БЕЛГОРОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД

31R0022-01-2025-002027-78 33-723/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

«24» февраля 2026 года г.Белгород

Судебная коллегия по гражданским делам Белгородского областного суда в составе:

- председательствующего Фурмановой Л.Г.,

- судей Украинской О.И., Нессоновой С.В.,

- при секретаре Лихачевой М.Б.,

- с участием прокурора Пустоваловой С.Ю.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о компенсации морального вреда, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия

по апелляционной жалобе ФИО1

на решение Свердловского районного суда г.Белгорода от 20 августа 2025 года.

Заслушав доклад судьи Фурмановой Л.Г., объяснения истца ФИО1, ответчицы ФИО2, ее представителя ФИО3, заключение помощника прокурора Белгородской области Пустоваловой С.Ю., судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

02.11.2024 г. в 22 часа 20 минут в районе дома № 18 «в» по ул.Садовой в г.Белгороде произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобилей марки «Тойота» государственный регистрационный знак № принадлежащем на праве собственности и под управлением ФИО2 и марки «ВАЗ-21043» государственный регистрационный знак № принадлежащем на праве собственности и под управлением ФИО1

Поскольку в результате ДТП ФИО1 были получены телесные повреждения, административным органом ГИБДД УМВД России по г.Белгороду по факту ДТП было возбуждено дело об административном правонарушении, предусмотренном ст.12.24 КоАП РФ, назначено проведение административного расследования.

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы ОГБУЗ «Белгородское бюро судебно-медицинской экспертизы» от 27.01.2025 г. у ФИО1 помимо множественных телесных повреждении 

<

данные изъяты>, которое причинило легкий вред его здоровью.

Постановлением инспектора группы по ИАЗ ОБДПС ГИБДД УМВД России по г.Белгороду от 27.01.2025 г. производство по делу об административном правонарушении по факту ДТП в отношении участников происшествия (сторон по делу) прекращено на основании п.2 ч.1 ст.24.5 КоАП РФ в связи с отсутствием в их действиях состава административного правонарушения.

ФИО1 обратился в суд с вышеуказанным исковым заявлением, в котором просил взыскать с ФИО2 в его пользу в счет компенсации морального вреда денежную сумму в размере 200000 рублей, судебные расходы, понесенные в связи с оформлением на имя его представителя нотариальной доверенности в размере 2000 рублей.

Решением Свердловского районного суда г.Белгорода от 20.08.2025 г. заявленные ФИО1 исковые требования удовлетворены частично, в его пользу с ответчицы ФИО2 в счет компенсации морального вреда взыскана денежная сумма в размере 20000 рублей. в удовлетворении остальной части иска отказано.

При принятии решения суд установил вину в ДТП водителя автомобиля марки «Тойота» государственный регистрационный знак № ФИО2, указав на нарушение ею требований п.п.8.1, 8.4, 8.5, 8.8 ПДД РФ.

В апелляционной жалобе истец, ссылаясь на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, просит решение суда изменить, увеличить, взысканную в его пользу с ответчицы денежную сумму компенсации морального вреда до заявленного размера, считает, что определенный судом размер компенсации морального вреда является необоснованно заниженным, не соответствует степени полученных им телесных повреждений, перенесенным физическим и нравственным страданиям.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец ФИО1 полностью поддержал доводы апелляционной жалобы, дополнений не имел.

Ответчица ФИО2 и ее представитель ФИО3 указали на необоснованность доводов апелляционной жалобы истца, а также вывода суда первой инстанции о наличии в действиях ответчицы нарушений требований ПДД РФ и ее вины в ДТП.

При этом следует отметить, что ответчицей 10.11.2025 в суд апелляционной инстанции были поданы возражения на апелляционную жалобу истца (л.д.172-174), в которых она просила решение суда оставить без изменения, исключив вывод суда первой инстанции о ее вине в дорожно-транспортном происшествии, а именно нарушения ею требований ПДД РФ.

Таким образом, учитывая, что указанные возражения фактически являются самостоятельной апелляционной жалобой на решение суда первой инстанции, определением суда апелляционной инстанции от 18.11.2025 г. настоящее гражданское дело снято с апелляционного рассмотрения и направлено в Свердловский районный суд г.Белгорода для выполнения требований ст.ст.323-325 ГПК РФ (л.д.186-187).

Определением судьи Свердловского районного суда г.Белгорода от 11.12.2025 г. апелляционная жалоба ФИО2 в виде возражений, возращена заявителю на основании п.п.2 п.1 ст.324 ГПК РФ (л.д.192).

При таких обстоятельствах предметом рассмотрения суда апелляционной инстанции является апелляционная жалоба истца по делу ФИО1, которым оспаривается только, определенный судом первой инстанции в его пользу, размер компенсации морального вреда. Решение суда в части отказа в иске о взыскании судебных расходов на оформление нотариальной доверенности на имя представителя истца не оспаривается, в связи с чем в силу ч.2 ст.327.1 ГПК РФ не подлежит судебной проверки судом апелляционной инстанции. Оснований для выхода за пределы апелляционной жалобы истца не имеется.

В заключении помощник прокурора Белгородской области Пустовалова С.Ю. полагала решение суда первой инстанции законным и обоснованным.

Исследовав материалы дела, проверив законность и обоснованность судебного решения по правилам ч.ч.1, 2 ст.327.1 ГПК РФ в пределах доводов апелляционной жалобы истца, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как установлено судом первой инстанции, следует из материалов дела, 02.11.2024 г. в 22 часа 20 минут в районе дома № 18 «в» по ул.Садовой в г.Белгороде произошло дорожно-транспортное происшествие с участием автомобилей марки «Тойота» государственный регистрационный знак № под управлением ФИО2 и марки «ВАЗ-21043» государственный регистрационный знак № под управлением ФИО1

По факту ДТП определением инспектором ОЮДПС ГИБДДД УМВД России по г.Белгороду от 02.11.2024 г. было возбуждено дело об административном правонарушении, предусмотренном ст.12.24 КоАП РФ, назначено проведение административного расследования, в рамках которого проведены судебно-медицинские экспертизы на предмет установления вреда здоровью участникам ДТП (л.д.61

Согласно заключению эксперта ОГБУЗ «Белгородское бюро судебно-медицинской экспертизы» от 27.01.2025 г. у ФИО1 имели место следующие телесные повреждения: 

<

данные изъяты> по признаку кратковременного расстройства здоровья сроком не свыше 21 дня причинили легкий вред его здоровью (л.д.40-42).

Постановлением инспектора группы по ИАЗ ОБДПС ГИБДД УМВД России по г.Белгороду от 27.01.2025 г. производство по делу об административном правонарушении по факту ДТП в отношении участников происшествия (сторон по делу) прекращено на основании п.2 ч.1 ст.24.5 КоАП РФ в связи с отсутствием в их действиях состава административного правонарушения.

При этом, как следует из указанного постановления должностного лица административного органа, основанием к прекращению дела об административном правонарушении явилось обстоятельство недостаточности данных обстоятельств ДТП, а соответственно, невозможность установления причинно-следственной связи наступления последствий в виде причинения ФИО1 легкого вреда здоровью и противоправных действий конкретного участника происшествия (л.д.57-57).

Разрешая спор, суд первой инстанции пришел к выводу, что дорожно-транспортное происшествие произошло по вине водителя автомобиля марки «Тойота» государственный регистрационный знак № под управлением ФИО2, которая в нарушение требований п.п.8.1, 8.4, 8.5, 8.8 ПДД РФ начала осуществлять маневр разворота из крайней правой полосы, не перестроившись заблаговременно в крайнюю левую полосу движения, не убедившись в безопасности маневра и не уступив дорогу автомобилю марки «ВАЗ-21043» государственный регистрационный знак № под управлением ФИО1, двигавшемуся прямо по крайней левой полосе движения.

Судебная коллегия не усматривает оснований не согласиться с указанным выводом суда первой инстанции, поскольку он соответствует фактическим обстоятельствам дела, согласуется с характером повреждений, полученных транспортными средствами при столкновении, схемой места происшествия, объяснениями ФИО1 и ФИО4, следовавшего в качестве пассажира в автомобиле под управлением истца, а также подтверждается видеозаписью камеры наружного наблюдения.

Как следует из объяснений участников ДТП, они следовали по ул.Садовая со стороны ул.Железнякова в направлении ул.Студенческая в г.Белгороде, ФИО1 - по крайней левой полосе движения, не изменяя траектории своего движения, ФИО2 - по крайней правой полосе движения.

Согласно объяснениям ФИО1 и ФИО4 в районе дома № 118 «в» по ул.Садовая в г.Белгороде водитель автомобиля марки «Тойота» государственный регистрационный знак № ФИО2 приступила к выполнению маневра разворота с крайней правой полосы движения, вследствие чего допустила столкновение с его автомобилем (л.д.36, 37).

Данные обстоятельства подтверждаются схемой места ДТП, видеозаписью камеры наружного наблюдения, фотоснимками автотранспортных средств после ДТП (л.д.34, 129, 133).

Как следует из объяснений ФИО2, данных после ДТП (л.д.35), она следовала по ул.Садовая со стороны ул.Железнякова в направлении ул.Студенческая в г.Белгороде по крайней правой полосе движения, в районе дома № 118 «б» по ул.Садовая выполнила маневр перестроения в правую полосу движения, после чего приступила к выполнению маневра разворота и в этот момент в ее автомобиль въехал, следовавший за нею в попутном направлении автомобиль под управлением истца (л.д.35).

Юридическая квалификация действий участников дорожно-транспортного происшествия, их соответствие требованиям Правил дорожного движения Российской Федерации и, как следствие, установление лица, виновного в совершении дорожно-транспортного происшествия, относится к исключительной компетенции суда.

Суд первой инстанции с учетом анализа совокупности собранных по делу доказательств схемы места ДТП, видеозаписи камеры наружного наблюдения, локализации повреждений автомобилей сторон, отраженных в справке ДТП и фотоснимков транспортных средств после ДТП, обоснованно не принял во внимание объяснений ответчицы относительно обстоятельств ДТП.

Как следует из справки по ДТП (л.д.99), автомобиль марки «Тойота» государственный регистрационный знак № имеет в основном повреждения левой боковой стороны (передняя левая дверь со стеклом, переднее левое крыло и колесо, передний бампер слева, задняя левая дверь), автомобиль марки «ВАЗ-21043» государственный регистрационный знак № имеет следующие повреждения - передний бампер, капот, лобовое стекло, две передние фары, два передних крыла, переднее правое колесо.

Исходя из указанных обстоятельств - характера и локализации повреждений автомобилей, указанных в справке ДТП, отраженных в фототаблице ДТП (л.д.133), фиксации в схеме ДТП наличия осыпи стекла и пластика в пределах крайней левой полосы движения (л.д.34), следует, что столкновение транспортных средств сторон произошло в пределах крайней левой полосы движения, при котором имело место контактирование правой передней части автомобиля марки «ВАЗ-21043» государственный регистрационный знак № и левой боковой передней части автомобиля марки «Тойота» государственный регистрационный знак № (переднее левое крыло, левое колесо и левая дверь). Впоследствии автомобили по инерции развернуло (по направлению к дому № 118 «в» по ул.Садовая) и при дальнейшем движении после первоначального удара автомобилей произошло повреждение левой задней двери автомобиля «Тойта» и передней правой боковой части автомобиля марки «ВАЗ-21043», и контактирование передней части автомобиля марки «Тойота» с бордюрным ограждением.

Исходя из характера и локализации механических повреждений транспортных средств не может быть признан состоятельным довод ответчицы о том, что нарушение ПДД РФ имело место со стороны истца, поскольку в момент ДТП она завершила маневр перестроения, следовала по левой полосе движения впереди автомобиля истца, который при начале совершения ею маневра разворота, допустил нарушение скоростного режима и несоблюдение дистанции, вследствие чего совершил столкновение с ее автомобилем.

При указанной ФИО2 дорожно-транспортной ситуации, имелись бы повреждения преимущественно задней части ее автомобиля, тогда как в рассматриваемом случае ее транспортное средство получило повреждения передней части (левое переднее колесо левое переднее врыло), что опровергает доводы ответчицы о том, автомобиль под ее управлением двигался впереди автомобиля под управлением истца, а напротив, указывает на то, что ответчица приступила к маневру разворота с правой полосы движения, в момент выезда передней части автомобиля под управлением ответчицы на левую полосу попутного направления, произошло столкновение с автомобилем под управлением истца, следовавшем в прямом направлении без изменения траектории своего движения.

При вышеприведенных обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что причиной дорожно-транспортного происшествия является несоблюдение ответчицей ФИО2 требований п.п.8.1, 8.4, 8.5, 8.8 ПДД РФ, которая при выполнении разворота не заняла соответствующее крайнее левое положение на проезжей части, не убедилась в безопасности своего маневра для других участников дорожного движения, чем создала помеху двигавшемуся по правой полосе движения в попутном с нею направлении автомобилю под управлением истца.

В соответствии с п.п.1, 2 ст.1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Согласно п.1 ст.1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (использование транспортных средств, механизмов, электрической энергии высокого напряжения, атомной энергии, взрывчатых веществ, сильнодействующих ядов и т.п.; осуществление строительной и иной, связанной с нею деятельности и др.), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности, если не докажут, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Владелец источника повышенной опасности может быть освобожден судом от ответственности полностью или частично также по основаниям, предусмотренным п.п.2, 3 ст.1083 настоящего Кодекса.

Обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Как следует из разъяснений, данных в п.11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 1 от 26.01.2010 г. «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 ст.1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда (п.1 ст.1070, ст.1079,п.1 ст.1095, ст.1100 ГК РФ). Обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда (ст.ст.1069, 1070, 1073, 1074, 1079 и 1095 ГК РФ).

Согласно п.18 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 г. № 1, судам надлежит иметь в виду, что в силу ст.1079 ГК РФ вред, причиненный жизни или здоровью граждан деятельностью, создающей повышенную опасность для окружающих (источником повышенной опасности), возмещается владельцем источника повышенной опасности независимо от его вины.

По смыслу ст.1079 ГК РФ, источником повышенной опасности следует признать любую деятельность, осуществление которой создает повышенную вероятность причинения вреда из-за невозможности полного контроля за ней со стороны человека, а также деятельность по использованию, транспортировке, хранению предметов, веществ и других объектов производственного, хозяйственного или иного назначения, обладающих такими же свойствами.

При этом надлежит учитывать, что вред считается причиненным источником повышенной опасности, если он явился результатом его действия или проявления его вредоносных свойств.

В соответствии со ст.1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 ГК РФ и ст.151 ГК РФ. Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда (ст.151 ГК РФ).

При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (п.2 ст.151 ГК РФ).

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности (ст.1100 ГК РФ).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п.2 ст.1101 ГК РФ).

Как разъяснено в п.1 постановления Пленума Верховного суда Российской федерации № 33 от 15.11.2022 г. «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права либо нарушающими имущественные права гражданина.

Согласно п.14 указанного постановления под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции).

В силу ст.ст.151, 1101 ГК РФ с учетом разъяснений, содержащихся в п.п.25, 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» суду необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав.

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий.

При определении размера компенсации морального вреда следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом).

Под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего (п.28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. № 33).

Согласно разъяснениям, данным в п.29 названного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. № 33, разрешая спор о компенсации морального вреда, суд в числе иных заслуживающих внимания обстоятельств может учесть тяжелое имущественное положение ответчика-гражданина, подтвержденное представленными в материалы дела доказательствами (например, отсутствие у ответчика заработка вследствие длительной нетрудоспособности или инвалидности, отсутствие у него возможности трудоустроиться, нахождение на его иждивении малолетних детей, детей-инвалидов, нетрудоспособных супруга (супруги) или родителя (родителей), уплата им алиментов на несовершеннолетних или нетрудоспособных совершеннолетних детей либо на иных лиц, которых он обязан по закону содержать). Тяжелое имущественное положение ответчика не может служить основанием для отказа во взыскании компенсации морального вреда.

Из изложенного следует, что право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав гражданина или посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (ст.ст.151, 1101 ГК РФ) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав пострадавшей стороны как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации.

Как разъяснено в абз.2, 4 п.32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

Определяя размер компенсации морального вреда в связи с причинением в результате ДТП вреда здоровью истца, суд первой инстанции правильно руководствовался приведенными нормами права и разъяснениями Верховного суда Российской Федерации по их применению.

Между тем, судебная коллегия считает, что, определяя ко взысканию в счет компенсации, причиненного истцу морального вреда денежную сумму в размере 20 000 рублей, суд первой инстанции не в полной мере учел требования разумности и справедливости, характер и степень тяжести, причиненного здоровью истца вреда.

При этом, следует отметить, что жизнь и здоровье относится к числу наиболее значимых человеческих ценностей, а их защита должна быть приоритетной. Право гражданина на возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, относится к числу общепризнанных основных неотчуждаемых прав и свобод человека, поскольку является непосредственно производным от права на жизнь и охрану здоровья, прямо закрепленных в Конституции Российской Федерации. При этом возмещение морального вреда должно быть реальным, а не символическим.

С учетом характера полученной истцом в ДТП травмы в виде 

<

данные изъяты> ФИО1 помимо болевых ощущений в травмированной части, испытал нравственные переживания, из-за сложности 

<

данные изъяты>, последствий травмы, а также дискомфорт в связи с проблемами дыхания, неудобства во время сна, невозможность вести привычный активный образ жизни, так как врачом-отоларингологом были даны рекомендации избегать физические нагрузки, наклоны головы вниз, перегревание в течение 14 дней. Кроме того, следует отметит, что в месте травмы образовался рубец размером 1,5 см, поставлен диагноз - 

<

данные изъяты>, назначено медикаментозное лечение.

Помимо указанной травмы у истца имелись повреждения в виде 

<

данные изъяты>. При этом невозможность определения тяжести вреда здоровью, ввиду отсутствия достаточных данных в медицинской документации истца относительно указанных телесных повреждений, само по себе не исключает наличия болевых ощущений, которые он испытывал в месте травм.

То обстоятельство, что в момент ДТП у истца отсутствовал полис ОСАГО, а также, что он не был пристегнут ремнем безопасности, не свидетельствует о наличии в его действиях грубой неосторожности. Обязанность доказать наличие в действиях потерпевшего грубой неосторожности возлагается на причинителя вреда. Материалами дела установлено что вред здоровью истца причинен не вследствие его действий (бездействия), а в результате взаимодействия источников повышенной опасности, произошедшем по вине ответчицы. Доказательств, свидетельствующих о том, что то обстоятельство, что истец не был пристегнут ремнем безопасности содействовало увеличению вреда его здоровью, ответчицей не представлено, экспертиза в целях установления данного обстоятельства не проводилась.

В связи с чем, судебная коллегия приходит к выводу об обоснованности доводов апелляционной жалобы истца о несоразмерности определенного судом первой инстанции размера компенсации морального вреда с причиненным ему вредом здоровью, и как следствие - с переносимыми нравственными и физическими страданиями. При определении размера компенсации морального вреда судебная коллегия учитывает материальное и семейное положение ответчицы, которая является 

<

данные изъяты>, имеет четырех детей, трое из которых несовершеннолетние, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, неработающей, получающей пособие по 

<

данные изъяты>, также принимает во внимание, что ФИО2 является трудоспособной, имеет в собственности автомобиль марки «Тойота», а также, что ею не представлены полные данные о материальном положении (наличии либо отсутствии в собственности семьи объектов недвижимости, счетов в банковских учреждениях и т.д.).

С учетом совокупности приведенных обстоятельств судебная коллегия считает необходимым увеличить размер компенсации морального вреда до 60000 рублей.

Оснований для взыскания компенсации морального вреда в заявленном истцом размере, судебная коллегия не усматривает.

Довод истца о том, что последствием 

<

данные изъяты>, что повлекло проведение ему 

<

данные изъяты>, является несостоятельным, ввиду отсутствия доказательств причинной связи между 

<

данные изъяты> в ДТП и 

<

данные изъяты>. При этом, как следует из выписного эпикриза отоларингологического отделения ОГБУЗ «Городская больница № 2 г.Белгорода» со слов ФИО1 он считает себя больным в течение длительного времени, отмечает начало появления первых симптомов, которые явились основанием для проведения 

<

данные изъяты>, более семи лет назад.

Таким образом, учитывая, что выводы суда первой инстанции в части определения в пользу истца размера компенсации морального вреда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела и степени нравственных страданий, причиненных истцу, не согласуется с принципами разумности и справедливости, решение суда в данной части подлежит изменению путем увеличения размера компенсации морального вреда до 60000 рублей.

Иных доводов, по которым решение суда могло бы быть признано незаконным, апелляционная жалоба истца не содержит.

Руководствуясь ст.ст.327.1, 328-330 ГПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а:

решение Свердловского районного суда г.Белгорода от 20 августа 2025 года по делу по иску ФИО1 (паспорт №) к ФИО2 (СНИЛС №) о компенсации морального вреда, причиненного в результате дорожно-транспортного происшествия изменить, увеличить размер компенсации морального вреда до 60000 рублей.

В остальной части решение суда оставить без изменения.

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда может быть обжаловано в Первый кассационный суд общей юрисдикции в течение трех месяцев со дня изготовления мотивированного апелляционного определения путем подачи кассационной жалобы (представления) через Свердловский районный суд г.Белгорода.

Мотивированный текст апелляционного определения изготовлен 11.03.2026 г.

Председательствующий

Судьи