Судья Кукурекин К.В. № 2-3208/2025

(в первой инстанции)

№ 33-167/2026 (33-3608/2025)

(в апелляционной инстанции)

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

15 января 2026 года г.Севастополь

Судебная коллегия по гражданским делам Севастопольского городского суда в составе:

председательствующего судьи Ваулиной А.В.,

судей Григоровой Ж.В., Балацкого Е.В.,

при секретаре Макаренко Д.С.,

рассмотрев в отрытом судебном заседании апелляционную жалобу Отделения фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по г.Севастополю на решение Ленинского районного суда города Севастополя от 15 сентября 2025 года по гражданскому делу по исковому заявлению ФИО1 к Отделению Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по г.Севастополю о признании решения незаконным, понуждении к совершению определенных действий,

заслушав доклад судьи Ваулиной А.В.,

установила:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ОСФР по г.Севастополю, в котором просила:

- признать незаконным и отменить решение ответчика № 64499/25 от 23 июня 2025 года;

- включить в страховой стаж период ухода за ребёнком с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ;

- назначить досрочную страховую пенсию по старости в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 32 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях».

В обоснование своих требований указала, что является матерью двоих детей, достигла пенсионного возраста и выработала требуемый страховой стаж, в том числе стаж работы в районах Крайнего Севера. Однако, оспариваемым решением ответчика факт рождения ДД.ММ.ГГГГ дочери 

<

данные изъяты> равно как и спорный период ухода за этим ребёнком не были учтены при определении права на пенсию, ввиду чего в назначении отыскиваемого пенсионного обеспечения истцу было отказано, как она полагала незаконно и в нарушении её прав.

Решением Ленинского районного суда города Севастополя от 15 сентября 2025 года иск ФИО1 удовлетворён.

С таким решением суда ОСФР по г.Севастополю не согласно и в апелляционной жалобе просит его отменить, как постановленное в нарушении норм материального и процессуального права, приняв новое решение об отказе истцу в иске. Указывает, что в настоящее время отсутствует международный договор между Российской Федерацией и Украиной в области пенсионного обеспечения, и что в связи с этим для права на пенсию и исчисление её размера учитывается страховой стаж, приобретённый на территории этих государств за период до 01 января 1991 года. И так как 

<

данные изъяты> года рождения, была рождена в 

<

адрес> (Украина), то этот ребёнок и период ухода истца за ней не может быть учтён при определении права на досрочную пенсию.

ФИО1 в своих письменных возражениях просит апелляционную жалобу отклонить.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ОСФР по г.Севастополю ФИО2, действующий на основании доверенности от 12 января 2026 года № 37, апелляционную жалобу поддержал, просил её удовлетворить.

ФИО1 и её представитель ФИО3, действующий по ордеру № 202600 от 15 января 2026 года, решение суда просили оставить без изменения.

Выслушав стороны, проверив материалы дела, законность и обоснованность постановленного решения суда в порядке, установленном главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учётом положений части 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия приходит к следующему.

Судом установлено и из материалов дела следует, что ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является гражданкой Российской Федерации и матерью двоих дочерей: 

<

данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ истец была зарегистрирована в системе обязательного пенсионного страхования Российской Федерации.

ФИО1 17 июня 2025 года обратилась в пенсионный орган с заявлением о назначении досрочной страховой пенсии по старости по пункту 2 части 1 статьи 30 Федерального закона «О страховых пенсиях».

Однако, решением ОСФР по г.Севастополю № 64499/25 от 23 июня 2025 года в удовлетворении заявления гражданину было отказано в связи с тем, что ребёнок, рождённый 

<

данные изъяты>, не может быть учтён при определении права на заявленную пенсию. Соответственно, в исчисленный страховой стаж 24 года 10 месяцев 14 дней, из которых 19 лет 07 дней стаж работы в районах Крайнего Севера, не был включён период ухода матери за своей дочерью 

<

данные изъяты> с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с указанием также на то, что зачёт в страховой стаж периода ухода за ребёнком более, чем достижения последним возраста 1,5 лет, действующим пенсионным законодательством не предусмотрен.

Претендуя на исчисление продолжительности стажа с учётом всего спорного периода ухода за своим вторым ребёнком, а, следовательно, на назначение досрочной страховой пенсии по старости в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 32 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» со дня обращения за ней, ФИО1 в рамках настоящего спора обратилась за судебной защитой своих пенсионных прав.

Разрешая спор в пользу гражданина, районный суд исходил из того, что законодатель не связывал право матери на включение в трудовой стаж периодов ухода за детьми с местом рождения, воспитания и гражданством детей, поскольку право на пенсионное обеспечение возникает не у детей, а у матери - гражданки России. В связи с чем, признал, что в данном случае весь период, в течение которого ФИО1 осуществляла уход за своей дочерью 

<

данные изъяты> с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, подлежит включению в её страховой стаж.

Отметив также, что по состоянию на дату обращения – на 17 июня 2025 года истец выполнила все необходимые условия и приобрела право на отыскиваемое пенсионное обеспечение, суд первой инстанции также счёл возможным возложить на ОСФР по г.Севастополю обязанность назначить гражданину досрочную страховую пенсию по старости по пункту 2 части 1 статьи 32 Федерального закона «О страховых пенсиях» с 17 июня 2025 года с одновременным признанием незаконным решения пенсионного органа № 64499/25 от 23 июня 2025 года.

Проверяя законность и обоснованность постановленного решения суда по доводам апелляционной жалобы ответчика, судебная коллегия находит его не в полной мере соответствующим фактическим обстоятельствам, собранным по делу доказательствам и требованиям пенсионного законодательства.

Основания возникновения и порядок реализации права граждан Российской Федерации на страховые пенсии установлены Федеральным законом от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях».

Согласно части 1 статьи 4 названного Федерального закона право на страховую пенсию имеют граждане Российской Федерации, застрахованные в соответствии с Федеральным законом от 15 декабря 2001 года № 167-ФЗ «Об обязательном пенсионном страховании в Российской Федерации», при соблюдении ими условий, предусмотренных настоящим Федеральным законом.

В силу пункта 2 части 1 статьи 32 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ страховая пенсия по старости назначается ранее достижения возраста, установленного статьей 8 настоящего Федерального закона, при наличии величины индивидуального пенсионного коэффициента в размере не менее 30, женщинам, родившим двух и более детей, достигшим возраста 50 лет, если они имеют страховой стаж не менее 20 лет и проработали не менее 12 календарных лет в районах Крайнего Севера либо не менее 17 календарных лет в приравненных к ним местностях.

При этом пункт 3 части 1 статьи 12 Федерального закона «О страховых пенсиях» предусматривает включение в страховой стаж наравне с периодами работы и (или) иной деятельности, которые предусмотрены статьей 11 настоящего Федерального закона, период ухода одного из родителей за каждым ребенком до достижения им возраста полутора лет.

Аналогичное правовое регулирование в части зачёта в страховой стаж указанного нестрахового периода ранее предусматривалось подпунктом 3 части 1 статьи 11 Федерального закона от 17 декабря 2001 года № 173-ФЗ «О трудовых пенсиях в Российской Федерации», действовавшим на момент рождения 

<

данные изъяты>

Каких-либо дополнительных условий для назначения пенсии по указанному основанию, в том числе, относительно рождения детей исключительно на территории Российской Федерации, приведённые нормы, как и само пенсионное законодательство Российской Федерации в целом, не содержит.

Равно действовавшее по 31 декабря 2022 года до денонсации Российской Федерации Соглашение о гарантиях прав граждан государств - участников Содружества Независимых Государств в области пенсионного обеспечения от 13 марта 1992 года, участником которого также являлась Украина, не устанавливало ограничения относительно возможности назначения страховой пенсии по старости лишь в случае рождения и воспитания детей на территории Российской Федерации или РСФСР.

При таком правовом регулировании, судебная коллегия соглашается с выводами районного суда о том, что сам факт рождения ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1, уже на тот момент являвшейся гражданкой Российской Федерации, дочери 

<

данные изъяты> независимо от места её рождения на территории 

<

адрес> (тогда Украины), не могло препятствовать учёту самого факта рождения этого ребёнка при определении права истца на пенсию по указанному основанию.

Тем более, что из материалов дела следует, что непосредственно в 

<

адрес> (Украины) имело место лишь рождение девочки, в то время как уход за ней истцом осуществлялся на территории Российской Федерации, что следует из справки КГБУЗ «Норильская городская поликлиника № 3» от 22 августа 2025 года № 3436/02-10, согласно которой 

<

данные изъяты>, проживавшая с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ по адресу: 

<

адрес>, наблюдалась названным медицинским учреждением.

Кроме того, трудовой книжкой серии БТ-I № 8676373 от 20 января 1993 года подтверждено, что отпуск по уходу за этим ребёнком имел место в период работы истца с 03 июля 2001 года по 26 июля 2021 года в ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Красноярском крае», представлявшем в пенсионный орган все необходимые сведения о ФИО1, застрахованной в системе обязательного пенсионного страхования ДД.ММ.ГГГГ.

С учётом изложенного в совокупности решение суда о включении в страховой стаж истца периода ухода за малолетней 

<

данные изъяты> имевшего место на территории Российской Федерации и в период работы в данном государстве, является верным, а доводы апелляционной жалобы ответчика об обратном, являются не состоятельными, основанными на неверном толковании норм материального права и игнорировании фактических обстоятельств.

Тем более, что с 01 июля 2025 года вступил в силу Федеральный закон от 13 декабря 2024 года № 455-ФЗ «Об особенностях пенсионного обеспечения граждан Российской Федерации, имеющих периоды работы на территориях Украины, Донецкой Народной Республики и Луганской Народной Республики, о признании утратившей силу части 5 статьи 5.1 Федерального закона «Об особенностях пенсионного обеспечения граждан Российской Федерации, проживающих на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя» и внесении изменений в статьи 6 и 8 Федерального закона «Об особенностях пенсионного и дополнительного социального обеспечения граждан, проживающих на территориях Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области и Херсонской области», восполнивший пробел законодательства, образовавшийся после денонсации Российской Федерации Соглашение о гарантиях прав граждан государств - участников Содружества Независимых Государств в области пенсионного обеспечения от 13 марта 1992 года.

Данный закон, о котором ОСФР по г.Севастополю знало и не могло не знать, с учётом обращения истца за пенсионным обеспечением 17 июня 2025 года, мог быть с 01 июля 2025 года самостоятельно применён ответчиком для учёта факта рождения второго ребёнка ФИО1 и соответственно для оценки её добросовестно приобретённых пенсионных прав, чего, однако, пенсионный орган, отказавший поспешным решением № 64499/25 от 23 июня 2025 года, не правомерно не сделал. И это повлекло обоснованное обращение гражданина за судебной защитой.

Между тем, судебная коллегия находит верными доводы апеллянта о том, что период ухода ФИО1 за дочерью 

<

данные изъяты> года рождения, районным судом учтён большей продолжительностью, нежели предусмотренной законодателем.

Как ранее отмечалось, подпункт 3 части 1 статьи 11 Федерального закона от 17 декабря 2001 года № 173-ФЗ, действовавший в период осуществления гражданином этой нестраховой деятельности, а также пункт 3 части 1 статьи 12 действующего Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» ограничили пределы зачёта периода ухода матерью за ребёнком достижением последним возраста 1,5 лет.

Однако, такое нормативное регулирование районный суд не учёл и не мотивировано засчитал в страховой стаж ФИО1 период ухода за вторым ребёнком с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, как просил истец. Тогда как в отсутствии возможности применения действующего до ДД.ММ.ГГГГ законодательства включению подлежал лишь период ухода за 

<

данные изъяты> года рождения, лишь с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, то есть именно 1,5 года со дня рождения ребёнка.

При таких обстоятельствах судебная коллегия усматривает правовые основания для изменения решения суда в части указания корректной продолжительности периода ухода истца за своей дочерью, подлежащего учёту в страховом стаже гражданина.

Согласно части 1 статьи 22 Федерального закона «О страховых пенсиях» страховая пенсия назначается со дня обращения за указанной пенсией, за исключением случаев, предусмотренных частями 5, 6, 6.1, 6.3 настоящей статьи, статьями 25.1, 25.2 настоящего Федерального закона, но во всех случаях не ранее чем со дня возникновения права на указанную пенсию.

Страховая пенсия, не полученная пенсионером своевременно по вине органа, осуществляющего пенсионное обеспечение, выплачивается ему за прошедшее время без ограничения каким-либо сроком (часть 2 статьи 26 Федерального закона «О страховых пенсиях»).

Судебная коллегия отмечает, что пенсионный возраст – требуемые 50 лет, ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, достигла именно ДД.ММ.ГГГГ. К этому моменту мать двоих детей выполнила все иные условия для назначения досрочной страховой пенсии по старости по пункту 2 части 1 статьи 32 Федерального закона «О страховых пенсиях», как то, выработала страховой стаж 24 года 10 месяцев 14 дней (требовался 20 лет) и стаж в районах Крайнего Севера 19 лет 07 дней (требовалось не менее 12 лет).

Однако, районный суд дату достижения истцом пенсионного возраста не учёл, в связи с чем, безосновательно установил гражданину пенсионное обеспечение с ДД.ММ.ГГГГ, то есть тогда, когда право на спорную пенсию у истца не возникло. Потому и в этой части судебная коллегия считает необходимым решение суда изменить, указав, что пенсия ФИО1 по пункту 2 части 1 статьи 32 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» подлежит назначению с ДД.ММ.ГГГГ.

В иной части, а именно в части признания незаконным решения ОСФР по г.Севастополю № 64499/25 от 23 июня 2025 года, то же решение суда подлежит оставлению без изменения.

Руководствуясь статьями 328, 329, 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Ленинского районного суда города Севастополя от 15 сентября 2025 года изменить, указав, что в страховой стаж ФИО1 подлежит включению период ухода за ребёнком до достижения им возраста 1,5 лет, а именно с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, а также что досрочная страховая пенсия по старости по пункту 2 части 1 статьи 32 Федерального закона от 28 декабря 2013 года № 400-ФЗ «О страховых пенсиях» подлежит назначению с ДД.ММ.ГГГГ.

В иной части это же решение суда оставить без изменения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия.

Апелляционное определение изготовлено в окончательной форме 29 января 2026 года.

Председательствующий: А.В. Ваулина

Судьи: Ж.В. Григорова

Е.В. Балацкий