверждается выпиской по счету, а также расходным кассовым ордером № 9665040 (т. 1, л.д. 127).

Как указывает истец, в этот же день она распорядилась денежными средствами, перечислив через банкомат двумя суммами на счет третьих лиц (мошенников).

25 января 2025 г. по заявлению ФИО1 по данному факту старшим следователем СО МО МВД России «Вяземский» возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации (т. 1, л.д. 19, 29).

В этот же день ФИО1 признана потерпевшей по названному уголовному делу (т. 1, л.д. 20-22).

27 января 2025 г. в рамках названного уголовного дела постановлением старшего следователя СО МО МВД России «Вяземский» назначена комплексная амбулаторная судебная психолого-психиатрическая экспертиза, производство которой поручено ОГБУЗ «СОКПБ» (т. 1, л.д. 53-54).

Из заключения комиссии экспертов от 30 января 2025 г. № 95 у ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, во время совершения в отношении нее преступления имелись и выявляются в настоящее время признаки органического эмоционально лабильного расстройства в связи со смешанными заболеваниями (F 06.68), о чем свидетельствуют данные анамнеза: на фоне возрастных изменений, перенесенных соматических заболеваний и воздействия экзогенно-органических вредностей (травма головы, артериальная гипертензия, сахарный диабет) появились неврозоподобные и церебрастенические проявления (головные боли, метеозависимость, неустойчивый сон, слабость, утомляемость, повышенная тревожность), снижались компенсаторные ресурсы эмоционально-волевой сферы, что отразилось на поведении подэкспертной в юридически значимой ситуации с трудностями ее всестороннего анализа и конструктивного разрешения. Указанный диагноз подтверждается и результатами настоящего психолого-психиатрического обследования, выявившего у подэкспертной на фоне церебрастенического характера жалоб, вегетативных реакций сохранность интеллектуальных функций, истощаемость, инертность психических процессов, замедление их темпа при умственных нагрузках, эмоциональную лабильность, тенденцию к тревожности, растерянности в сложных, нестандартных ситуациях, склонность к застреванию на личностных переживаниях.

В период совершения в отношении нее противоправных действий состояние ФИО1 усугубилось возникшей психотравмирующей ситуацией (общение с мошенниками, подозрение ее в отправке денег террористам и экстремистам) с развитием выраженного эмоционального напряжения с доминированием эмоции тревоги, растерянности, страха, снижения настроения, со снижением произвольного контроля своего повеления, расстройством критической оценки происходящего, полной подчиняемостью посягателю и отсроченным осмыслением произошедшего на фоне значительных нейровегетативных проявлений. ФИО1 в юридически значимый период времени могла понимать характер совершаемых в отношении нее противоправных действий (осознавала, что производимые действия связаны с финансовыми операциями), однако не понимала их значение и не могла оказывать сопротивление. В настоящее время ФИО1, с учетом ее психического состояния, может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания, может участвовать в судебно-следственных действиях и судебных разбирательствах (т. 1, л.д. 58-68).

Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции пришел к выводу, что истцом не представлено доказательств, бесспорно подтверждающих, что кредитный договор от 24 января 2025 г. заключен под влиянием заблуждения или в таком психическом состоянии, когда она не могла понимать значение своих действий или руководить ими.

Более того, суд пришел к однозначному выводу о том, что ФИО1 понимала значение своих действий в момент заключения сделки, обналичивания денежных средств и направления их третьим лицам.

Вместе с тем, прокурор при подаче искового заявления, а также апелляционного представления, действуя в интересах ФИО1, настаивал на том, что оспариваемый кредитный договор заключен последней под влиянием мошенников ввиду непонимания ею своих действий, а установление данных обстоятельств возможно только путем установления наличия или отсутствия у потерпевшей психического расстройства в момент совершения сделки, степени его тяжести, а также имеющихся нарушений интеллектуального и (или) волевого уровня.

Поскольку проведенная в рамках уголовного дела комплексная амбулаторная судебная психолого-психиатрическая экспертиза не содержала однозначных выводов относительно волеизъявления ФИО1 при совершении сделки, а также носила противоречивый характер в отношении состояния последней (с одной стороны она осознавала, что производимые действия связаны с финансовыми операциями, а с другой стороны - она не понимала их значение и не могла оказывать сопротивление, то судом апелляционной инстанции была назначена судебная психолого-психиатрическая экспертиза, проведение которой поручено АНО «Центр экспертной диагностики, образования и коррекции личности» (т. 2, л.д. 22-25).

Заключением экспертов ФИО4, ФИО5 № 27/01-пп от 27 января 2026 г. установлено, что материалах дела отсутствуют сведения о том, что у ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, при заключении 24 января 2025 г. кредитного договора, в момент обналичивания денежных средств, осуществления их перевода третьим лицам, были существенно нарушены «интеллектуальный» (способность понимать значение своих действий), «волевой» (способность руководить своими действиями) и «регуляторный» (способность реализовывать принятое решение) компоненты психической деятельности и поведенческой активности, исключающие ее способность понимать существо заключаемого кредитного договора и/или блокирующие ее способность к свободному волеизъявлению.

При этом оказанное на нее психологическое воздействие побудило ее к совершению данных действий с мотивационным компонентом избегания подозрений в незаконопослушном поведении и сохранения собственных денежных средств при реализации предложенной ей схемы.

Однако данное воздействие не достигло степени дезорганизации сознания и деятельности, препятствующей понимать характер и значение совершаемых действий, прогнозировать их последствия и осуществлять целенаправленное поведение на каждом из этапов реализации предложенного комплекса мероприятий (целенаправленное введение в заблуждение сотрудника банка для получения кредитных денежных средств, заключение договора, получение денежных средств, снятие кредитных денежных средств, перевод средств на предложенные счета.

С учетом особенностей ситуации, возрастных и личностных особенностей ФИО1, 

<

дата> года рождения, она могла осознавать существо спорной сделки, понимать значение своих действий и руководить ими.

Действительно, в момент совершения юридически значимых действий (заключение кредитного договора, получение и распоряжение полученными денежными средствами) у ФИО1 имелось органическое эмоционально-лабильное расстройство в связи со смешанными заболеваниями (F 06.68), которое на ряду с усталостью, связанной с высокой умственной нагрузкой в течение дня, а также личностной тревожностью и ответственностью, могло снизить критичность в оценке ситуации, способствовать повышению чувствительности к оказываемому психологическому воздействию, облегчить возможность манипулирования ее поведением, однако, данные факторы не лишили ее потенциальной способности и актуальной возможности к оценке ситуации с должной осмотрительностью, реализации свободного волеизъявления и не блокировали способность к отказу от реализации предложенного комплекса мероприятий на каждом из этапов его реализации.

Учитывая индивидуальные и возрастные особенности ФИО1, сохранность интеллектуальных функций, способности к ориентировке в сложных жизненных ситуациях, отсутствие существенных болезненных дефектов эмоционально-волевой сферы, социальную адаптированность (в том числе в стрессовых ситуациях), в момент совершения юридически значимых действий (заключение кредитного договора, получение и распоряжение полученными денежными средствами) у нее была сохранна потенциальная способность правильно воспринимать и оценивать характер и значение совершаемых ею действий, а именно получение кредитных денежных средств на условиях платности, срочности и возвратности Банку.

Таким образом, эксперты пришли к выводу о том, что на актуальную возможность правильно воспринимать характер и значение совершаемых ФИО1 действий и руководить своим поведением повлияло оказываемое на нее психологическое воздействие, которое при этом не достигло степени блокировки способности к выбору осознанного поведения и его реализации, особенно на первоначальных этапах вступления в коммуникацию (т. 2, л.д. 40-97).

Заключение экспертов № 27/01-пп от 27 января 2026 г. принято судебной коллегий в качестве нового доказательства с учетом разъяснений, содержащихся в пунктах 29, 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 июня 2012 г. № 13 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции», в соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Судебная коллегия отмечает, что экспертиза проведена и заключение подготовлено в соответствии с требованиями Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, мотивировано, соответствует требованиям методических рекомендаций, предъявляемых к такому роду исследований, выводы экспертов предельно ясны, обоснованы исследованными обстоятельствами и не содержат противоречий.

Экспертному исследованию подвергнут необходимый и достаточный материал, содержащийся в материалах гражданского дела, при этом также подвергнута исследованию медицинская карта амбулаторного больного ВП 40919 в отношении ФИО1 Методы, использованные при экспертном исследовании, и сделанные на его основе выводы научно обоснованы, при этом экспертом использованы необходимые литература и нормативные источники.

Судебная коллегия принимает во внимание, что экспертиза проведена экспертом-психологом, психиатром ФИО6, кандидатом медицинских наук, имеющим высшее психологическое образование (специальность «Психология» со специализацией «Лечебное дело»), профессиональную переподготовку с присвоением права на ведение профессиональной деятельности в сфере «Психиатрии», «Психотерапии», повышение квалификации по программе «Психиатрия», сертификат специалиста с присвоением права на ведение профессиональной деятельности и допущение к осуществлению медицинской деятельности по специальности «Психиатрия», стаж работы в практическом здравоохранении 22 года, в сфере высшего образования – 20 лет, в сфере независимой судебной экспертной деятельности – 14 лет; а также с привлечением эксперта-психолога ФИО5, имеющей высшее юридическое (специальность «Юрист») и высшее психологическое образование (квалификация «Психолог, преподаватель психологии», специализация «Юридический психолог»), профессиональную переподготовку по специальности «Судебный эксперт» (с правом ведения профессиональной деятельности в сфере судебно-психологической экспертизы), повышение квалификации по циклу «Медицинская и судебная психология» (ФБГУ «ГНЦССП им. В.П. Сербского» Минздрава России), стаж экспертной работы с 2006 года (с прохождением в период осуществления государственной экспертной деятельности специальной подготовки системе Министерства юстиции РФ с аттестацией по специальности 20.1 «Исследование психологии и психофизиологии человека» в ФБУ РФЦСЭ при МЮ РФ).

Таким образом, выполненное экспертами ФИО4 и ФИО5 заключение основано на объективном исследовании представленных судом письменных материалов дела, отвечает требованиям действующего законодательства об экспертной деятельности, составлено экспертами, имеющими высшее образование и квалификацию по соответствующим экспертным специальностям, прошедшими соответствующую профессиональную подготовку, продолжительный стаж экспертной работы, с предупреждением экспертов об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по статье 307 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Следовательно, заключение отвечает требованиям, предусмотренным статьей 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Допрошенный в суде апелляционной инстанции эксперт ФИО4 указал, что при проведении судебной экспертизы была проведена масса исследований в соответствии с методическими рекомендациями ФГБУ «НМИЦ ПН им. В.П. Сербского» Минздрава России, в результате которых подтверждено, что ФИО1, исходя из своих когнитивных особенностей, понимала значение своих действий при заключении кредитного договора, в том числе отметил, что при исследовании учитывались её индивидуальные личностные характеристики, в частности принято во внимание то обстоятельство, что она продолжительное время занимала должность директора школы, имела опыт взаимодействия с различными государственными органами и силовыми структурами, а также обладала серьезным опытным реагированием на стрессовые ситуации, что и послужило основанием для вывода о сделкоспособности исследуемого лица.

Кроме того, экспертом отмечено, что у ФИО1 была возможность позвонить сыну, знакомым, родственникам и т.д.

Таким образом, суд апелляционной инстанции соглашается с экспертным заключением о том, что не было ни одного критерия, который мог бы существенно повлиять на волевую регуляцию поведения ФИО1 при заключении кредитного договора и последующем снятии денежных средств и направлении их третьим лицам.

Кроме того, судебная коллегия, принимая во внимание, что экспертное заключение является одним из доказательств, в связи с чем судебная коллегия принимает во внимание следующие установленные по делу обстоятельства заключения кредитного соглашения между Банком ВТБ (ПАО) и ФИО7

Как следует из материалов дела, кредитный договор № V625/0051-0406799 от 24 января 2025 г. заключен истцом при личном посещении ДО «Вяземский» филиал № 3652 Банка ВТБ (ПАО) с последующим его подписанием посредством простой электронной подписи после получения СМС-сообщения с паролем на личный номер (т. 1, л.д. 13-16).

Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В соответствии с пунктом 3 статьи 307 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце 3 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 пояснила, что в настоящее время работает учителем русского языка и литературы в школе, где до этого 23 года отработала директором, заключению кредитного договора предшествовало её общение с неизвестными о взломе личного кабинета на портале «Госуслуг», и оформлении кредитов, получении денежных средств, которые будут направлены на приобретение оружия для Украины, в связи с чем необходимо создать другой личный кабинет, куда на безопасный счет будут переведены денежные средства из резервного фонда, а она, в свою очередь после получения подтверждения перевода денег в сумме 750 000 руб., обязана будет рассчитаться с ними снятыми с её счета деньгами.

При этом ФИО1 подтвердила, что первоначально в банкомате во втором часу ночи 24 января 2025 г. она сняла личные деньги и направила их мошенникам, получив информацию, что её деньги уже направлены на оформленный на неё безопасный счет. При этом для оформления кредита в Банке ВТБ (ПАО) ей предлагали воспользоваться интернетом, однако она не согласилась и поехала в Банк лично, заключила соглашение на сумму 500 000 руб., получив их наличными, и в банкомате вне здания самого Банка перевела денежные средства двумя суммами на указанный мошенниками счет.

ФИО1 также отметила, что поскольку у обслуживавшей её в банке девушки возникли подозрения относительно мошенников, то сама ФИО1 была очень убедительна и сотрудница, которая была ей знакома, поверила отрепетированной до визита в банк версии о срочной необходимости возмещения причинённого ущерба, поэтому она получила кредитные средства в кассе и впоследствии перевела их мошенникам.

Кроме того, мошенники пытались убедить её взять кредит в ПАО Сбербанк, но последним заявка была заблокирована.

Утром 25 января 2025 г. она позвонила сыну и все рассказала, после чего они вместе поехали в Банк ВТБ (ПАО) (т. 1, л.д.114-116).

Таким образом, ФИО1 совершались последовательные действия по заключению кредитного договора, получению и переводу денежных средств на расчетный счет.

Более того, данные действия не были совершены одномоментно, что свидетельствует о том, что воля истца действительно была направлена на заключение кредитного договора и на получение кредитных денежных средств.

В материалах дела имеется собственноручно оформленная ФИО1 анкета, где проставлены отметки о том, что, заключая кредитный договор, она действует от своего имени, не находится под влиянием третьих лиц, предупреждена сотрудником Банка о признаках мошенничества (т. 1, л.д. 123).

В названной анкете выделенным крупным шрифтом имеется привлекающий внимание текст «Мошенники хотят получить ваши деньги! Не доверяйте им!».

Кроме того, ФИО1 подписана памятка о мерах безопасности в отношении возможных действий мошенников, содержащая информацию о том, что подписывая документ, клиент действует добросовестно, не вводит работников банка в заблуждение относительно причин, планов и оснований своих действий, находится в состоянии, позволяющем осознавать происходящее и принимать ответственные решения (т. 1, л.д. 126. оборот).

Кроме того, сама ФИО1 в судебном заседании пояснила, что не спорит, что сотрудники банка действовали в рамках должностной инструкции, но она сама не в состоянии была оценивать свои действия, у неё была одна цель – получить деньги, поэтому она делала все, чтобы их получить, думала, что действует в своих интересах.

В судебном заседании были опрошены сотрудники банка, в частности знакомая ФИО1 - ФИО8 (заместитель банка), которая пояснила, что в связи с участившимися случаями мошенничества, она лично беседовала с ФИО1 30 минут, та отвечала на все вопросы четко, представляла всю информацию и на попытки переспрашивая её исказить, истица поправляла, поэтому никаких сомнений не возникло, после чего ФИО1 была направлена в отдел кредитования, где перед заключением договора сотрудник банка ФИО9 также провела с ней беседу, как и впоследствии сотрудник кассы при выдаче наличных денежных средств, которой заемщик еще раз пояснила, что залила соседей, у которых был свежий ремонт, в связи с чем и необходимы 500 000 руб., кроме того, была заполнена анкета и выдана памятка (т. 1, л.д. 157).

Таким образом, с учетом изложенного, судебная коллегия приходит к выводу о том, что заключение истцом кредитного договора с Банком ВТБ (ПАО) представляло собой последовательное совершение ряда действий, в частности, заполнение заявления-анкеты на предоставление кредита, согласование сторонами индивидуальных условий договора кредита, составление письменного кредитного договора по установленной форме, ознакомление с ним потребителя, подписание его потребителем аналогом собственноручной подписи, с подтверждением потребителем получения им необходимой информации и согласия с условиями кредитования, а также предоставление кредитором денежных средств потребителю на принадлежащий ему банковский счет.

В этой связи судебная коллегия отклоняет доводы апеллянта о недобросовестности действий ответчика и не выполнения соответствующих мер предосторожности, чтобы убедиться в том, что данные операции в действительности совершаются клиентом и в соответствии с его волеизъявлением, поскольку они противоречат как материалам дела, так и показаниям самой ФИО1 и сотрудников Банка ВТБ (ПАО).

В свою очередь Банком операции по снятию кредитных денежных средств не блокировались, поскольку 23 января 2025 г. ФИО1 дважды в банкомате снимались наличные денежные средства по 200 000 руб. в пределах установленного лимита на снятие денежных средств в сутки, а также 24 января 2025 г. сняла 200 000 руб., потом 150 000 руб. и после перевода через СПБ 55 000 руб. с другого счета также сняла 165 000 руб.; далее получение кредитные денежных средств происходило в кассе Банка ВТБ (ПАО) в размере 500 000 руб., что видно из представленной выписки (т. 1, л.д. 79).

При таком поведении клиента у ответчика отсутствовали основания полагать, что заключение спорного договора и распоряжение денежными средствами происходит против воли и без согласия истца, в связи с чем распоряжения, поступившие от клиента, подлежали исполнению.

Кроме того, судебная коллегия принимает во внимание, что договор заключен истцом лично, кредитные денежные средства получены, после чего ФИО1 самостоятельно ими распорядилась, перечислив на счета иных лиц. При заключении договора истцу предоставлена полная информация об их условиях (о сумме кредита, процентной ставке, сроке кредитования, размере ежемесячного платежа, сведения о кредиторе и т.д.).

Вопреки требованиям пункта 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, сведений о противоправных действиях со стороны сотрудников банка при заключении с истцом кредитных договоров, не представлено.

Тот факт, что денежные средства перечислены третьим лицам, основанием для отмены принятого судом решения не является, поскольку доказательств того, что банком в рамках оказания услуги не были предприняты надлежащие меры, направленные на проверку безопасности перевода денежных средств третьему лицу, истцом не представлено.

Банк в полном объеме исполнил свои обязательства по договорам, предоставил истцу кредитные денежные средства.

При этом судом апелляционной инстанции также учитывается, что истец, действуя с требуемой осмотрительностью и с учетом содержания сделки, сопутствующих обстоятельств могла понимать и осознавать фактический характер и общественную опасность совершенных в отношении нее действий третьих лиц. Предусмотренных законом оснований для признания сделки недействительной в силу совершения лицом, находящимся в состоянии, когда не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, не имеется, как не имеется и других заявленных в иске оснований признания соглашения недействительным как совершенного под влиянием обмана или заблуждения.

Довод апелляционной жалобы о том, что суд не принял во внимание, что на истца имело место психологическое воздействие со стороны неустановленного лица, в связи с чем кредитный договор следует признать недействительными, опровергается результатами судебной психолого-психиатрической экспертизы, проведенной экспертами АНО «Центр экспертной диагностики, образования и коррекции личности», согласно выводам которой ФИО1 понимала значение своих действий при заключении кредитного договора, а имевшее место психологическое воздействие третьих лиц, не достигло степени блокировки способности к выбору осознанного поведения и его реализации.

Таким образом, в момент совершения оспариваемой сделки истец понимала значение своих действий и могла руководить ими.

Кроме того, дееспособный гражданин должен в первую очередь самостоятельно отвечать за последствия своего поведения, что следует из смысла положений закона, закрепляющих основные начала гражданского законодательства (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В этой связи изложенное исключает возможность удовлетворения исковых требований ФИО1

Доводы жалобы в целом повторяют позицию истца, изложенную в суде первой инстанции, выводов суда объективно не опровергают, сводятся к переоценке собранных по делу доказательств без учета требований закона и обстоятельств дела, являются мнением апеллянта об ином приемлемом для него решении суда по данному делу, что не является установленным законом основанием для отмены или изменении решения суда первой инстанции в апелляционном порядке.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции находит решение суда первой инстанции об отказе в удовлетворении требования о признании кредитного договора недействительным соответствующим требованиям законодательства и не подлежащим отмене вопреки изложенным в апелляционной жалобе доводам.

Других доводов, свидетельствующих о неправильном определении судом обстоятельств, имеющих значение для дела, нарушении норм материального и процессуального права, апелляционные жалобы не содержат.

Имеющиеся доказательства по делу оценены судом по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, то есть по своему внутреннему убеждению, основанному на их всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании; результаты оценки доказательств отражены в обжалуемом решении суда и подтверждены приобщенными в суде апелляционной инстанции новыми доказательствами.

У суда апелляционной инстанции отсутствуют сомнения как в правильности произведенной судом первой инстанции оценки доказательств, так и в правильности и обоснованности сделанных выводов.

При таких обстоятельствах, решение суда является законным и обоснованным, оснований для его отмены по доводам апелляционной жалобы не усматривается.

Согласно статье 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся: суммы, подлежащие выплате свидетелям, экспертам, специалистам и переводчикам; расходы на оплату услуг переводчика, понесенные иностранными гражданами и лицами без гражданства, если иное не предусмотрено международным договором Российской Федерации; расходы на проезд и проживание сторон и третьих лиц, понесенные ими в связи с явкой в суд; расходы на оплату услуг представителей; расходы на производство осмотра на месте; компенсация за фактическую потерю времени в соответствии со статьей 99 настоящего Кодекса; связанные с рассмотрением дела почтовые расходы, понесенные сторонами; другие признанные судом необходимыми расходы.

В соответствии с пунктом 22 постановления Правительства Российской Федерации от 1 декабря 2012 г. № 1240 «О порядке и размере возмещения процессуальных издержек, связанных с производством по уголовному делу, издержек в связи с рассмотрением дела арбитражным судом, гражданского дела, административного дела, а также расходов в связи с выполнением требований Конституционного Суда Российской Федерации и о признании утратившими силу некоторых актов Совета Министров РСФСР и Правительства Российской Федерации» выплата вознаграждения экспертам (экспертным учреждениям), специалистам за исполнение своих обязанностей в уголовном судопроизводстве, за исключением случаев, когда эти обязанности исполнялись экспертами (экспертными учреждениями) и специалистами в порядке служебного задания, производится в размере представленного экспертом (экспертным учреждением) и специалистом финансово-экономического обоснования расчета затрат на проведение экспертизы (исследования) с учетом фактически выполненной экспертом (экспертным учреждением) и специалистом работы.

В случае проведения экспертизы экспертным учреждением финансово-экономическое обоснование расчета затрат на проведение экспертизы должно быть подписано руководителем экспертного учреждения и заверено печатью этого учреждения, а в случае проведения экспертизы (исследования) экспертом или специалистом - подписано экспертом или специалистом.

Размер возмещаемых сумм, израсходованных на производство судебной экспертизы в экспертных учреждениях, определяется в каждом конкретном случае отдельно, с учетом фактических затрат, подтвержденных финансово-экономическим обоснованием расчета затрат на производство экспертизы. Таким образом, заявленная экспертной организацией стоимость за проведенную судебную экспертизу должна определяться с учетом фактических затрат, подтвержденных финансово-экономическим обоснованием расчета затрат на производство экспертизы.

Судебная коллегия, возлагая расходы по проведению судебной экспертизы на Смоленский областной суд за счет средств федерального бюджета, исходила необходимости разрешения вопроса о психолого-психиатрическом состоянии ФИО1 в момент заключения сделки, а также заявлении соответствующего ходатайства прокурором, действующим в интересах потерпевшей (т. 2, л.д. 22-25).

Как следует из материалов дела, по результатам обследования ФИО1, протекающего в два этапа – 22 ноября 2025 г. с 12 час. 00 мин. по 14 час. 45 мин. и 24 ноября 2025 г. с 12 час. 00 мин. до 14 час. 30 мин. в помещении АНО «Центр экспертной диагностики, образования и коррекции личности» на основании определения судебной коллегии по гражданским делам Смоленского областного суда от 21 октября 2025 г. проведена судебная психолого-психиатрическая экспертиза, в рамках которой выполнены исходя из стоимости часа 2 476 руб. 46 коп. следующие виды работ: ознакомление с материалами гражданского дела, получение личностно-ориентированных сведений об участнике спорной ситуации и содержательно-ориентированных данных о спорной ситуации (4 часа) - 9 905 руб. 84 коп.; клиники-психиатрический анализ данных о личности (8 часов) – 19 811 руб. 68 коп.; психологический анализ данных о личности и юридически значимой ситуации (8 часов) – 19 811 руб. 68 руб.; составление исследовательской, аналитической и синтезирующей частей заключения (8 часов) – 19 811 руб. 68 коп.; на общую сумму – 69 340 руб. 88 коп.

В этой связи судебная коллегия полагает, что имеются основания для выплаты АНО «Центр экспертной диагностики, образования и коррекции личности» вознаграждения в соответствии со статьей 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Исходя из сметы затрат на производство психолого-психиатрической экспертизы, затраченных на экспертизу часов, произведенных экспертом обследований и анализа, заявленная ко взысканию сумма 69 340 руб. 88 коп. является разумной и подлежит выплате за счет федерального бюджета.

Судебная коллегия, руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

определила:

решение Вяземского районного суда Смоленской области от 25 июня 2025 г. оставить без изменения, а апелляционное представление Вяземского межрайонного прокурора Смоленской области, – без удовлетворения.

Оплату судебной психолого-психиатрической экспертизы в размере 69 340 рублей (шестьдесят девять тысяч триста сорок) рублей 88 копеек, проведенной автономной некоммерческой организацией «Центр экспертной диагностики, образования и коррекции личности» на основании определения судебной коллегии по гражданским делам Смоленского областного суда от 21 октября 2025 г., произвести за счет средств федерального бюджета, выделяемых из федерального бюджета Смоленскому областному суду.

Перечислить указанную сумму на расчетный счет автономной некоммерческой организацией «Центр экспертной диагностики, образования и коррекции личности» по следующим реквизитам:

Наименование получателя: автономная некоммерческая организация «Центр экспертной диагностики, образования и коррекции личности»,

ИНН 

<

***>,

ОГРН 

<

***>,

КПП 673201001,

Банк: ООО «Банк Точка», расчетный счет 

<

***>, корреспондентский счет 30101810745374525104, БИК 044525104.

Назначение платежа: оплата за проведение экспертизы на основании определения от 21 октября 2025 г. по делу № 33-41/2026 (2-570/2025).

Копию определения для исполнения направить в отдел бухгалтерского учета Смоленского областного суда, для сведения – автономной некоммерческой организации «Центр экспертной диагностики, образования и коррекции личности».

Председательствующий

Судьи

Мотивированное апелляционное определение составлено 16 марта 2026 г.