Дело № 1-20/2019

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

25 февраля 2019 года г. Оренбург

Оренбургский районный суд Оренбургской области в составе председательствующего судьи Гавриловой Ю.В., 

с участием государственных обвинителей: прокурора и старшего помощника прокурора Оренбургского района Оренбургской области Курамшина В.З. и ФИО1,

потерпевшей С.Н.

представителя потерпевшей – адвоката Когадий Т.В., 

подсудимого ФИО2,

защитников – адвокатов Бесаева М.М., Саиева А.Х.,

при секретаре Малюковой Е.П., 

рассмотрев в открытом судебном заседании в общем порядке уголовное дело в отношении ФИО2, ..., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 совершил убийство, то есть умышленно причинил смерть С., при следующих обстоятельствах:

06 июня 2018 года в период времени с 12 часов 00 минут до 19 часов 00 минут ФИО2, находясь в состоянии алкогольного опьянения на территории дачного участка по адресу: 

<

адрес> в ходе ссоры с С., возникшей на почве личных неприязненных отношений в результате противоправного поведения последнего, выразившегося в избиении ФИО2 накануне и нанесении ему кухонным ножом резаного ранения правой руки, ФИО2, осознавая противоправный характер своих преступных действий, действуя умышленно, незаконно, с целью причинения смерти потерпевшему, осознавая, что от его действий может наступить смерть С., предвидя возможность её наступления и желая этого, нанес последнему не менее четырех ударов ножом в область грудной клетки и туловища, то есть в место расположения жизненно-важных органов, а также в область левого предплечья, тем самым убил его.

Своими действиями ФИО2 причинил С. телесные повреждения в виде: 

<

данные изъяты>, повлекшие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и состоящие в прямой причинно-следственной связи со смертью С., которая наступила на месте происшествия в короткий промежуток времени после совершения в отношении него преступления ФИО2, от массивной кровопотери, развившейся в результате кровотечения из множественных ран туловища с повреждением: межреберных мышц, пристеночной плевры, сквозным повреждением сердца, сердечной сорочки, левого купола диафрагмы и нисходящего отдела ободочной кишки. 

В судебном заседании подсудимый ФИО2 вину по предъявленному обвинению признал частично, указав, что не отрицает факта наступления смерти потерпевшего от его действий, но умысла на убийство последнего у него не имелось, утверждал, что совершил эти действия, превысив пределы необходимой обороны.

По обстоятельствам дела ФИО2 в судебном заседании сообщил, что 04 июня 2018 года к нему на дачу приехал С., пояснив, что у него проблемы в семье, ему негде жить. В течение дня они с С. распивали спиртное, у них возник словесный конфликт на почве агрессивного поведения последнего, поэтому он выгнал его из дома, а сам лег спать. Утром 05 июня 2018 года он проснулся от ударов по телу, открыв глаза, увидел, что его избивает деревянным бруском С. По его звонку приехал ФИО3, который отвез его домой. В этот же день по его просьбе А. встречался в г. Оренбурге с С., при этом последний, со слов А. вел себя агрессивно, пытался намахнуться топором. 06 июня 2018 года он находился на даче, ему позвонил С. и сообщил, что сейчас приедет, на что он сам возразил, но через некоторое время С. приехал на своем автомобиле, и он разрешил ему остаться. Потерпевший загнал машину во двор, после чего они стали распивать спиртное, через некоторое время к ним присоединился сосед по даче В.Е. Во время распития спиртного С. сообщил, что ему нужны деньги на бензин и покупку сигарет, для чего предложил собрать и сдать в скупку металл, он несколько раз уходил с дачного участка в неизвестном направлении, а когда вернулся, был очень агрессивно настроен, стал кричать на него. После этого они с В.Е. уехали в магазин, а С. оставался на даче. Когда он вернулся, ни машины, ни самого С. не было. Примерно через 20-40 минут С. вернулся, снова начал кричать на него, оскорблять его нецензурными словами, пытался ударить, на что он оттолкнул его и потребовал покинуть его дачный участок. Сам он в это время находился на улице, а С., стоя на пороге дома с ножом в руках, стал двигаться в его сторону, угрожая убийством. Когда С. с ножом приблизился, он стал пытаться увернуться от него, в результате чего тот поранил ему руку. С. с ножом напал на него, он испугался за свою жизнь, поскольку последний в этот момент был очень агрессивен. Он сам просил его успокоиться, пятился назад, оступился, отчего они вместе с С. упали на землю. Он упал на спину, С. сверху. Они быстро встали на ноги и продолжили борьбу, в ходе которой он отобрал нож у С. После этого, в процессе борьбы он нанес удар ножом в область задней поверхности туловища С., когда он держал его за шею левой рукой. Как получилось, что он нанес еще удары, в том числе в область груди, и сколько всего ударов нанес, пояснить не может. Он размахивал ножом, поскольку С. был физически сильнее него, он боялся, что тот отберёт у него нож. Он отошел к воротам с ножом, сломал его, при этом рукоятку ножа куда-то выбросил, а лезвие держал в руках. В этот момент С., находясь у своего автомобиля, наклонился с тем, чтобы взять в руки лежащий рядом топор, но он сам навалился на него, прижал к земле и наступил ногой на топор, препятствуя, таким образом, тому, чтобы потерпевший взял его. Затем он отбежал от уже лежащего на земле С. и стал осматривать себя, видел, что С. пытался встать, но у него не получалось. В это время ФИО3 позвонил на сотовый телефон С., он попросил его приехать, вызвать скорую помощь и полицию. Он вышел на улицу, С. находился без движения, он накрыл его курткой и коробкой, ждал приезда ФИО3 После приезда ФИО3 узнал с его слов, что С. мертв, сам он был весь в крови, лезвие ножа держал в руках, а потом отшвырнул его в сторону. Кроме него телесных повреждений С. никто не наносил.

Вместе с тем, будучи допрошенным на предварительном следствии в качестве подозреваемого и обвиняемого, ФИО2 в части описания событий, при которых наступила смерть потерпевшего, показывал, что ДД.ММ.ГГГГ примерно в 17 часов 00 минут С. начал высказывать претензии по поводу того, что он ничего не приготовил поесть, при этом нецензурно оскорблял его, находясь в это время в дачном доме. В какой-то момент он увидел, что С. выбегает из дома и направляется к нему, при этом в его правой руке был нож, и он выкрикивал ему угрозы убийством. Он сам стал отходить от С., пятился назад, С. намахивался на него ножом, но он уворачивался, и тогда С. попал лезвием ему по правой руке между указательным и средним пальцами. Он сам схватил С. левой рукой за его правую руку в области запястья, в тот момент нож продолжал находиться в правой руке последнего. Он удерживал руку С. в таком состоянии, а тот пытался намахиваться на него ножом, при этом левой рукой С. удерживал его за ворот одежды. В какой-то момент он попятился назад и упал спиной на землю, С. упал вместе с ним, во время падения на землю лезвие ножа оказалось повернутым в сторону туловища С. Лезвие ножа было в крови, на нем самом и на С. была кровь, он понял, что в процессе падения нож вонзился в грудь С. Он и С. моментально встали на ноги, при этом последний ослабел. Он сам смог выхватить из руки С. нож, взял его в правую руку и стал намахиваться на С., показывая, что может нанести ему удары ножом, при этом просил С. остановить конфликт. С. продолжал его держать левой рукой за ворот одежды, поэтому он был вынужден нанести ему удары ножом, которые пришлись в область живота, руки и лопатки, удары наносил, не целясь. После нанесения ударов ножом потерпевшему, он сам сломал его. Все это происходило у автомобиля С., последний потянулся за лежащим недалеко на земле топором, а он сам своим весом повалил его на землю и удерживал. Все происходило в течение короткого времени, исчисляемого минутами. Встав с земли, он увидел, что С. не двигается (т. 2, л.д. 187-192).

Из протокола проверки показаний на месте от 13 августа 2018 года следует, что ФИО2 в присутствии защитника пояснил и продемонстрировал обстоятельства, при которых причинил С. телесные повреждения, повлекшие его смерть, при этом излагал их аналогичным, как и при допросе в качестве подозреваемого и обвиняемого, образом (т. 2, л.д. 193-200).

По поводу оглашённых показаний в судебном заседании ФИО2 пояснил, что прошло много времени, события помнит не очень хорошо, при допросе помнил лучше. Само проникновение ножа не видел, также не видел, как С. упал на клинок, настаивал на показаниях, данных в судебном заседании.

Потерпевшая С.Н. в судебном заседании пояснила, что 03 июня 2018 года после конфликта между ней и С., последний на своем автомобиле уехал из дома, а через несколько часов позвонил и предупредил, что его не будет несколько дней. Она предположила, что он поехал к ФИО2, с которым они являются друзьями с детства. Ей известно, что ФИО2 в летнее время проживает на дачном участке в районе 

<

адрес>. 06 июня 2018 года ей позвонила сестра С. - Д.Н. и рассказала, что С. убили. Об обстоятельствах, при которых это произошло ей не известно.

Свидетель П.О. в судебном заседании пояснила, что о смерти С. ей стало известно со слов С.Н., в частности, что в его смерти виноват ФИО2, который в этом признался. С. охарактеризовала с положительной стороны, ФИО2 охарактеризовать не смогла, пояснив, что видела его несколько раз, все это время он был в состоянии опьянения. В настоящее время С.Н. сильно переживает смерть мужа, находится в подавленном состоянии, плачет. Их дочь также сильно переживает, замкнулась в себе.

Свидетель ФИО3 в судебном заседании, показал, что 05 июня 2018 года в утреннее время от ФИО2 ему стало известно, что С. избил его деревянной палкой. После чего он сам забрал ФИО2 с дачного участка и привез домой, при этом по пути звонил С. и высказывал претензии по поводу его поведения. Они договорились встретиться с С., и когда он подъехал к оговоренному месту, тот вел себя очень агрессивно, достал из багажника топор и стал размахивать им, он сам успокоил его, через некоторое время они разошлись. 06 июня 2018 года позвонил ФИО2 узнать, как у него дела, но телефон был отключен. Тогда он набрал номер С., при этом на звонок ответил ФИО2 и попросил приехать, а также вызвать скорую помощь и сотрудников полиции. Приехав к дачному участку, во дворе он увидел лежащего на земле С., не подававшего признаков жизни, тело которого было накрыто картонной коробкой, а рядом находился топор, именно тот, которым он при встрече намахивался на него. Выйдя с территории участка, он вызвал скорую медицинскую помощь и полицию. Со слов ФИО2 он узнал, что С. был в домике и возмущался, что не убрано, на что ФИО2 потребовал уйти, и вышел на улицу. В это время С. вышел из дачного дома с ножом в руках, подошел к ФИО2, его взгляд был бешенный. Он видел у ФИО2 порез между пальцами. В его присутствии ФИО2 кинул лезвие от ножа в сторону и случайно попал в банку из-под краски, где его потом обнаружили и изъяли сотрудники полиции. 

Будучи допрошенным на предварительном следствии, А. пояснял, что с 04 июня 2018 года С. проживал на даче у ФИО2 из-за конфликта с С.Н., оба употребляли спиртное и в состоянии алкогольного опьянения конфликтовали по бытовым вопросам. 05 июня 2018 года в утреннее время он был на даче, при этом в его присутствии ФИО2 и С. ругались. 05 июня 2018 года, когда он встречался с С., тот просил его свозить в «Шанхай», где он словестно поругался с каким-то мужчиной, но каких-либо противоправных действий в его присутствии не происходило, С. никому телесные повреждения не причинял, ему телесные повреждения также никто не причинял, в отношении него каких-либо преступлений совершено не было. В дальнейшем он довез С. до его машины и уехал. 06 июня 2018 года около 18 часов 00 минут он позвонил ФИО2, с тем, чтобы узнать, как у него дела, на номер последнего 89198663157, однако телефон был выключен. Тогда он позвонил С. по номеру 89878965702, трубку взял ФИО2, он попросил его приехать на дачу, так как он «сделал» - убил С., в связи с тем, что последний его «достал своим поведением». После чего он вместе с И.Л. и К.Л. приехал на дачный участок, где увидел ФИО2, держащего в руке лезвие ножа, на теле у него были резаные раны. Войдя на территорию дачного участка возле автомобиля потерпевшего, он увидел труп последнего, накрытый картонной коробкой, приподняв коробку, он увидел С. без признаков жизни. Со слов ФИО2 он узнал, что между ним и С. произошел конфликт, в ходе которого последний схватил нож и стал наносить удары ФИО2, на что он сломал лезвие ножа и куском которого нанес удары С. С телефона Л. он вызвал скорую помощь и сотрудников полиции (т. 1, л.д. 145-148, 149-151)

После оглашения указанных показаний ФИО3 пояснил, что не подтверждает их, настаивает на показаниях, данных им в судебном заседании. Утверждал, что в ходе предварительного следствия таких показаний не давал, протокол читал невнимательно, подписал его, не вникая в суть.

Свидетель П.Е. на предварительном следствии показал, что 06 июня 2018 года в 18 часов 40 минут он, Ж. и П.С. выехали на место происшествия по сообщению о произошедшем на садовом участке по адресу: 

<

адрес>, убийстве. По прибытию на место, они обнаружили ФИО2, одежда которого была обпачкана кровью, имелась резаная рана на правой руке, а также незначительные телесные повреждения в области груди. ФИО2 находился в состоянии алкогольного опьянения, от него исходил резкий запах алкоголя. На дачном участке они обнаружили труп, накрытый коробкой. Со слов ФИО2 стало известно, что у него с потерпевшим произошла ссора на бытовой почве, в результате чего последний взял нож и пытался нанести им удар, а ФИО2, схватился за нож и сломал его, после чего лезвием нанес удары, сколько именно и куда - не пояснил, указав, что не помнит. После чего была вызвана следственно-оперативная группа, сам ФИО2 доставлен на медицинское освидетельствование (т. 1, л.д. 154-156).

В судебном заседании свидетель указанные показания подтвердил, пояснив, что в судебном заседании дал не такие точные показания, как на следствии, ввиду значительного промежутка времени, прошедшего с момента этих событий.

Свидетель Ж., будучи допрошенным на предварительном следствии, дал показания, аналогичные показаниям П.Е., дополнив, что в его присутствии ФИО2 был осмотрен врачом (т. 1, л.д. 158-160) 

Ж. данные показания подтвердил полностью, указав, что в настоящее время эти события помнит хуже, поэтому не смог в судебном заседании точно сообщить о том, как выглядел ФИО2 и что сообщал по поводу произошедшего. Телесные повреждения скорее всего назвал со слов врача, он сам не осматривал ФИО2

Свидетель П.С. в судебном заседании подтвердила обстоятельства выезда по сообщению об убийстве, имевшего место примерно в 18 часов 40 минут 06 июня 2018 года, изложенные свидетелями П.Е. и Ж. (т. 1, л.д. 162-164) 

Из показаний И.Л., данных на предварительном следствии, следует, что у их семьи есть дачный участок по адресу: 

<

адрес>, где ФИО2 проживал с мая 2018 года. 05 июня 2018 года ФИО2 был дома, а С. приходил к ним домой в состоянии опьянения, просил позвать ФИО2, на что она просила его уйти. О том, что С. неоднократно приезжал к ФИО2 на дачу, она узнала уже 06 июня 2018 года. Со слов А. она узнала, что из его телефонного разговора с ФИО2, тот понял, что что-то произошло. Приехав вместе с А. и К.Л. на дачу, она осталась в машине, поскольку К.Л. А.А. просил ее не заходить на дачный участок. Сотрудников полиции и скорую медицинскую помощь вызвал А. Она видела ФИО2, который был подавлен, у него были телесные повреждения на теле (синяки, ссадины), порез линейной формы на руке. ФИО2 пояснил, что С. напал на него с ножом, у них завязалась драка, в ходе которой С. порезал ему руку. Как получилось, что ФИО2 выхватил нож у С. и нанес ему телесные повреждения, она не знает, сам ФИО2 сказал ей, что все это произошло быстро. Со слов ФИО2, если бы С. не напал на него с ножом и не порезал его, он никогда не причинил бы ему повреждения в ответ. Считает, что если бы ФИО2 не оборонялся, С. мог убить его (т. 1, л.д. 166-169)

После оглашения вышеуказанных показаний, свидетель И.Л. подтвердила их полностью, пояснив, что на момент ее допроса следователем она произошедшие события помнила лучше. В судебном заседании указала, что о том, что С. при жизни злоупотреблял спиртным и употреблял наркотики, а также, что на дачном участке после исследуемых событий она видела шприц, следователю не сообщала, так как её об этом не спрашивали. Предполагает, что этот шприц принадлежал потерпевшему, так как 05 июня 2018 года она видела его в состоянии, похожим на то, что бывает под воздействием наркотических средств. О том, что ФИО2 ей не сообщал об обстоятельствах причинения смерти С.А. в судебном заседании она указала, так как точно не помнит, что именно ФИО2 сообщал, на следствии эти обстоятельства помнила лучше.

Свидетель К.Л., будучи допрошенной на предварительном следствии, показала, что с весны 2018 года ФИО2 проживал на дачном участке по адресу: 

<

адрес>. О том, что на дачу к ФИО2 04 июня 2018 года приехал С., где они поругались, и ФИО2 прогнал его, она узнала от А. Также ей стало известно, что ночью 05 июня 2018 год С. нанес ФИО2 удары деревянной палкой или каким-то бруском. 06 июня 2018 года во второй половине дня, когда она, А. и И.Л. находились в 

<

адрес>, А. решил позвонить ФИО2 с тем, чтобы узнать, как у того дела, но ФИО2 не ответил. После чего А. позвонил на номер телефона С., предположив, что тот может быть на даче с ФИО2 На звонок ответил ФИО2 и сказал, что между ним и С. произошел конфликт, у него имеются повреждения. Приехав на дачу, она увидела, что во дворе дачи около машины на земле лежало тело С., ФИО2 был весь в пыли и крови, в руках держал лезвие ножа, при этом на нем были телесные повреждения в области верхних и нижних конечностей, также она заметила, что у него была порезана рука. ФИО2 находился в шоковом состоянии, плакал. Со слов ФИО2 она узнала, что 06 июня 2018 года С. вновь приехал к нему на дачу, они собирались приготовить ужин. С. в какой-то момент стал оскорблять ФИО2, между ними завязался словесный конфликт, С. стал предъявлять претензии ФИО2 о том, что не убрано, бросался посудой. ФИО2 просил С. уйти, но тот не реагировал. В какой-то момент С. вышел из дачного дома на улицу с ножом в руках, при этом был очень агрессивен, направился на ФИО2, намахнулся ножом, от этого у ФИО2 был порез на руке. Со слов ФИО2 между ним и С. завязалась борьба, в результате которой ФИО2 выхваченным ножом у С. нанес последнему телесные повреждения (т. 1, л.д. 180-183). 

Вышеуказанные показания свидетель К.Л. в судебном заседании подтвердила полностью, пояснив, что в судебном заседании не сообщила подробностей конфликта между ФИО2 и С., которые ей стали известны со слов ФИО2, так как в настоящее время плохо помнит об этих событиях, на момент ее допроса следователем она произошедшие события помнила лучше.

Из показаний свидетеля В.Е., данных на предварительном следствии, следует, что 06 июня 2018 года около 09 часов 30 минут он пришел к ФИО2 Видел, как мужчина плотного телосложения загонял машину во двор ФИО2, при этом последний представил ему данного мужчину С. Во время их общения С. был в непонятном состоянии, суетился, был взвинчен, все время говорил ФИО2, что нужно что-то делать на даче, наводить порядок, поэтому у него сложилось ощущение, что он был в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. В его присутствии С. просил разрешения у ФИО2 пожить на даче, на что последний не возражал. Вместе с ФИО2 и С. они выпили спиртного, после чего они с ФИО2 на велосипедах ездили в магазин за спиртным и продуктами, затем он побыл на участке ФИО2 еще 15-20 минут и ушел. Каких-либо конфликтов между ФИО2 и С. при нем не было. Вечером 06 июня 2018 года, когда он проезжал мимо дачи ФИО2, увидел автомобиль А., сидящую на земле И.Л., возле которой была девушка А. Со слов А. ему стало известно, что произошло несчастье, а К.Л. В.А., который был рядом, при этом был весь в пыли и крови, сказал, что ему ничего больше не оставалось делать, так как С. кидался на него с топором, он защищал свою жизнь. Во дворе дачи на земле у автомобиля под картонной коробкой лежало тело С. В его присутствии ФИО2 показал сотрудникам полиции лезвие ножа, которое находилось у соседнего участка, в металлическом ведре. Позже он принимал участие в осмотре места происшествия в качестве понятого, в его присутствии осматривали дачный участок, дом и труп потерпевшего, на котором он видел ножевые ранения (т. 1, л.д. 186-189). 

Свидетель В.Е. вышеуказанные показания подтвердил полностью, пояснив, что на момент его допроса следователем он произошедшие события помнил лучше, чем в судебном заседании. Не смог пояснить, почему не сообщил следователю о том, что в его присутствии С. покидал дачный участок, но в этой части настаивал на своих показаниях в судебном заседании. Также не смог указать причину, по которой на следствии не сообщил, что С. ему лично высказывал жалобы на проблемы в семейной жизни, уверенно сообщив об этом в судебном заседании.

Свидетель Д.Н. в судебном заседании показала, что является родной сестрой С., а ФИО2 знает, как друга последнего. 06 июня 2018 года к ней пришел Б.А. и сообщил, что ФИО2 на даче убил С. Когда она и Б.А. приехали на дачу ФИО2, на участок их не пустили, но она видела лежащего на земле С., который был накрыт картонными коробками, возле него примерно в 15-20 см. лежал топор. На соседнем заброшенном дачном участке она видела нож без следов крови, у него отсутствовала рукоять. Также на месте присутствовали А. К.Л., В.Е., позже сотрудники полиции привели ФИО2, на котором была грязная одежда, следов крови не видела. В её присутствии ФИО2 не пояснял что произошло. Она позвонила С.Н. и сообщила о произошедшем, после чего она и Б.А. уехали.

В судебном заседании в связи с неявкой по ходатайству государственного обвинителя с согласия участников процесса оглашены показания неявившихся свидетелей Б.А., А.С., П.В., Р.Н.

Из показаний свидетеля Б.А., данных на предварительном следствии следует, что С. был его близким другом, ФИО2 он также знал. 06 июня 2018 года в период времени с 19 часов 00 минут по 20 часов 00 минут ему позвонил А. и сообщил, что на даче по адресу: 

<

адрес> находится С., который мертв, и к его смерти причастен ФИО2 Он сообщил об этом Д.Н., после чего они поехали по указанному адресу. На месте он видел А., его сожительницу. На территории дачи он видел автомобиль С., рядом с ним на земле лежало чем-то накрытое тело С. Также он видел, что на улице в металлическом ведре лежит лезвие ножа. В его присутствии сотрудники полиции привели ФИО2, его одежда была в грязи, но крови на ней он не видел. Д.Н. позвонила С.Н., сообщила о случившемся, после чего они уехали домой (т. 1, л.д. 198-201).

Согласно показаниям свидетеля А.С., данным на предварительном следствии, 06 июня 2018 года в 19 часов 00 минут он выезжал на вызов по адресу: 

<

адрес> для оказания медицинской помощи. По прибытию во дворе, на земле возле автомобиля он обнаружил тело неизвестного ему мужчины, накрытое картонной коробкой и тряпками. Тело находилось лицом вниз, рубашка в крови. Также на машине, которая располагалась около трупа, имелись следы крови. Он осмотрел тело, проверил пульс, дыхание и корнеальный рефлекс, после чего ввиду отсутствия вышеуказанных признаков, констатировал смерть мужчины в 19 часов 12 минут. По телесным повреждениям, проникающим ранениям он тело не осматривал. По данным, предоставленным сотрудником полиции, он составил протокол установления смерти С. и передал его сотрудникам полиции (т.1, л.д. 204-207).

В соответствии с показаниями свидетеля П.В., данными им на предварительном следствии, 06 июня 2018 года ему звонил С. и сообщил, что он с женой повздорил и решил пожить у ФИО2 на даче. По голосу С. был нормальный, говорил спокойно, как обычно, ничего подозрительного он не заметил. ФИО2, он знает на протяжении длительного времени, его знает, как местного жителя, ему известно, что у ФИО2 и С. были приятельские взаимоотношения (т.1, л.д. 210-212).

Из показаний свидетеля Р.Н., данных на предварительном следствии следует, что, что 06 июня 2018 года в вечернее время она сотрудниками полиции была приглашена в качестве понятого для осмотра места происшествия, вторым понятым был В.Е. В ходе следственного действия осуществлялся осмотр дачного участка, дачного дома, трупа мужчины, изымались следы крови, топоры, ножи. На трупе мужчины она видела ножевые раны, он лежал на земле. Также она указала, что, когда она находилась около дачи, разговаривала с мужчиной, хозяином дачи, она его видела раньше в их СНТ, в ходе разговора с ним, он ей пояснил, что между ним и покойным завязался конфликт, в результате которого последний напал на него с ножом, но в какой-то момент он выхватил нож и нанес покойному ножевые ранения (т. 1, л.д. 178-179). 

В судебном заседании был допрошен эксперт П., который показал, что им был исследован труп С. и сделано заключение эксперта № от 18 июля 2018 года, в котором в разделе «повреждения» была допущена техническая ошибка в указании стороны локализации «раны № 2» на боковой поверхности брюшной стенки; эта же техническая ошибка была скопирована в раздел п. 3 выводов. Подтверждением локализации «раны № 2» на боковой поверхности брюшной стенки являются факты, указанные в описательной части заключения, в диагнозе, так и в схеме к заключению эксперта, где указано и изображено, что рана № 2 находится на брюшной стенке слева; в разделе «внутреннее исследование» указано, что раневой канал Раны № 2 проникает в брюшную полость слева. Кроме того, повреждение нисходящего отдела ободочной кишки при локализации раны № 2 справа, было бы невозможно, так как справа располагается восходящий отдел ободочной кишки; 2) в случае локализации раны № 2 справа и при направлении раневого канала «спереди назад, слева направо, снизу-вверх под углом в 45 градусов» раневой канал будет уходить наружу вправо в воздух, ничего при этом не повреждая, что противоречит всем высказываниям. В дальнейшем, по постановлению о назначении дополнительной судебно-медицинской экспертизы, была проведена дополнительная экспертиза, подготовлено заключение эксперта от 11 октября 2018 года №. После получения С. телесного повреждения (колото-резанного) на передней поверхности грудной клетки, потерпевший, вероятнее всего, мог совершать активные целенаправленные действия, которые ограничивались по мере развития кровопотери, а затем в течение короткого промежутка времени, исчисляемого возможно минутами, наступила смерть. Данный вывод сделан не применительно к конкретному преступлению и показаниям кого-либо, а в целом применительно к ситуации, когда у человека имеются колото-резанные повреждения. Таким образом, дать однозначный ответ на данный вопрос невозможно. Так, у С. имелись вышеуказанные повреждения, кровообращение его организма из-за них было нарушено, вследствие наружнего и внутреннего кровотечения. Кровообращение осуществлялось, хоть и неполноценно. По мере развития кровопотери, С. утрачивал возможность осуществлять какие-либо действия. В связи с этим, невозможно ответить достоверно о том, мог ли С. совершать активные и целенаправленные действия, «бороться» с ФИО2, как на то указывает обвиняемый.

Кроме показаний вышеуказанных лиц, вина ФИО2 подтверждается письменными доказательствами, имеющимися в материалах уголовного дела, исследованными в судебном заседании:

- протоколом осмотра места происшествия от 06 июня 2018 года и иллюстрационной таблицей к нему, согласно которым осмотрен дачный дом и участок по адресу: 

<

адрес>, на котором обнаружен труп С. с признаками насильственной смерти в виде колото-резаных ран. В ходе осмотра места происшествия обнаружены и изъяты 2 смыва вещества бурого цвета, 2 топора, рукоятка ножа, лезвие ножа, нож (т. 1, л.д. 37-46);

- картой вызова скорой медицинской помощи от 06 июня 2018 года № и протоколом установления смерти, согласно которым смерть С. констатирована в 19 часов 52 минуты 06 июня 2018 года, наступила до приезда бригады скорой медицинской помощи (т.1, л.д. 82-83);

- выпиской из журнала регистрации трупов от 07 июня 2018 года №, согласно которой смерть С. наступила от острой массивной кровопотери, открытых ран стенки грудной клетки, травмы органов грудной клетки в сочетании с травмой органов брюшной стенки (т. 1, л.д. 88);

- детализацией звонков по абонентскому номеру С. 

<

данные изъяты>, из которой следует, что 06 июня 2018 года в 17 часов 58 минут имелся телефонный звонов с абонентского номера 

<

данные изъяты> продолжительностью 40 секунд и протоколом её осмотра (т. 1, л.д. 107, т. 2, л.д 133);

- протоколом получения образцов для сравнительного исследования от 07 июня 2018 года, согласно которому у ФИО2 взят образец слюны (т. 1, л.д. 222);

- протоколом выемки предметов от 07 июня 2018 года, согласно которому у ФИО4 были изъяты толстовка, штаны, сланцы (т.1, л.д. 225-226);

- протоколом выемки от 03 июля 2018 года, согласно которому в морге ГБУЗ «Бюро СМЭ» изъята одежда потерпевшего С., образец его крови, а также срезы ногтевых пластин с пальцев его рук (т. 1, л.д. 232);

- протоколом получения образцов для сравнительного исследования от 03 августа 2018 года, в ходе которого у ФИО2 получен образец крови и протоколом его осмотра (т. 1, л.д. 237, т. 2, л.д. 135-136);

- заключением дополнительной судебно-медицинской экспертизы от 11 октября 2018 года №, согласно которому при исследовании трупа С. обнаружены телесные повреждения: 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> (т. 2, л.д. 5-12);

- заключением судебно-медицинской экспертизы от 20 июня 2018 года №, согласно которому у ФИО2 имели место телесные повреждения в виде 

<

данные изъяты> расцениваются как повреждения, не причинившие вред здоровью человека (т. 2, л. д. 33-35);

- заключением эксперта от 16 августа 2018 года №, согласно которому кровь потерпевшего С. относится к группе А? (с сопутствующим антигеном Н (его организму свойственны антигены А и Н). Кровь обвиняемого ФИО2 относится к группе АВо с сопутствующим антигеном Н. В его слюне выявлены антигены А, В и Н. В двух смывах ВБЦ, на лезвии ножа, срезах ногтевых пластин с рук потерпевшего С., на деревянном топорище, штанах и в об. 9 на толстовке обвиняемого ФИО2, на тряпке, трусах, рубашке и штанах потерпевшего С. обнаружена кровь человека и выявлены антигены А и Н. В исследованном пятне на деревянном топорище и на рубашке выявлен также агглютинин ?, что соответствует группе крови А? с сопутствующим антигеном Н. Происхождение крови не исключается от потерпевшего С. и исключается от обвиняемого ФИО2 В об. 10 на правом рукаве толстовки обвиняемого ФИО2 обнаружена кровь человека и выявлены антигены А, В и Н. Происхождение крови не исключается от обвиняемого ФИО2 От потерпевшего С. возможна примесь крови, но ему одному кровь принадлежать не может. На ноже, рукоятке ножа, двух топорах, металлическом топорище, сланцах обвиняемого ФИО2 кровь не обнаружена (т. 2, л.д. 52-56);

- заключением эксперта от 13 сентября 2018 года № согласно которому два топора, нож, клинок ножа и рукоять ножа, представленные на экспертизу и изъятые в ходе осмотра места происшествия по адресу: 

<

адрес> изготовлены заводским способом, относятся к предметам хозяйственно бытового назначения и холодным оружием не являются (т. 2, л.д. 63-65);

- заключением эксперта от 10 сентября 2018 года, № в соответствии с которым на одежде и лоскутах кожи от трупа С. повреждения являются колото-резаными. Колото-резаные повреждения на одежде и соответственно колото-резаные раны на лоскутах кожи трупа С. могли образоваться от воздействия клинка без ручки, представленного на экспертизу, либо другого орудия, имеющего с ним аналогичные следообразующие свойства. Образование колото-резаных повреждений на одежде и колото-резаных ран на лоскутах кожи трупа С. от воздействия клинка кухонного ножа, а также лезвий топоров, представленных на экспертизу, исключается (т. 2, л.д. 72-81);

- заключением эксперта от 29 октября 2018 года №, согласно которому колото-резаные ранения передней поверхности грудной клетки слева (Рана № 1), передней брюшной стенки слева (Рана № 2), левого предплечья (Рана № 3), задней поверхности грудной клетки слева (Рана № 4), обнаруженные на трупе С., не могли образоваться при обстоятельствах, указанных обвиняемым ФИО2 У обвиняемого ФИО2 на тыльной поверхности правой кисти имелась рана с признаками действия острого предмета, обладающего режущими свойствами. Судя по описанию в медицинских документах, иные свойства травмирующего предмета, позволяющие установить механизм его образования более определенно, в повреждении не отобразились. Образование ее при обстоятельствах, указанных обвиняемым ФИО2, не исключается. Рана передней поверхности средней трети левого предплечья с длиной раневого канала 10,0 см у С. образовалась от ударного действия колюще-режущего предмета, в данном случае ножа. Установление «оборонительного» характера повреждений не входит в компетенцию врача судебно-медицинского эксперта (т. 2, л.д. 117-126);

- протоколом осмотра предметов от 16 июля 2018 года, согласно которому осмотрено два следа вещества бурого цвета, два топора, рукоять ножа, лезвие ножа, нож, одежда ФИО2: штаны, толстовка, сланцы; одежда С.: рубашка, штаны, трусы; тряпка, кровь С. на марле, срезы ногтевых пластин потерпевшего, образец слюны ФИО2 (т. 2, л.д. 129-132);

Таким образом, доказательств, подтверждающих виновность ФИО2 в совершении преступления, представлено стороной обвинения в достаточном количестве. 

Иных лиц, причастных к причинению смерти С., в ходе рассмотрения дела не установлено.

Исследованные в судебном заседании доказательства, получены с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства, согласуются между собой по фактическим обстоятельствам, времени, дополняют друг друга, совпадают в деталях и не содержат существенных противоречий, то есть соответствуют требованиям ст. 88 УПК РФ, и судом признаются объективными, достоверными, относимыми, допустимыми, а их совокупность - достаточной для признания ФИО2 виновным в умышленном причинении смерти другому человеку. 

Обосновывая доказанность вины подсудимого ФИО2 в совершении преступления, суд за основу своих выводов принимает показания ФИО2, данные им на предварительном следствии, показания, данные в судебном заседании потерпевшей С.Н. и свидетелями П.О. и Д.Н., показания свидетелей П.Е., Ж., П.С., Р.Н., К.Л., В.Е., Б.А., А.С., П.В., А., И.Л., данными ими на предварительном следствии, поскольку именно они полностью подтверждаются письменными доказательствами и соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в судебном заседании. 

Показания ФИО2 и иных, допрошенных по делу лиц, объективно подтверждаются заключением эксперта от 11 октября 2018 года № о наличии на трупе С. телесных повреждений, их локализации, степени тяжести и механизме образования, а также причине наступления смерти потерпевшего и наличии прямой причинно-следственной связи между обнаруженными телесными повреждениями и наступлением смерти потерпевшего.

Показания ФИО2 о том, что С., возможно, наткнулся грудной клеткой на нож под тяжестью собственного веса, в момент, когда они в ходе борьбы упали на землю, при этом С. находился сверху него, и он не видел, как нож вошел в его тело, суд подвергает критической оценке, поскольку они опровергаются заключением судебно-медицинской экспертизы от 11 октября 2018 года №, где направление ранения в области передней части грудной клетки (рана № 1) спереди назад, слева направо, сверху-вниз под углом в 50 градусов, при этом причинено оно с приложением достаточной травмирующей силы и имело длину около16,4 см, что также опровергает доводы стороны защиты о том, что это был «укол» ножом.

Ссылка стороны защиты на длину лезвия ножа, которым потерпевшему были причинены телесные повреждения, составившую около 12 см., не свидетельствует о том, что рана в области грудной клетки могла быть причинена иным орудием, поскольку факт нанесения данного ранения лезвием ножа подтверждается экспертным заключением от 10 сентября 2018 года, №, при этом в ходе исследования сопоставлялись не только лоскуты кожи с ран потерпевшего, но и дефекты ткани, обнаруженные на его рубашке, а длина раневого канала судебно-медицинским экспертом указана без учета сокращаемости мягких тканей. Более того при судебно-медицинском исследовании трупа потерпевшего установлено, все обнаруженные колото-резаные раны, причинены одним орудием.

При этом суд принимает за основу своих выводов именно заключение дополнительной судебно-медицинской экспертизы от 11 октября 2018 года №, поскольку оно полностью подтверждено показаниями эксперта в судебном заседании о допущенной ранее технической ошибке и фактическом расположении колото-резаных ран на теле потерпевшего.

Показания допрошенных по делу лиц о том, что ФИО2 нанес удары С. лезвием ножа, а не ножом, не влияют на выводы суда о виновности подсудимого. Свидетели об обстоятельствах причинения телесных повреждений узнали со слов самого ФИО2, очевидцами исследуемых событий не являлись, между тем, в ходе дальнейшего расследования уголовного дела и при его рассмотрении в суде, объективно установлено и подтверждается доказательствами, имеющимися в материалах дела, в том числе показаниями самого подсудимого, что удары С. были нанесены ножом.

Показания свидетеля А. о том, что он 05 июня 2018 года встречался с С., при этом у последнего при себе находился топор, которым он намахивался на него, а также о том, что у потерпевшего в тот день был конфликт с иными посторонними лицами; показания свидетеля И.Л. о запойном характере употребления потерпевшим алкоголя и наркотических средств, проблемах в семейной жизни, а также об обнаружении после произошедшего на месте происшествия шприца, на выводы суда о виновности ФИО2 и на квалификацию его действий не влияют.

И.Л., будучи матерью подсудимого, изобличая в судебном заседании С. в аморальном образе жизни, пытается таким образом смягчить ответственность ФИО2 и улучшить его положение.

Оценивая письменные доказательства, суд находит их полностью согласующимися между собой, соответствующими показаниям допрошенных по делу лиц, и фактическим обстоятельствам дела, установленным в судебном заседании.

Все экспертные заключения даны специалистами, обладающими специальными познаниями в соответствующей отрасли, имеющими достаточный стаж экспертной работы, сами выводы понятны, имеют ответы на все поставленные вопросы, противоречий не содержат. Все эксперты, при даче ими своих заключений, предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, а потому оснований сомневаться в объективности их выводов, как об этом ставит вопрос сторона защиты, оснований нет. 

Переходя к правовой оценке содеянного ФИО2, суд основывается на совокупности исследованных в судебном заседании доказательств и квалифицирует действия подсудимого по ч. 1 ст. 105 УК РФ – как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, поскольку при рассмотрении дела объективно установлено, что ФИО2 умышленно, в ходе конфликта, на почве личных неприязненных отношений, с целью причинения смерти С. нанес ему не менее 4 ударов ножом в область грудной клетки и туловища, чем убил его.

Оценивая действия подсудимого как умышленные, непосредственно направленные на причинение смерти С., суд исходит из фактических обстоятельств, установленных в ходе рассмотрения дела, а именно: механизма причинения телесных повреждений – удары ножом в область грудной клетки и туловища, то есть в места расположения жизненно-важных органов; характер и последовательность действий подсудимого, нанесение ударов именно ножом, то есть орудием, обладающим значительными поражающими свойствами, с достаточной травмирующей силой, их количество, а также свойства самих повреждений, образовавшихся от действий ФИО2 (в частности, глубина раневых каналов), все это в совокупности свидетельствует о прямом умысле ФИО2 на лишение жизни потерпевшего.

При этом ссылку стороны защиты на то обстоятельство, что смертельной для С. оказалась Рана № 1 в области грудной клетки, суд отвергает, поскольку она опровергается заключением судебно-медицинской экспертизы, согласно которому, телесные повреждения в виде проникающих колото-резаных ран в своей совокупности повлекли вред здоровью, опасный для жизни человека, вызвавший расстройство жизненно важных функций организма человека, которое не может быть компенсировано организмом самостоятельно и обычно заканчивается смертью, потому расцениваются как повлекшие тяжкий вред здоровью.

В ходе как предварительного, так и судебного следствия ФИО2 не отрицал факт причинения С. телесных повреждений, а именно - ножевых колото-резаных ранений при вышеуказанных обстоятельствах, и признавал, что смерть С. наступила от телесных повреждений, полученных в результате его действий, отрицал лишь наличие умысла на убийство потерпевшего.

В судебных прениях сторона защиты указала на необходимость квалифицировать действия подсудимого по ч. 1 ст. 114 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, с чем суд не соглашается по следующим основаниям.

Из показаний подсудимого следует, что он защищался от С., набросившегося на него с ножом. После того, как он забрал у С. нож, он продолжил защищаться от посягательства со стороны потерпевшего, опасаясь за свою жизнь и здоровье, при этом, превысил пределы необходимой обороны и нанес удары ножом С., причинив тяжкий вред его здоровью, по неосторожности повлекший смерть.

Суд с данным утверждением подсудимого согласиться не может, поскольку оно опровергается установленными как на предварительном следствии, так и в судебном заседании обстоятельствами, и расценивает его как способ защиты от предъявленного обвинения.

Как установлено, в момент нанесения ФИО2 ударов ножом С., последний лишь удерживал его за ворот одежды, то есть со стороны потерпевшего не имелось посягательства, сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося, равно как не имело места причинение вреда здоровью, опасного для жизни ФИО2 со стороны потерпевшего, в связи с чем, доводы стороны защиты о совершении им деяния в состоянии необходимой обороны, являются несостоятельными. Более того, из показаний ФИО2, принятых судом за основу своих выводов, следует, что после того, как они упали на землю, и он увидел на них обоих кровь, С. ослабел, что позволило забрать у него нож, что также свидетельствует об отсутствии посягательства на жизнь и здоровье ФИО2, правомерной защитой от которого стало нанесение нескольких ударов ножом, от которых наступила смерть потерпевшего.

То обстоятельство, что С. пытался взять в руки топор, но ФИО2 не дал ему этого сделать, суд также не может расценить как действия, создававшие непосредственную угрозу для жизни и здоровья ФИО2, поскольку данные действия потерпевшего имели место уже после того, как ФИО2 нанес ему удары ножом, то есть выполнил объективную сторону преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Доводы стороны защиты о том, что посягательство на жизнь и здоровье ФИО2 со стороны С. носило длящийся характер и началось с момента его избиения последним в ночное время 05 июня 2018 года, суд находит несостоятельными. Как указано выше, экспертным путем установлено, что телесные повреждения, образовавшиеся в срок около 2 суток до исследования у ФИО2, не повлекли вреда его здоровью, а потому не представляли опасности для его жизни и здоровья. Кроме того, судом установлено, что после данных действий ФИО2 не препятствовал нахождению С. на его дачном участке, не прогнал его, не обратился в полицию, а, напротив, продолжил совместно с ним употреблять спиртное. При этом, как установлено при проведении судебной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, ФИО2 не находился в длительной психотравмирующей ситуации, вызванной действиями потерпевшего, сохранял ориентировку в окружающем, его действия носили целенаправленный характер, не находился в состоянии физиологического аффекта.

Доказательств, того, что после перехода ножа для подсудимого сохранялась интенсивность нападения со стороны потерпевшего, а также реальная угроза продолжения посягательства, опасного для его жизни и здоровья, стороной защиты суду не представлено, а потому с учетом изложенного выше, суд приходит к выводу, что действия подсудимого ФИО2 не носили характер самообороны, и не явились превышением её пределов, а были умышленными, и умысел был направлен именно на убийство С.

Из заключения эксперта № от 20 августа 2018 года следует, что у ФИО2 имели место телесные повреждения в виде резаной раны в области правой кисти, которая образовалась от действия острого предмета, обладающего режущими свойствами; ссадины в области правой кисти, которая образовалась от действия твердого тупого предмета, данные повреждения могли образоваться в срок около суток до момента проведения судебно-медицинской экспертизы.

Судом установлено, что совершению ФИО2 данного преступления в отношении С. предшествовало поведение потерпевшего, который накануне, проникнув в дом ФИО2, нанес ему телесные повреждения тупым твердым предметом, в виде ссадин на туловище, в области обоих плеч, левого локтевого сустава, в области нижних конечностей, кровоподтёков на туловище, данные телесные повреждения могли образоваться в срок около двух суток до момента проведения судебно-медицинской экспертизы, что подтверждается заключением эксперта № от 20 августа 2018 года. Согласно показаниям ФИО2, данным им на стадии предварительного следствия, С. выйдя из дома с кухонным ножом направился в сторону ФИО2, при этом кричал, что убьет его и размахивал ножом, ФИО2 уварачивался, С. замахнулся на ФИО2 ножом и попал лезвием ему по правой руке. По мнению суда, именно данное обстоятельство послужило поводом к дальнейшему поведению подсудимого, который, в ответ на действия С., выхватил у него нож и стал умышленно, с целью убийства наносить ему удары им по различным частям тела. 

Указанное свидетельствует о наличии в исследуемой ситуации противоправного поведения со стороны потерпевшего С., ставшего поводом для совершения преступления, что подлежит учету при принятии итогового решения по делу.

Доводы представителя потерпевшей о том, что факт нанесения С. телесных повреждений ФИО2 накануне, на что ссылается сторона защиты, не доказан, суд находит несостоятельными, отмечая, что заключение судебно-медицинской экспертизы в части вероятного времени образования телесных повреждений полностью соответствует показаниям как самого подсудимого, так и показаниям свидетелей И.Л., ФИО5 В этой части иных данных, опровергающих данный вывод, суду не представлено.

Судом исследовалось психическое состояние подсудимого, согласно заключению судебной психолого-психиатрической экспертизы от 20 июня 2018 года № и исходя из поведения ФИО2 в судебном заседании, суд признает его вменяемым, подлежащим уголовной ответственности.

Оснований для освобождения подсудимого ФИО2 от уголовной ответственности, либо для постановления приговора без назначения наказания или освобождения подсудимого от наказания, в судебном заседании не установлено.

Разрешая вопросы о виде и размере наказания подсудимому суд, в соответствии со ст. ст. 6, 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности содеянного, личность подсудимого, обстоятельства, влияющие на вид и размер наказания, а также влияние назначенного наказания на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

Изучением данных о личности подсудимого установлено, что ФИО2 не судим, имеет постоянное место жительства и регистрации, по которому характеризуется удовлетворительно, по месту прохождения военной службы – положительно, проживает с родителями, мать подсудимого является инвалидом 3 группы, в браке он не состоит, иждивенцев не имеет, на специализированных учетах не состоит.

Смягчающими наказание ФИО2 обстоятельствами суд в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ признает противоправность поведения потерпевшего, явившуюся поводом для совершения преступления, с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ активное способствование расследованию и раскрытию преступления, выразившееся в даче признательных показаний, участии в проверке показаний на месте происшествия, указании на место нахождения орудия преступления, с п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ – иные действия, направленные на заглаживание вреда, причинённого потерпевшей, которые выразились в частичном возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда, а на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ признание вины, раскаяние в содеянном, принесение извинений потерпевшей в судебном заседании, оказание помощи в быту матери, являющейся инвалидом.

Состояние здоровья самого подсудимого, который со слов его матери И.Л., имеет склонность к заболеваниям органов дыхания, суд в качестве смягчающего наказание подсудимого не учитывает, поскольку данное обстоятельство никакими иными объективными данными, в том числе медицинскими документами, не подтверждено.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с мотивами и целями преступления, существенно уменьшающих степень его общественной опасности, не установлено, в связи с чем оснований для применения при назначении наказания ФИО2 положений ст. 64 УК РФ не имеется.

Обстоятельств, отягчающих наказание подсудимого, по делу не установлено.

Суд не признает в качестве отягчающего его наказание обстоятельства в соответствии с п. 1.1. ч.1 ст. 63 УК РФ совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, поскольку объективных данных, свидетельствующих о том, что состояние алкогольного опьянения способствовало совершению им данного преступления, в материалах дела не содержится, на профилактическом учете по поводу злоупотребления спиртными напитками он не состоит, данных о том, что в состоянии опьянения ФИО2 склонен к противоправному поведению и совершению насильственных действий, из материалов уголовного дела не усматривается.

Учитывая вышеизложенные обстоятельства, личность подсудимого, обстоятельства совершения преступления, поведение подсудимого во время и после его совершения, принимая во внимание наличие обстоятельств, смягчающих наказание ФИО2 и отсутствие отягчающих, проанализировав санкцию ч. 1 ст. 105 УК РФ, суд приходит к выводу, что реализация предусмотренных ст. 43 УК РФ целей уголовного наказания, в том числе, исправления подсудимого и предупреждения совершения им новых преступлений, могут быть достигнуты только путем назначения ему наказания в виде лишения свободы, поскольку менее строгий вид наказания, по мнению суда, не будет отвечать требованиям соразмерности и справедливости уголовного наказания.

Одновременно срок наказания в виде лишения свободы ФИО2 суд назначает с применением ч. 1 ст. 62 УК РФ, поскольку по делу установлено наличие смягчающих его наказание обстоятельств, предусмотренных п. «и» и п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

С учетом обстоятельств дела, данных о личности подсудимого, суд считает необходимым назначить ФИО2 дополнительное наказание, предусмотренное санкцией ч. 1 ст. 105 УК РФ, в виде ограничения свободы полагая, что его назначение будет способствовать установлению дополнительного контроля за ФИО2 с целью предупреждения совершения им новых преступлений.

Оснований для применения положений ст. 73 УК РФ об условности назначаемого ФИО2 наказания суд также не усматривает, поскольку сведений, позволяющих прийти к выводу, что его исправление возможно без реального отбывания наказания, по делу не имеется.

Несмотря на наличие смягчающих и отсутствие по делу обстоятельств, отягчающих наказание подсудимого, суд с учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ об изменении категории преступления на менее тяжкую, не усматривает. 

Правовых оснований для предоставления ФИО2 отсрочки отбывания назначенного наказания, в соответствии со ст. 82 УК РФ, не имеется.

Поскольку ФИО2 совершил особо тяжкое преступление, вид исправительного учреждения надлежит определить в соответствии с положениями п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ - исправительную колонию строгого режима.

Каких-либо данных, свидетельствующих о наличии у ФИО2 заболеваний, препятствующих его содержанию в условиях изоляции от общества, в материалах уголовного дела не имеется, и в судебном заседании стороной защиты представлено не было.

Мера пресечения ФИО2 до вступления приговора в законную силу в виде домашнего ареста подлежит изменению на заключение под стражу.

В срок отбытого наказания ФИО2 надлежит зачесть время его задержания в порядке ст. 91 УПК РФ 07 июня 2018 года, а также время его содержания под стражей по день вступления приговора в законную силу из расчета один день задержания и содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима на основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, а также период его содержания под домашним арестом с 08 июня 2018 года по 24 февраля 2019 года, из расчета один день нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

Потерпевшей по делу заявлен гражданский иск о взыскании с ФИО2 в счет возмещения материального ущерба 88060 рублей и в счет компенсации морального вреда в размере 1000000 рублей.

Правом на предъявление гражданского иска о компенсации морального вреда в интересах своей несовершеннолетней дочери в настоящее время потерпевшая не воспользовалась.

Подсудимый ФИО2 в судебном заседании исковые требования С.Н. в части суммы материального ущерба признал полностью, сумму компенсации морального вреда, признал частично, полагая требования завышенными, просил суд принять решение в этой части с учетом требований разумности и справедливости, в меньшей, чем заявлено сумме.

Обсудив заявленные исковые требования, с учетом положений ст. ст. 151, 1099, 1100, 1101 Гражданского кодекса РФ, суд считает, что они законны и обоснованы.

Исковые требования С.Н. о возмещении материального ущерба, причинённого преступлением, с учетом их полного признания подсудимым, которому надлежащим образом разъяснены последствия признания иска, и данное признание не нарушает прав и законных интересов других лиц, а также с учетом частичного возмещения материального вреда в сумме 5000 рублей, подлежат удовлетворению в размере 83060 рублей.

Исковые требования потерпевшей о компенсации морального вреда также подлежат удовлетворению, но частично. При этом при определении суммы компенсации морального вреда суд учитывает характер нравственных переживаний, испытуемых потерпевшей в связи с невосполнимой утратой близкого человека, мужа, отца её дочери. Тот факт, что до настоящего времени потерпевшая испытывает нравственные страдания, вызванные гибелью её супруга, в судебном заседании подтвердила свидетель П.О.

Кроме того, судом также учитывается материальное положение подсудимого, который официально не трудоустроен, однако каких-либо ограничений к труду не имеет, иждивенцев не имеет. 

С учетом вышеизложенных обстоятельств, суд приходит к выводу, что сумма компенсации морального вреда должна составить 500000 рублей, а с учетом ранее выплаченных 5000 рублей, взысканию с ФИО2 подлежит 495000 рублей.

В удовлетворении остальной части гражданского иска С.Н. следует отказать.

Судьбу вещественных доказательств необходимо разрешить в соответствии с требованиями ст. ст. 81-82 УПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 296, 297, 298, 299, 303, 304, 307, 308, 309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

признать ФИО2 виновным в совершении преступления предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, по которой назначить наказание в виде лишения свободы на срок 8 лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы на срок 1 год.

В соответствии со ст. 53 УК РФ возложить на осужденного ФИО2 следующие ограничения: 

не выезжать за пределы территории муниципального образования, где он будет проживать после отбытия наказания в виде лишения свободы, без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, в случаях предусмотренных законодательством Российской Федерации; не изменять места жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, в случаях предусмотренных законодательством Российской Федерации.

Обязать ФИО2 являться для регистрации один раз в месяц в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

До вступления приговора в законную силу меру пресечения ФИО2 в виде домашнего ареста изменить на заключение под стражу.

Взять ФИО2 под стражу в зале суда.

Срок наказания исчислять с 25 февраля 2019 года.

Зачесть в срок отбытого наказания время задержания ФИО2 в порядке ст. 91 УПК РФ 07 июня 2018 года, а также время его содержания под стражей с 25 февраля 2019 года по день вступления приговора в законную силу из расчета один день задержания и содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима на основании п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, а также период его содержания под домашним арестом с 08 июня 2018 года по 24 февраля 2019 года, из расчета один день нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы.

Срок дополнительного наказания в виде ограничения свободы исчислять с момента отбытия ФИО2 основного наказания.

Гражданский иск С.Н. удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО2 в пользу ФИО6 83060 рублей в счет возмещения материального ущерба и 495000 рублей в счет компенсации морального вреда, в остальной части гражданский иск оставить без удовлетворения.

После вступления приговора в законную силу вещественные доказательства: два следа вещества бурого цвета, два топора, рукоять ножа, лезвие от ножа, нож, одежду обвиняемого ФИО2: штаны, толстовку, сланцы, одежду потерпевшего С.: рубашку, штаны, трусы, кровь потерпевшего С. на марле, срезы ногтевых пластин потерпевшего С., образец слюны и образец крови ФИО2, хранящиеся в комнате хранения вещественных доказательств Оренбургского МСО СУ СК России по Оренбургской области, уничтожить.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Оренбургского областного суда через Оренбургский районный суд Оренбургской области в течение 10 суток со дня его постановления, а осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

Разъяснить осужденному, что в случае подачи апелляционной жалобы он вправе заявить ходатайство об участии в суде апелляционной инстанции, то есть в Оренбургском областном суде, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора. 

Судья Ю.В. Гаврилова