Дело №

Мотивированное 

решение

 изготовлено 08 ноября 2019 года.

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ДД.ММ.ГГГГ г.Себеж

Себежский районный суд Псковской области в составе председательствующего судьи Сиговой А.В.,

при секретаре судебного заседания Карнауховой Е.Г.,

с участием помощника прокурора Себежского района Псковской области Басовой Л.Н.,

истца – ФИО1, являющейся также представителем соистца ФИО2 на основании доверенности серии 

<

адрес>0 от ДД.ММ.ГГГГ, и их представителя ФИО3, действующей на основании ордера № от ДД.ММ.ГГГГ,

представителей ответчика – Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Псковской области «Себежская районная больница» ФИО4, действующего на основании приказа от ДД.ММ.ГГГГ №-к, ФИО5, действующего на основании доверенности б/н от ДД.ММ.ГГГГ,

представителя третьего лица – Комитета по здравоохранению Псковской области ФИО6, действующего на основании доверенности б/н от ДД.ММ.ГГГГ, 

рассмотрев в судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Псковской области «Себежская районная больница» о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением, ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Псковской области «Себежская районная больница» о возмещении материального ущерба и взыскании денежной компенсации морального вреда, причиненного преступлением,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 (далее – ФИО1), ФИО2 (далее – ФИО2, соистец) обратились в суд к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Псковской области «Себежская районная больница» (далее – ГБУЗ ПО «Себежская районная больница», ответчик) о возмещении материального ущерба и взыскании денежной компенсации морального вреда, причиненного преступлением.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ исковые требования ФИО1 в части возмещения материального ущерба в размере 20 000 рублей, ФИО2 о возмещении материального ущерба в размере 54 430 рублей и взыскании денежной компенсации морального вреда, причиненного преступлением в размере 5 000 000 рублей, принято к производству.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 отказано в принятии искового заявления к ГБУЗ ПО «Себежская районная больница» в части взыскания денежной компенсации морального вреда, причиненного преступлением.

Свои исковые требования ФИО1 и ФИО2 основывают на том, что 18.06.2014 умер муж ФИО1 и отец ФИО2 – ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (далее – ФИО7). 

В этот день фельдшер ФИО8 в составе бригады скорой медицинской помощи ГБУЗ ПО «Себежская районная больница» прибыла по вызову к ФИО7 для оказания медицинской помощи, последняя ненадлежащим образом оказала медицинскую помощь ФИО7, в результате чего создала условия, при которых заболевания сердечнососудистой системы и их осложнения у ФИО7 продолжили прогрессировать и после ненадлежащего оказания медицинской помощи, последний скончался. ДД.ММ.ГГГГ возбуждено уголовное дело № по ч. 2 ст. 239 УК РФ в отношении фельдшера скорой медицинской помощи ГБУЗ ПО «Себежская районная больница» ФИО8 по факту ненадлежащего оказания ею медицинской помощи ФИО7, повлекшей его смерть. 

В ходе предварительного следствия ФИО9 признала свою вину по ч. 2 ст. 109 УК РФ (причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей) и согласилась на прекращение уголовного дела по истечению сроков давности, то есть по не реабилитирующему основанию.

ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО8 на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ прекращено в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Указывают, что вина ФИО8 подтверждена также заключением комиссионной судебной медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, которым установлено, что комплекс лечебно-диагностических мероприятий на этапе оказания скорой медицинской помощи ФИО7 проводился с нарушением требований ФЗ № от ДД.ММ.ГГГГ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», приказа Министерства здравоохранения в РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «Стандарта скорой медицинской помощи при болезнях, характеризующихся повышенным кровяным давлением», постановления Правительства РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «Об утверждении Правил определения момента смерти человека, в том числе критериев и процедуры установления смерти человека, Правил прекращения реанимационных мероприятий и формы протокола установления смерти человека». Также экспертная комиссия указала, что в случае проведения полноценного обследования ФИО7, верной трактовки данных физикального обследования, проведения инструментальных обследований, фельдшер ГБУЗ ПО «Себежская районная больница» ФИО8 могла бы верно трактовать состояние ФИО7 и могла устранить угрозу жизни и здоровью ФИО7, при этом не исключался благоприятный исход, при котором ФИО7 мог бы быть жив.

В связи с изложенным, им причинен материальный и моральный вред, ФИО1 понесла материальный ущерб в размере 20 000 рублей на оплату похорон, ФИО2 причинены нравственные страдания, размер компенсации морального вреда она оценивает в размере 5 000 000 рублей, а также причинен материальный ущерб в размере 54 430 рублей, связанный с установкой памятника и оградки. 

Ссылаясь на положения ст.ст. 161, 1064, 1068, 1094, 1101 ГК РФ и учитывая, что ФИО8 состояла в трудовых отношениях с ГБУЗ ПО «Себежская районная больница» просят взыскать с ГБУЗ ПО «Себежская районная больница» указанные денежные средства. 

В судебном заседании истец ФИО1, которая также представляет интересы соистца ФИО2, их представитель ФИО3, исковые требования поддержали и просили удовлетворить иск в полном объеме по изложенным в исковом заявлении основаниям. 

ФИО1 дополнила, что в случае оказания надлежащей медицинской помощи фельдшером ФИО8 ее супруг был бы жив, что подтверждается представленными материалами и заключением экспертиз. Отметила, что когда звонила в скорую, неоднократно говорила, что ФИО7 плохо с сердцем. ФИО8 не установила верный диагноз ФИО7, не сняла электрокардиографию, не госпитализировала его, применила лекарственные препараты, которые противопоказаны при наличии у больного острой сердечной недостаточности. При этом, отметила, что на острую сердечную недостаточность указывала частота дыхания 20 в минуту вместо нормы 12-16. Когда приехала во второй раз не провела реанимационные действия. Указала, что ФИО7 в случае необходимости принимал лекарственные препараты, также ежегодно проходил лечение в санатории, спиртные напитки не употреблял. 

ФИО3 указала, что вина ответчика заключается в оказании ФИО7 некачественной медицинской помощи в виде постановки неправильного диагноза, отсутствия адекватного и правильного лечения, недооценки тяжести состояния, отказа в госпитализации, которые утяжелили состояние ФИО7 и уменьшили благоприятный исход. По факту смерти возбуждено уголовное дело, фельдшер ФИО8 привлечена к уголовной ответственности по ч. 2 ст. 109 УК РФ, последняя вину признала и согласилась на прекращение уголовного дела, в связи с истечением срока давности. Проведенными в рамках уголовного дела экспертизами установлено, что были допущены дефекты при оказании помощи, как в первый, так и во второй раз. Считает, что комиссионная судебно-медицинская экспертиза № от ДД.ММ.ГГГГ соответствует требованиям закона. Обратила внимание на отрицательные данные о личности ФИО8 

Представители ответчика ГБУЗ ПО «Себежская районная больница» ФИО4 и ФИО5, в судебном заседании относительно удовлетворения исковых требований возражали. При этом, не отрицали, что допущены дефекты при оказании медицинской помощи ФИО7, но отметили, что допущенные фельдшером ФИО8 недостатки не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти ФИО7, что подтверждается заключением экспертизы. ФИО5 пояснил, что действительно фельдшер должна была руководствоваться «Стандартом скорой медицинской помощи при болезнях, характеризующихся повышенным кровяным давлением». Однако указал, что дефект в виде того, что не была проведена электрокардиография, по его мнению, не повлияло бы на результаты, поскольку в настоящее время невозможно сказать, что бы она показала. Полагал, что с учетом собранного анамнеза на основе тех сведений, которые сообщили фельдшеру о пациенте, она правильно установила диагноз и применила медицинские препараты. Тот факт, что диагноз установлен не правильно, определили после проведения ряда судебно-медицинских экспертиз. Также выразил несогласие с заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку, по его мнению, она проведена в нарушение действующего законодательства и не может расцениваться судом, как надлежащее доказательство. Отметил, что у ФИО7 имелся ряд хронических заболеваний, способных привести к смерти, даже при наличии адекватной терапии. ФИО7 не стремился к лечению и профилактике своего заболевания. Также обратил внимание суда, что решением Себежского районного суда Псковской области от 18.07.2017 в удовлетворении исковых требований ФИО1 о возмещении морального вреда отказано, поскольку не установлена прямая причинно-следственная связь между действиями ФИО8 и наступлением смерти ФИО7, этим же судом вынесено определение от ДД.ММ.ГГГГ. 

Представитель третьего лица Комитета по здравоохранению Псковской области ФИО6 в судебном заседании относительно удовлетворения исковых требований возражала, поддержала доводы, изложенные в отзыве на исковое заявление, где отражено, что дефекты оказания медицинской помощи фельдшером скорой медицинской помощи, установленные следствием, по их мнению, нельзя расценивать как преступление. Отмечено, что ФИО7 не предпринимал профилактические меры лечения относительно установленных у него заболеваний в 2008 году. Также указано, что заключение судебно-медицинской экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № не может быть принято судом как доказательство по делу. 

Третье лицо – ФИО8 в судебное заседание не явилась, о дате, времени и месте судебного заседания извещалась надлежащим образом, ходатайств об отложении не поступало.

Прокурор полагала, что исковые требования ФИО1 и ФИО2 о возмещении материального вреда подлежат удовлетворению в полном объеме, требования ФИО2 о возмещении морального вред частично, а именно в размере 300 000 рублей. 

Исследовав материалы дела, выслушав участников процесса, заключение прокурора, суд приходит к следующему. 

В ст. 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от ДД.ММ.ГГГГ N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее - Закон).

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (п. 1 ст. 2 Закона).

Положениями ст. 4 Закона установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пп. 3, 9 ст. 2 Закона).

В п. 21 ст. 2 Закона определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Закона).

Министерством здравоохранения Российской Федерации издан приказ от ДД.ММ.ГГГГ. N 1513н "Об утверждении стандарта скорой медицинской помощи при болезнях, характеризующихся повышенным кровяным давлением» (далее - Стандарт).

Как следует из п. 1 Стандарта, необходимыми медицинскими мероприятиями для диагностики заболевания состояния являются исследование чувствительной и двигательной сферы при патологии центральной нервной системы головного мозга, расшифровка, описание и интерпретация электрокардиографических данных, осмотр врачом скорой помощи, при этом, инструментальные методы исследования указано – регистрация электрокардиограммы. 

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно ч. 2 ст. 64 Закона формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого Закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч.ч. 2 и 3 ст. 98 Закона).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Судом установлено, что на основании представленной в материалы дела копии свидетельства о заключении брака ФИО7 являлся супругом ФИО1 (т. 1 л.д. 15) и отцом ФИО2 в соответствии с копией свидетельства о рождении последней (т. 1 л.д. 16). 18.06.2014 ФИО7 умер, что подтверждается представленной в материалы дела копией свидетельства о смерти (т. 1 л.д. 17).

В день смерти в связи с плохим самочувствием ФИО7 – ФИО1 была вызвана скорая медицинская помощь по их месту жительства, в составе, которой в 08 часов 53 минуты прибыла по адресу: Псковская область, г. Себеж, 

<

адрес>, фельдшер ФИО8, которая на тот момент состояла в трудовых отношениях с ГБУЗ ПО «Себежская районная больница» в должности фельдшера скорой помощи ГБУЗ ПО «Себежская районная больница» в соответствии с приказом главного врача от ДД.ММ.ГГГГ №. 

Как следует из пояснений ФИО1, данных в судебном заседании и приобщенных в ходе рассмотрения настоящего дела объяснений из уголовного дела №, перед приездом скорой помощи она дала ФИО7 таблетку «Каптоприла» и капли «Корвавола», также указала, что ФИО7 жаловался на боль в сердце (т. № л.д. 49). 

Согласно копии карты вызова скорой медицинской помощи № от 18.06.2014 года в ходе осмотра больного ФИО7 ФИО8 установила у него повышенное артериальное давление (АД) 160/100 мм РТ ст., ЧСС (частота сердечных сокращений) -72 удара в минуту, поставив предварительный диагноз «Гипертоническая болезнь 2 степени», после чего в ходе оказания медицинской помощи, направленной на снижение артериального давления, дала ФИО7 одну таблетку «Анаприлина» и внутримышечно ввела раствор «сульфата магния 25%-10,0, раствор папаверина 2,0., после проведенных мероприятий артериальное давление составляло - 150/90 мм РТ ст., ЧСС - 72 удара, ЧД (частота дыхания) 20 в минуту и в 09 часов 18 минут убыла с указанного адреса (т. № л.д. 118). 

Из копии карты вызова скорой медицинской помощи от 18.06.2014 № следует, что в 10 часов 04 минуты поступил повторный вызов по указанному адресу, соответствующая бригада в составе также фельдшера ФИО8 прибыла в 10 часов 09 минут, где зафиксировала смерть ФИО7 (т. № л.д. 122).

Как следует из пояснений ФИО1, данных в судебном заседании, а также приобщенных в ходе рассмотрения настоящего дела ее объяснений и объяснений ФИО10 из уголовного дела №, спустя некоторое время после того как первый раз уехала скорая медицинская помощь ФИО7 встал, захрипел и упал, 5-10 минут они пытались делать непрямой массаж сердца, когда приехала скорая помощь, сотрудники скорой помощи лишь зафиксировали смерть ФИО7 (т. № л.д. 49, 52)

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 обратилась в Опочецкий МСО СУ СК Российской Федерации по Псковской области по факту оказания сотрудниками ГБУЗ ПО «Себежская районная больница» некачественной медицинской помощи 18.06.2014 ФИО7, в результате которых наступила его смерть. 

ДД.ММ.ГГГГ Опочецким МСО СУ СК Российской Федерации по Псковской области по Псковской области возбуждено уголовное дело № по ч. 2 ст. 293 УК РФ в отношении фельдшера скорой медицинской помощи ГБУЗ ПО «Себежская районная больница» ФИО8 по факту ненадлежащего оказания медицинской помощи ФИО7, повлекшего смерть последнего (т. № л.д. 116).

В рамках проведенных по делу экспертиз установлено, что причиной смерти могла являться острая сердечно-сосудистая недостаточность на фоне имевшихся у ФИО7 хронических заболеваний – хронической ишемической болезни, гипертонической болезни 2 стадии, риска сердечно-сосудистых осложнений 4 степени и облитирующего атерсколероза сосудов нижней конечностей, однако категорически причина смерти не установлена, в связи с не проведением своевременного паталогоанатомического или судебно-медицинского исследования трупа. 

ДД.ММ.ГГГГ следователем по ОВД Опочецкого МСО СУ СК Российской Федерации по Псковской области ФИО8 предъявлено обвинение в том, что она совершила причинение смерти ФИО11 по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения ею своих профессиональных обязанностей. ФИО8 вину в инкриминируемом ей преступлении признала полностью, посчитав, что допустила нарушения в оказании медицинской помощи ФИО7 (т. № л.д. 152, л.д. 158). 

ДД.ММ.ГГГГ следователем по ОВД Опочецкого МСО СУ СК Российской Федерации по Псковской области с согласия ФИО8 вынесено постановление о прекращении уголовного дела и уголовного преследование в отношении последней на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ – в связи с истечением сроков давности уголовного преследования (т. № л.д. 18, л.д. 229).

ФИО1, являясь также представителем соистца ФИО2 полагает, что ФИО8 комплекс лечебно-диагностических мероприятий на этапе оказания скорой медицинской помощи ФИО7 проведен с нарушением требований ФЗ № от ДД.ММ.ГГГГ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», приказа Министерства здравоохранения в РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «Стандарта скорой медицинской помощи при болезнях, характеризующихся повышенным кровяным давлением», постановления Правительства РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «Об утверждении Правил определения момента смерти человека, в том числе критериев и процедуры установления смерти человека, Правил прекращения реанимационных мероприятий и формы протокола установления смерти человека», что способствовало наступлению летального исхода. Считает, что в случае оказания надлежащей медицинской помощи ее супруг и отец ФИО2 был бы жив.

Полагает, что данными действиями им причинен материальный вред, а ФИО2 причинен также моральный вред и в связи с этим они просят взыскать с ГБУЗ ПО «Себежская районная больница» денежные средства.

Суд отмечает, что семейная жизнь в понимании ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей, как между супругами, так и между родителями и детьми. В том числе совершеннолетними, между другими родственниками. Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами ст. 1 СК РФ предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (п. 1 ст. 1 СК РФ).

Положениями п. 1 ст. 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст.ст. 1064 - 1101 ГК РФ) и ст. 151 ГК РФ.

Согласно п.п. 1, 2 ст. 1064 ГК РФ, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с п. 1 ст. 1068 ГК РФ юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Положения ст. 1101 ГК РФ предусматривают, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

В п.11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина (далее – Постановление) разъяснено, что по общему правилу, установленному ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. 

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый п. 32 Постановления).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. Так, в обоснование своих требований истцы ссылаются на то, что ФИО8, которая на 18.06.2014 года состояла в трудовых отношениях с ГБУЗ ПО «Себежская районная больница» в качестве фельдшера ненадлежащим образом оказала медицинскую помощь ФИО7, в частности ею нарушен общепринятый порядок проведения обследования (не сделана кардиограмма) некорректно сформулирован диагноз, неверно выбраны применяемые препараты, которые не входили в «Стандарт скорой медицинской помощи при болезнях, характеризующихся повышенным кровяным давлением», при повторном вызове не продолжила проведение ФИО7 мероприятий сердечно-легочной реанимации, протокол смерти не оформили. По их мнению, допущенные нарушения (дефекты) при оказании помощи привели к прогрессированию тяжелого состояния ФИО7 и наступлению его смерти. Полагают, что в случае надлежащим образом оказанной медицинской помощи ФИО7 был бы жив.

Указывают, что данные обстоятельства подтверждаются показаниями ФИО8, данных в рамках расследования уголовного дела №, постановлением о привлечении ее в качестве обвиняемой от ДД.ММ.ГГГГ по ч. 2 ст. 109 УК РФ, постановлением о прекращении в отношении ФИО8 уголовного дела и уголовного преследования от ДД.ММ.ГГГГ на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, актом экспертизы качества медицинской помощи № К-1016-48-001-Ж от ДД.ММ.ГГГГ, заключением комиссионной судебно-медицинской эксепртизы № от ДД.ММ.ГГГГ и иными материалами дела в их совокупности. Суд полагает, что исследованные материалы дела и пояснения участников процесса, свидетельствуют о том, что при оказании медицинской помощи ФИО7 допущены дефекты, что также не отрицается и представителем ответчика. 

Так, согласно акту экспертизы качества медицинской помощи № К-1016-48-001-Ж от ДД.ММ.ГГГГ, выполненного экспертом качества медицинской помощи 7827031 по поручению филиала ЗАО «Макс-М» в г. Пскове в связи с поручением ТОФМСА Псковской области относительно оказания медицинской помощи ГБУЗ ПО «Себежская районная больница» установлено, что фельдшером ФИО8 18.06.2014 оказана медицинская помощь ФИО7 ненадлежащего качества – не выполнена электрокардиография (т. № л.д. 150). 

Из заключения комиссионной судебно-медицинской экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ следует (ответ на вопрос № л.д. 49 заключения), что проводимый ФИО7 комплекс лечебно-диагностических мероприятий на этапе оказания скорой, в том числе скорой специализированной, медицинской помощи являлся, в принципе, своевременным, однако данные мероприятия проводились в условиях нарушения медицинским персоналом, участвующим в оказании медицинской помощи ФИО7, требований Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ №-Ф3 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», Приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №н «Стандарта скорой медицинской помощи при болезнях, характеризующихся повышенным кровяным давлением», порядка оказания вышеуказанной помощи и Национальных клинических рекомендаций, а именно: 

А) при первичном вызове бригады скорой медицинской помощи: 

-нарушен общепринятый порядок сбора жалоб и анамнеза жизни, развития заболевания (не выяснены рекомендуемые вопросы для диагностики заболевания, не детализированы жалобы – не дана полная характеристика болевого синдрома (локализация, длительность, характер и выраженность боли, не дана полная характеристика головокружения (длительность, связь с изменением положения тела) ; не указаны продолжительность течения гипертонической болезни, показатели рабочего артериального давления, принимаемые лекарственные препараты и наступаемый после них эффект (с указанием цифр артериального давления);

-нарушен общепринятый порядок проведения объективного обследования пациента (физикальный и инструментальными методами): обязательно выполнение электрокардиографического исследования;

- выставленный диагноз сформулирован некорректно, не соответствует общепринятой классификации гипертонической болезни согласно МКБ -10), не диагностирован гипертонический криз (который имел место впервые в жизни), как осложнение гипертонической болезни 2 стадии, риск сердечно-сосудистых осложнений 4;

- оказываемая помощь путем применения таких лекарственных препаратов как магнезии сульфат 25 %, папаверин гидрохлорид, анапрелина, не входящих в «Стандарт скорой медицинской помощи при болезнях, характеризующихся повышенным кровяным давлением», действовавшем в 2014 году, но они не были противопоказаны и не могли ухудшить его состояние;

-после оказания ФИО7 медицинской помощи (введения лекарственных средств) медицинским персоналом не проведена клиническая оценка учащения числа дыхательных движений, не дана полная характеристика одышке при наличии таковой (согласно записям в карте вызова, частота дыхательных движений составила 20 в минуту при нормальных показателях 12-16 в 1 минуту)

- в соответствии с требованиями ст. 20 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № -

Ф3 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» от ФИО7 не получено информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство или отказ от медицинского вмешательства, который должен быть оформлен в письменной форме и подписывается гражданином лично.

Б) при повторном вызове бригады скорой медицинской помощи: 

- прибывшая по повторному вызову бригада скорой медицинской помощи не выполнила требования п. 2 ст. 32 ФЗ РФ № от ДД.ММ.ГГГГ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» и Постановления Правительства РФ от ДД.ММ.ГГГГ № г. 

Москва «Об утверждении Правил определения момента смерти человека, в том числе критериев и процедуры установления смерти человека, Правил прекращения реанимационных мероприятий и формы протокола установления смерти человека», а именно не продолжила проведение ФИО7 мероприятий сердечно-легочной реанимации (СЛР), начатой его родственниками. При этом при объективном описании признаков биологической смерти была описана лишь часть ранних признаков биологической смерти (симптом ФИО12, «гипостатические» или «трупные» пятна), у ФИО7 не были определены показания к прекращению (или не проведению) CJIP, «Протокол установления смерти человека» не оформлялся;

- нарушен порядок выдачи врачебного свидетельства о смерти ( ФИО7 на «Д» учете не состоял, регулярно врачом-терапевтом не наблюдался, за медицинской помощью по поводу сердечно-сосудистой системы не обращался), после констатации смерти ФИО7 не выдано направление в Бюро СМЭ для проведения судебно-медицинского исследования трупа. 

Этим же экспертным заключением (ответ на вопрос № л.д. 49 заключения) установлено, что неверно установленный диагноз, недооценка симптомов, невыполнение электрокардиографического исследования привели к недооценке состояния ФИО7 и предвидения возможного наступления дальнейшего ухудшения состояния ФИО7, следовательно, была нарушена маршрутизация пациента ФИО7, что не позволило медицинскому персоналу прийти к правильному решению о необходимости госпитализации ФИО7 в круглосуточный стационар с целью динамического наблюдения и дальнейшего обследования для установления окончательного диагноза. 

Неблагоприятный исход у ФИО7 (смерть последнего) обусловлен рядом причин: допущенными недостатками в порядке оказания ФИО7 медицинской помощи; характером имевшихся заболеваний у ФИО7 сердечно-сосудистой системы и их осложнений; наличием факторов, способствующих развитию осложнений у ФИО7 и угрожающих его жизни состояний (возраст пациента, его работа, употребление алкоголя). 

Между имевшимися у ФИО7 патологическими состояниями и наступившим неблагоприятным исходом (его смертью) имеется прямая причинно-следственная связь. 

Выявленные недостатки в оказании ФИО7 медицинской помощи в своей совокупности явились условиями, в которых прогрессирование патологических процессов в организме ФИО7 закономерно продолжалось и привело к неблагоприятному исходу, то есть выявленные недостатки в данном конкретном случае способствовали наступлению неблагоприятного исхода. При этом указанные недостатки в прямой причинной связи с наступлением неблагоприятного исхода не состоят. 

Полноценное обследование ФИО7, верная трактовка данных физикального обследования, проведение соответствующих инструментальных исследований позволяли (при отсутствии каких-либо объективных причин, препятствующих правильной оценке состояния ФИО7) верно трактовать состояние ФИО7 и, следовательно, могли устранить угрозу жизни и здоровью ФИО7, при этом благоприятный прогноз не исключался. Выводы данной экспертизы основаны на представленной медицинской документации и материалов уголовного дела, с учетом объективных клинических данных, результатов судебно- медицинского исследования эксгумированного трупа ФИО7, результатов первичного и повторного гистологических исследований, а также данные специальной медицинской литературы, и сомнений не вызывают.

Указанная экспертиза была проведена в рамках уголовного дела на основании постановления следователя по особо важным делам военного следственного отдела военного следственного управления Следственного комитета РФ по Черноморскому флоту от ДД.ММ.ГГГГ.

Суд также отмечает, что уголовное преследование в отношении ФИО8 прекращено вследствие истечения срока давности уголовного преследования, с ее согласия, последней были разъяснены и понятны правовые последствия прекращения уголовного преследования 

Приведенное постановление о прекращении уголовного дела не влечет за собой реабилитацию лица, обвиняемого в преступлении (признание его невиновным). Данное постановление считается рассмотрением дела по существу, которым установлена вина ФИО8 

Оценивая выводы экспертов в совокупности с иными материалами дела, исследованными в судебном заседании, суд приходит к выводы, что истцом представлено достаточно доказательств, свидетельствующих о том, что допущены дефекты при оказании медицинской помощи ФИО7 фельдшером ГБУЗ ПО «Себежская районная больница» ФИО8, которые повлияли на правильность постановки ему диагноза и назначения соответствующего лечения и принятия мер к госпитализации и способствовали наступлению летального исхода. При этом, верная трактовка данных физикального обследования, проведение соответствующих инструментальных исследований позволяли бы верно трактовать состояние ФИО7 и могли устранить угрозу жизни и здоровью ФИО7 и благоприятный исход не исключался. 

Таким образом, суд считает установленным, что вина ответчика, а также причинно-следственная связь (косвенная) между действиями работника ответчика и наступлением смерти ФИО7, имеется. 

Как отмечалось выше, в силу ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. 

В силу ч. 2 и 3 ст. 98 Закона медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации. 

ФИО8 на период 18.06.2014 состояла в трудовых отношениях ГБУЗ ПО «Себежская районная больница» в должности фельдшера скорой помощи ГБУЗ ПО «Себежская районная больница» в соответствии с приказом главного врача от ДД.ММ.ГГГГ №.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ГБУЗ ПО «Себежская районная больница» должна доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО2 и причинении материального вреда в виде затрат на погребение ФИО2, ФИО13, в связи со смертью ФИО7, медицинская помощь которому была оказана ненадлежащим образом. Указанное согласуется также с позицией, отраженной в «Обзоре судебной практики Верховного Суда РФ №» от ДД.ММ.ГГГГ.

Так, представители ответчика иск не признали и указали, что действительно имеются дефекты при оказании медицинской помощи ФИО7, в частности, не сделано электрокардиографическое исследование, неверно установлен диагноз, применены препараты, которые не входят в «Стандарт скорой медицинской помощи при болезнях, характеризующихся повышенным кровяным давлением». Однако, допущенные фельдшером ФИО8 нарушения не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде смерти ФИО7, что подтверждается заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы №-к от ДД.ММ.ГГГГ.

Представитель ответчика указал, что снятие электрокардиографического исследования могло, как показать, так и не показать критическое состояние ФИО7. Полагал, что диагноз установлен фельдшером ФИО8 на основе анамнеза собранного с учетом сообщенных сведений о пациенте, применение лекарственных препаратов было верным, показаний к госпитализации ФИО7 не имелось. Не согласился с тем, что частота дыхания, которая составляла 20 в минуту, свидетельствовала о том, что имеется сердечная недостаточность, поскольку на это могли повлиять разные факторы. Полагал, что в случае оказания надлежащей медицинской помощи неблагоприятный исход не исключался. Также просил не учитывать заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы, поскольку полагал, что она проведена с нарушением п. 6, ч. 2 п. 11 Приказа Министерства Здравоохранения и социального развития РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н, также поставил под сомнение компетентность экспертов, обращая внимание на незначительный стаж их работы. 

Вместе с тем, суд не соглашается с доводами представителей ответчика и третьего лица о том, что указанное заключение экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ не может являться доказательством по делу. Суд отмечает, что данная экспертиза назначена уполномоченным должностным лицом в рамках расследования уголовного дела, эксперты, которые проводили экспертизу, имеют необходимое образование, предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Оснований не доверять заключению экспертизы у суда не имеется. 

Кроме того, ходатайств о назначении по делу повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы в суде ни представителем третьего лица, ни ответчиком не заявлено, дополнительных доказательств, опровергающих выводы, содержащиеся в вышеназванном заключении экспертов, суду не представлено.

Суд отмечает, что наличие хронических заболеваний у ФИО7 учитывалось при проведении исследованных судебных экспертиз, в том числе, на которые ссылается истец, и, по мнению суда, не доказывают их невиновность. 

При этом, заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы №-к от ДД.ММ.ГГГГ на которую ссылается ответчик также содержит выводы о том, что при оказании медицинской помощи ФИО7 были допущены недостатки. 

Относительно ссылки ответчика на решение Себежского районного суда Псковской области от 18.07.2017 и определение от ДД.ММ.ГГГГ, суд указывает, что данные решения не свидетельствуют о том, что не были допущены дефекты при оказании медицинской помощи ФИО7, которые способствовали наступлению его смерти.

Доказательств, подтверждающих отсутствие вины ответчика в оказании ФИО7 медицинской помощи не соответствующей, установленным порядкам и стандартам, утвержденным уполномоченным федеральным органом представительной власти (Министерством здравоохранения Российской Федерации) не представлено, напротив, исследованные материалы дела свидетельствуют о том, что при оказании медицинской помощи ФИО7 допущены дефекты, которые способствовали наступлению летального исхода. Не доказано, что при надлежащем оказании помощи и правильной постановке диагноза, не имелось возможности оказать больному необходимую и своевременную помощь (спасти больного) с учетом его состояния здоровья.

Ссылка ответчика о том, что заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизой №-к от ДД.ММ.ГГГГ установлено, что отсутствует прямая причинно-следственная связь между дефектами оказания помощи, допущенных медицинским работником и смертью ФИО7 не может являться основанием для отказа в иске. Как отмечалось выше и установлено экспертизами, при оказании помощи ФИО7 допущенные дефекты, и, которые явились условиями, в которых прогрессирование патологических процессов в организме ФИО7 закономерно продолжалось и привело к неблагоприятному исходу, что свидетельствует о наличии косвенной связи между допущенными фельдшером ФИО8 дефектами при оказании медицинской помощи ФИО7 и наступившими последствиями в виде смерти. По смыслу действующего законодательство обязанность возместить причиненный вред, является, как правило, мерой гражданско-правовой ответственности, которая применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего, как правило, наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступлением вреда (Определения Конституционного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ №-О п. 3.1, от ДД.ММ.ГГГГ №-О п. 2.1 и др.). Таким образом, нормами ГК РФ «прямая причинно-следственная связь» не предусмотрена в качестве одного из условий для наступлений деликтной ответственности. 

Согласно ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства на которые она ссылается, поэтому суд полагает, что ответчиком не представлено доказательств, указывающих на отсутствие их вины. 

Выводы суда основаны на совокупности представленных доказательств. 

ФИО2 заявлено требование о компенсации морального вреда в размере 5 000 000 руб.

Суд отмечает, что смерть близкого человека, бесспорно, является невосполнимой утратой и ФИО2 испытаны нравственные страдания и переживания в результате ненадлежащего оказания ее отцу ФИО7 медицинской помощи и последующей его смерти. 

Суд учитывает вышеизложенное, в том числе фактические обстоятельства дела, степень вины ответчика, степень нравственных страданий перенесенных ФИО2 и с учетом принципов разумности и справедливости приходит к выводу, что требования о компенсации морального вреда подлежат удовлетворению в меньшем размере. Истцами также заявлены требования о возмещении материального вреда. Так, причиненный ФИО1 вред составляет 20 000 рублей, который представляет собой расходы на гроб в размере 10 000 рублей, тюлевое покрывало в размере 280 рублей, ритуальное покрывало в размере 590 рублей, иконка для прощания, нательный крестик в размере 260 рублей, венок в размере 1870 рублей, услуги по захоронению в размере 7 000 рублей, что подтверждается представленной в материалы дела копией справки настоятеля храма Святой Троицы г. Себежа Псковской митрополии Великолукской епархии Московской Патриархии.

Материальный вред, причиненный ФИО2, составляет 54 430, в обоснование которых суду представлены копии наряд-заказа № на сумму 7 120 рублей в счет установки ограды и памятника, наряд-заказа № на сумму 41 200 рублей в счет оплаты памятника, наряд-заказа № на сумму 12 510 в счет оплаты оградки. 

В силу положений ст. 1064 ГК РФ и в соответствии со ст. 1094 ГК РФ, которая определяет, что лица, ответственные за вред, вызванный смертью потерпевшего, обязаны возместить необходимые расходы на погребение лицу, понесшему эти расходы.

Согласно ст. 3 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 8-ФЗ "О погребении и похоронном деле" погребение определено как обрядовые действия по захоронению тела (останков) человека после его смерти в соответствии с обычаями и традициями, не противоречащими санитарным и иным требованиям. Погребение может осуществляться путем предания тела (останков) умершего земле (захоронение в могилу, склеп), огню (кремация с последующим захоронением урны с прахом), воде (захоронение в воду в порядке, определенном нормативными правовыми актами Российской Федерации).

В силу ст. 5 данного Закона № ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ действия по достойному отношению к телу умершего должны осуществляться в полном соответствии с волеизъявлением умершего, если не возникли обстоятельства, при которых исполнение волеизъявления умершего невозможно, либо иное не установлено законодательством Российской Федерации.

В случае отсутствия волеизъявления умершего право на разрешение действий, указанных в п. 1 ст. 5 Закона № ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ, имеют супруг, близкие родственники (дети, родители, усыновленные, усыновители, родные братья и родные сестры, внуки, дедушка, бабушка), иные родственники либо законный представитель умершего, а при отсутствии таковых иные лица, взявшие на себя обязанность осуществить погребение умершего.

Таким образом, в силу ст. 5 данного Закона вопрос о размере необходимых расходов на погребение должен решаться с учетом необходимости обеспечения достойного отношения к телу умершего и его памяти. В силу ст. 9 Закона № ФЗ от ДД.ММ.ГГГГ к необходимым расходам на погребение относятся: оформление документов, необходимых для погребения; предоставление и доставка гроба и других предметов, необходимых для погребения; перевозка тела (останков) умершего на кладбище (в крематорий); погребение (кремация с последующей выдачей урны с прахом). Однако, в указанной норме закона перечисляется лишь гарантированный перечень услуг, оказываемых специализированной службой по вопросам похоронного дела, он не является исчерпывающим при определении вопроса о дополнительных действиях лиц по захоронению, связанных с традициями и обычаями, таких, как поминальный обед, являющийся традиционным в рамках сложившихся обычаев. Установка памятника и оградки, также, по мнению суда, относится к обычаям и традициям, существующим в Российской Федерации и является одной из форм сохранения памяти об умершем и проявления достойной заботы о могиле, поддержания ее в надлежащем состоянии. 

Затраты на погребение могут возмещаться на основании документов, подтверждающих произведенные расходы на погребение.

Таким образом, заявленный материальный вред, причиненный вследствие смерти ФИО7, ФИО1 и ФИО2 обоснован. Подлежит взысканию в пользу ФИО1 материальный вред в размере 20 000 рублей, в пользу ФИО2 размере 39 620 рублей с учетом оплаченных денежных средств по представленным документам. 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 197-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковое заявление ФИО1 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Псковской области «Себежская районная больница» о возмещении материального ущерба, причиненного преступлением, ФИО2 к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения Псковской области «Себежская районная больница» о возмещении материального ущерба и взыскании денежной компенсации морального вреда, причиненного преступлением, удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Псковской области «Себежская районная больница» в пользу ФИО1 в возмещение материального ущерба в размере 20 000 рублей.

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Псковской области «Себежская районная больница» в пользу ФИО2 в возмещение материального ущерба в размере 39 620 рублей, и в возмещение морального вреда в размере 350 000 рублей.

В удовлетворении остальной части иска отказать. Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Псковский областной суд через Себежский районный суд Псковской области в течение месяца со дня изготовления мотивированного текста решения в окончательной форме.

Копия верна: Судья: 

Судья А.В.Сигова