Дело № 2 - 373/2020

42RS0014-01-2020-000290-23

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

Мысковский городской суд Кемеровской области в составе судьи Ульяновой О.А.,

с участием прокурора Тимощук Л.А., 

истца ФИО2, 

его представителя ФИО3, действующей на основании определения суда,

представителя ответчика ПАО «Южный Кузбасс» ФИО4, действующей на основании доверенности, 

при секретаре судебного заседания Митьковской А.Н., 

рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Мыски

20 мая 2020 г.

гражданское дело по иску ФИО2 к Публичному акционерному обществу «Южный Кузбасс» о компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием, 

у с т а н о в и л:

Истец ФИО2 обратился с иском к ПАО "Южный Кузбасс» о взыскании компенсации морального вреда в связи с профессиональным заболеванием.

Требования мотивированы следующими доводами. С 02.10.1971 г. истец был принят на разрез «Сибиргинский» ПО «Кемеровоуголь» обрубщиком сучьев 3 разряда.

После окончания курсов с 06.07.1972 г. по 24.12.1987 г. работал в должности помощника машиниста бурового станка. 

С 24.12.1987 г. по 28.01.2004 г. работал в должности слесаря дежурного и по ремонту оборудования. 

28.01.2004 г. переведен сторожем. 

15.03.2005 г. уволен по собственному желанию. 

В результате длительной работы в условиях воздействия вредных производственных факторов при работе в профессиях помощника машиниста бурового станка и слесаря дежурного и по ремонту оборудования разреза «Сибиргинский» у истца возникло профессиональное заболевание.

С 12.05.1992. по 11.06.1992 г. он находился на стационарном обследовании в ФГБУ «НИИ КПГиПЗ», где ему впервые было установлено профессиональное заболевание: 

<

данные изъяты>. 

Физическое перенапряжение и труд с вибрацией ФИО2 был противопоказан, он был направлен на ВТЭК.

Заключением ВТЭК от 02.07.1992 г. № 1925 истцу впервые установлено 25% утраты профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием.

Приказом по разрезу «Сибиргинский» от 01.09.1992. № 266 истцу были назначены выплаты в счет возмещения вреда здоровью. В приказе было указано, что при расследовании случая профессионального заболевания вины истца в случившемся не установлено, 100% вина предприятия. 

С 06.01.2000 г. в связи с введением в действие Федерального закона от 24.07.1998 № 125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» дело истца было передано в филиал № 9 ГУ КРОФСС РФ г. Междуреченск.

Приказом по филиалу № 9 ГУ КРОФСС РФ от 14.09.2000 г. № 4303-н истцу были назначены страховые выплаты.

В связи с ухудшением состояния здоровья заключением ВТЭК от 20.07.1995 г. № 2660 ФИО2 установлено 30% утраты профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием. 

С 11.05.2000 г. по 31.05.2000 г. истец находился на стационарном обследовании в ФГБУ «НИИ КПГиПЗ». По результатам обследования профессиональное заболевание прогрессировало, был выставлен диагноз: 

<

данные изъяты> 

Было установлено, что течение заболевания непрогредиентное. Это означает, что заболевание носит хронический характер и протекает без прогресса. 

Заключением МСЭ от 04.09.2007 г. № 2925 утрата профессиональной трудоспособности в размере 30% связи с профессиональным заболеванием установлена бессрочно. 

На протяжении всей трудовой деятельности в должности машиниста бурового станка и слесаря дежурного и по ремонту оборудования истец подвергался воздействию вредных производственных факторов: шум – постоянный, широкополостный, средневысокочастотный; вибрация с превышением предельно допустимых значений; запыленность в кабинет бурового станка при свободном содержании двуокиси кремния в породной пыли до 18%.; влияние температур (высокие в летний период и низкие – в зимний); физические нагрузки. 

Общий стаж работы на разрезе «Сибиргинский» с воздействием вредного фактора согласно санитарно-гигиеническим характеристикам № 20 от 11.01.1991 и № 403 от 03.11.1991 и трудовой книжки составил 11 лет и 4 месяца в должности машиниста бурового станка и 16 лет и 1 месяц в должности слесаря дежурного и по ремонту оборудования.

В результате полученного профессионального заболевания состояние здоровья истца резко ухудшилось. Он постоянно испытываю головные боли, головокружение, появились сложности с равновесием, нарушена координация (особенно с закрытыми глазами), беспокоят сильные боли в конечностях, наблюдается тремор рук и дрожание пальцев, что неадекватно воспринимается окружающими. Постоянно ноют и немеют руки, сводят судороги пальцы на руках, постоянно болит поясница, руки отекают, постоянные сильные боли в области предплечий обеих рук, странные ощущения в конечностях — мурашки, жжение. Непрерывные тупые ночные боли. Истец вынужден постоянно принимать обезболивающие препараты. 

Из-за нарушения в работе ЦНС появились признаки раздражительности, повышенной утомляемости, нарушен сон, появилась одышка и учащенное сердцебиение, истец постоянно испытывает чувство общего недомогания. 

Из-за серьезных проблем со здоровьем значительно изменилось качество жизни ФИО2: приходится менять устоявшиеся привычки, хобби, ссужается круг общения. 

Как коренной житель горной Шории, он постоянно занимался охотой, рыбалкой, собираем ягод и орехов. После установления профессионального заболевания ФИО2 полностью лишен возможности заниматься этими видами деятельности из-за серьезных проблем со здоровьем, связанных с профессиональным заболеванием: любые наклоны, длительная ходьба, напряжения рук, связанные с физическими нагрузками, вызывают сильную боль. При наличии головокружений и проблем с равновесием походы в лес был вынужден прекратить. 

Как указал истец в исковом заявлении, он не может выполнять даже незначительную работу по дому из-за постоянных болей, которые усиливаются при любой, даже незначительной нагрузки. Постоянно всю работу по дому делают дети. От этого испытываю особые нравственные страдания, поскольку является главой семьи. От этого ощущает свою несостоятельность. 

Истец обращается за медицинской помощью в лечебные учреждения, принимаю лекарственные препараты, но улучшений не ощущает. Прием обезболивающих препаратов превратился в образ жизни.

Санаторно-курортное лечение оказывает незначительное действие, эффект на небольшой промежуток времени. 

23.12.2019 истец обратился к ответчику с заявлением о выплате компенсации морального вреда, которые он оценил в 350000 руб. 

Заявление оставлено без ответа и удовлетворения. 

В судебном заседании истец требования поддержал.

Представитель ответчика исковые требования не признал, указав в возражениях на следующие доводы. Согласно разъяснением, содержащимся в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» (с последующими дополнениями и изменениями) вопросы компенсации морального вреда регулируются рядом законодательных актов, введённых в действие в разные сроки. В целях обеспечения правильного и своевременного разрешения возникшего спора суду необходимо по каждому делу выяснять характер взаимоотношений сторон и какими правовыми нормами они регулируются, допускает ли законодательство возможность компенсации морального вреда по данному виду правоотношений и, если такая ответственность установлена, когда вступил в силу законодательный акт, предусматривающий условия и порядок компенсации вреда в этих случаях, а также когда были совершены действия, повлекшие причинение морального вреда. Право на компенсацию морального вреда впервые законодательно было предусмотрено Основами гражданского законодательства Союза ССР и республик, принятых 31 мая 1991 г., но действие которых было распространено на территорию Российской Федерации с 03 августа 1992 г, и применявшихся до 01 января 1995 г. Согласно ч.1 ст. 4 ГК РФ акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие. Согласно п.6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 г. № 10, если моральный вред причинен до введения в действие законодательного акта, предусматривающего право потерпевшего на его компенсацию, требования истца не подлежат удовлетворению, в том числе и в случае, когда истец после вступления этого акта в законную силу испытывает нравственные или физические страдания, поскольку на время причинения вреда такой вид ответственности не был установлен и по общему правилу действия закона во времени закон, усиливающий ответственность по сравнению с действовавшим на время совершения противоправных действий, не может иметь обратной силы (пункт 1 статьи 54 Конституции Российской Федерации). В Определении Конституционного Суда РФ от 18 января 2005. № 7-О указано, что общим (основным) принципом действия закона во времени является распространение его на отношения, возникшие после его введения в действие, и только законодатель вправе распространить новые нормы на отношения, которые возникли до введения соответствующих норм в действие, то есть, придать закону обратную силу. Утрата профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием была установлена истцу впервые 02.07.1992 г. Соответственно, нравственные и физические страдания были причинены ему до 03.08.1992 г., то есть, до введения в действие Основ гражданского законодательства Союза СССР, предусмотревших такой вид ответственности. Учитывая данные обстоятельства, моральный вред в данном случае не подлежит компенсации, поскольку профзаболевание было установлено истцу впервые в 1989 году, и нравственные, физические страдания были причинены до 03.08.1992 г. 

Кроме того, по мнению истца, компенсация морального вреда в сумме 350000 рублей является завышенной и не соответствует требованиям статей 151, 1101 ГК РФ, а именно, разумности и справедливости. Поскольку моральный вред является оценочной категорией, факт причинения страданий доказывается работником, суд при разрешении спора о компенсации морального вреда должен исходить из требований разумности, справедливости и соразмерности компенсации последствиям нарушения, то есть, из основополагающих принципов, предполагающих баланс интересов сторон. 

По заключению прокурора, с учетом объема и характера, причиненных истцу нравственных страданий, степени вины работодателя, требований разумности и справедливости следует взыскать с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере не менее 200 000 рублей.

Заслушав объяснения истца, его представителя, представителя ответчика, свидетелей, а также заключение прокурора, суд установил следующие обстоятельства. 

В соответствии с Конституцией РФ в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37), каждый имеет право на охрану здоровья (часть 2 статьи 41), каждому гарантируется право на судебную защиту (часть 1 статьи 46).

Из данных положений Конституции РФ в их взаимосвязи следует, что каждый имеет право на справедливое и соразмерное возмещение вреда, в том числе и морального, причиненного повреждением здоровья вследствие не обеспечения работодателем безопасных условий труда, а также имеет право требовать такого возмещения в судебном порядке.

В соответствии со статьей 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Пунктом 32 Постановления Пленума ВС РФ от 26.01.2010, № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» установлено, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда. Независимо от вины причинителя вреда осуществляется компенсация морального вреда, если вред жизни или здоровью гражданина причинен источником повышенной опасности (статья 1100 ГК РФ).

При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Согласно разъяснению, содержащемуся в пункте 63 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.03.2004 № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в соответствии со статьей 237 ТК РФ компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба. Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Аналогичные критерии определения размера компенсации морального вреда содержатся и в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда». 

Из содержания данных положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ в их взаимосвязи следует, что в случае спора размер компенсации морального вреда определяется судом по указанным выше критериям.

Согласно статье 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяется правилами статьи 151 ГК РФ, которая предусматривает, что если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимание обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причин вред. 

Согласно п. 3 ч.2 ст. 8 ФЗ РФ № 125 «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» от 24.07.1998 года в качестве гарантии трудовых прав застрахованных лиц, предусмотрено возмещение им морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием причинителем вреда. 

Надлежащим ответчиком по требованиям о компенсации морального вреда в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием является работодатель (страхователь) или лицо, ответственное за причинение вреда (пункт 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.03.2011 № 2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний»). При этом, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Трудовое законодательство предусматривает в качестве основной обязанности работодателя обеспечить безопасность труда и условия, отвечающие требованиям охраны и гигиены труда, то есть создавать такие условия труда, при которых исключалось бы причинение вреда жизни и здоровью работника. 

В соответствии со статьей 212 ТК РФ обязанности по обеспечению безопасных условий труда и охраны труда возлагаются на работодателя.

Согласно статье 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме, а при определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как следует из материалов дела и установлено судом, с 02.10.1971 г. истец был принят на разрез «Сибиргинский» ПО «Кемеровоуголь» обрубщиком сучьев 3 разряда. После окончания курсов с 06.07.1972 г. по 24.12.1987 г. работал в должности помощника машиниста бурового станка. С 24.12.1987 г. по 28.01.2004 г. работал в должности слесаря дежурного и по ремонту оборудования. 28.01.2004 г. переведен сторожем. 15.03.2005 г. уволен по сокращению штата, что подтверждается копией трудовой книжки на л.д. 24 - 27. В результате длительной работы в условиях воздействия вредных производственных факторов при работе в профессиях помощника машиниста бурового станка и слесаря дежурного и по ремонту оборудования разреза «Сибиргинский» у истца возникло профессиональное заболевание: 

<

данные изъяты> Заключением ВТЭК от 02.07.1992 г. истцу впервые установлено 25% утраты профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием (л.д. 13). Приказом по разрезу «Сибиргинский» от 01.09.1992. № 266 (л.д. 11 – 12) истцу были назначены выплаты в счет возмещения вреда здоровью. В приказе было указано, что при расследовании случая профессионального заболевания вины истца в случившемся не установлено, 100% вина предприятия. Приказом по филиалу № 9 ГУ КРОФСС РФ от 14.09.2000 г. № 4303-н (копия на л.д. 21)истцу были назначены страховые выплаты. Заключением ВТЭК от 20.07.1995 г. № 2660 (л.д. 16) ФИО2 установлено 30% утраты профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием. Заключением МСЭ от 04.09.2007 г. № 2925 (л.д. 20) утрата профессиональной трудоспособности в размере 30% связи с профессиональным заболеванием установлена бессрочно. Согласно санитарно - гигиенической характеристике и дополнения к ней на л.д. 22 – 23 в период работы в должности машиниста бурового станка и слесаря дежурного и по ремонту оборудования истец подвергался воздействию вредных производственных факторов: шум – постоянный, широкополостный, средневысокочастотный; вибрация с превышением предельно допустимых значений; запыленность в кабинет бурового станка при свободном содержании двуокиси кремния в породной пыли до 18%.; влияние температур (высокие в летний период и низкие – в зимний); физические нагрузки. 

Общий стаж работы на разрезе «Сибиргинский» с воздействием вредного фактора согласно санитарно-гигиеническим характеристикам № 20 от 11.01.1991 и № 403 от 03.11.1991 и трудовой книжки составил 11 лет 4 месяца в должности машиниста бурового станка и 16 лет 1 месяц в должности слесаря дежурного и по ремонту оборудования. 

Согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц ОАО «Разрез Сибиргинский» является правопредшественником ПАО «Южный Кузбасс». 

Пояснения истца о том, что он испытывает постоянную физическую боль, обусловленную наличием профессионального заболевания, а также нравственные страдания подтверждаются имеющимися в материалах дела медицинскими документами, согласно которым истец систематически обращается на приём к врачу по поводу возникшего у него профессионального заболевания (л.д. 30 - 31). 

Пояснений истца подтверждается и показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей. 

По пояснению свидетеля ФИО5 приходящегося истцу сыном, в связи с профессиональным заболеванием истец испытывает боли в верхних конечностях, не может сгибать кисти рук, что делает невозможным выполнение ФИО2 любой работы, даже по собственному обслуживанию, приготовлению пищи. По этой причине свидетель осуществляет уход за отцом. В связи с немощностью ФИО2 стал нервным, раздражительным. Медикаментозное лечение не приносит результатов. До заболевания ФИО2 ходил на охоту, на рыбалку, что в настоящее время по причине плохого состояния здоровья стало для него непосильным занятием. 

Согласно пояснениям свидетеля ФИО1 он проживает по соседству с истцом, общается с ним. При разговоре ФИО2 жалуется на частые головные боли, болезненность рук и ног. Свидетель помогает ФИО2, приобретает ему продукты, выносит мусор. По состоянию здоровья ФИО2 в течение не менее 15 лет не может заниматься одним из его любимых занятий, рыбалкой, куда ранее ходил вместе с ФИО1 

Довод ответчика о том, что требования истца не являются обоснованными, поскольку на дату установления у ФИО2 профессионального заболевания не вступили в силу Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик, предусматривающие право на компенсацию морального вреда, суд считает несостоятельным в силу следующего. 

Согласно п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 г. № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», если противоправные действия (бездействие) ответчика, причиняющие истцу нравственные или физические страдания, начались до вступления в силу закона, устанавливающего ответственность за причинение морального вреда, и продолжаются после введения этого закона в действие, то моральный вред в указанном случае подлежит компенсации.

Из материалов дела следует, в 1992 г. в период работы ФИО2 слесарем дежурным и по ремонту оборудования ему впервые было установлено профессиональное заболевание, с основным диагнозом: 

<

данные изъяты>. Несмотря на утверждение ответчика о том, что единственной причиной заболевания явилась работа в условиях вибрации, как усматривается из санитарно-гигиенической характеристики и дополнения к ней, в качестве вредных производственных факторов помимо вибрации указаны шум, запылённость в кабине бурового станка, микроклимат, физические нагрузки. После установления в июле 1992 года 25% утраты трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием ФИО2 продолжил работу на том же предприятии в той же должности. 20.07.1995 г. в связи с дальнейшим ухудшением состояния здоровья заключением ВТЭК процент утраты профессиональной трудоспособности был установлен в размере 30%. Данные врачом рекомендации относительно не возобновления работы, в частности, с физическим перенапряжением, выполнены не были. В санитарно-гигиенической характеристике машиниста бурового станка указано, что по тяжести труда работа относится к 3 категории тяжести, мощностью внешней работы с преимущественным участием мышц плечевого пояса до 45 Вт. ФИО6 статической нагрузки на смену при удержании усилия до 208800 кг/с. При выполнении ремонтных работ, подъём тяжестей на высоту 1,5 м весом 25 – 30 кг. Эти же параметры (по тяжести труда работа относится к 3 категории тяжести, мощностью внешней работы с преимущественным участием мышц плечевого пояса до 45 Вт. ФИО6 статической нагрузки на смену при удержании усилия до 208800 кг/с. При выполнении ремонтных работ, подъём тяжестей на высоту 1,5 м весом 25 – 30 кг) указаны в числе вредных факторов, характеризующихся как физическая нагрузка, в санитарно-гигиенической характеристике рабочего места дежурного слесаря разреза «Сибиргинский». Доказательств того, что после выявления профессионального заболевания воздействие указанных выше вредных производственных факторов на истца прекратилось, что ФИО2 был трудоустроен работодателем с учётом медицинских рекомендаций, исключающих возвращение к труду, в том числе, с физическим перенапряжение, ответчиком представлено не было. 

Изложенное позволяет суду прийти к выводу, что противоправное бездействие ответчика, причиняющее истцу нравственные и физические страдания, которое началось до вступления в силу закона, устанавливающего ответственность за причинение морального вреда, продолжилось после введения этого закона в действие. 

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащей взысканию в пользу истца, суд исходит из того, что факт причинения вреда здоровью истца вследствие профессионального заболевания подтвержден материалами дела, в том числе актом о случае профессионального заболевания, согласно которому непосредственной причиной профессионального заболевания истца явилась работа в условиях длительного воздействия вредных производственных факторов и тяжести трудового процесса на предприятии ответчика. Судом учтен процент утраты истцом профессиональной трудоспособности и вина ответчика в образовании у истца профессионального заболевания.

Принимая во внимание вышеприведенные нормы, у истца имеются правовые основания для получения названной компенсации. 

С учётом степени физических и нравственных страданий ФИО2, размера утраченной им профессиональной трудоспособности, т.е. индивидуальных особенности пострадавшего, степени вины ответчика, размер выплаченной в счёт компенсации морального вреда денежной суммы, суд считает, что соответствующим требованиям статей 151, 1101 ГК РФ, принципу разумности и справедливости, не нарушающим положения ст. 237 ТК РФ будет взыскание с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда в размере 90000 рублей. 

Согласно ст. ч.1 ст. 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которых истец освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов. Взысканию в ответчика в доход бюджета полежит государственная пошлина в размере 300 рублей. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. 198 ГПК РФ, суд

р е ш и л :

Иск ФИО2 удовлетворить частично. 

Взыскать с Публичного акционерного общества «Южный Кузбасс» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в связи с профессиональным заболеванием в размере 90000 рублей, в удовлетворении остальной части заявленных требований отказать.

Взыскать с Публичного акционерного общества «Южный Кузбасс» в доход бюджета муниципального образования государственную пошлину в размере 300 рублей. 

Решение суда может быть обжаловано в апелляционную инстанцию Кемеровского областного суда через Мысковский городской суд Кемеровской области в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме. 

Судья Ульянова О.А. 

Мотивированное решение изготовлено 25.05.2020 г.