.

РЕШЕНИЕ

 № 7-12/2019

15 мая 2019 года пос. Власиха Московской области 

Председатель судебного состава 3 окружного военного суда ФИО1, при секретаре Тарасовой И.Н., рассмотрев административное дело по жалобе начальника ОГИБДД УМВД России на комплексе «Байконур» ФИО2 на постановление судьи 26 гарнизонного военного суда от 21 марта 2019 года, в соответствии с которым производство по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч.1 ст. 12.8 КоАП РФ, в отношение полковника

ФИО3, 

прекращено за отсутствием события правонарушения,

УСТАНОВИЛ:

Согласно представленным ОГИБДД УМВД России на комплексе «Байконур в 26 гарнизонный военный суд материалам, административное правонарушение, в котором обвинялся ФИО3, было совершено им при следующих обстоятельствах.

22 октября 2018 года в 23 часа 35 минут, двигаясь со стороны КПП № _ около пересечения улиц _ в гор. Байконур, ФИО3 управлял автомашиной _ в состоянии алкогольного опьянения, чем совершил административное правонарушение, предусмотренное ч.1 ст.12.8 КоАП РФ.

На основании постановления судьи 26 гарнизонного военного суда от 28 ноября 2018 года ФИО3 был привлечён к административной ответственности по ч. 1 ст.12.8 КоАП РФ в виде штрафа в размере 30000 рублей с лишением права управления транспортными средствами на срок 1 год и 11 месяцев.

В соответствии с решением судьи 3 окружного военного суда от 8 февраля 2019 года указанное судебное постановление без оценки фактически установленных по делу обстоятельств было отменено в связи с нарушением процессуального порядка его вынесения, а дело направлено на новое рассмотрение в тот же суд первой инстанции.

Постановлением судьи того же от 21 марта 2019 года производство по настоящему делу об административном правонарушении, предусмотренном ч.1 ст. 12.8 КоАП РФ, в отношение ФИО3 было прекращено на основании п.1 ч.1 ст. 24.5 КоАП РФ – т.е. за отсутствием события преступления.

В жалобе на данное постановление начальник ОГИБДД УМВД России на комплексе «Байконур» ФИО2 просит его отменить и направить дело на новое рассмотрение, в обоснование приводятся следующие доводы.

Так, по мнению ФИО2, судьей не учтено то, что при оформлении документов, связанных с обнаружением у ФИО3 непосредственно на месте совершения административного правонарушения алкогольного опьянения, он не заявлял о том, что транспортным средством управлял не он, а другое лицо, не называл его, не указывал истинную причину остановки транспортного средства. 

Кроме того, в протоколах об отстранении от управления транспортным средством и в акте медицинского освидетельствования, которые он подписал и с которыми согласился, ФИО3 был указан как лицо, управлявшее транспортным средством, что привело к отсутствию поводов для выполнения необходимых процессуальных действий, направленных на установление виновного лица и привлечения его к ответственности с последующей утратой такой возможности. Вследствие этого не имелось оснований и для привлечения лица, реально управлявшего транспортным средством, по ст. 12.37 КоАП РФ. 

Как указывается в жалобе, не была проверена достоверность объяснения ФИО3 о том, что он оказался у водительской двери чтобы взять находившиеся там сигареты, с учетом того, что на протяжении всей процедуры оформления материалов ФИО3 не курил.

Также не был допрошен второй сотрудник ГИБДД, принимавший участие в оформлении материалов на месте совершения административного происшествия, – свидетель Б., и не исследованы его показания, данные в судебном заседании 15 и 28 ноября 2018 года (при первом судебном разбирательстве), из которых следует, что ФИО3, выйдя из водительской двери, пытался поменяться с пассажиром, находившимся на переднем сиденье.

Далее в жалобе ее автор на основании вычислений расстояния от КПП _ до места остановки автомобиля и средней скорости движения автомобиля, приходит к выводу о том, что в этом интервале времени автомобиль мог останавливаться для пересадки пассажира и водителя, а уже реальной причиной последней остановки была попытка обратной пересадки, в связи с обнаружением патрульного автомобиля ГИБДД.

ФИО2 также обращает внимание на то, что находившиеся в салоне автомобиля Бж. и К. являются подчиненными ФИО3 и к тому же неоднократно, как и сам ФИО3, привлекались к административной ответственности за нарушение Правил дорожного движения, в том числе К. – по ч.1 ст. 12.8 КоАП РФ. В силу этих обстоятельств, по его мнению, показания указанных лиц нуждались в критической оценки, чего судьей сделано не было 

Такой же оценки, считает ФИО2, заслуживали и показания сотрудника полиции – свидетеля П., проверявшего документы у лиц, находившихся в автомобиле , без которой положить их в основу вывода о необходимости прекращения производства по делу недопустимо, поскольку П. не является экспертом и не мог по изображению с видеокамеры определить точное расположение в салоне автомобиля находившихся в нем лиц.

Кроме того, в решении судьи 3 окружного военного суда от 8 февраля 2019 года неверно указано место совершения административного правонарушения, а в постановлении судьи 26 гарнизонного военного суда от 21 марта 2019 года неправильно отражены дата совершения административного правонарушения и последовательность составления протоколов при оформлении материалов в отношение ФИО3.

В заключение жалобы ее автор обращает внимание на логичность и последовательность показаний сотрудников ГИБДД К. и Б., их согласованность с другими собранными по делу доказательствами (протоколами об отстранении от управления транспортным средством, о задержании транспортного средства, актом медицинского освидетельствования, их рапортами, видеозаписями), подтверждающими виновность ФИО3.

Исследовав материалы дела и, проверив доводы жалобы, оснований для ее удовлетворения не нахожу.

В соответствии с ч.1 ст. 1.5 КоАП РФ лицо подлежит административной ответственности только за те административные правонарушения, в отношении которых установлена его вина, сохраняя свою невиновность до тех пор, пока его вина не будет доказана в порядке, предусмотренном КоАП РФ и установлена вступившим в законную силу постановлением судьи, органа, должностного лица, рассмотревших дело (ч. 2). При этом, лицо, привлекаемое к административной ответственности, в силу презумпции невиновности, не обязано доказывать свою невиновность, за исключением случаев, предусмотренных примечанием к ст. 1.5 КоАП РФ (т.е. в случае фиксации административных правонарушений, предусмотренных гл. 12 КоАП РФ, работающими в автоматическом режиме специальными техническими средствами, имеющими функции фото- и киносъемки, видеозаписи, или средствами фото- и киносъемки, видеозаписи).

По смыслу ч. 1 ст. 1.6 КоАП РФ обеспечение законности при применении мер административного принуждения предполагает не только наличие законных оснований для применения административного взыскания, но и соблюдение установленного законом порядка привлечения лица к административной ответственности.

Основанием привлечения к административной ответственности по ч. 1 ст. 12.8. КоАП РФ является факт управления автомобилем в состоянии опьянения. 

В соответствии со статьями 26.1 и 26.2 КоАП РФ, обстоятельства, подлежащие выяснению и доказыванию по делу об административном правонарушении, каковым по данному делу являлось управление ФИО3 транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения, устанавливаются на основании доказательств, под которыми подразумеваются любые фактические данные, на основании которых судья устанавливает наличие или отсутствие события административного правонарушения, виновность лица, привлекаемого к административной ответственности, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела. 

Как видно из представленных в 26 гарнизонный суд из ОГИБДД УМВД России на комплексе «Байконур» материалов, содержащийся в них вывод о совершении ФИО3 административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст. 12.8 КоАП РФ, базируется на рапортах сотрудников ГИБДД К. и Б., составленных ими протоколах об отстранении от управления транспортным средством, о задержании транспортного средства, акте медицинского освидетельствования, а также на данных, полученных из видеозаписей с видеорегистратора, находившегося в салоне патрульного автомобиля ГИБДД, которые, по существу, являются единственным объективным источником сведений, на основании которых были получены остальные вышеперечисленные доказательства.

Между тем, как видно обжалуемого судебного постановления, при исследовании данных видеозаписей было установлено отсутствие звуковой части происходившего в салоне патрульного автомобиля диалога между сотрудником ГИБДД и ФИО3, а также четкой и однозначной фиксации момента его пересадки с лицом, находившимся на переднем пассажирском сиденье. При этом, согласно видеозаписи, по прибытии автомобиля ГИБДД к месту остановки автомобиля , находившиеся там люди не выходили из него, а стояли рядом. Каких-либо перемещений, характерных, для пересадки водителя с пассажиром, на что указывали в своих рапортах и в объяснениях в суде сотрудники ГИБДД, видеозапись не содержит. Указанные обстоятельства, приведенные в судебном постановлении, нашли свое подтверждение при исследовании соответствующих видеозаписей в судебном заседании суда второй инстанции.

Кроме того, как следует из постановления судьи, вечером 22 октября 2018 года при въезде в гор. Байконур через КПП_, находящемся неподалеку от места остановки автомобиля , за рулем данного автомобиля находилось лицо в одежде синего цвета (Бж.), а на переднем месте - лицо, одетое в куртку защитного цвета (ФИО3). Эти сведения по делу ничем объективно не опровергнуты и более того, помимо объективных данных фото и видеофиксации, подтверждаются не только объяснениями заинтересованных в исходе дела ФИО3 и Бж, но и показаниями дежурившего на КПП-_ в тот день сотрудника полиции – свидетеля П., проверявшего документы у лиц, следовавших в указанном автомобиле. Не отрицал этот факт и сотрудник ГИБДД К. после предъявления ему в суде соответствующих фото и видеоизображений. В силу изложенного не доверять этим сведениям оснований не имеется, в том числе и в отсутствие соответствующего заключения эксперта, на что обращается внимание в жалобе. При этом указание в жалобе на возможность остановки автомобиля после проезда КПП-_ для пересадки ФИО3 и Бж., при отсутствии достоверных свидетельств этому, является предположением и не может быть принято во внимание.

Что же касается ссылки в жалобе на поведение ФИО3 непосредственно в момент процедуры медицинского освидетельствования и отстранения от управления транспортным средством, то они носят субъективный характер и не могут служить средством опровержения, объективных данных, полученных на основе исследования имеющихся в деле видеозаписей. В этой связи также следует учитывать, что при составлении протокола об административном правонарушении в ОГИБДД УМВД России на комплексе «Байконур» ФИО3, будучи не согласным с предъявленным обвинением, отрицал факт управления транспортным средством, о чем прямо указал в названном протоколе.

Совокупность приведенных обстоятельств, безусловно, порождает сомнения, которые невозможно устранить, в том числе и путем повторного пересмотра данного дела.

Согласно ч.4 ст. 1.5 КоАП РФ неустранимые сомнения в виновности лица, привлекаемого к административной ответственности, толкуются в пользу этого лица, а поэтому изложенный в обжалуемом судебном постановлении вывод о прекращении производства по данному делу об административном правонарушении, предусмотренном ч.1 ст. 12.8 КоАП РФ, за отсутствием события данного административного правонарушения, по существу, является верным.

С учетом изложенного, иные, приведенные в жалобе доводы, повлиять на его правильность не могут.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 30.6 и 30.7 КоАП РФ, 

РЕШИЛ:

Постановление судьи 26 гарнизонного военного суда от 21 марта 2019 года о прекращении производства по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч.1 ст. 12.8 КоАП РФ, в отношение ФИО3 – оставить без изменения, а жалобу начальника ОГИБДД УМВД России на комплексе «Байконур» ФИО2 – без удовлетворения.