ВЕРХОВНЫЙ СУД УДМУРТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Судья 1 инст.: Гуляева Е.В. УИД: 18RS0002-01-2024-000884-26

Судья-докладчик: Пашкина О.А. Апел. производство: №33-334/2026

1-я инстанция: №2-337/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

19 января 2026 года г. Ижевск

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Удмуртской Республики в составе:

председательствующего судьи Дубовцева Д.Н.,

судей Нургалиева Э.В., Пашкиной О.А.,

при секретаре Леоновой Л.Т.,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на решение Первомайского районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 26 марта 2025 года по гражданскому делу по исковому заявлению ФИО1 к Федеральному казенному учреждению «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Удмуртской Республике» Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации об оспаривании заключения медико-социальной экспертизы, взыскании компенсации морального вреда.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Удмуртской Республики Пашкиной О.А., возражения представителя ответчика Федерального казенного учреждения «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Удмуртской Республике» Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации ФИО2 относительно апелляционной жалобы, судебная коллегия

установила:

ФИО1 (далее – истец, пострадавший, ФИО1) обратился в суд с исковым заявлением к Федеральному казенному учреждению «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Удмуртской Республике» Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации (далее – ответчик, ФКУ «ГБ МСЭ по УР»), мотивируя тем, что у истца имеется профессиональное заболевание, в связи с наличием которого ему установлено 30% утраты профессиональной трудоспособности. 8 декабря 2022 года в отношении ФИО3 проведено очередное освидетельствование, по результатам которого утрата профессиональной трудоспособности определена в прежнем размере, инвалидность истцу не установлена. Поскольку с течением времени состояние здоровья ФИО1 ухудшилось, возникли и развились новые болезненные состояния, которые ответчиком во внимание не приняты, постольку истец просил признать незаконным заключение Бюро МСЭ №21 от 8 декабря 2022 года об установлении степени утраты профессиональной трудоспособности в размере 30%, установить истцу степень утраты профессиональной трудоспособности в размере 100% и инвалидность третьей группы по степени утраты общей трудоспособности, а также взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 руб.

В судебном заседании суда первой инстанции истец ФИО1 исковые требования поддержал по основаниям, изложенным в иске, просил удовлетворить исковое заявление.

В судебном заседании суда первой инстанции представитель ответчика ФКУ «ГБ МСЭ по УР» ФИО2, действующий по доверенности, исковые требования не признал, просил отказать в удовлетворении иска.

Решением Первомайского районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 26 марта 2025 года в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФКУ «ГБ МСЭ по УР» о признании заключения незаконным, изменении степени утраты профессиональной трудоспособности, установлении инвалидности, взыскании компенсации морального вреда отказано.

В апелляционной жалобе истец ФИО1 просит указанное решение суда отменить и принять по делу новое решение об удовлетворении исковых требований, ссылаясь на то, что с установлением заболевания истец не смог продолжать трудовую деятельность в должности печевого на дистилляции металлов в Акционерном обществе «Чепецкий механический завод», в связи с чем он был уволен ввиду отсутствия у работодателя работы с оптимальными и допустимыми условиями труда. Данное обстоятельство свидетельствует о невозможности продолжения истцом профессиональной деятельности, что зафиксировано в программе реабилитации пострадавшего. При вынесении решения суд принял за основу выводы экспертизы.

В возражениях на апелляционную жалобу представитель ответчика ФКУ «ГБ МСЭ по УР» просил решение районного суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения, ссылаясь на то, что по результатам медико-социальной экспертизы у ФИО1 выявлено нарушение здоровья со стойкими расстройствами функций организма (незначительные нарушения функции дыхательной системы), которое не приводит к ограничениям одной из основных категорий жизнедеятельности, необходимости в мероприятиях реабилитации и абилитации, и не является основанием для определения ему инвалидности. Максимально выраженные из имеющихся нарушений функций организма соответствуют 30% (I степени), то есть незначительным нарушениям функции дыхательной системы. Имеющееся у пострадавшего нарушение здоровья со стойкими незначительными нарушениями функции дыхательной системы в результате профессионального заболевания при невозможности продолжать выполнять профессиональную деятельность, непосредственно предшествующую профессиональному заболеванию, дает основание для определения степени утраты профессиональной трудоспособности в размере 30%. Медико-социальная экспертиза проведена в отношении ФИО1 в соответствии с законом, нарушений порядка ее проведения не установлено. В рамках рассмотрения настоящего дела проведена судебная медико-социальная экспертиза, оснований не доверять результатам которой не имеется.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представитель ответчика ФКУ «ГБ МСЭ по УР» ФИО2, действующий по доверенности, не согласился с доводами апелляционной жалобы, просил решение районного суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Истец ФИО1, будучи надлежащим образом извещенным о дате, времени и месте рассмотрения дела, в суд апелляционной инстанции не явился, в связи с чем по правилам ст.ст. 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) дело судебной коллегией рассмотрено в его отсутствие.

В соответствии с ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Оснований для выхода за пределы доводов апелляционной жалобы и возражений относительно жалобы в настоящем деле судебная коллегия не усматривает.

Выслушав представителя ответчика, изучив и проанализировав материалы гражданского дела, проверив законность и обоснованность оспариваемого решения в соответствии с ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы и возражений относительно жалобы, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, в соответствии с актом о случае профессионального заболевания от 12 декабря 2019 года имеющееся у ФИО1 заболевание (хроническая обструктивная болезнь легких тяжелой степени профессионального характера вне обострения на фоне гистиоцитоза легких хронического течения, стабилизации. ДН 1 степени) является профессиональным и возникло в результате воздействия на рабочем месте вредных химических веществ (угольная пыль) в воздухе рабочей зоны в концентрациях, превышающих ПДК.

3 февраля 2020 года в Бюро №21 – филиале ФКУ «ГБ МСЭ по УР» ФИО1 впервые проведена медико-социальная экспертиза, по результатам которой установлено 30% утраты профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием, инвалидность не установлена.

Решением Глазовского районного суда Удмуртской Республики от 28 июля 2022 года по делу №2-21/2022 исковые требования ФИО1 к ФКУ «ГБ МСЭ по УР» о признании незаконным вышеуказанного решения Бюро №21 – филиала ФКУ «ГБ МСЭ по УР» от 3 февраля 2020 года, установлении степени утраты профессиональной трудоспособности в размере 100% оставлены без удовлетворения.

27 января 2021 года в Бюро №21 – филиале ФКУ «ГБ МСЭ по УР» ФИО1 проведено продление степени утраты профессиональной трудоспособности с 1 февраля 2021 года по 1 августа 2021 года. В дальнейшем продление степени утраты профессиональной трудоспособности проводилось в Экспертном составе №2 ФКУ «ГБ МСЭ по УР» 20 июля 2021 и 17 января 2022 года на срок до 1 августа 2022 года.

На основании протокола врачебной комиссии ФБУЗ МСЧ №41 ФМБА России от 5 декабря 2022 года № ФИО1 направлен на медико-социальную экспертизу с целью установления группы инвалидности и определения степени утраты профессиональной трудоспособности в процентах.

8 декабря 2022 года в Бюро №21 – филиале ФКУ «ГБ МСЭ по УР» ФИО1 проведена очная медико-социальная экспертиза. Согласно протоколу проведения медико-социальной экспертизы от 8 декабря 2022 года № и акту медико-социальной экспертизы № по результатам освидетельствования ФИО1 с клинико-функциональным диагнозом: «Основной – профессиональная хроническая обструктивная болезнь легких, вызванная угольной пылью, ограничение скорости воздушного потока тяжелой степени (GOLD 3), с выраженными симптомами (шкала mMRC 3 балла), с редкими обострениями, фаза ремиссии. ДН 1 ст. Стойкие незначительные нарушения функции дыхательной системы. Сопутствующий – гистиоцитоз Х, хроническое течение, стабилизация» инвалидом не признан, установлено 30% утраты профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием.

20 декабря 2022 года ФИО1 выдана справка серии МСЭ-2011 № об установлении ему 30% утраты профессиональной трудоспособности в связи с профессиональным заболеванием на срок с 6 декабря 2022 года до 1 января 2024 года, а также за пропущенный период с 1 августа 2022 года по 5 декабря 2022 года.

Не согласившись с указанным решением федерального государственного учреждения медико-социальной экспертизы, ФИО1 обратился с настоящим иском в суд.

При рассмотрении настоящего дела районным судом назначена судебная медико-социальная экспертиза, производство которой поручено экспертам ФКУ «Главное бюро медико-социальной экспертизы по Республике Татарстан» Минтруда России.

В соответствии с заключением очной судебной медико-социальной экспертизы от 25 декабря 2024 года нарушения здоровья ФИО1, полученные в результате профессионального заболевания, являются стойким расстройством организма. Степень утраты профессиональной трудоспособности ФИО1 в связи с полученным им профессиональным заболеванием составляет 30%. У ФИО1 по состоянию на дату освидетельствования – 8 декабря 2022 года по имеющимся в деле освидетельствования документам и сведениям основания для установления 100% утраты профессиональной трудоспособности не имелись.

Разрешая спор сторон по существу, суд первой инстанции руководствовался положениями ст.ст. 7, 39, 41 Конституции Российской Федерации, ст. 60 Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», ст.ст. 1, 7, 8, 32 Федерального закона от 24 ноября 1995 года №181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации», ст.ст. 3, 11 Федерального закона от 24 июля 1998 года №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», п.п. 2, 4, 12, 14, 15, 16, 17 Правил установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 16 октября 2000 года №789, п.п. 5, 6, 7, 23, 24, 59 Правил признания лица инвалидом, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 5 апреля 2022 года №588, и, оценив представленные доказательства в их совокупности и взаимной связи, исходил из того, что в соответствии с заключением судебной медико-социальной экспертизы нарушения здоровья ФИО1, полученные в результате профессионального заболевания, являются стойким расстройством организма, степень утраты профессиональной трудоспособности ФИО1 вследствие профессионального заболевания составляет 30%, по состоянию на дату освидетельствования 8 декабря 2022 года у истца отсутствовали основания для установления 100% утраты профессиональной трудоспособности, в связи с чем пришел к выводу об отсутствии оснований для признания оспариваемого решения ответчика незаконным, а также установления ФИО1 инвалидности и изменения степени утраты профессиональной трудоспособности. Не установив в действиях ответчика нарушений требований закона, повлекших причинение ФИО1 нравственных страданий, районный суд отказал истцу во взыскании компенсации морального вреда.

Приведенные выводы суда первой инстанции судебная коллегия полагает правильными, соответствующими как фактическим обстоятельствам дела, так и нормам материального права, регулирующим спорные правоотношения, они подтверждены исследованными доказательствами, оценка которых произведена судом по правилам ст.ст. 56, 67 ГПК РФ.

Согласно абз. 17, 18 ст. 3 Федерального закона от 24 июля 1998 года №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний» под профессиональной трудоспособностью понимается способность человека к выполнению работы определенной квалификации, объема и качества, а под степенью утраты профессиональной трудоспособности – выраженное в процентах стойкое снижение способности застрахованного осуществлять профессиональную деятельность до наступления страхового случая.

Исходя из п. 3 ст. 11 вышеуказанного Федерального закона, степень утраты застрахованным профессиональной трудоспособности устанавливается учреждением медико-социальной экспертизы.

В силу п. 2 Правил установления степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 16 октября 2000 года №789, степень утраты профессиональной трудоспособности устанавливается в процентах на момент освидетельствования пострадавшего, исходя из оценки потери способности осуществлять профессиональную деятельность вследствие несчастного случая на производстве и профессионального заболевания, в соответствии с критериями определения степени утраты профессиональной трудоспособности.

В части 1 статьи 1 Федерального закона от 24 ноября 1995 года №181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации» инвалид определяется как лицо, которое имеет нарушение здоровья со стойким расстройством функций организма, обусловленное заболеваниями, последствиями травм или дефектами, приводящее к ограничению жизнедеятельности и вызывающее необходимость его социальной защиты.

Признание лица инвалидом осуществляется федеральным учреждением медико-социальной экспертизы (ч. 4 ст. 1 Федерального закона от 24 ноября 1995 года №181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации»).

В соответствии с п.п. 5, 6 Правил признания лица инвалидом, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 5 апреля 2022 года №588, условиями признания гражданина инвалидом, вызывающими необходимость его социальной защиты, являются:

а) нарушение здоровья со стойким расстройством функций организма, обусловленное заболеваниями, последствиями травм или дефектами;

б) ограничение жизнедеятельности (полная или частичная утрата гражданином способности или возможности осуществлять самообслуживание, самостоятельно передвигаться, ориентироваться, общаться, контролировать свое поведение, обучаться или заниматься трудовой деятельностью);

в) необходимость в мероприятиях и услугах по основным направлениям комплексной реабилитации и абилитации.

Наличие одного из вышеперечисленных условий не является основанием, достаточным для признания гражданина инвалидом.

Как видно из дела, по результатам спорного освидетельствования истцу установлен клинико-функциональный диагноз: «Основной – профессиональная хроническая обструктивная болезнь легких, вызванная угольной пылью, ограничение скорости воздушного потока тяжелой степени (GOLD 3), с выраженными симптомами (шкала mMRC 3 балла), с редкими обострениями, фаза ремиссии. ДН 1 ст. Стойкие незначительные нарушения функции дыхательной системы. Сопутствующий – гистиоцитоз Х, хроническое течение, стабилизация», что по степени выраженности стойких нарушений функций организма человека квалифицировано ответчиком как незначительные нарушения функций дыхательной системы, соответствующие 30% и не приводящие к ограничению основных категорий жизнедеятельности человека, в связи с чем степень утраты профессиональной трудоспособности у ФИО1 определена ФКУ «ГБ МСЭ по УР» равной 30%.

Установление диагноза и степени утраты профессиональной трудоспособности относится к полномочиям учреждений медико-социальной экспертизы, в связи с чем суд первой инстанции в пределах процессуальной компетенции и в условиях, требующих специальных познаний, назначил проведение по делу судебной медико-социальной экспертизы, по результатам которой степень утраты профессиональной трудоспособности истца в связи с полученным им профессиональным заболеванием определена в размере 30%, аналогичном установленному ответчиком в оспариваемом ФИО1 решении. Из заключения судебной медико-социальной экспертизы усматривается, что у ФИО1 имеется нарушение здоровья с 1 степенью выраженности стойких нарушений функций организма человека (в диапазоне 10-30 процентов), обусловленное последствием профессионального заболевания, не приводящее к ограничению основных категорий жизнедеятельности, что не дает основание для установления группы инвалидности в соответствии с Правилами признания лица инвалидом, утвержденными постановлением Правительства Российской Федерации от 5 апреля 2022 года №588. Максимально выраженное нарушение функций организма соответствует 10-30% по п. 10.1.1 Приложения №1 к приказу Минтруда России от 27 августа 2019 года №585н «О классификациях и критериях, используемых при осуществлении медико-социальной экспертизы граждан федеральными государственными учреждениями медико-социальной экспертизы». Наличие факта влияния других нарушений функций организма, утяжеляющих максимально выраженное в процентах нарушение функций организма, не установлено. Последствия профессионального заболевания приводят к повреждению здоровья с 1 степенью нарушения функций организма (незначительные нарушения функции дыхательной системы), при этом пострадавший после установления диагноза профессионального заболевания по медицинским показаниям выведен из вредных условий труда и переведен распределителем работ, что повлекло снижение квалификации, тяжести, объема производственной деятельности, являющееся согласно п. 17 Критериев определения степени утраты профессиональной трудоспособности в результате несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, утвержденных приказом Минтруда России от 30 сентября 2020 года №687н, основанием для установления 30% утраты профессиональной трудоспособности.

Доводы апеллянта о несогласии с заключением судебной экспертизы, принятым судом первой инстанции в качестве допустимого доказательства по делу, судебная коллегия находит несостоятельными, а потому подлежащими отклонению с учетом нижеследующего.

В соответствии с ч. 1 ст. 55 ГПК РФ доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела. Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами (ст. 60 ГПК РФ).

Исходя из ч. 1 ст. 79 ГПК РФ, при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Согласно ч.ч. 1, 3 ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Руководствуясь положениями ст.ст. 56, 67 ГПК РФ, суд первой инстанции, принимая заключение судебной экспертизы в качестве допустимого, относимого и достоверного доказательства в подтверждение законности и обоснованности оспариваемого решения ФКУ «ГБ МСЭ по УР», произвел оценку данного доказательства в соответствии с вышеприведенными требованиями процессуального закона, результаты которой должным образом отразил в решении. Оснований для иной оценки данного доказательства судебная коллегия не усматривает, поскольку экспертное заключение соответствует требованиям статьи 86 ГПК РФ, экспертами даны аргументированные ответы на постановленные перед ними вопросы, в заключении полно и всесторонне описан ход и результаты исследования, выводы являются логическим следствием осуществленного исследования, заключение не содержит внутренних противоречий, сомнений в правильности и обоснованности оно не вызывает, является ясным и полным. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Судебная экспертиза проведена уполномоченным учреждением медико-социальной экспертизы, а потому ставить под сомнение компетентность экспертов или по другим причинам не доверять их выводам, объективных оснований не имеется.

Поскольку материалами дела подтверждается, что на дату освидетельствования (8 декабря 2022 года) у ФИО1 имелось нарушение здоровья с 1 степенью выраженности стойких нарушений функций организма человека, обусловленное последствием профессионального заболевания, не приводящее к ограничению основных категорий жизнедеятельности, постольку районный суд правильно исходил из отсутствия правовых оснований для признания истца инвалидом и установления ему иной степени утраты профессиональной трудоспособности, а потому верно квалифицировал оспариваемое решение ответчика в качестве законного.

Выводы суда первой инстанции подробно и обстоятельно мотивированы, должным образом отражены в обжалуемом судебном постановлении, основаны на правильном применении норм материального права, регулирующих спорные отношения, и установленных фактических обстоятельствах дела, подтверждаются совокупностью исследованных доказательств, а потому повода для их переоценки по доводам апелляционной жалобы судебная коллегия не усматривает.

Вопреки суждениям апеллянта само по себе наличие у него профессионального заболевания, обуславливающего нарушение здоровья с 1 степенью выраженности стойких нарушений функций организма, которое не приводит к ограничению основных категорий жизнедеятельности, в том числе трудовой деятельности, не является достаточным основанием для установления истцу группы инвалидности и степени утраты профессиональной трудоспособности в испрашиваемом размере. То обстоятельство, что после установления диагноза профессионального заболевания ФИО1 по медицинским показаниям был освобожден от ранее замещаемой должности, не свидетельствует о невозможности продолжения им трудовой деятельности как основной категории жизнедеятельности.

Судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции с достаточной полнотой исследовал приведенные обстоятельства дела и дал надлежащую оценку представленным доказательствам, выводы суда не противоречат материалам дела, юридически значимые обстоятельства по делу судом установлены правильно, нормы материального и процессуального права применены верно.

Таким образом, доводы апелляционной жалобы не ставят под сомнение выводы районного суда, не содержат обстоятельств, нуждающихся в дополнительной проверке, и не могут повлечь отмену судебного постановления, поскольку основаны на неправильном применении и толковании действующего законодательства, а также полностью опровергаются материалами дела.

Доводов, заслуживающих внимания судебной коллегии и влияющих на содержание принятого судом первой инстанции решения, апелляционная жалоба не содержит, а потому удовлетворению она не подлежит.

Процессуальных нарушений, предусмотренных ч. 4 ст. 330 ГПК РФ, являющихся основанием для отмены решения суда первой инстанции в любом случае, районным судом не допущено.

Руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Первомайского районного суда г. Ижевска Удмуртской Республики от 26 марта 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 23 января 2026 года.

Председательствующий судья Д.Н. Дубовцев

Судьи Э.В. Нургалиев

О.А. Пашкина