РЕШЕНИЕ

 

Именем Российской Федерации

7 августа 2017 года в городе Новый Уренгой Новоуренгойский городской суд Ямало-Ненецкого автономного округа в составе председательствующего судьи Сметаниной О. Ю., при секретаре Шик О. Ю., с участием истицы ФИО2, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-2999/2017 по иску ФИО2, ФИО3 к администрации города Нового Уренгоя, ФИО4 об изменении договора социального найма, включении в договор социального найма в качестве членов семьи нанимателя,

установил:

Истцы ФИО2, ФИО3 обратились в суд с иском к администрации города Нового Уренгоя с требованиями о возложении на администрацию города Нового Уренгоя обязанности по внесению изменений в договор социального найма [суммы изъяты] от 31 декабря 2008 года, заключённый с ФИО4 в отношении 

<

адрес> города Нового Уренгоя, включении истцов в число членов семьи нанимателя. Исковые требования мотивированы тем, что спорное жилое помещение было предоставлено ФИО4 на основании ордера от 14 декабря 1987 года. В качестве членов семьи нанимателя в ордере были указаны ФИО2 – жена и ФИО3 – сын. ДД.ММ.ГГГГ брак между ФИО4 и ФИО2 был расторгнут, после чего истцы в спорной квартире не проживали. При заключении договора социального найма [суммы изъяты] от 31 декабря 2008 года истцы не были включены в него в качестве членов семьи нанимателя, что считают незаконным.

Определением судьи от 9 июня 2017 года из числа третьих лиц по делу было исключено МКУ «Дирекция капитального строительства и жилищной политики». Этим же определением ФИО4 привлечён к участию в деле в качестве соответчика (л. д. 2).

Определением суда от 18 июля 2017 года, внесённым в протокол судебного заседания, к участию в деле в качестве третьих лиц были привлечены ФИО5, ФИО6 А,В., ФИО7 (л. д. 37). 

В судебном заседании истица Сальникова на удовлетворении иска настаивала, по существу спора пояснила, что в спорную квартиру она, ответчик ФИО4 и их совместный сын ФИО3 вселились в 1987 году и проживали в ней все вместе до 2000 года. В январе 2000 года они купили 

<

адрес> города Нового Уренгоя, куда переехали всей семьёй, спорной квартирой никто не пользовался. К 2003 году отношения с мужем у них испортились и они приняли решение разойтись, поэтому ответчик переехал жить в спорную квартиру, а она с сыном осталась проживать в микрорайоне 

<

адрес> В 2005 году они с ответчиком развелись. Спор по поводу раздела имущества при разводе у них отсутствовал, они по обоюдному согласию договорились о том, что квартира в микрорайоне 

<

адрес> остаётся ей и сыну, а ответчик на данную квартиру не претендует, при этом они не претендовали на квартиру в микрорайоне 

<

адрес>. Она и сын снялись с регистрационного учёта в спорной квартире добровольно, поскольку зарегистрировались в квартире в микрорайоне 

<

адрес>. Затем, в 2012 году они с сыном продали квартиру в микрорайоне 

<

адрес> и купили квартиру в микрорайоне 

<

адрес>, где она проживает по настоящий момент. Сын – ФИО3 в настоящее время проживает вместе со своей семьёй в городе 

<

адрес>. Намерений проживать в спорной квартире ни она, ни сын не имеют, однако полагают, что они сохранили право пользования данной квартирой. Коммунальные услуги в спорной квартире ни она, ни сын не оплачивали, поскольку они там не жили, квартиру ответчик сдавал в наем. На протяжении периода времени с 2000 года до момента предъявления настоящего иска в суд, ни она, ни ФИО3 попыток восстановить право пользования спорной квартирой не предпринимали, в правоохранительные органы не обращались, требований о вселении в спорную квартиру, как в добровольном, так и в судебном порядке не предъявляли. Примерно в 2012 году она и сын разговаривали с ФИО4 по вопросу спорной квартиры, просили включить их в договор социального найма, так как он обещал оставить её ФИО3, но ответчик сказал, что они не имеют отношения к квартире, после чего они ещё один или два раза приходили в спорную квартиру, но ответчика там не было, там жили квартиранты.

Истец ФИО3 в судебное заседание не явился, дело просил рассмотреть в его отсутствие, что суд находит возможным.

Представитель ответчика администрация города Нового Уренгоя ФИО8 (действующая на основании доверенности № 104 от 13 декабря 2016 года, выданной сроком до 31 декабря 2017 года – л. д. 26) в судебное заседание не явилась, дело просила рассмотреть в отсутствие представителя данного ответчика и отказать в удовлетворении иска, поскольку на основании ч. 3 ст. 83 ЖК РФ договор социального найма в отношении спорной квартиры с истцами считается расторгнутым с момента их выселения из данного жилого помещения, так как выезд истцов носил добровольных характер, на протяжении более десяти лет никаких попыток вселится в данное жилое помещение истцы не предпринимали, тем самым они утратили право пользования спорной квартирой. Также заявила о пропуске истцами срока исковой давности.

Дело рассмотрено в порядке ст. 167 ГПК РФ в отсутствие ответчика ФИО4, третьих лиц ФИО1, ФИО3, ФИО7, извещённого надлежащим образом о месте и времени рассмотрения дела.

Заслушав пояснения истицы, исследовав и оценив материалы гражданского дела, суд приходит к следующему.

Как установлено, первоначально 

<

адрес> Нового Уренгоя была предоставлена ФИО4 с семьёй, состоящей двух человек: жены ФИО2 и сына ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, что подтверждается ордером [суммы изъяты] от 14 декабря 1987 года (л. д. 8).

Из архивной выписки и объяснений истицы следует, что ФИО2 и ФИО3 были зарегистрированы в спорном жилом помещении по месту жительства в период с 17 февраля 1988 года по 24 мая 2000 года (л. д. 10).

23 декабря 2003 года в отношении спорного жилого помещения между ООО «Уренгойгазпром» (наймодатель) и ФИО4 (наниматель) был заключён договор найма [суммы изъяты], в который истцы не были включены в качестве членов семьи нанимателя (л. д. 9).

На основании распоряжения главы города Нового Уренгоя [суммы изъяты]-р от 31 января 2006 года «О приёме в муниципальную собственность» дом, спорное жилое помещение передано в муниципальную собственность города Нового Уренгоя и является муниципальной собственностью (л. д. 27-30).

31 декабря 2008 года между МУ «Управление муниципального хозяйства» и ФИО4 заключён договор [суммы изъяты] социального найма жилого помещения, расположенного по адресу: 

<

адрес> города Нового Уренгоя. Согласно п. 3 данного договора, в жилое помещение совместно с ФИО4 вселяется его член семьи – дочь ФИО6 А,В. (л. д. 31-33).

Дополнительным соглашением [суммы изъяты] от 15 января 2009 года в вышеназванный договор социального найма внесены изменения, в состав членов семьи нанимателя, для проживания в 

<

адрес> 

<

адрес> города Нового Уренгоя, включены ФИО3 (жена) и ФИО7 (сын жены) (л. д. 34).

22 апреля 2017 года ФИО2 обратилась в МКУ «Дирекция капитального строительства и жилищной политики» с заявлением о внесении изменений в договор социального найма [суммы изъяты] от 31 декабря 2008 года, путём включения её и ФИО3 в состав членов семьи нанимателя (л. д. 11).

Письмом от 28 апреля 2017 года Сальниковой было отказано во внесении указанных изменений на основании её заявления (л. д. 14-15), что послужило основанием для обращения истцов в суд с настоящим иском.

Разрешая заявленные требования, суд руководствуется следующим.

В соответствии со ст. 450 ГК РФ изменение и расторжение договора возможны по соглашению сторон, если иное не предусмотрено ГК РФ, другими законами или договором. По требованию одной из сторон договор может быть изменён или расторгнут по решению суда только: 1) при существенном нарушении договора другой стороной; 2) в иных случаях, предусмотренных ГК РФ, другими законами или договором. Существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечёт для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.

В силу ч.ч. 1, 3 ст. 672 ГК РФ, ст. 49 ЖК РФ в государственном и муниципальном жилищном фонде социального использования жилые помещения предоставляются гражданам по договору социального найма жилого помещения, по договору найма жилого помещения жилищного фонда социального использования. Договор социального найма жилого помещения заключается по основаниям, на условиях и в порядке, предусмотренных жилищным законодательством.

Из содержания ч. 1 ст. 60 ЖК РФ следует, что сторонами по договору социального найма жилого помещения являются собственник жилого помещения государственного жилищного фонда или муниципального жилищного фонда и гражданин (наниматель), которому жилое помещение предоставляется во владение и в пользование для проживания в нём на условиях, установленных указанным ЖК РФ.

Вместе с тем в соответствии со ст. 69 ЖК РФ члены семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма имеют равные с нанимателем права и обязанности (ч. 2). Они должны быть указаны в договоре социального найма жилого помещения (ч. 3). Следовательно, хотя члены семьи нанимателя и не подписывают договор социального найма, они являются участниками данного договора.

Согласно ст. 63 ЖК РФ, договор социального найма жилого помещения заключается в письменной форме на основании решения о предоставлении жилого помещения жилищного фонда социального использования. Типовой договор социального найма жилого помещения утверждается Правительством Российской Федерации.

Раздел 1 Типового договора социального найма жилого помещения, утверждённого Постановлением Правительства РФ от 21 мая 2005 года № 315, предусматривает обязательное указание в договоре социального найма членов семьи, вселяющихся в жилое помещение совместно с нанимателем.

Согласно ст. 61 ЖК РФ, пользование жилым помещением по договору социального найма осуществляется в соответствии с Жилищным кодексом РФ, договором социального найма жилого помещения.

В силу ст. 69 ЖК РФ к членам семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма относятся проживающие совместно с ним его супруг, а также дети и родители данного нанимателя. Члены семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма имеют равные с нанимателем права и обязанности. Временное отсутствие нанимателя жилого помещения по договору социального найма, кого-либо из проживающих совместно с ним членов его семьи или всех этих граждан не влечёт за собой изменение их прав и обязанностей по договору социального найма (ст. 71 ЖК РФ).

В соответствии с ч. 3 ст. 83 ЖК РФ, в случае выезда нанимателя и членов его семьи в другое место жительства договор социального найма считается расторгнутым со дня выезда.

Данной правовой нормой предусматривается право нанимателя и членов его семьи (бывших членов семьи) на одностороннее расторжение договора социального найма и определяется момент его расторжения.

Таким образом, по смыслу указанных норм в их взаимосвязи, наличие права на жилое помещение по договору социального найма обусловлено совокупностью юридически значимых фактов: наличия решения управомоченного органа о предоставлении жилого помещения конкретному лицу, а также владения и пользования жилым помещением этим лицом. Владение и пользование жилым помещением по договору социального найма, означающие возможность извлекать из него полезные свойства, осуществляются нанимателем либо членами его семьи, проживающими в таком жилом помещении, либо не проживающими (временно отсутствующими) в нём, но относящимся к нему как к своему и осуществляющему обязанности, вытекающие из договора социального найма.

В соответствии с позицией Верховного суда РФ, изложенной в определении от 25 ноября 2014 года по делу № 81-КГ14-9, само по себе включение лица в договор социального найма жилого помещения без намерения с его стороны использовать его по назначению не порождает права пользования этим жилым помещением.

Из материалов дела следует, что истцы С-вы были вселены в спорную квартиру в качестве членов семьи нанимателя жилого помещения, а, следовательно, имели равные права пользования спорным жилым помещением.

В судебном заседании установлено и не оспаривается сторонами, что брак между ФИО4 и ФИО2 расторгнут с 2005 года, однако уже с января 2000 года истцы в спорной квартире не проживали в связи с переездом на новое место жительства, коммунальные платежи не оплачивали, были сняты с регистрационного учёта в спорной квартире по собственному желанию в связи с выездом в 

<

адрес> города Нового Уренгоя, приобретённую в собственность ФИО2 на основании договора купли-продажи от 4 декабря 1999 года.

С 2012 года по настоящее время истица ФИО6 проживает в 

<

адрес>, также принадлежащей ей по праву собственности на основании договора купли-продажи от 1 марта 2012 года.

Данные факты подтверждаются пояснениями истицы и выпиской из ЕГРП от 24 июля 2017 года.

Из пояснений истицы Сальниковой установлено, что до недавнего времени ФИО3 проживал совместно с ней, а в дальнейшем выехал в 

<

адрес> ввиду создания своей семьи. В городе 

<

адрес> ФИО3 проживает в арендуемой квартире. Доказательств, опровергающих данные обстоятельства, судом не добыто, поэтому суд считает их установленными с достаточной степенью достоверности.

Доводы истцов, изложенные в исковом заявлении о том, что их выезд из спорного жилого помещения был осуществлён в 2005 году после расторжения брака с ответчиком ФИО4 и носил вынужденный характер ввиду конфликтных отношений с последним, суд признаёт несостоятельными, поскольку они опровергаются пояснениями самой же истицы ФИО2, данными непосредственно в судебном заседании, о том, что они всей семьёй переехали на новое место жительства в 2000 году и лишь спустя три года, ФИО4 ушёл из семьи, при этом по обоюдному согласию сторон, истцы остались проживать в 

<

адрес> города Нового Уренгоя.

Таким образом, суд считает установленным, что действия ФИО2 по факту выселения из спорного жилого помещения в 2000 году и снятия в нём с регистрационного учёта, носили добровольный характер и были обусловлены переменой места жительства. После снятия с регистрационного учёта и до предъявления настоящего иска, ФИО2 действия, свидетельствующие о том, что она наждется в пользовании спорной квартирой, не совершала, требований об устранении препятствий в проживании в суд либо в другие компетентные органы не предъявляла, в правоохранительные органы ни о фактах применения насилия в отношении неё, ни о препятствовании в пользовании квартирой не обращалась. Наличие каких-либо конфликтных отношений с ФИО4, обусловленных фактом распада семьи, само по себе не свидетельствует о невозможности в дальнейшем вселения в спорную квартиру не протяжении более пятнадцати лет. Суд полагает, что наличие у ФИО2 постоянного места проживания свидетельствует об отсутствии нуждаемости в жилье, характер выезда является постоянным, при этом суд также учитывает, что подача настоящего искового заявления связана не с целью проживания в спорной квартире. Доказательств чинения ФИО2 ФИО4 препятствий к вселению, также как и доказательств, свидетельствующих о действиях к вселению и пользования спорной квартирой, в судебном заседании не установлено.

По мнению суда, совокупность обстоятельств, свидетельствующих о добровольном отказе истицы Сальниковой от прав на жилое помещение, установлена в ходе судебного заседания.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу, что на основании ч. 3 ст. 83 ЖК РФ, право пользования спорной квартирой, возникшие у ФИО2 на основании ордера от 14 декабря 1987 года, было прекращено в 2000 году с момента её выезда в другое место жительства.

Как следствие, на момент заключения с ФИО4 договора социального найма [суммы изъяты] от 31 декабря 2008 года оснований для включения истицы Сальниковой в данный договор в качестве члена семьи нанимателя, не имелось.

Разрешая вопрос о сохранении ФИО3 права пользования в отношении спорного жилого помещения, возникшего на основании ордера от 14 декабря 1987 года, суд исходит из следующего.

Местом жительства несовершеннолетних, не достигших 14 лет, или граждан, находящихся под опекой, признается место жительства их законных представителей - родителей, усыновителей или опекунов (п. 2 ст. 20 ГК РФ). Родители несут ответственность за воспитание и развитие своих детей, они обязаны осуществлять защиту их прав (п. 1 ст. 56, п. 1 ст. 63 СК РФ). Из данных норм следует, что право несовершеннолетних детей на проживание производно от прав их родителей, поскольку лица, не достигшие возраста 14 лет, не могут самостоятельно реализовывать свои права, в том числе на вселение в жилое помещение и проживание в нём.

На момент снятия с регистрационного учёта в спорном жилом помещении и регистрации по месту жительства матери, ФИО3 было 15 лет. Таким образом, место жительства его связано было с местом жительства матери. Суд учитывает, что ФИО3 родился в законном браке, проживал в спорной квартире до момента снятия с учета, снятие с учёта произошло при обстоятельствах, не зависящих от его воли, и в силу возраста он не мог самостоятельно реализовать свои жилищные права и обязанности. Вместе с тем, с момента достижения С-вым совершеннолетия (с 2003 года) и до момента предъявления настоящего иска, ФИО3, аналогично своей матери – ФИО2, в жилом помещении, расположенном по адресу: 

<

адрес> города Нового Уренгоя, не проживал, и не совершал в отношении данного жилого помещения никаких юридических значимых действий.

Таким образом, по состоянию на 31 декабря 2008 года, когда ФИО3 было 23 года, он также утратил ранее имеющееся право пользование спорной квартирой и не мог быть включён в договор социального найма.

Далее, Пленум Верховного Суда РФ в п. 27 Постановления от 2 июля 2009 г. № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса РФ» разъяснял, что вселение в жилое помещение новых членов семьи нанимателя, согласно ч. 2 ст. 70 ЖК РФ, влечёт за собой необходимость внесения соответствующих изменений в ранее заключенный договор социального найма жилого помещения в части указания таких лиц в данном договоре.

Ч. 2 ст. 70 ЖК РФ определяет последствия вселения других граждан в жилое помещение, предусматривая изменение соответствующего договора социального найма жилого помещения в части необходимости указания в нём нового члена семьи нанимателя.

Данная правовая норма, предписывающая отразить в договоре социального найма сам факт вселения в жилое помещение нового члена семьи, помимо супруга, детей и родителей, оформив возникшие в связи с этим отношения, требует согласия наймодателя на изменение договора социального найма и наделяет его правом запретить включение в соответствующий договор новых членов семьи, вселенных нанимателем без соблюдения правил, установленных ч. 1 ст. 70 ЖК РФ.

Поскольку, доказательств того, что после 31 декабря 2008 года (дата заключения договора социального найма с ФИО4 в отношении спорной квартиры) истцы в установленном законом порядке были вселены в жилое помещение в качестве членов семьи нанимателя ФИО4, материалы дела не содержат, то оснований для вывода о том, что у администрации города Нового Уренгоя возникла обязанность по внесению изменений в вышеназванный договор социального найма путём включения в него истцов в качестве членов семьи нанимателя ФИО4 на основании заявления ФИО2 от 22 апреля 2017 года, также не имеется.

Кроме того, как указано в п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 г. № 14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации», если в Жилищном кодексе Российской Федерации не установлены сроки исковой давности для защиты нарушенных жилищных прав, то к спорным жилищным отношениям применяются сроки исковой давности, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации (статьи 196, 197 ГК РФ), и иные положения главы 12 Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности (часть 1 статьи 7 ЖК РФ). При этом к спорным жилищным отношениям, одним из оснований возникновения которых является договор (например, договор социального найма жилого помещения, договор найма специализированного жилого помещения, договор поднайма жилого помещения, договор о вселении и пользовании жилым помещением члена семьи собственника жилого помещения и другие), применяется общий трехлетний срок исковой давности (статья 196 ГК РФ).

В соответствии со ст. 199 ГК истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

С учётом того, что истцы обратились в суд с требованием об изменении договора социального найма от 31 декабря 2008 года, при этом, как следует из пояснений истицы ФИО2, о том, что она и ФИО3 не включены в данный договор, по состоянию на 2012 год им было известно, а ответчик заявил о пропуске срока исковой давности, то данное обстоятельство является самостоятельным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований С-вых.

Таким образом, суд считает необходимым отказать в удовлетворении исковых требований С-вых в полном объёме.

Руководствуясь ст. ст. 194-198 ГПК РФ, 

решил:

В удовлетворении иска ФИО2, ФИО3 отказать.

Настоящее решение может быть обжаловано сторонами в суд Ямало-Ненецкого автономного округа в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме 14 августа 2017 года путём подачи апелляционной жалобы через Новоуренгойский городской суд.

Председательствующий: