Дело № УИД №

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

<

адрес> ДД.ММ.ГГГГ года

Индустриальный районный суд 

<

адрес> в составе:

председательствующего судьи Мазунина В.В.,

при секретаре судебного заседания Малярском В.О.,

при прокуроре Манохиной Ж.В.

с участием истца МЕА, ее представителя ФИО1, по доверенности, представителя ответчика ГБУЗ ПК «

<

данные изъяты>» ПАА, по доверенности 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску МЕА к Государственному бюджетному учреждению здравоохранения 

<

адрес> «

<

данные изъяты>», Государственному бюджетному учреждению здравоохранения 

<

адрес> «

<

данные изъяты>» о взыскании компенсации морального вреда, 

установил:

МЕА обратилась в суд с иском к государственному бюджетному учреждению здравоохранения 

<

адрес> «

<

данные изъяты>», государственному бюджетному учреждению здравоохранения 

<

адрес> «

<

данные изъяты>» о взыскании компенсации морального вреда, указав, что ДД.ММ.ГГГГ года ее отец МАИ обратился за медицинской помощью в государственное бюджетное учреждение здравоохранения 

<

адрес> «

<

данные изъяты>». В указанном лечебном учреждении МАИ проходил лечение, при этом диагноз злокачественного заболевания печени не рассматривался. В дальнейшем МАИ пройдены дополнительные исследования в частных клиниках. ДД.ММ.ГГГГ МАИ обратился к онкологу государственному бюджетному учреждению здравоохранения 

<

адрес> «Больница 

<

адрес>», где ему был поставлен предварительный диагноз. Направление в государственное бюджетное учреждение здравоохранения 

<

адрес> «

<

данные изъяты>» выдано МАИ только ДД.ММ.ГГГГ. В результате проведенной диагностики злокачественное заболевание печени не было подтверждено. С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ МАИ вынужденно находился дома, поскольку в результате неверного диагноза государственного бюджетного учреждения здравоохранения 

<

адрес> «

<

адрес>вой онкологический диспансер» лечение ему не осуществлялось. С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ МАИ находился на лечении в ГБУЗ ПК «Городская клиническая больница №». Лишь ДД.ММ.ГГГГ государственным бюджетным учреждением здравоохранения 

<

адрес> «

<

данные изъяты>» поставлен диагноз злокачественного новообразования. Между тем лечение было начато поздно. ДД.ММ.ГГГГ МАИ умер. 

На основании изложенного истец просит взыскать с ответчиков компенсацию морального вреда в размере 2000000 рублей.

ДД.ММ.ГГГГ истец отказался от исковых требований к государственному бюджетному учреждению здравоохранения 

<

адрес> «Больница 

<

адрес>». Производство по гражданскому делу по требованиям к указанному ответчику прекращено определением суда от ДД.ММ.ГГГГ.

В судебном заседании истец и его представитель поддержали заявленные требования к государственному бюджетному учреждению здравоохранения 

<

адрес> «

<

данные изъяты>».

Представитель ответчика возражал против удовлетворения иска, указав, что истцом не доказано несение физических и нравственных страданий. Дефектов оказания медицинской помощи повлекших ухудшение здоровья пациента МАИ ответчиком допущено не было, смерть наступила в результате прогрессирующего заболевания.

Третьи лица КЕС, ШОМ, БГА в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом. 

Суд, выслушав участников процесса, заключение прокурора, полагавшего исковые требования подлежащими удовлетворению, исследовав материалы гражданского дела, приходит к следующему. 

В силу статьи 41 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Согласно статье 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования (части 1, 2 статьи 19 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 Федерального закона №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Согласно п. 49 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации № от ДД.ММ.ГГГГ «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», требования о компенсации морального вреда в случае причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Из изложенного следует, что в случае причинения работниками медицинской организации вреда жизни и (или) здоровью граждан, при оказании ими медицинской помощи, медицинская организация обязана возместить причиненный вред лицу, имеющему право на такое возмещение.

Судом установлено, что истец МЕА является дочерью МАИ

С ДД.ММ.ГГГГ МАИ проходил амбулаторное лечение в государственном бюджетном учреждении здравоохранения 

<

адрес> «Больница 

<

адрес>» с жалобами на боли в теле.

ДД.ММ.ГГГГ онкологом ГБУЗ ПК «Больница 

<

адрес>» поставлен диагноз: злокачественное новообразование печени под вопросом. Направлен для консультации врачом - онкологом ГБУЗ ПК «

<

данные изъяты>».

ДД.ММ.ГГГГ МАИ обратился за медицинской помощью в ГБУЗ ПК «

<

данные изъяты>», с жалобами на боли в правом подреберье, снижение аппетита, вздутие живота. Поставлен диагноз: первичная опухоль печени, не исключено злокачественное новообразование желудочно-кишечного тракта, рекомендована консультация хирурга – гепатолога, биопсия печени.

ДД.ММ.ГГГГ МАИ осмотрен врачом ГБУЗ ПК «

<

данные изъяты>», с результатами исследований. Поставлен диагноз хронический гастрит.

ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ ПК «Городская клиническая больница № 

<

адрес>» проведена пункционная биопсия очагового образования печени.

ДД.ММ.ГГГГ проведена биопсия печени.

ДД.ММ.ГГГГ осмотрен врачом ГБУЗ ПК «

<

адрес>вой онкологический диспансер». Поставлен диагноз 

<

данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ МАИ обратился в клинику ООО «

<

данные изъяты>», госпитализирован, проведен курс имунно-таргетной терапии. Установлен диагноз гепатоцеллюлярная карцинома.

ДД.ММ.ГГГГ МАИ осмотрен врачом ГБУЗ ПК «

<

адрес>вой онкологический диспансер».

В период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ МАИ находился на стационарном лечении ГБУЗ ПК «

<

данные изъяты>» с диагнозом гепатоцеллюлярный рак печени на фоне цирроза.

В период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ МАИ находился на дневном стационарном лечении ГБУЗ ПК «

<

данные изъяты>», получал медицинскую помощь в связи с заболеванием.

В период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ МАИ находился на дневном стационарном лечении ГБУЗ ПК «

<

данные изъяты>», получал медицинскую помощь в ГБУЗ ПК «Больница 

<

адрес>».

ДД.ММ.ГГГГ МАИ умер.

В соответствии с заключениями экспертизы качества медицинской помощи составленными АО 

<

данные изъяты>» по результатам проверки по обращениям МЕА, медицинская помощь МАИ в ГБУЗ ПК «

<

данные изъяты>» оказана ненадлежащим образом: установлен неверный диагноз, ввиду ненадлежащего выполнения необходимых пациенту диагностических мероприятий и создавшее риск прогрессирования имеющегося заболевания, имеются замечания по оформлению медицинской документации, отсу4тствет информированное добровольное согласие пациента на проведение ФГДС (л.д.182-189 т.1).

Для определения качества оказания медицинской помощи МАИ определением Индустриального районного суда 

<

адрес> от ДД.ММ.ГГГГ по делу назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено Государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы» 

<

адрес>.

Судебно-медицинской экспертной комиссией в заключении № сделаны следующие выводы (том 2 л.д. 69-120): в период времени с октября ДД.ММ.ГГГГ года по ДД.ММ.ГГГГ в ГБУЗ ПК «Больница 

<

адрес>» и ГБУЗ ПК «

<

адрес>вой онкологический диспансер» медицинская помощь МАИ на этапе диагностики в части профильности и последовательности этапов произведена в соответствии с предписаниями приказа Минздрава РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении Положения об организации оказания первичной медико-санитарной помощи взрослому населению» и приказа Минздрава РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению при онкологических заболеваниях», а также установленным срокам направления на обследование пациентов с подозрением на онкологическое заболевание, предписанным Постановлением Правительства РФ от ДД.ММ.ГГГГ № «О Программе государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи на ДД.ММ.ГГГГ год и на плановый период ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ годов».

На момент оказания медицинской помощи МАИ действовал приказ Минздрава РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении стандартов медицинской помощи взрослым при гепатоцеллюлярном раке печени», который не оговаривает последовательность диагностических мероприятий и критерии диагностики гепатоцеллюлярного рака, он включает только перечень диагностических и лечебных методов, которые могут быть применены пациентам данной группы. В сложившейся ситуации ориентируются на предписания Клинических рекомендаций, разработанных профильными ассоциациями специалистов по данному разделу медицинской науки и утверждённые Научно-практическим советом Минздрава РФ. В части диагностики и лечения гепатоцеллюлярного рака действующей на момент оказания медицинской помощи МАИ являлась редакция Клинических рекомендаций от ДД.ММ.ГГГГ. «Рак печени (гепатоцеллюлярный)», утверждённая Научно-практическим советом Минздрава РФ (ID: 13), разработчиками которой являются: Ассоциация онкологов России, Общероссийская общественная организация «Российское общество клинической онкологии», Общероссийская общественная организация содействия развитию лучевой диагностики и терапии «Российское общество рентгенологов и радиологов», Междисциплинарное общество специалистов по опухолям печени.

При оказании медицинской помощи МАИ в ГБУЗ ПК «Больница 

<

адрес>» (амбулаторный и стационарный этап) каких-либо дефектов выявлено не было.

При оказании медицинской помощи гр-ну МАИ в ГБУЗ ПК «ГКБ №» в период стационарного лечения с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ был допущен дефект диагностики - выполненная МАИ компьютерная томография ДД.ММ.ГГГГ была произведена не в соответствии с предписаниями Клинических рекомендаций от ДД.ММ.ГГГГ г. «

<

данные изъяты>)», а именно без использования гепатоспецифического контраста (гадоксетовой кислоты). Однако даже на основании полученных данных, с учётом результатов пересмотра КТ, диагноз 

<

данные изъяты> был весьма вероятен и данный дефект не повлиял на исход и причинно-следственной связи с ним он не имеет.

При оказании медицинской помощи МАИ в ГБУЗ ПК «

<

данные изъяты>» был допущен дефект лечебно-диагностического плана - в нарушении требований приказа Минздрава РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «О Правилах проведения патолого-анатомических исследований», при невозможности дифференцировать 

<

данные изъяты> и явления 

<

данные изъяты> необходимо было выполнение уточняющих (иммуногистохимических) методов. Таким образом, врач-патологоанатом обязан был с учётом невозможности дифференцировать 

<

данные изъяты> и 

<

данные изъяты>, указать лечащему врачу на необходимость проведения уточняющих методик, не вынося однозначный диагноз доброкачественного процесса. Пациент был вынужден самостоятельно обратиться в один из федеральных центров, где при пересмотре препаратов был выставлен верно диагноз, что также подтверждается и данными пересмотра препаратов в рамках производства настоящей комиссионной судебно-медицинской экспертизы. Таким образом, немотивированное исключение по результатам патологоанатомического исследования злокачественной природы процесса у МАИ привело к задержке с началом патогенетической терапии.

После установления верного диагноза, с учётом стадии процесса по распространённости С на момент начала терапии, лечение МАИ начато по установленной схеме. Запоздалое начало лечение привело к более раннему переходу распространённости процесса в стадию С и далее в D, и как следствие снижению общей выживаемости от в среднем 20 месяцев (от 14 до 45 мес.) до в среднем 11 мес. (от 6 до 14 мес.).

Наступившие неблагоприятные последствия в виде запоздалого начала лечения МАИ и соответственно уменьшения периода выживаемости вследствие некачественно проведённого патологоанатомического исследование биопсийного материала нельзя поставить в причинно-следственную связь только с нарушениями проведения прижизненного патологоанатомического исследования. В данном случае, лечащий врач, определяя тактику оценивает в комплексе клинические, лабораторные и инструментальные данные, данные патогистологического исследования, и на основании их оценки, в случае лечение онкологического пациента, по результатам консилиума специалистов, принимается решение о лечебной тактики. Данные патологоанатомического исследования не носят в части определения лечебной тактики характера императив (требования, приказа) и являются одним из видов обследования, который также должен быть оценен в сочетании с клиническими и инструментальными данными.

Наступивший неблагоприятный исход в виде смерти МАИ явился следствием имевшегося у него заболевания - 

<

данные изъяты>.

Дефекты оказания помощи, допущенные в ГБУЗ ПК «

<

данные изъяты>» в виде запоздалого установления диагноза и начала лечения сократили ожидаемую продолжительность жизни пациента, но не более того. Даже при самом идеал оказании помощи на современном уровне развития медицинской науки обеспечить выздоровление МАИ возможности не поставлялось.

Анализируя установленные обстоятельства и оценивая имеющиеся по делу доказательства, в том числе заключение судебно-медицинской экспертизы, а также медицинские документы на имя МАИ, суд приходит к выводу, что при оказании медицинской помощи МАИ в государственном бюджетном учреждении здравоохранения 

<

адрес> «

<

данные изъяты>» был допущен дефект лечебно-диагностического плана, выразившийся в нарушении требований приказа Минздрава РФ от ДД.ММ.ГГГГ №н «О Правилах проведения патолого-анатомических исследований» в силу которого при невозможности дифференцировать 

<

данные изъяты> и явления 

<

данные изъяты> необходимо было выполнение уточняющих (иммуногистохимических) методов. 

Указанный дефект привел к запоздалому лечению МАИ и, как следствие, к более раннему переходу распространённости процесса заболевания в стадию С и далее в D, и как следствие снижению общей выживаемости от в среднем 20 месяцев (от 14 до 45 мес.) до в среднем 11 мес. (от 6 до 14 мес.).

Суд принимает заключение судебно-медицинской экспертизы в качестве допустимого и достоверного доказательства наличия недостатков оказания медицинской помощи истцу.

При таких обстоятельствах, поскольку подтверждены нарушения при оказании медицинской помощи со стороны ответчика, МАИ оказана медицинская помощь с дефектом, повлиявшим на его общую выживаемость, учитывая, что истцом представлены доказательства, что между умершим МАИ и истцом были родственные отношения, в период лечения и до этого МЕА проявляла заботу об отце, в связи с этим, недостатки медицинской помощи причинили истцу нравственные страдания, суд приходит к выводу о наличии оснований для взыскания с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда судом учтены характер и степень причиненных истцу страданий. Характер допущенного нарушения при оказании медицинской помощи, которое не находится в причинно-следственной связи со смертью МАИ, но привело к более раннему переходу распространённости процесса заболевания МАИ в стадию С и далее в D, и как следствие снижению общей выживаемости от в среднем 20 месяцев (от 14 до 45 мес.) до в среднем 11 мес. (от 6 до 14 мес.).

Оценивая степень вины ответчика, его конкретные незаконные действия, установленные в ходе судебного заседания, сопоставив их с тяжестью причиненных истцу нравственных страданий, исходя из принципа разумности и справедливости, суд приходит к выводу, что с ГБУЗ ПК «

<

данные изъяты>» в пользу МЕА подлежит взысканию компенсация морального вреда в размере 600000 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст.194-198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Взыскать с Государственного бюджетного учреждения здравоохранения 

<

адрес> «

<

данные изъяты>» (ИНН №) в пользу МЕА (паспорт гражданина Российской Федерации №) компенсацию морального вреда в размере 600000 рублей. 

Решение может быть обжаловано в 

<

адрес>вой суд через Индустриальный районный суд 

<

адрес> в апелляционном порядке в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Мотивированное решение изготовлено ДД.ММ.ГГГГ

Судья В.В. Мазунин