Дело № 2-114/2020 УИД 74RS0017-01-2019-004213-83 

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

04 сентября 2020 года г. Златоуст 

Златоустовский городской суд Челябинской области в составе:

председательствующего Шевяковой Ю.С.

при секретаре Валиахметовой Т.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к ФИО3, ФИО4 о признании завещания и доверенности недействительными,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в суд с иском к ФИО3, ФИО4, в котором с учетом произведенных уточнений просил признать недействительным завещание от ДД.ММ.ГГГГ, составленное ФИО1 в пользу ФИО3, ФИО4, признать недействительной доверенность от ДД.ММ.ГГГГ, выданную ФИО1 на имя ФИО4, удостоверенные нотариусом ФИО5 (л.д. 3-7,152-153, Т.1).

В обоснование заявленных требований ФИО2 указал, что ДД.ММ.ГГГГ умерла его мать - ФИО1 В установленный срок он обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства. ДД.ММ.ГГГГ истцом было получено уведомление о наличии у нотариуса информации об удостоверении от имени ФИО1 завещания в пользу ФИО3, ФИО4 Указанное завещание истец считает недействительным, ссылаясь на то, что его мать около 10 лет состояла на учете у невролога, проходила лечение в неврологическом отделении ГБУЗ ГБ № 

<

адрес>. После выписки ФИО2 забрал мать к себе, она не могла себя самостоятельно обслуживать, за ней требовался постоянный уход. В конце сентября 2017 года истец попросил свою дочь – ФИО4 присмотреть за бабушкой. ФИО4 забрала ФИО1 и увезла последнюю в её квартиру. По возвращении из командировки ФИО2 обнаружил, что замки в квартире его матери поменяны, в квартиру он попасть не смог. Возможность встретиться с матерью ФИО3, ФИО4 истцу не предоставляли. Когда после смерти матери ФИО2 пришел в ее квартиру, то увидел, что ФИО1 лежала на голом полу, в квартире было очень грязно, обои со стен около дивана оборваны, палочка, с которой она ходила, согнута. Истец понял, что за матерью не было надлежащего ухода. ФИО2 стало известно, что нотариусом ФИО5, помимо завещания от ДД.ММ.ГГГГ, была удостоверена доверенность от ДД.ММ.ГГГГ, выданная его матерью на имя ФИО4 на ведение наследственного дела после смерти ФИО12, умершего ДД.ММ.ГГГГ. Ни завещание, ни доверенность его мать не подписывала, указанные документы за нее подписал ФИО13 Считает, что на момент совершения завещания и оформления доверенности ФИО1 не была способна понимать значение своих действий и руководить ими.

Истец ФИО2, его представитель адвокат Малышева С.Д., действующая на основании ордера № от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.87, Т.1), в судебном на удовлетворении исковых требований настаивали по основаниям, изложенным в иске.

Ответчики ФИО3, ФИО4 в судебном заседании участия не приняли, о дате и времени рассмотрения дела извещены судом надлежащим образом (л.д. 71,72; 242-243, Т.1).

Представитель ответчиков ФИО3, ФИО4 - адвокат Васильев М.А., действующий на основании ордеров №,№ от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.60,61,Т.1), в судебном заседании против удовлетворения исковых требований возражал.

Третье лицо нотариус нотариального округа Златоустовского городского округа Челябинской области ФИО5 в судебное заседание не явилась, извещена (л.д.241, Т.1). В письменном отзыве на исковое заявление указала, что с заявленными требованиями не согласна. Оспариваемые завещания и доверенность были удостоверены ею на дому в установленном законом порядке. Предварительно с завещателем состоялась беседа, сомнений в дееспособности завещателя и свободе ее волеизъявления у нотариуса не было. Завещание было оглашено ФИО1, былой ей понятно. Ввиду наличия у ФИО1 проблем со зрением оспариваемая доверенность и завещание были подписаны рукоприкладчиком. Мотивы совершения завещания не имеют значения для его удостоверения нотариусом и не выясняются при совершении нотариального действия (л.д. 81,Т.1).

Заслушав участников процесса, допросив свидетелей, исследовав материалы дела, суд считает исковые требования ФИО2 подлежащими удовлетворению по следующим основаниям.

Согласно п. 1 ст. 182 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная одним лицом (представителем) от имени другого лица (представляемого) в силу полномочия, основанного на доверенности, указании закона либо акте уполномоченного на то государственного органа или органа местного самоуправления, непосредственно создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности представляемого.

В соответствии с п. 1 ст. 185 Гражданского кодекса Российской Федерации доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу для представительства перед третьими лицами. Письменное уполномочие на совершение сделки представителем может быть представлено представляемым непосредственно соответствующему третьему лицу.

Согласно положений ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Согласно положений ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» в п. 27 разъяснил, что завещания относятся к числу недействительных сделок вследствие ничтожности при несоблюдении установленных Гражданским кодексом Российской Федерации требований: обладания гражданином, совершающим завещание, в этот момент дееспособностью в полном объеме (п. 2 ст. 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации), недопустимости совершения завещания через представителя либо двумя или более гражданами (п. п. 3 и 4 ст. 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации), письменной формы завещания и его удостоверения (п. 1 ст. 1124 Гражданского кодекса Российской Федерации), обязательного присутствия свидетеля при составлении, подписании, удостоверении или передаче завещания нотариусу в случаях, предусмотренных п. 3 ст. 1126, п. 2 ст. 1127 и абз. 2 п. 1 ст. 1129 Гражданского кодекса Российской Федерации (п. 3 ст. 1124 Гражданского кодекса Российской Федерации), в других случаях установленных законом.

В силу п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

С учетом изложенного, неспособность наследодателя в момент составления завещания понимать значение своих действий или руководить ими является основанием для признания завещания недействительным, поскольку соответствующее волеизъявление по распоряжению имуществом отсутствует.

В соответствии со ст. 1111 Гражданского кодекса Российской Федерации наследование осуществляется по завещанию и по закону. Наследование по закону имеет место, когда и поскольку оно не изменено завещанием, а также в иных случаях, установленных настоящим Кодексом.

Согласно требований ст. 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации распорядиться имуществом на случай смерти можно только путем совершения завещания. Завещание может быть совершено гражданином, обладающим в момент его совершения дееспособностью в полном объеме. Завещание должно быть совершено лично. Совершение завещания через представителя не допускается. Завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства.

В соответствии со ст. 1125 Гражданского кодекса Российской Федерации нотариально удостоверенное завещание должно быть написано завещателем или записано с его слов нотариусом. При написании или записи завещания могут быть использованы технические средства (электронно-вычислительная машина, пишущая машинка и другие) (п.1). 

Завещание, записанное нотариусом со слов завещателя, до его подписания должно быть полностью прочитано завещателем в присутствии нотариуса, а совместное завещание супругов, написанное одним из супругов, до его подписания должно быть полностью прочитано другим супругом в присутствии нотариуса. Если завещатель не в состоянии лично прочитать завещание, его текст оглашается для него нотариусом, о чем на завещании делается соответствующая надпись с указанием причин, по которым завещатель не смог лично прочитать завещание (п.2).

Завещание должно быть собственноручно подписано завещателем. Если завещатель в силу физических недостатков, тяжелой болезни или неграмотности не может собственноручно подписать завещание, оно по его просьбе может быть подписано другим гражданином в присутствии нотариуса. В завещании должны быть указаны причины, по которым завещатель не мог подписать завещание собственноручно, а также фамилия, имя, отчество и место жительства гражданина, подписавшего завещание по просьбе завещателя, в соответствии с документом, удостоверяющим личность этого гражданина (п.3).

В соответствии со ст. 44 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, содержание нотариально удостоверяемой сделки, а также заявления и иных документов должно быть зачитано вслух участникам. Документы, оформляемые в нотариальном порядке, подписываются в присутствии нотариуса.

Если гражданин вследствие физических недостатков, болезни или по каким-либо иным причинам не может лично расписаться, по его поручению, в его присутствии и в присутствии нотариуса сделку, заявление или иной документ может подписать другой гражданин с указанием причин, в силу которых документ не мог быть подписан собственноручно гражданином, обратившимся за совершением нотариального действия.

В соответствии со ст. 1131 Гражданского кодекса Российской Федерации при нарушении положений настоящего Кодекса, влекущих за собой недействительность завещания, в зависимости от основания недействительности, завещание является недействительным в силу признания его таковым судом (оспоримое завещание) или независимо от такого признания (ничтожное завещание).

Завещание может быть признано судом недействительным по иску лица, права или законные интересы которого нарушены этим завещанием.

Таким образом, сделка по составлению завещания является оспоримой по основаниям приведенных норм ст. ст. 177, 1118 Гражданского кодекса Российской Федерации, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в ч. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно положениям ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Юридически значимыми обстоятельствами в данном случае являются наличие или отсутствие психического расстройства у наследодателя в момент составления завещания, степень его тяжести, степень имеющихся нарушений его интеллектуального и (или) волевого уровня.

Как установлено в ходе судебного разбирательства, ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес> умерла ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения. Причина смерти: 

<

данные изъяты> (справка о смерти - л.д. 15, копия свидетельства о смерти - л.д.14, Т.1).

После смерти ФИО1 открылось наследство в виде квартиры, находящейся по адресу: 

<

адрес>, а также жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес> (л.д. 51-59, Т.1).

Наследником первой очереди после смерти ФИО1 является её сын - ФИО2 (копии свидетельства о рождении - л.д. 13, справка о заключении брака – л.д. 16, Т.1). 

При жизни ФИО1 завещала принадлежащие ей жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: 

<

адрес>, внучке ФИО4; квартиру, находящуюся по адресу: 

<

адрес>, – внуку ФИО3 в соответствии с завещанием от ДД.ММ.ГГГГ, удостоверенным нотариусом нотариального округа Златоустовского городского округа ФИО5 Текст завещания был написан нотариусом со слов завещателя и ввиду слабого зрения последней, оглашен завещателю нотариусом. Ввиду болезни завещателя и по её просьбе завещание в присутствии нотариуса подписал ФИО13 Завещание зарегистрировано в реестре за №, при жизни завещателем не отменено и не изменено (копия завещания - л.д. 43, Т.1).

Ранее, ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 была выдана доверенность ФИО4 на принятие наследства, ведение наследственного дела и получение у нотариуса свидетельства о праве на наследство на все имущество, оставшееся после смерти ФИО12 (супруга ФИО1), умершего ДД.ММ.ГГГГ; регистрацию перехода права собственности на недвижимое имущество в Управлении Федеральной Службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Челябинской области; получение свидетельства о праве на наследство. Содержание доверенности зачитано нотариусом вслух. Ввиду болезни ФИО1 расписаться не смогла, за нее в присутствии нотариуса после прочтения текста доверенности нотариусом вслух, доверенность подписал ФИО13 Доверенность удостоверена нотариусом нотариального округа Златоустовского городского округа ФИО5, зарегистрирована в реестре за № (л.д.84, Т.1).

Из материалов дела следует, что после смерти ФИО1, умершей ДД.ММ.ГГГГ, нотариусом нотариального округа Златоустовского городского округа ФИО14 было заведено наследственное дело № (л.д. 37-61, Т.1).

К нотариусу с заявлением о принятии наследства по закону обратился сын наследодателя ФИО2 Также к нотариусу с заявлением о вступлении в права наследства по завещанию обратились внуки наследодателя ФИО3 и ФИО4 (копии заявлений л.д. 40-42,Т.1).

Обращаясь в суд с настоящим иском, ФИО2 сослался на то, что на момент выдачи доверенности на ведение наследственного дела после смерти супруга ФИО12, умершего ДД.ММ.ГГГГ, на имя внучки ФИО4, то есть по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ, а также на момент составления завещания от ДД.ММ.ГГГГ его мать ФИО1 не понимала значение своих действий и не могла ими руководить. Около 10 лет ФИО1 состояла на учете у невролога, после похорон мужа ФИО12, умершего ДД.ММ.ГГГГ, в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ находилась на лечении в неврологическом отделении ГБУЗ ГБ № 

<

адрес>. При выписке из больницы ей был поставлен диагноз «

<

данные изъяты>». Лечение назначалось с применением многочисленных медицинских препаратов. После выписки из больницы мать жила у истца, он и его сожительница осуществляли за ней уход, обслуживать в быту самостоятельно она себе не могла, ей помогали мыться, расчесывать волосы, одеваться, кормили с ложки. Ходить самостоятельно она смогла через месяц. В конце сентября 2017 года истец уехал в командировку, ФИО1 забрала его дочь ФИО4, перевезла в квартиру бабушки. Истец отсутствовал больше месяца, а когда вернулся, не смог попасть в квартиру матери, поскольку на двери был сменен замок. Дать новый ключ от квартиры ФИО1 дети истца ФИО4 и ФИО3 отказались. О состоянии матери ФИО2 узнавал у ФИО4 по телефону; последняя поясняла, что с бабушкой все хорошо, уход за ней осуществляет сиделка, сама она часто бывает в квартире. В конце ноября – начале декабря 2017 года мать некоторое время жила у истца, привозили ее ответчики. ФИО1 не могла самостоятельно себя обслуживать, передвигалась с палочкой, у нее были галлюцинации. Ей было необходимо принимать большое количество лекарств. Жила мать у истца недолго, потом ответчики забрали её и перевезли в квартиру. В 2018 году, когда ФИО4 привозила к нему мать, у нее наблюдались провалы в памяти, истца она не узнавала. Умерла ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ. Когда ФИО2 приехал в квартиру матери, там было очень грязно, ФИО1 лежала на голом полу, хотя раньше там был палас. Обои со стен около дивана были ободраны, как будто их скребли, палочка, с которой она ходила, была изогнута. Телевизора, иной бытовой техники, которую дарил истец (чайник, микроволновая печь), в квартире не было, холодильник был пустой, из еды было только 8-9 пачек печенья. Полагает, что за ФИО1 не было надлежащего ухода со стороны ответчиков, которые его к матери не подпускали.

Возражая против заявленных требований, ответчики ФИО3 и ФИО4 ссылались на то, что их бабушка ФИО1 на момент удостоверения доверенности и завещания, оспариваемых истцом, в полной мере отдавала отчет своим действиям и могла ими руководить. После смерти мужа ФИО1 находилась в больнице, поскольку на фоне переживаний у нее повысилось давление, они навещали ее. Состояние бабушки было нормальным, ответчиков она узнавала. После выписки из больницы ФИО1 несколько раз жила у своего сына (их отца), после возвращения от которого находилась в неадекватном состоянии, испытывала провалы в памяти, проходившие через 2-3 дня. Общаться с сыном бабушка не хотела сама. Около месяца за ФИО1 ухаживала сиделка, контролировала прием лекарств, вечером к ней приходила ФИО4 В последующем уход за бабушкой осуществляли ответчики, навещали её в квартире, иногда бабушка жила в доме у ФИО4, где за ней также присматривала дочь ФИО4 За бабушкой осуществлялся надлежащий уход, ответчики водили ее гулять на улицу, покупали необходимые продукты, лекарства она принимала сама, к ней приходил терапевт из поликлиники. Пищу ФИО1 готовила ФИО4, ела бабушка сама. Передвигалась по квартире ФИО1 без палочки, на улице использовала палочку для опоры с 2000 года. Замок на двери в квартире бабушки ответчики поменяли по её просьбе, поскольку старый ей было сложно открывать. Ключ от квартиры ФИО1 давать истцу запретила, поскольку не хотела его видеть. О том, что бабушка составила на них завещание, ответчикам известно не было, но при жизни ФИО1 говорила, что хочет, чтобы дом остался ФИО4, а квартира - ФИО3 

Третье лицо нотариус нотариального округа Златоустовского городского округа Челябинской области ФИО5 в письменном отзыве на исковое заявление указала, что с заявленными требованиями не согласна. Оспариваемые завещания и доверенность были удостоверены ею на дому в установленном законом порядке. Предварительно с завещателем ФИО1состоялась беседа ДД.ММ.ГГГГ при удостоверении доверенности на ведение наследственного дела после смерти мужа ФИО12 В беседе она сообщила, как намерена распорядиться своим имуществом. Сомнений в дееспособности завещателя и свободе ее волеизъявления у нотариуса не было. При повторном выезде на дом ДД.ММ.ГГГГ завещание было оглашено ФИО1, было ей понятно. Подписаны завещание и доверенность были рукоприкладчиком ввиду слабого зрения завещателя. Мотивы совершения завещания не имеют значения для его удостоверения нотариусом и не выясняются при совершении нотариального действия.

ФИО13, являвшийся рукоприкладчиком при подписании завещания ФИО1, допрошенный в качестве свидетеля, показал (л.д.98-99, Т.1), что с ответчиками знаком с 2015 года, он является соседом ФИО4, ФИО3 является ее братом. Когда ФИО1 приезжала к ФИО4, она подошла к нему на улице и попросила его подписать за неё завещание, поскольку плохо видела. Он согласился, дал ей копию своего паспорта, на котором записал номер телефона. Позже ФИО1 позвонила, сказала, когда и куда нужно приехать. Он приехал в квартиру ФИО1 на 

<

адрес>, она сама открыла ему дверь. Позже в квартиру приехала нотариус. Больше в квартире никого не было. ФИО1 говорила, что хотела дом завещать внучке, а квартиру – внуку, называла их имена и фамилии. Нотариус зачитала ФИО1 завещание, та подтвердила, что все изложено верно, после чего он завещание прочитал и подписал. ФИО1 сама заплатила нотариусу за удостоверение завещания. 

Как следует из представленной по запросу суда карты стационарного больного ФИО1 из неврологического отделения ГБУЗ ГБ № 

<

адрес>, ФИО1 находилась на стационарном лечении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, диагноз при выписке: «

<

данные изъяты>». При поступлении согласие на медицинское вмешательство подписано самой ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ была консультирована психологом, которым отмечено выраженные когнитивные нарушения, не поддающиеся коррекции (мышление в замедленном темпе, дезориентирована во времени и собственном возрасте, путает правую и левую стороны, концентрация внимания снижена). При выписке рекомендовано медикаментозное лечение, наблюдение у терапевта и невролога (л.д. 9, Т.1; л.д. 8-18, Т.2).

Амбулаторная карта ФИО1 из поликлиники по месту жительства о запросу суда не представлена, согласно ответа НУЗ «Отделенческая больница на ст.Златоуст» амбулаторная карта находилась на руках у ФИО6 (л.д.158, Т.1). 

Согласно карты стационарного больного № из терапевтического отделения ГБУЗ «Городская больница № 

<

адрес>», ФИО1 находилась на стационарном лечении в отделении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. При поступлении в информированном добровольном согласии на медицинское вмешательство не смогла самостоятельно расписаться, за нее расписалась внучка ФИО4 В дневнике врача указано, что больная плохо видит, не ухожена, активных жалоб не предъявляет из-за когнитивных нарушений, тяжести состояния, пониженного питания (л.д. 1-7, Т.2).

Свидетель ФИО15 (сожительница истца) показала (л.д.95-97, Т.1), что с ФИО1 знакома с декабря 2007 года. При жизни мужа ФИО1 жаловалась на боли в ногах, головные боли, головокружение. После смерти мужа, который умер в августе 2017 года, состояние здоровья ФИО1 ухудшилось, она попала в больницу. Свидетель навещала ФИО1 в больнице четыре раза. ФИО1 никого не узнавала, соседка по палате сказала, что она и внучку не узнала. В ноябре, декабре 2017 года ФИО1 жила у них, принимала большое количество лекарств, которые ФИО4 привезла вместе с ней. Передвигалась ФИО1 с посторонней помощью или с палочкой, книги не читала, телевизор не смотрела, самостоятельно разогреть себе пищу или вскипятить чайник не могла. После смерти мужа ФИО1 своего сына ФИО2 стала называть папой, не всегда понимала, где находится. Когда ФИО2 уехал в командировку, они попросили ФИО4 бабушку забрать, поскольку за ней нужен был уход. ФИО4 сказала, что для ухода за бабушкой наняла сиделку, кроме того, к ней приходит медсестра. В последующем были дома у ФИО16 на юбилее - ДД.ММ.ГГГГ, стол она не накрывала. В последующем видели ФИО1, когда Олеся и Антон привозили её к ним домой. О смерти матери им сообщили по телефону. Приехав в квартиру, увидели, что в ней было грязно, на полу не было паласа, продукты в холодильнике отсутствовали. Со слов соседей свидетелю стало известно, что ФИО1 ответчики закрывали в квартире, она чем-то стучала, кричала «Спасите, помогите», скребла по стенам. На двери квартиры ответчики оставляли записку с номером телефона, чтобы им позвонили, если ФИО1 будет беспокоить окружающих. 

Свидетель ФИО17 (дочь сожительницы истца) показала (л.д.97-98, Т.1), что во время похорон мужа ФИО20 стало плохо, потом ее положили в больницу. Они с мамой навещали ее в больнице, она не узнавала никого, память к ней то возвращалась, то пропадала. В ноябре-декабре 2017 года ФИО1 жила у них, самостоятельно обслуживать себя в быту она не могла, нуждалась в посторонней помощи. Людей не узнавала, когда ей говорили кто это, она вспоминала. ФИО1 принимала много лекарств, которые привезла вместе с ней ФИО4 После смерти ФИО1 от соседей стало известно, что Олеся зарывала бабушку в квартире, та стучала в стены, скреблась, днем кричала в окно «Спасите, помогите». 

Свидетель ФИО18 (врач-невролог ГБУЗ ГБ № 

<

адрес>) показала, что ФИО1 лежала в неврологическом отделении с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ. В каком состоянии она поступила, свидетелю не известно, выписалась в удовлетворительном состоянии. По неврологическому статусу не может сказать, что она была невменяемая, но ухудшение состояние здоровья не исключается (л.д.112 об., Т.1).

Свидетель ФИО19 показала (л.д. 112-об-113, Т.1), что ФИО20 являлась женой её брата ФИО12 При жизни брат все делал по дому, готовил пищу, ФИО20 жаловалась, что ноги болят, голову обносит, но свидетель полагает, что она притворялась. После смерти мужа ФИО20 раскисла, попала в больницу. Когда свидетель навещала ее в больнице на 2-3 день, ФИО20 выглядела хорошо, всех узнавала. Сказала, что все распределила между внуками. После смерти брата дома у ФИО20 свидетель не бывала, отношений с ней не поддерживала. 

Свидетель ФИО21 показала (л.д.198 об.-199, Т.1), что работала почтальоном, приносила на дом пенсию ФИО1 на протяжении пяти лет, до апреля 2019 года. Ходила ФИО1 по дому сама, используя палочку. Дверь ФИО1 открывала сначала сама, а потом внучка стала открывать. Внучка часто у нее бывала, возможно, жила с ней. После смерти мужа ФИО1 переживала, много плакала, говорила, что глаза болят. Нуждалась ли ФИО1 в посторонней помощи в быту, свидетелю не известно. После смерти мужа ФИО1 внучка всегда находилась в квартире, когда она пенсию приносила. Пенсию ФИО1 всегда пересчитывала сама, а в последнее время просила Олесю пересчитать. Размер своей пенсии ФИО1 знала. Расписывалась в получении пенсии ФИО1 при помощи внучки, которая ставила ее руку в нужное место и помогала вести, поскольку у нее было плохое зрение. Ее ФИО1 узнавала, называла по имени, знала, что она пенсию принесла. 

Свидетель ФИО22 (соседка ФИО4) показала (л.д. 200об.-202, Т.1), что ФИО1 видела один раз, когда Олеся привозила ее к себе домой через несколько месяцев после смерти деда. Свидетель приходила в гости к ФИО4, общалась с ФИО1 Внешних признаков психических отклонений у неё не было. ФИО1 рассказывала, что осталась одна, находилась в угнетенном состоянии. Говорила, что у нее есть сын Гриша и внуки. Во время их встречи ФИО1 не ходила, сидела на кровати. Мысли свои излагала последовательно, не заговаривалась. Через несколько дней Олеся сказала, что бабушке тяжело в доме, и она ее увезла. Со слов ФИО4 свидетелю известно, что она навещала бабушку, приносила ей еду. Свидетель полагает, что ФИО1 нуждалась в посторонней помощи в силу преклонного возраста.

Свидетель ФИО23 показала (л.д.202об.-204, Т.1), что являлась соседкой ФИО1 с 2001 года. Жили в одном подъезде – ФИО1 на первой этаже, свидетель – на третьем. После смерти мужа ФИО1 некоторое время не было видно, соседи говорили, что она болеет, потом она снова появилась. Некоторое время она выходила на лестничную клетку, свидетель заходила к ней в квартиру. Она была не в здравом уме, не всегда узнавала свидетеля, сбивалась в речи, переключалась с одного на другое. Когда заводила ее на кухню, еды не было ни на столе, ни в холодильнике, жаловалась, что голодная. Говорила, что соседка Люба ее кормит. Передвигалась ФИО1 сама, ее заносило, она придерживалась в коридоре за стенку. Раньше ФИО1 передвигалась с палочкой, поскольку у нее болела нога. В квартире у нее был беспорядок, неприятный запах, сама она выглядела неопрятно, была грязная и лохматая. ФИО1 говорила, что газ в квартире ей перекрыли. Первое время она выходила на улицу, но потом оказалось, что у нее нет обуви. Также ФИО1 говорила, что у нее забрали телефон. В последующем ФИО1 в квартире заперли, повесили на двери номер телефона, куда звонить, если будет мешать. ФИО1 кричала из окна, стучала в дверь и по батареям. По батареям ФИО1 стучала и при жизни мужа, выражая соседям свое недовольство громким звукам из их квартир. 

Свидетель ФИО24 показала (л.д. 204об.-205,Т.1), что жила в одном подъезде с ФИО1, свидетель живет на пятом этаже. После смерти мужа складывалось впечатление, что ФИО1 сходила с ума. При жизни мужа ФИО1 выходила на улицу гулять с ним, после смерти мужа на улицу не выходила. Первое время ФИО1 выходила из квартиры на лестничную площадку, приглашала ее к себе домой. Свидетель 2-3 раза заходила к ней, ФИО1 говорила, что голодная, свидетель приносила ей пирожки. Передвигалась ФИО1 сама, но говорила, что голова у нее кружится, могла упасть. Выглядела неопрятно, в разговоре перескакивала с одного на другое, говорила чушь, постоянно спрашивала время, но свидетеля узнавала, говорила, что Олеся должна прийти, ждала, что сын Григорий её заберет. В квартире стоял ужасный запах, Олеся говорила, что бабушка могла справить нужду на полу. Самостоятельно приготовить еду ФИО1 не могла, газ в её квартире был перекрыт. Продукты ей покупала Олеся, о чем ФИО1 сама ей говорила. Впоследствии на протяжении около шести месяцев ФИО1 была закрыта в квартире. В этот период ФИО1 кричала, просила о помощи, стучала клюшкой в окна, стены, в том числе по ночам. Ее сын не мог попасть в квартиру, поскольку у него не было ключа. Олеся говорила, что бабушку в квартире закрыли, поскольку она выходила на лестницу и ее могли обокрасть, однажды у нее в квартире был посторонний мужчина. 

Свидетель ФИО25 (соседка ФИО1) показала (л.д.206-207, Т.1), что при жизни мужа ФИО1 выходила гулять на улицу с ним, муж поддерживал ее, поскольку ее «штормило». Свидетель бывала у них дома, в квартире всегда было чисто и опрятно, всю работу по дому выполнял муж ФИО1 После смерти мужа ФИО1 жила одна, на улицу не выходила, только на лестницу. Свидетель была у нее дома один раз после смерти мужа. В квартире было грязно, ФИО1 была не ухоженная, передвигалась по дому сама, придерживаясь за стенку, просила поесть. ФИО1 попросила позвонить Олесе по телефону, но свидетель не смогла, так как на ее (ФИО1) телефоне не было денег. ФИО1 часто говорила невпопад, на дверной звонок говорила, что это сигнализация, во времени не ориентировалась, выбегала на лестницу и кричала: «Накормите меня». 

В связи с возникновением между сторонами противоречий по вопросам, относящимся к числу юридически значимых, судом в целях их устранения ДД.ММ.ГГГГ по делу была назначена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, на разрешение которой были поставлены следующие вопросы: Страдала ли ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершая ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, психическим расстройством, иным заболеванием по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ? Могла ли ФИО1 в момент совершения сделок: выдачи доверенности ДД.ММ.ГГГГ, составления завещания ДД.ММ.ГГГГ отдавать отчет своим действиям и руководить ими? Какие факторы могли повлиять на формирование у нее неправильного представления о сделках – выдаче доверенности и составлению завещания? Проведение экспертизы было поручено врачам-психиатрам ГБУЗ «Областная клиническая специализированная психоневрологическая больница №» (л.д.156-157, Т.1). 

Как следует из заключения комиссии судебных экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ ГБУЗ «Областная клиническая специализированная психоневрологическая больница №» (л.д. 228-238,Т.1), изучив материалы дела, медицинскую документацию, экспертная комиссия пришла к заключению, что ФИО1 при жизни, в том числе в исследуемый период (ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ), обнаруживала признаки органического расстройства личности в связи с сосудистым заболеванием головного мозга. Об этом свидетельствуют данные о формировании у подэкспертной на фоне прогрессирующей сосудистой патологии (гипертоническая болезнь без адекватной терапии, церебральный атеросклероз с неэффективностью мозгового кровообращения и хронической гипоксией головного мозга) психоорганического синдрома, проявляющегося церебрастенией (головные боли, головокружение, общая слабость), нарушениями сна, снижением когнитивных функций, колебаниями настроения, слабодушием, плаксивостью, в сочетании с вспыльчивостью, конфликтностью, подозрительностью, легкостью возникновения сверхценных идей, сопровождающегося нарушением социального функционирования ФИО1, утратой ранее имевшихся навыков, снижением ее бытовой адаптации. Анализ материалов дела и медицинской документации показал, что с ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1 на фоне субъективно значимой психотравмирующей ситуации (смерть мужа) значительно ухудшилось соматическое состояние с развитием преходящего нарушения мозгового кровообращения с нарушением контакта, речевой функции, утратой способности к письму. Указанная декомпенсация состояния сопровождалась растерянностью, подавленностью, усугублением имеющихся когнитивных, эмоционально-волевых нарушений, утратой критики к состоянию. В последующем у ФИО1 значительного улучшения в психическом состоянии не наблюдалось, сохранялись грубые когнитивные расстройства, она оставалась беспомощной, пассивной, подчиняемой, находясь в изоляции, себя не обслуживала, не могла контролировать прием пищи, лекарств, целенаправленно распоряжаться деньгами, нуждалась в посторонней помощи и контроле. Вышеизложенное показывает, что в юридически значимый период расстройства психики были выражены у ФИО1 значительно, проявлялись снижением социальной адаптации по психическому состоянию, выраженными интеллектуально-мнестическими, эмоционально-волевыми нарушениями с пассивностью, снижением способностей к принятию самостоятельных решений, к активному волевому целенаправленному поведению, контролю и прогнозу своих действий, нарушением критических и прогностических способностей, которые оказали существенное влияние на ее волеизъявление, на интеллектуальный критерий сделкоспособности и волевой контроль ее поведения при выдаче доверенности ДД.ММ.ГГГГ, составления завещания ДД.ММ.ГГГГ. Таким образом, ФИО1 не могла понимать значение своих действий и руководить ими в момент совершения сделок: выдачи доверенности от ДД.ММ.ГГГГ, составления завещания ДД.ММ.ГГГГ. 

Представитель ответчиков с заключением судебной экспертизы не согласился, полагал, что указанное заключение не в полной мере отвечает признакам относимости и допустимости доказательства (письменные возражения - л.д.244-245, Т.1). По делу проведена комплексная психолого-психиатрическая экспертиза экспертами разных специальностей, но в нарушение ст. 23 Закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» не указано, какое исследование и в каком объеме провел каждый эксперт, какие факты установил и к каким выводам пришел. Каждым экспертом не подписана та часть заключения, которая содержит описание проведенных им исследований. В заключении не описаны примененные экспертами методы и приемы, не ясно, на основании каких именно материалов и документов, и не только медицинских, экспертам сделан изложенный в заключении вывод.

Согласно положениям ст. 56,59, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд самостоятельно определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне их надлежит доказывать, принимает те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела, оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств, никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности. Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими

В силу ч. 3 ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в ст. 67 названного кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

В п. 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (ст. 67, ч. 3 ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

С учетом изложенных норм права, заключение экспертизы не обязательно, но должно оцениваться не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами.

В соответствии с п. 1 ст. 62 Федерального закона от 21 ноября 2011 года №323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» судебно-медицинская и судебно-психиатрическая экспертизы проводятся в целях установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, в медицинских организациях экспертами в соответствии с законодательством Российской Федерации и о государственной судебно-экспертной деятельности.

В соответствии со ст. 19 Федерального закона от 31 мая 2001 года №73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» основаниями производства судебной экспертизы в государственном судебно-экспертном учреждении являются определение суда.

В соответствии с п. 2 Порядка проведения судебно-психиатрической экспертизы, утв. Приказом Минздрава России от 12 января 2017 года №3н (далее - Порядок) основаниями производства судебно-психиатрической экспертизы в ГСПЭУ (государственном судебно-психиатрическом экспертном учреждении либо специализированном судебно-психиатрическом экспертном подразделении, имеющем лицензию на осуществление медицинской деятельности по соответствующим работам) являются определение суда, постановления судьи, лица, производящего дознание, следователя. Руководитель ГСПЭУ по получении постановления или определения о назначении судебно-психиатрической экспертизы в ГСПЭУ поручает ее производство конкретному эксперту или комиссии экспертов, которые обладают специальными знаниями в объеме, требуемом для ответов на поставленные вопросы (п. 3 Порядка).

Суд полагает возможным положить в основу решения вышеуказанное заключение комиссии судебных экспертов № от ДД.ММ.ГГГГ года ГБУЗ «Областная клиническая специализированная психоневрологическая больница № 1», поскольку экспертное заключение соответствует требованиям Федерального закона от 31 мая 2001 года №73-Ф3 «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», экспертиза проведена квалифицированными экспертами, выводы которых мотивированны и обоснованны. Заключение имеет подробное описание проведенного исследования, сделанные в результате его выводы и ответы на поставленные судом вопросы, являются объективными, полными, не противоречат друг другу и не содержат неясностей, эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации за дачу заведомо ложного заключения. Экспертиза проведена посмертно по представленным судом письменным материалам, перечень которых приведен в заключении.

Вопреки утверждениям представителя ответчиков об обратном, в заключении указано, что при проведении экспертизы использованы методы клинико-психопатологического исследования в сочетании с анализом данных соматоневрологического состояния, с ретроспективным психологическим анализом.

То обстоятельство, что в заключении комиссии экспертов, в которую вошли три врача судебно-психиатрических эксперта и медицинский психолог, не указано, какие исследования и в каком объеме провел каждый эксперт, какие факты он установил и к каким выводам пришел, о порочности выводов судебных экспертов не свидетельствует и основанием для критичного отношения к экспертному заключению служить не может. 

У суда не имеется оснований подвергать сомнению выводы судебно-медицинской экспертизы, поскольку выводы экспертов согласуются с иными имеющимися в деле доказательствами, в том числе показаниями свидетелей со стороны истца, являющихся для сторон посторонними людьми и не заинтересованных в исходе дела. 

Доказательств, опровергающих выводы, изложенные в заключении судебно-психиатрической экспертизы, ответчиками не представлено.

Оценивая имеющиеся в деле доказательства в их совокупности, суд полагает, что истцом представлены достаточные и достоверные доказательства в подтверждение своих доводов о том, что на момент выдачи доверенности от ДД.ММ.ГГГГ7 года на ведение наследственного дела после смерти супруга ФИО12, а также составления завещания от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 находилась в болезненном состоянии, не была способна понимать значение своих действий, руководить ими. 

Следовательно, требования истца о признании недействительными доверенности от ДД.ММ.ГГГГ год и завещания от ДД.ММ.ГГГГ на основании п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежат удовлетворению.

Руководствуясь статьями 12, 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО2 к ФИО3, ФИО4 о признании недействительными доверенности и завещания удовлетворить.

Признать недействительной доверенность № от ДД.ММ.ГГГГ, выданную ФИО1 на имя ФИО4, удостоверенную нотариусом нотариального округа Златоустовского городского округа Челябинской области ФИО5, зарегистрированную в реестре за №.

Признать недействительным завещание от ДД.ММ.ГГГГ, которым ФИО1, умершая ДД.ММ.ГГГГ, завещала принадлежащую ей квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>, ФИО3, жилой дом и земельный участок, расположенные по адресу: 

<

адрес>, - ФИО4, удостоверенное нотариусом нотариального округа Златоустовского городского округа Челябинской области ФИО5, зарегистрированное в реестре №.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня принятия в окончательной форме в Судебную коллегию по гражданским делам Челябинского областного суда через Златоустовский городской суд Челябинской области.

Председательствующий подпись Ю.С. Шевякова

<

данные изъяты>

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты>